Жанр: Любовные романы
Встреча в пустыне
...детый в шкуры,
вгрызается в ногу жареного птеродактиля.
— Мы еще не познакомились. Я не знаю, как вас зовут.
— Дигби.
— Дигби?
— Старое семейное имя. Моего прадеда звали Дигби.
— Это хорошо, — задумчиво сказала она. — Мама увидела имя
Кили
в журнале, когда носила меня.
— Итак, Кили, чем вы занимаетесь, кроме, конечно, разбивания сердец у
алтаря?
— Ну, насчет разбитого сердца — это преувеличение. У Троя пострадало
скорее самолюбие, а не сердце. Но отвечаю на ваш вопрос: я заведую магазином
подготовки праздников.
— Где люди покупают цветную бумагу и всякий хлам?
— Цветную бумагу, флажки, ленты, конфетти, воздушные шарики,
праздничные значки, зонтики, игрушечных аистов и уличные украшения. Еще мы
принимаем заказы на таланты для праздника.
— Какие еще таланты?
— Ди-джеи, официанты, клоуны, фокусники, поздравительные куплеты — все
что угодно. Мы поставляем уникальные развлечения.
— Как вы попали в праздничный бизнес?
— Этому бизнесу нужен клоун, а мне — деньги. Так и получилось, что во
время учебы в колледже я сооружала скульптуры из воздушных шариков на
детских праздниках, открытиях магазинов... и делала в магазине все, что
понадобится. Однажды покупатель потребовал небывалого, так я нарядилась
гориллой и исполнила песенку:
Давайте сцепимся хвостами
.
— Я не знаю эту песенку. Может, исполните и для меня?
— Только для перспективных покупателей. Вы не собираетесь сделать кому-
нибудь предложение?
Дигби просопел:
— Нет.
Кили округлила глаза, как бы возмутившись.
— Так много мужчин — и так мало их попадается на крючок!
Дигби тоже округлил глаза.
— Так много женщин — и так мало достойных хорошего клева!
— Не будем пикироваться, — сказала Кили и подцепила на вилку
прозрачный кусочек дыни. — А чем вы занимаетесь?
— Я жестянщик, — сказал он.
— Жестянщик?
— Вот именно. Я изобретаю.
— Что же вы изобретаете?
— Все, что понадобится.
— Вроде истории о моем отце-сенаторе?
— Это был экспромт, а не изобретение.
— Это было надувательство, — засмеялась Кили, но тут же
нахмурилась и взяла еще один пирожок. Очевидно, он очень легковесный
человек. Или пройдоха. — И этим можно заработать на жизнь?
— Зарабатываю, как видите, — беззаботно ответил он.
Кили не стала настаивать на подробностях, окончательно решив, что перед нею
пройдоха. Стараясь не показать своего нетерпения, она поскорее покончила с
едой, коротко поблагодарила и поднялась уходить.
— Куда же вы спешите? Я думал, мы еще забинтуем вашу ногу.
— Она не очень болит, — солгала Кили. — Я... мне еще надо
позвонить Трою, чтобы забрать свои вещи.
— Звоните отсюда, а я пока достану бинт. Всего минута, и мы зафиксируем
вам лодыжку.
Похоже, он не возражает против ее ухода. Не желая показаться неблагодарной,
Кили кивнула, села на место и взялась за телефон.
После десятого гудка она положила трубку.
Вернулся Дигби.
— Все еще нету?
— Одному Богу известно, в каком он сейчас баре или казино.
Дигби опустился рядом с ней на колени, и Кили забеспокоилась: вдруг он
начнет пялиться и выше, а на ней всего лишь одна его футболка. Она крепко
сжала колени и выставила лодыжку.
— Кажется, кровотечения нет, — объявил Дигби с лукавой
улыбкой. — Прогноз великолепный. Жить будете.
— А то уж я забеспокоилась, — буркнула Кили.
— Вы все еще не хотите подобреть и стать паинькой, — посетовал он,
снимая оболочку с бинта.
— Извините, если я не похожа на образцового пациента. Вывихнутая
лодыжка — это наименьшая из моих бед.
— Вы передумали насчет свадьбы?
— Нет, — сказала Кили и сама удивилась, как легко ей дался ответ и
как она уверена в правильности своего поступка. — Мы с Троем неплохо
развлекались, но все закончилось еще до похода в церковь.
