Жанр: Любовные романы
Жемчужина любви
...тажом ниже, каждый раз
придумывая нелепые причины для визита.
Затем они стали вместе обедать и задерживаться после окончания рабочего дня.
Коллеги подшучивали над
сладкой парочкой
и делали ставки, будут ли Флоранс
и Жан-Пьер вместе. При этом всем участникам и свидетелям любовной истории
Флоранс и Жан-Пьера было известно о существовании Колетт Вернон.
— Не будем усложнять? — Флоранс хмыкнула, отчего ее лицо потеряло
часть прелестного очарования.
— Нам хорошо вместе. Зачем что-то менять?
— Ты просто трусишь! Боишься поговорить начистоту со своей ненаглядной
Колетт. Ты хоть раз подумал о том, каково мне? Все указывают на меня пальцем
и шушукаются за спиной.
Смотрите, вон идет дурочка Флоранс. У ее любовника
есть официальная невеста, а Флоранс это терпит!
Я так больше не
могу. — Флоранс закрыла лицо руками и несколько раз всхлипнула.
Жан-Пьер опустился на край кровати и погладил обнаженную спину женщины.
Пальцы опалило жаром от одного лишь прикосновения к бархатной коже Флоранс.
— Видишь? Тебе даже нечего возразить. Ты ведь даже не женат на ней. У
вас нет детей и брачных обязательств. Вам не придется делить совместно
нажитое имущество... Я не понимаю, почему ты никак не можешь расстаться с
ней!
Жан-Пьер и сам не понимал, что останавливало его. Привычка? Страх причинить
Колетт боль? Она ведь так сильно любила его. В глубине души Жан-Пьер, как и
большинство мужчин, полагал, что брошенная женщина потеряет смысл жизни без
любимого... А что, если Колетт?.. Боже, он даже не смел подумать о дурном.
Конечно, у них с Колетт не все гладко, но он, черт возьми, любит ее! Тогда
что же он испытывает к Флоранс?
— Обещай, что бросишь Колетт, — прошептала Флоранс, запустив руку
под рубашку Жан-Пьера.
— Пожалуйста... мне пора возвращаться в офис... не надо... Флоранс, что
ты делаешь? Я ведь только что оделся... Боже, как приятно... да... да...
да...
Флоранс резко отпрянула. Жан-Пьер разочарованно вздохнул и открыл глаза.
— Можешь не приходить ко мне, пока не разберешься со своей Колетт.
— Это ультиматум?
— Понимай как хочешь. — Флоранс завернулась в простыню и поднялась
с кровати.
— Но... ты ведь утверждала, что тебе не важно, женат я или нет.
— А теперь стало важно. — Флоранс замерла в дверях спальни.
— Я должен сделать выбор: ты или она?
Она молча кивнула и гордо удалилась в ванную.
Час пробил. Жан-Пьер поднялся и медленно заправил рубашку в брюки. Взглянул
на свое отражение в зеркале. На него смотрел привлекательный тридцатилетний
мужчина, в глазах которого читался страх перед неизбежным. Решено: он
сегодня же поговорит с Колетт. Заберет ее после работы из студии и поставит
перед фактом: либо она соглашается стать его женой, либо...
Никаких других вариантов и быть не могло. Колетт наверняка согласится. Она
мечтает выйти за него замуж. Все женщины спят и видят, как бы затащить
любимого под венец. Колетт только строит из себя независимую. Как только он
решится и сделает ей предложение, Колетт тут же завизжит от восторга. Взять
хотя бы Флоранс. Ей всего двадцать два, а уже не терпится выскочить замуж.
Что уж тогда говорить о двадцатишестилетней Колетт?
Конечно, их сложно сравнивать. Флоранс — обычная секретарша. Все ее
обязанности — приносить боссу кофе с печеньем и отвечать на звонки. Колетт —
гений, получивший массу наград за свои дизайнерские находки и проекты.
Впрочем, после свадьбы Колетт все же придется немного поумерить пыл. Жан-
Пьер желал видеть свою жену дома не только по праздникам.
Когда же они с Колетт поженятся... Флоранс остынет и смирится. Если она
действительно любит его, то согласится на роль любовницы.
Если же произойдет невероятное и Колетт откажется выйти за него замуж... Жан-
Пьер усмехнулся, словно сама мысль показалась ему нелепой. Возможно, так
будет лучше для всех: для него, для Флоранс... а как же Колетт? Нет, Жан-
Пьер не мог представить свою жизнь без Колетт. Он слишком привык к ней.
— Милый, ты не потрешь мне спинку? — промурлыкала из ванной
Флоранс.
— Извини, я уже ухожу.
Жан-Пьер чудом нашел в себе силы отказаться от столь заманчивого
предложения. Мелодичный голос подружки и собственное богатое воображение
всколыхнули в нем массу эмоций и чувственных переживаний. Ну вот, теперь его
до самого вечера будут одолевать эротические фантазии. Скорее бы вечер,
когда он встретится с Колетт... или, может быть, отложить разговор до
завтра? А сегодняшним вечером покувыркаться в постели с Флоранс?
