Жанр: Любовные романы
Жемчужина любви
...более бесстрастным голосом
спросила Натали, заранее зная, что печаль Колетт каким-то образом связана с
ее доктором.
— Я... Оливье меня обманул, — после паузы ответила Колетт и
расплакалась.
— Держи платок. — Мадлен протянула подруге бумажную салфетку с
ароматом цитруса.
— Спасибо. — Колетт шмыгнула носом.
— А теперь рассказывай обо всем по порядку, — потребовала Натали,
поудобнее устроившись на диване.
— Все кончено... все... он обманывал меня с самого первого дня. А я,
идиотка, верила каждому его слову...
Подруги переглянулись и синхронно пожали плечами.
— Колетт, мы ничего не понимаем... Оливье обманывал тебя?
— Угу. — Колетт всхлипнула.
— Нам казалось, что у вас все хорошо. Ты выглядела такой счастливой...
— Я и была счастлива. Как я могла подумать, что Оливье и впрямь полюбил
меня... тем более после аварии!
— Колетт, не мели чепухи. Ты заслуживаешь любви самого лучшего
мужчины! — запальчиво возразила Натали.
— Просто... у вас все так быстро завертелось... ты так решительно
порвала с Жан-Пьером... начала встречаться с Оливье... — Мадлен
задумчиво потерла переносицу.
— Мне казалось, что мы созданы друг для друга. Зачем тогда тянуть и
терять драгоценные минуты жизни?! Разве ты долго сопротивлялась, когда
встретила Жерома?
Мадлен улыбнулась.
— Вообще-то я целую неделю не соглашалась встретиться с ним. Боялась
разочароваться или потерять разум от любви.
— Зато после первого свидания перебралась к нему с чемоданами, —
напомнила Натали.
— У меня перехватывало дыхание и потели ладони, когда я разговаривала с
Жеромом по телефону. Я думала, он решит, что я косноязычная
истеричка. — Мадлен усмехнулась. — Жером казался мне верхом
совершенства. Красивый, умный, веселый... А потом я поняла, что не могу
прожить без него ни дня. Вот так все и произошло. Мы стали жить вместе, а
через месяц сыграли свадьбу.
— Жаль, что не всем так везет, — грустно заметила Колетт,
промокнув очередную порцию слез платочком.
— А мы уж с Натали готовились к твоей свадьбе, — разочарованно
вздохнула Мадлен.
— Тсс, — шикнула на нее подруга. — Разве ты не видишь, что
Колетт расстроена? Зачем бередить свежую рану?!
— Я просто хотела сказать, что Оливье нам понравился.
— Мадлен, вы ведь видели его всего пару раз, когда навещали меня в
больнице. По-моему, вы даже и парой фраз не обменялись, — заметила
Колетт.
— Это не важно. Главное — что мы прочитали в его глазах.
— И что же вы в них прочитали? — со скептической улыбкой спросила
Колетт.
— Влюбленность и обожание. Он так на тебя смотрел!
— Мадлен, не преувеличивай. Не строй из себя ясновидящую. Признайся,
что ничего такого ты не замечала до того времени, пока я сама тебе не
рассказала о том, что Оливье вывозил меня на прогулку.
Неожиданно глаза Мадлен сверкнули от восторга.
— Какая прелесть! — Она протянула руки к шее Колетт.
— Что там такое? — заинтересовалась и Натали.
— Взгляни, какая красота! — воскликнула Мадлен. — Натуральная
жемчужина?
— Оливье утверждал, что да.
— Так, значит, это его подарок. Очень изысканно, — похвалила выбор
Оливье Мадлен.
Уж кто-кто, а она знала толк в украшениях. Дешевые побрякушки и безвкусная
бижутерия вызывали у нее шквал недовольства. Зато если ей на глаза
попадалось что-то вроде кулона-жемчужины, который сейчас красовался на шее
Колетт, Мадлен готова была восторгаться до бесконечности.
— Восхитительный перламутр, идеальная форма... поразительно для
натурального жемчуга!
— Оливье подарил мне его на днях, когда мы ехали ужинать, —
пояснила Колетт, отведя взгляд.
Она не знала, стоит ли рассказывать подругам о признаниях в любви, которыми
они обменялись в тот вечер. Какое это теперь имело значение? Оливье ей лгал.