— Главное — вовремя остановиться.
— Да. Я... — фраза повисла в воздухе. До нее вдруг дошло, что она
разговаривает с незнакомым человеком. К тому же весьма сомнительным. —
Вы правы. Брак только осложнил бы наши отношения.
— Если слишком туго, скажите. — Он крест накрест обматывал бинтом
лодыжку и щиколотку. — Надо зафиксировать, не нарушая кровообращения.
— Не туго, — сказала она. — Кстати, где вы этому
научились? — Если он скажет, что был бойскаутом, она чем-нибудь огреет
его по башке.
— Приходилось, когда играл в футбол.
— Вы были футболистом?
— В школе. Если в шестом классе имеешь шесть футов росту и силы не
занимать, все только рады, если ты увлечешься футболом. Ну вот, — он
опустил ее ногу на пол. — Готово.
Она встала и попробовала наступить.
— Гораздо лучше. Спа... — ее глаза потянулись за ним, когда он
выпрямлялся во весь рост, — ...сибо.
Она увидела чувственный блеск в его глазах и с изумлением ощутила, как
стремительно и сильно вспыхнуло ответное желание.
Мне этого не надо! — с яростью подумала она, отводя взгляд. Это стресс
вызвал непонятную физическую аномалию. Должно быть, так.
Дигби был в таком же замешательстве, что и Кили.
— Я... э-э... не накладывал бинт на пятку. Там кожа содрана.
— Это из-за песка.
— Песок сильно трет. Поэтому... э-э... из него делают наждачную
бумагу. — Он глубоко вдохнул, выдохнул и сказал спокойнее: — Вам нужно
смазать пятки мазью с антибиотиком. У меня есть.
Она пошла следом за ним в сторону ванной.
— Вы всегда берете с собой бинт и антибиотики?
— Работа жестянщика чревата порезами, — донеслось из ванной. Он
вернулся с тюбиком в руках. — Хотите, я... — Он посмотрел на ее
босые ноги, и Кили стало неловко, будто ее выставили напоказ.
— Нет! — излишне резко сказала она, но постаралась смягчить голос. — Спасибо, я сама.
Он кивнул и подал ей мазь.
— Что теперь?
Она пожала плечами.
— Буду ждать Троя. Не взламывать же его дверь!
— А вы умеете?
— А вы? — Она смотрела на него подозрительно.
— Я умею, — сказал он. — Но я рассуждаю теоретически.
— Я не умею, но теоретически одобряю. Хорошо бы зайти и выйти, пока
Троя нет, чтобы избежать ссоры. — Лоб Дигби прорезала морщина, и Кили
поспешно добавила: — Я не хочу быть соучастницей взлома.
— Есть много способов попасть в номер отеля и без взлома. Вы
зарегистрированы в этом номере?
Кили кивнула.
— Значит, имеете полное право в нем находиться.
— Сомневаюсь, что копы с этим согласятся. При моем везении, я окажусь в
тюрьме, одетая только в вашу футболку. — Да еще в одной камере с вами,
подумала она.
— Но дверь может открыть сотрудник отеля.
— Вы слышали, что говорила приемщица?
— Забудьте про нее! Ее дело — торчать за конторкой и глядеть на экран
компьютера. Уборщицы заходят в номера днем и ночью.
— Комнату убирали недавно. Когда мы уезжали, горничная была в соседнем
номере.
— А если вам что-нибудь понадобится? Гладильная доска?
— И при этом меня не будет в комнате? Подозрительно. И наряд мой...
— Наряд сойдет. У вас в комнате ведерко для льда, наверно, пустое?
— Да, но...
— Держите это. И ключ от своей комнаты, с виду они все одинаковые.
Пошли со мной.
— Я не могу в таком виде.
— Вы были в бассейне, а теперь вышли за льдом.
— Я была в бассейне?
— Где же еще можно быть в таком виде? А я — Трой... как моя фамилия?
— Митчел.
— Трой Митчел из номера?..
— Двадцать четвертого.
— Из двадцать четвертого номера, и сейчас я из бассейна закажу утюг и
гладильную доску.
— Думаете, получится? — спросила Кили, когда они, крадучись, спускались на четвертый этаж.
— В кино получается.
— Неубедительно. В кино все получается. По счастью, на четвертом этаже
никого не было, они установили местонахождение ледника, лифта и комнаты
Троя.
— Отлично, — сказал Дигби, выглядывая из закутка, где стоял
ледник. — Отсюда видна ваша комната. Когда принесут гладильную доску и
постучат, вам будет видно. Мне нужно пять минут, чтобы подняться в бассейн,
и еще пять, чтобы спуститься. Вы знаете, что делать, если доску принесут, а
меня еще не будет?
Кили кивнула.
— Хорошо. Теперь расслабьтесь.
— Вам легко говорить, — проворчала она. — Вы одеты.
— Не надо меня травмировать. И без того нелегко видеть, как моя
футболка болтается у вас на плечах. — Он издал сухой смешок.
— Ладно, идите звонить.
— Ваше желание — для меня закон.
Без часов она не имела представления о времени, но ей показалось, что прошло
больше десяти минут, прежде чем Дигби вернулся.
— Уборщица не появлялась? — спросил он. Она помотала головой.
— За льдом кто-нибудь приходил?
— Мальчик лет десяти. Он весьма заинтересовался процессом выдачи льда и
не заподозрил, что в засаде скрывается полуодетая леди.
— Вы не скрываетесь, вы слоняетесь. Скрываться означает иметь дурные
намерения.
— Благодарю вас, мистер Вебстер.
— Моя мама преподавала английский язык.
— У вас была мама? — не подумав, спросила Кили.
— Да. У меня была мама. А вы сомневались?
— Мне трудно представить вас маленьким.
— Если бы вы познакомились с моей мамой, она охотно снабдила бы вас
шокирующими подробностями моего детства. — Вдруг он напрягся. —
Наполняйте ведро. Из лифта выносят гладильную доску..
Она насыпала лед в ведро и выглянула из укрытия. Горничная, одетая в форму,
стучала в дверь к Трою; подождав немного, она достала свои ключи.
— Иди! — сказал Дигби и сжал ей локоть. — Все, что от тебя
требуется, — это идти так, как будто ты имеешь полное право находиться
в комнате. Так оно и есть.
— Будем надеяться, что судья посмотрит на это так же, — сказала
Кили, вышла в холл и поспешила попасть в номер, прежде чем горничная уйдет.
Глава четвертая
— Как легко все получилось! — Сияя от возбуждения, Кили
перекладывала вещи из ящика в чемодан. — До ужаса легко!
— Если твой праздничный бизнес лопнет, всегда можешь стать
грабителем, — сказал Дигби.
Она оторвалась от упаковки белья, послала ему суровый взгляд и обратилась к
одежде, висящей в шкафу. Приключение преобразило ее, и Дигби подумал, что
эта оживленная женщина больше похожа на настоящую Кили Оуэне, чем та
беззащитная раненая птаха, которую он подобрал в пустыне.
Кили вынула ярко-красное платье; он мигом представил себе, как оно будет
облегать ее фигуру, и беззвучно присвистнул.
— Кстати, о праздниках — похоже, ты планировала выход?
— У нас были билеты на завтрашнее ночное шоу. — Она аккуратно
положила платье в чемодан поверх стопки белья, но дала выход раздражению,
грубо запихнув свисающие концы.
Она захлопнула крышку и заперла чемодан.
— Пойду сложу косметику, — коротко сказала она и скрылась в
ванной. Вскоре оттуда вылетели мужские шорты, за ними — пара грязных
носков. — Неряха, не может даже убрать за собой!
Дигби слышал, как она с ворчанием швыряла без разбору какие-то предметы в
сумочку. Послышался звук застегивания
молнии
, и она появилась в дверях с
гобеленовой сумкой в руках. Вид у нее был смущенный.
— Уйдем поскорее отсюда.
Дигби подхватил чемодан, пошел к двери, но Кили не шелохнулась, несмотря на
заявленное желание уйти. Дигби тронул ее за локоть — и был поражен
выражением беззащитности в глазах.
— Ты в порядке?
Она быстро кивнула и решительно повернулась к двери, чтобы оставить комнату,
но тут послышалось щелканье ключа в замке.
Дверь распахнулась — остолбеневший мужчина уставился на них пьяным взором.