Все его слова любви, признания, заверения не стоили выеденного яйца.
— Такой подарок мог сделать только влюбленный мужчина, —
безапелляционно заявила Мадлен.
— С чего такие выводы? — с сомнением спросила Натали. —
Мужчины часто дарят своим любовницам золото. Одни — чтобы затащить
неуступчивую дамочку в постель, другие — чтобы загладить вину или вымолить
прощение после измены. Стандартный ход самцов.
— Фу, Натали, как ты грубо выражаешься! — Мадлен брезгливо
поморщилась. — Откуда только в тебе столько феминизма и цинизма, ума не
приложу. Вроде бы ты выросла в достойной французской семье...
— Меня испортило окружение, — язвительно ответила Натали.
— Уж не нас ли с Колетт ты имеешь в виду? — Мадлен готова была
обидеться, но Натали поспешила ее успокоить:
— Нет. Я имела в виду мужчин. Вернее тех самовлюбленных, эгоистичных
самцов, которые только и думают о сексе. Такое чувство, что их вообще ничего
не интересует, кроме удовлетворения собственной похоти.
— И футбола, — добавила Колетт.
— Что?
— Еще их интересует футбол. Ради него они согласны даже немного
отложить секс, — с улыбкой ответила Колетт. — Думаю, что Жан-Пьер
в этом плане не одинок.
Мадлен удивленно уставилась на подругу.
— Ты переметнулась на сторону Натали? Собираешься стать таким же
пустоцветом?
— Я, между прочим, могу и обидеться, — подала голос окрещенная
пустоцветом
Натали.
Ну вот, вздохнула Колетт, они снова начинают ссориться. Стоит им заговорить
о мужчинах, как Мадлен и Натали забывают о том, что они лучшие подруги, а не
лидеры двух оппонирующих партий, вербующие новых членов.
— Нет, я в отличие от нашей дорогой Натали еще надеюсь на то, что в
мире остались мужчины... — Колетт резко замолчала, но подруги поняли, о
чем она хотела сказать.
— Ты думала, что Оливье не такой, да? — сочувственно погладив ее
по плечу, спросила Натали.
Колетт кивнула.
— Так что же он сделал?
— Или чего он не сделал?
— Он признался мне в любви, — ответила Колетт с горькой усмешкой.
Подруги изумленно вскинули брови, но промолчали, дав ей возможность
выговориться.
— Оливье уверял, что любит меня такой, какая я есть. Я поверила ему.
Доверилась, а он... он... Сегодня я узнала о том, что Оливье меня обманывал.
Его бывшая любовница работает медсестрой в госпитале Мирабо. Ее зовут
Катрин, и она очень красива... — Колетт сделала паузу, словно собираясь
с мыслями, которые никак не желали выстраиваться в ряд, а, наоборот,
хаотично метались в ее мозгу. — Катрин позвонила мне утром и сообщила,
что мой сеанс у доктора Лорана перенесли на час раньше. Я немного удивилась,
что Оливье сам не позвонил, чтобы предупредить... но потом я решила, что у
него и без меня полно забот. Когда же я приехала в больницу, то не нашла
Оливье... а потом... потом Катрин рассказала мне...
Колетт умолкла. Прошла минута, другая, а она не произносила ни слова, словно
впала в транс.
— Что она тебе рассказала? — тихо спросила Мадлен. — Ну же,
Колетт, поделись. Тебе сразу станет легче. Не держи в себе.
— Помните, я как-то говорила, что перед самым столкновением перед
рено
Жан-Пьера пробежал человек?
— Да, но... ты ведь не была уверена в том, что на самом деле видела
его, — с сомнением покачав головой, заметила Натали.
— После твоей травмы, операции, наркоза... тебе все это могло
присниться, — поддержала ее Мадлен. — Зачем копить в себе обиды и
злость? Ты вовсе не такая злая, как порой хочешь казаться. Честно говоря, я
ни на секунду не поверила в твои клятвы отомстить таинственному виновнику
аварии. К тому же далеко не факт, что он и в самом деле стал ее причиной. Ты
ведь сама утверждала, что авария произошла из-за вашей с Жан-Пьером ссоры.