Он бы упал, если бы его не поддержала женщина, которая тоже не прошла бы
теста на трезвость. Уцепившись за нее, молодой человек разразился потоком
ругательств. Лицо отставного жениха было налито кровью, волосы спутаны. Из-
под пиджака виднелась расстегнутая до пояса рубашка, у дамы на которую он
опирался, шея была затянута его черным галстуком.
Реакция у пьяного была замедленной. Повернувшись на вздох Кили, он секунды
две изучал ее лицо, пока, наконец, понял, кто перед ним стоит. Глаза его
сузились. Еле ворочая языком, он выговорил:
— Какого черта ты еще здесь? Кили напряглась.
— Привет, Трой.
— Выметайся к чертям из моей комнаты!
— Нашей комнаты.
Трой насмешливо фыркнул.
—
Нашей
! После того, как ты прошлась по мне! — Он, качаясь,
выпрямился. — Что это на тебе, к дьяволу, надето?
Поморщившись от его грубости, Кили проигнорировала вопрос.
— Я пришла за вещами, — невозмутимо сказала она. —
Перебираюсь в другую комнату.
Ее дипломатия не достигла цели.
Трой сказал:
— Это не моя футболка.
Дигби придвинулся к Кили и положил руку ей на талию. Его движение не
укрылось от Троя.
— Ты кто такой? — прорычал он. Дигби спокойно ответил:
— Для начала — я владелец футболки. Трой скорчил безобразную рожу и
засмеялся неприятным смехом.
— А ты не теряла времени даром! Кили вскинула голову.
— Ты пьян, Трой.
— Не настолько пьян, чтобы кое о чем не догадаться. Ах ты... —
посыпались оскорбительные эпитеты.
Вздрогнув, Кили инстинктивно прижалась к Дигби.
— Трой, пожалуйста, — взмолилась она. — Не говори того, о чем
потом пожалеешь.
— Спорим, внизу ничего нет, — сказал Трой и схватил футболку за
подол.
С быстротой молнии Дигби перехватил руку Троя. Их взгляды скрестились.
Убедившись, что Трой уразумел соотношение сил, Дигби выпустил его руку. Экс
жених оглядел своих обидчиков хмурым взором, презрительно фыркнул и длинно
выругался.
Вспомнив о присутствии своей новой избранницы, Трой повернул голову и, не
без труда сфокусировав на ней взгляд, положил руку ей на плечо, обнял и с
ненавистью посмотрел на Кили.
— Все-таки я нашел себе настоящую женщину.
Кили сглотнула.
— Трой...
Воцарилось молчание. Дигби подумал, что, если она станет просить Троя все
простить и забыть, он тут же сматывает удочки.
— Трой, такого я не заслуживаю. — Она опять сглотнула.
У Троя дернулась щека. Он взревел:
— Убирайся вон!
— С радостью! — Кили кивнула Дигби и направилась к двери.
Дигби взял чемодан и пошел за ней.
— Эй, это мой чемодан! — сказал Трой. Кили остановилась.
— Нет, Трой, он мой. Он больше твоего, и мы его взяли, чтобы не тащить
два чемодана, помнишь?
— А куда я буду класть вещи?
— Не знаю. Может, у Сузи в сумках найдется место. Настоящая женщина,
как бойскаут, ко всему готова, — Кили сладко улыбнулась.
— Ты превращаешься в ведьму, знаешь это? Кили подняла голову и
стрельнула глазами в Дигби.
— Побочный эффект обращения с женщиной, как с объедками вчерашнего
обеда.
С этими словами она толкнула дверь и выскочила в холл. Дигби вышел следом.
Она двигалась так быстро, что он с трудом приспособился к ее шагу.
— Великолепная реплика для ухода со сцены, — похвалил он.
— Реплику я позаимствовала у тебя.
Дигби стало ясно, что эффектный уход в восторг ее не привел. Никогда еще он
не видел, чтобы маленькая женщина с такой скоростью одолела лестницу.
Взлетев на два этажа, она остановилась на площадке, дрожа и прерывисто дыша.
Она стояла спиной к Дигби; горловина футболки сползла с худенького плеча.
Только бесчувственный чурбан не заметил бы ее напряженности. Еще бы — пройти
через такое унижение.
— Как он мог подумать, что я лягу в постель с незнакомым человеком? Так
долго знать меня и поверить в это?
— Ты же сама сказала: он обижен.
— Это не оправдание!
— Я рад, что ты это понимаешь.
У нее перехватило горло, она с вызовом сказала:
— Плакать не стану.
Дигби не ответил. С одной стороны, он надеялся, что она удержится и не
заплачет — при виде женских слез он становился беспомощным. Но с другой
стороны, он понимал, что извержение бурлящего вулкана не остановить. А Кили
Оуэне, фигурально выражаясь, дымилась и бурлила.
— Он этого не стоит, — звенящим голосом сказала она. — Он...
У нее вырвался не то смех, не то всхлип — дикий крик отчаяния, идущий из
глубины души. Дигби осторожно обнял ее, и странные звуки перешли в рыдания.
Насколько он понимал, это был благой, очищающий плач; побег от красавчика
Троя наверняка пойдет ей на пользу.
— Он меня ненавидит! — всхлипывая, говорила она. — Как он
может так со мной обращаться?
— Он, видимо, не понимает, как надо вести себя с порядочной женщиной,
решившейся на разрыв, — сказал Дигби, вознамерившийся показать ей, как
настоящий мужчина ведет себя с женщиной, потерявшей друга, — для начала
надо погладить ее по спине и пробормотать успокоительные слова, пусть она
облегчит душу и выльет ему на грудь литр соленой воды. Он прижался щекой к
ее волосам и провел пальцем по бархатной коже плеча, вдыхая ее чистый,
свежий запах.
— Я была слепа, — говорила она. — Я думала... — Минуту
она стояла очень тихо, потом подняла голову и вытерла правый глаз.
Дигби провел пальцем по левому глазу, размазав остатки слез по щеке.
— Тебе лучше?
Кили коротко кивнула. Разглядев влажное пятно на груди, она нахмурилась и тронула футболку пальцем.
— Извини.
Он накрыл ее руку ладонью.
— Высохнет.
— Хорошо еще, что я не накрасилась. — Подбородок ее задрожал, и он
испугался, что она опять заплачет. Но она шмыгнула носом и сказала: — А если
бы я вышла за него замуж?
Она с трудом выбиралась из шока. Дигби подыскивал слова утешения, но вместо
этого наклонился и нежно коснулся ее губ. Она не отстранилась, и он вплел
пальцы ей в волосы, стал гладить их и пить с ее губ чистый, честный вкус
соли, белого вина и обещание рая.
Кили вцепилась в него, словно радуясь, что сохранила способность что-то
чувствовать после безобразной сцены, опустошившей душу и сердце. Поцелуй
закончился так же естественно, как начался. Кили опустила руки, Дигби поднял
голову. Они по-прежнему стояли вплотную, и она ощущала его реакцию на
соприкосновение тел. Горячее мужское дыхание обжигало кожу, и ее вдруг
поразило, как неприлично она себя ведет. Мало того, что бегает по отелю
полуголая, так еще целуется с незнакомым человеком в общественном месте.
Она резко выдохнула и выпрямилась. Дигби опустил руку.
— Я не собирался пользоваться случаем.
— Никто этого и не говорит, — пробурчала Кили, смущенно
отвернувшись.
Он повернул ее голову так, чтобы посмотреть в глаза.
— У тебя был такой вид, будто тебе нужно... — Он замялся.
— Кого-то поцеловать и воспрянуть? — В ней пробудился юмор.
— Что-то в этом роде.
Кили закрыла глаза и подавленно вздохнула.
— Сколько добрых дел тебе надо сделать, чтобы получить медаль?
— Ты же знаешь, что я трудился не ради медали.
— Ты не... — Она остановилась на полуслове и отвернулась. — Я
сейчас ничего не соображаю. Я хочу только пойти к себе в комнату и... —
Включить телевизор. Свернуться в клубок. Исчезнуть для всех, подумала она, а
вслух продолжила: —...одеться.
— Кили, Кили! — Он насмешливо покачал головой. — Собралась
забиться в нору? Сейчас тебе требуется не это.
Она оглянулась через плечо.
— Похоже, именно ты знаешь, что мне требуется?