— И в самом деле, Колетт, не станешь же ты нанимать частного детектива,
чтобы выяснить, был ли тогда на дороге кто-нибудь или нет? По-моему, вся эта
затея обречена на провал. Свидетелей аварии не было. Жан-Пьер ничего не
помнит. А ты... ты ведь не уверена на сто процентов, что видела кого-то. Я
уж молчу об опознании.
— Теперь в этом нет необходимости. Я знаю, кто это был, — твердо
сказала Колетт.
Подруги изумленно ахнули.
— Только не говори... Нет, это невероятно! Не может быть.
— Да. Этим человеком был Оливье Лоран.
— Тебе об этом рассказала та самая Катрин?
Колетт кивнула.
— Она солгала, — уверенно заявила Мадлен.
— Почему ты так решила? — спросила Натали, опередив Колетт,
которая собиралась задать тот же самый вопрос.
— Все ясно как божий день, — медленно начала Мадлен, словно
собиралась рассказать детишкам сказку на ночь. — Она была его
любовницей, так?
Колетт кивнула.
— Потом он познакомился с тобой и дал ей отставку.
— Наверное...
— Не наверное, а именно так и было. Катрин просто бесится оттого, что
ею пренебрегли. Она готова грызть локти от досады и злости. Вот она и
выдумала всю эту историю.
— Нет, Мадлен, здесь что-то не сходится, — задумчиво сказала
Натали.
— Откуда Катрин могла знать об этом? Только от Оливье. Следовательно,
она сказала правду, — заметила Колетт.
— А с какой стати Оливье откровенничал с бывшей любовницей? —
спросила в задумчивости Мадлен.
— Этот вопрос можешь задать при случае самому Оливье, —
огрызнулась Колетт.
— Думаешь, между ними еще не все кончено? — опасливо спросила
Натали.
— Кто знает. — Колетт пожала плечами. — Мне теперь наплевать
на них обоих.
— А что сказал Оливье?
— Ничего.
— Как это ничего? Неужели он не попытался оправдаться? Сказать что-
нибудь в свою защиту?
— Я не дала ему подобной возможности. Не желаю выслушивать очередную
порцию лжи. Оливье — прирожденный обманщик. Не хочу рисковать. Вдруг ему
удастся снова затуманить мне мозги красивыми словами и любовными
признаниями? Он ведь насквозь лживый. Теперь-то я вижу, насколько наивной
была все это время. Единственное, за что я по-настоящему благодарна доктору
Лорану — так это за то, что он заставил меня поверить в себя, в собственные
силы. Внушил волю к победе над болезнью. Я не замкнулась в собственном горе.
Не потеряла смысл жизни и желание бороться до последнего. Кроме того, я
поверила в то, что могу быть любима, даже когда передвигаюсь при помощи
инвалидной коляски. Обязательно выражу ему при встрече благодарность.
— Колетт, ты так холодно и официально об этом сказала, словно... Ты уже
не любишь Оливье?
— Я предпочитаю не думать об этом. Со временем я выкину его из головы и из собственного сердца.
— Неужели ты уступишь его Катрин? Она ведь именно этого и добивалась.
— Они стоят друг друга. А я... Катрин уже порекомендовала мне другого
врача. Нужно будет и ее при случае поблагодарить. Завтра же запишусь на
прием. Не желаю терять драгоценное время из-за какого-то жалостливого типа,
возомнившего себя святым мучеником. Почему и Жан-Пьер, и Оливье решили,
будто я совершенно беспомощное создание, способное вызывать только жалость и
чувство вины у них?
— Знаешь, подружка, я и в самом деле видела твоего доктора Лорана
только мельком, но могу с абсолютной уверенностью заявить: он заботился о
тебе не из-за жалости или потому что искупал вину, — без тени улыбки на
лице произнесла Натали. — Да, вы полагаете с Мадлен, что я
мужененавистница, но это не так. Я презираю слабых, безвольных типов,
которых сейчас развелось великое множество. Которые вечно плачутся, что
никак не могут найти достойную работу, купить дом и тому подобное. При этом
они замечательно устраиваются на шее слабого пола и болтают свешенными
ножками, словно это в порядке вещей. Так вот, Колетт: Оливье Лоран вовсе не
похож на прожигателей жизни, паразитирующих на женщинах. И он... похоже, он
и в самом деле любит тебя.