— Для этого не надо быть доктором психологии. Ты должна быть среди
людей.
— Я не в настроении.
— Именно поэтому, дорогая мисс Оуэне, вам надо пойти развлечься. —
Дразня, он поводил пальцем по голому плечу — она передернулась, как будто
там проползала муха. Он неустрашимо дунул ей в затылок — волосы разлетелись,
и по спине пробежала дрожь. — Давай, Кили. Ты в Лас-Вегасе. Надень
красное платье, и пойдем куда-нибудь.
— Вместе?
— Ну да. — Чувственные нотки в его голосе насторожили Кили.
— Не хочется, — сказала она.
Он поднял чемодан и взял ее под локоть.
— Ты дашь мне ответ попозже.
Он проводил ее в комнату, поставил чемодан на багажный стол. Оба чувствовали
себя неловко.
— Спасибо... — она помедлила, — за все. Он кивнул.
— Хочу, чтобы ты подумала насчет выхода. Буду рад составить тебе
компанию.
— Я в таком настроении, что для меня лучшая компания — кусок ваты, в
которую можно забиться.
Черты его лица смягчились, он усмехнулся.
— В детстве я любил играть коробочками хлопка.
— Хлопка? — с сомнением спросила она.
— Он был пушистый. Надо было выяснить, каков он на ощупь.
Господи, Дигби говорит о хлопке! Вряд ли ему хочется о нем говорить.
Помолчав, он добавил:
— В два часа я постучу: вдруг ты передумаешь?
Быстро поцеловав ее в щеку, он вышел в дверь, соединяющую их комнаты, потом
просунул обратно голову и хмыкнул.
— Убедись, что крепко заперла дверь, а то бука тебя унесет.
Клацнула щеколда, и из-за закрытой двери ясно, как из радиоприемника,
донеслось:
— Очень хочу увидеть тебя в красном платье!
Бука унесет! Приняв две таблетки аспирина, чтобы успокоить головную боль и
ноющую ногу, Кили отнесла в ванную косметику и разложила на полочке предметы
туалета. Она старательно умылась, смазала лицо увлажняющим кремом, потом
намочила полотенце холодной водой и легла с холодным компрессом на глазах.
Если этот великан в соседней комнате думает, что она собирается куда-нибудь
идти, его ждет жестокое разочарование. После всех злополучий сегодняшнего
дня она имеет полное право забиться в свою конуру.
Незаметно Кили заснула, а когда проснулась, аспирин оказал свое действие:
голова была ясной. Девушка чувствовала себя настолько отдохнувшей, что даже
удивилась: неужели она проспала только час? Раз голова не болит, можно
почитать книгу, привезенную с собой. Но когда Кили раскрыла чемодан, в глаза
бросилось красное платье, и сердце ранили осколки воспоминаний. Как она
радовалась, собираясь в дорогу!
Если не считать школьной экскурсии в Вашингтон, это была ее первая
развлекательная поездка за пределы Флориды. Трой мечтал об азартных играх,
попойках, вечеринках до упаду; Кили манила перспектива увидеть
живьем
знаменитых исполнителей в прославленных шоу.
Она взяла красное платье и, подойдя к зеркалу, приложила его к себе. Яркий
цвет подчеркивал естественный румянец, шелковистая ткань ложилась мягкими
складками. Ее любимое платье. Неужели она его так и не наденет в Лас-Вегасе?
Прижимая к себе платье, Кили села на кровать. Если бы только Трой не выиграл
этот дурацкий Джек-пот! Если бы он проиграл все деньги, им нечего было бы
праздновать. Они не пошли бы в ту церковь, а продолжали бы развлекаться...
Это Трой продолжал бы развлекаться, а она смотрела бы на него, притворяясь,
что ей так же весело, как и ему.
В их отношениях с самого начала была заложена мина замедленного действия.
Рано или поздно она должна была взорваться. Неожиданный набег на церковь
только ускорил неизбежный конец.
Кили бессознательно погладила красную шелковую ткань, как гладят небольшого
зверька. Блестящее шоу со знаменитыми артистами, конечно, пустяки в
сравнении с решением, которое перевернуло всю ее жизнь, но, черт возьми, не
для того она проделала долгий путь в Лас-Вегас, чтобы пот
...Закладка в соц.сетях