— Он мне лгал!
— Возможно, у него были на то причины. Вспомни, в каком тоне и в каких
выражениях ты рассказывала о виновнике аварии. Оливье мог просто-напросто
испугаться.
— Испугаться моей мести? — хмыкнула Колетт.
— Нет, испугаться потерять тебя. Лишиться твоего доверия и любви.
— Я не смогу простить ему ложь. — Колетт низко опустила голову. — Не смогу доверять.
— Что ты собираешься делать?
— Я ведь уже сказала. Завтра договорюсь о приеме у другого врача...
— Нет-нет, — перебила ее Мадлен. — Я имела в виду другое. Что
ты собираешься делать с Оливье? Ты ведь не можешь просто уйти от него,
ничего не объяснив. В любом случае разговора не избежать.
— Не знаю. Я пока не думала об этом. Боюсь, что Оливье снова одурачит
меня. Нужно подготовиться к разговору... взять себя в руки... чтобы не
поддаться искушению.
— Я рада, что ты по крайней мере не упоминаешь о мести, — вставила
Натали. — А то я уж начала представлять себе мстительницу Колетт, ужас,
летящий на крыльях ночи, чтобы покарать виновного.
Колетт усмехнулась.
— Я еще пока в своем уме, Натали. Оливье и в самом деле не виновен в
той аварии. Скорее я должна винить себя.
— Это еще почему?
— Если бы я не вывела из себя Жан-Пьера... не забыла в студии
телефон... не...
— Ряд можно продолжать до бесконечности, — снова перебила ее
Мадлен. — Если бы ты не встречалась с Жан-Пьером... если бы вообще не
появилась на свет...
— Я зла на Оливье вовсе не из-за того случая. Если бы он мне обо всем
рассказал... но нет, он предпочел скрыть от меня правду! Он смотрел на меня
и видел только крест, искупление воображаемой вины. Жалкую инвалидку,
готовую поверить в любовь врача.
— Колетт, ты несправедлива к Оливье.
— Я тоже так считаю.
Колетт удивленно взглянула на Натали. Подруга посмотрела ей в глаза, словно
говоря:
Да. Я и в самом деле так думаю. Можешь меня убить на месте, но мне
жаль Оливье
.
Затем Колетт медленно перевела взгляд на Мадлен и прочла в ее глазах то же
самое, что минуту назад у Натали. Впервые эти двое пришли к единому мнению
по вопросу, касавшемуся мужчины. Это следовало отпраздновать.
— Предлагаю пропустить по бокалу вина! — делано веселым голосом
предложила Колетт.
— По какому поводу?
— Вы с Натали нашли точку соприкосновения по вопросу отношений полов. И
этой точкой стал Оливье Лоран.
— Жаль только, что ты не согласна с нами, — заметила
Натали. — Вы с Оливье созданы друг для друга.
— Все-все-все. — Колетт замахала руками, пытаясь прекратить
наскучивший ей разговор. — Больше ни слова о докторе Лоране. У меня
теперь новый врач. И надеюсь, что скоро у меня появится новый любовник.
Честный и искренний.
8
Колетт едва не прыснула, увидев доктора Крюшо. Ему досталась не только
фамилия легендарного комиссара, героя Луи де Фюнеса из старой комедии. Он
был копией комичного жандарма: маленький, щуплый, с редкими волосами на
голове и очень живой мимикой.
— Доброе утро, — пытаясь сдержать улыбку, поприветствовала врача
Колетт.
— О, мадмуазель Вернон, если не ошибаюсь. — Доктор встал из-за
стола и подошел к своей новой пациентке.
— Очень приятно. — Колетт не знала, нужно ли объяснять причины
смены лечащего врача или доктор Крюшо уже ввели в курс дела... та же самая
Катрин, например.
Вопрос, мучивший Колетт, разрешился сам собой.
— Вынужден признаться, мадмуазель Вернон...
— Колетт. Зовите меня по имени. Так будет проще. — Колетт мило
улыбнулась.
— Итак, Колетт, я изучил историю вашей болезни. Вместе с доктором
Лораном вы добились впечатляющих успехов. Такая быстрая реабилитация сродни
чуду в вашем случае. Почему вы решили отказаться от его услуг?
— Видите ли... — Колетт помялась. — Катрин, медсестра... она
посоветовала мне вас как более опытного врача.
— Катрин? — Доктор Крюшо не скрыл довольную улыбку. —
Странно, мне всегда казалось, что она далеко не высокого мнения о моих
профессиональных качествах.
Колетт удивленно подняла брови.
— Что вы! Катрин уверяла меня, что вы лучший физиотерапевт и что только
вы сможете поставить меня на ноги.
— Что ж... давайте приступим к делу. Постараюсь оправдать ваши надежды.
Колетт вздохнула и развела руками.
— Командуйте мной, доктор Крюшо.
— Для начала покажите, чего вы достигли с доктором Лораном, —
попросил Крюшо. — Одно дело, когда об этом читаешь скучный отчет, и
совсем другое — увидеть своими глазами.
Колетт не заставила себя долго упрашивать. Она медленно оперлась на
подлокотники инвалидной коляски, напрягла руки и поднялась на ноги. После
нескольких глубоких вздохов она сделала два неуверенных шага и обернулась к
доктору. Глаза умоляли о помощи. Будь на месте Крюшо сейчас Оливье, он бы
тотчас кинулся на помощь и на руках отнес бы ее обратно в коляску. Однако
Крюшо, похоже, и не думал двигаться с места.
— Доктор... — жалобно простонала Колетт.
— Что же вы стоите? Устали?
Да, черт возьми, старый осел! Разве ты не видишь, что я сейчас упаду и
расшибу себе колени! — со злостью подумала Колетт. Злость и закипавшая
в ней ярость придали ей сил. Колетт удивилась, с какой легкостью ей дались
два шага обратно до коляски. Те два шага, которые она считала пределом своих
возможностей, личным рекордом и... заслугой Оливье.
Поразительно, она всего десять минут занимается с другим врачом, а уже
успела улучшить свои результаты в два раза!
Колетт бухнулась в коляску и вопрошающе взглянула на доктора Крюшо.
Лицо немолодого доктора озарила ослепительная улыбка, сделавшая его еще
более похожим на Луи де Фюнеса.
— Браво, мадмуазель... Колетт, — вовремя исправился он. — Мне
кажется, мы с вами сработаемся. Как только Оливье Лоран отпустил такую
пациентку?
— Что значит
такую
? — настороженно спросила Колетт.
— О, не подумайте, ничего личного, — рассмеялся доктор
Крюшо. — Просто врачи терпеть не могут непослушных и ленивых пациентов.
Они стараются избавиться от них. Например, передать коллеге. Пусть мучается.
Признаться, я опасался, что Оливье передал мне вас именно поэтому. Устал от
ваших капризов или поучений. Надеюсь, вы не обижаетесь на меня.
— Конечно нет. Спасибо за откровенность. — Колетт старалась быть
предельно вежливой. Раз уж ее окрестили послушной и трудолюбивой
пациенткой... хм! — Вообще-то это я ушла от доктора Лорана.
— Сделаю все возможное, чтобы вы не пожалели об этом. А теперь
приступим к настоящему испытанию на выносливость и силу воли. — Доктор
Крюшо кровожадно потер руки и, словно испугавшись театральности своего
жеста, заговорщически подмигнул Колетт и рассмеялся. — Надеюсь, от меня
вы не уйдете, как от доктора Лорана. А убежите...
Запыхавшаяся Колетт полусидела-полулежала на кушетке в кабинете доктора
Крюшо. Двухчасовой сеанс физиотерапии показался Колетт настоящей пыткой,
лишившей ее последних сил. Неужели теперь ее каждый день ждет то же самое?
Правда, сейчас она отдыхала, получая удовольствие от массажа, который ей
делал улыбчивый клон Луи де Фюнеса.
— Вам не больно, Колетт?
— Самую малость. Я даже рада, что хоть что-то чувствую, —
призналась Колетт.
Неожиданно дверь распахнулась, и на пороге выросла фигура Оливье.
— Как это понимать?! — воскликнул он.
— О, Оливье, доброе утро... вернее, уже добрый день. Не заметил, как
пролетело время в компании Колетт.
— Колетт? Вы уже на короткой ноге? — язвительно поинтересовался
Оливье.
— Эй, приятель, уж не вздумал ли ты ревновать меня к своей бывшей
пациентке? — Крюшо расплылся в широченной улыбке, но она, похоже,
окончательно взбесила Оливье.
— Бывшей?! С каких это пор, Колетт?
— С сегодняшнего дня, — спокойно ответила она, дав себе слово не
поддаваться на провокацию и не отвечать Оливье в том же тоне. Обычно
холодная вежливость и ледяная любезность охлаждает пыл грубиянов и
психопатов куда быстрее, чем ответный шквал эмоций.
— Какая муха тебя укусила? Вчера я тщетно прождал тебя два часа...
пытался дозвониться, но ты не снимала трубку... Где ты была?
— Доктор Лоран, шутка дурного вкуса, — усмехнулась она. —
Где, интересно, я могла пропадать? Уж не думаете ли вы, что я каталась на
роликах по Елисейским Полям?!
— Анри, оставь нас на пару минут, — обратился Оливье к доктору
Крюшо, которого явно забавляла сцена ревности, которую устроил его коллега.
— Мы еще не закончили с Колетт.
— Не вынуждай меня выставить тебя за дверь, — с угрозой в голосе
ответил Оливье.
Доктор Крюшо обреченно вздохнул и вышел из кабинета. Однако через мгновение
его лысый череп снова нарисовался в дверном проеме.
— Ты что-то забыл? — гневно спросил Оливье.
— Только ничего не разбейте в моем кабинете.
— Постараемся, — отрезал Оливье и захлопнул дверь, нисколько не
беспокоясь о носе коллеги, который лишь чудом не прищемил.
— Колетт, что случилось? — смягчившись, спросил Оливье.
Он присел на кушетку рядом с ней и провел рукой по ее растрепанным волосам.
Она попыталась уклониться от его руки.
— Я чем-то обидел тебя?
— Оливье, ты лучше меня знаешь, что произошло.
— Нет, не знаю. Я вообще не понимаю, что стряслось. Еще два дня назад я
думал, что ты любишь меня.
— Я тоже так думала.
— Значит, теперь ты считаешь иначе? — Голос Оливье дрогнул.
— Ты признался мне в любви... Кстати. — Колетт порылась в кармане
жакета и протянула Оливье знакомую бархатную коробочку. — Собиралась
вернуть при случае.
— Что это?
— Догадайся с трех раз. — Она поставила коробочку с кулоном на
стеклянный столик.
— Колетт, почему ты разговариваешь со мной в таком тоне?
— Потому что, мой дорогой Оливье, я наконец-то узнала правду. Причем не
от тебя.
— Какую еще правду?
— Да-да. Ту самую правду, о которой ты имеешь весьма смутное
представление, судя по всему. Ты так заврался, что, наверное, уже сам начал
верить в собственную ложь.
— Кто тебе рассказал? Катрин?.. Да, больше некому... Она у меня
получит! Она ведь поклялась, что сохранит мою историю в тайне.
— Это не важно, Оливье. Я даже ей благодарна. Наконец-то я перестала
быть слепой идиоткой, которая поверила в бескорыстную, искреннюю любовь.
Так, значит, я была твоим крестом, да?
— Нет, Колетт. Это не так. Вернее, я думал так поначалу. Когда тебя с
Жан-Пьером только-только доставили в госпиталь Мирабо. Затем, когда ты
очнулась после наркоза... и я увидел тебя, все изменилось...
Колетт сделала рукой категоричный жест, приказывая Оливье умолкнуть.
— Я так и знала, что мне не следовало с тобой разговаривать! Ты снова
начинаешь мне лгать. Только не понимаю, с какой целью. Хочешь добиться от
меня прощения? Ради бога! Я ни в чем тебя не виню. Ты и в самом деле не
виноват в той аварии. Обычный несчастный случай. Уставший, раздраженный
водитель и не менее раздраженная, к тому же и забывчивая пассажирка. Я бы
назвала нашу аварию даже несчастливой закономерностью, а не случаем.
Доволен?
— Нет, Колетт.
— Разве тебе не нужно было отпущение грехов? Ты в
...Закладка в соц.сетях