Ох уж эти женщины. Они сведут его с ума.
2
Вечер наступил гораздо быстрее, чем ожидал Жан-Пьер. Весь день его донимал
патрон. Он словно намеренно давал ему одно поручение за другим с тем
расчетом, чтобы Жан-Пьер не сидел без дела ни минуты. И вот долгожданные
шесть часов вечера. Он сидит за рулем новенького
рено
... через несколько
минут он поднимется в мансарду дома номер сорок три по улице Дофина, где
располагалась студия Колетт. Она будет удивлена и наверняка счастлива от
того, что обычно скупой на знаки внимания Жан-Пьер сделал ей сюрприз и
приехал за ней после окончания рабочего дня...
Жан-Пьер улыбнулся своим мыслям и заглушил мотор. Он поздоровался с
консьержкой, причем впервые за всю жизнь сделал это с добродушной улыбкой. У
него и впрямь было чудесное настроение. Жан-Пьер был полон надежд. Он уже и
думать забыл о Флоранс. После беготни на работе ему требовались покой и
забота милой Колетт, а не любовные игры с ненасытной Флоранс.
Поднявшись по скрипучим ступеням винтовой лестницы, Жан-Пьер остановился
перед дверью с табличкой
Дизайн-студия Колетт Вернон
. Набрав полные легкие
воздуху, как перед самым важным событием жизни, Жан-Пьер постучал.
— Попалась! — воскликнул со смехом Жан-Пьер, заключив в свои
объятия женщину, которая секунду назад открыла ему дверь.
Заливистый смех юной незнакомки оглушил Жан-Пьера словно гром среди ясного
неба.
— И-и-извини, — смущенно пробормотал он, забыв о том, что сначала нужно отпустить девушку.
Впрочем, она не возражала. Судя по довольной улыбке, ей даже нравилось
находиться в объятиях привлекательного мужчины.
— Анна, кто там?
Подошедшая к двери Колетт удивленно вскинула брови.
— Жан-Пьер? Анна?
— Это... это не то, о чем ты подумала... — Жан-Пьер чувствовал
себя полным кретином.
Он резко оттолкнул от себя Анну. Девушка пожала плечами и разочарованно
вздохнула.
— Кажется, ошибочка вышла, — усмехнулась она. — Наверное, на
моем месте должна была оказаться ты, Колетт.
— Ладно. Я разберусь. Анна, дорогая, пойди посмотри, что я придумала
сделать с ванной мадам Ревуар.
Девушка улыбнулась Жан-Пьеру и упорхнула к компьютеру.
— Колетт, милая... я думал, что здесь никого нет, кроме тебя. Когда эта
юная особа...
— Анна, — сухо подсказала Колетт. — Ее зовут Анна. Она
стажерка. Меня попросили дать ей несколько мастер-классов.
Какое это имеет значение?! — готов был крикнуть Жан-Пьер. Все пошло
наперекосяк. Так не делаются предложения. О том, как же они делаются, у Жан-
Пьера были, впрочем, весьма смутные представления. Однако он все же был
уверен, что и становиться на одно колено перед избранницей — перебор,
приемлемый лишь для старого кинематографа.
— Колетт, я приехал...
От ее холодного взгляда у Жан-Пьера перехватило дыхание, и он умолк.
— В чем дело? — нетерпеливо спросила она. — Жан-Пьер, у тебя
что-то срочное? Это не может подождать?
— Я хочу отвезти тебя домой, — промямлил вконец растерявшийся Жан-
Пьер. Колетт отчитывала его, словно нашкодившего щенка. А он-то надеялся
найти добрую, ласковую и заботливую Колетт...
Колетт бросила быстрый взгляд на наручные часы и виновато улыбнулась.
— Прости. У меня еще масса работы. Клиентов так много, что даже вдвоем
с Анной мы не успеваем обрабатывать заказы. Боюсь, мне придется задержаться.
— Я подожду.
— Думаю, тебе придется ждать долго. Неужели нельзя было позвонить и
предупредить? — раздраженно спросила Колетт.
— Я пытался. Если бы ты поменьше трепалась по телефону, то я бы даже
дозвонился.
— Мне звонили заказчики. Не могла же я оборвать их на полуслове!
Ну вот, они снова ругались. Этого следовало ожидать. За последний месяц
каждая их встреча знаменовалась ссорой из-за пустяков.
— Извини, — в один голос произнесли Жан-Пьер и Колетт, подняв
глаза друг на друга.
— Хорошо. Я только попрошу Анну кое о чем, и мы поедем домой.
Признаться, я очень устала. Сумасшедший выдался день.
— У меня тоже, — согласился Жан-Пьер.
Колетт озадаченно посмотрела на мужчину и в нерешительности застыла в шаге
от него.
— Тогда... может быть, тебе стоит поехать домой и отдохнуть. Ты ведь
живешь на другом берегу Сены. Зачем тебе мотаться ради меня туда-обратно. Я
и сама доберусь до дому.
— Колетт, я хочу тебя подвезти. — Это прозвучало почти как приказ.
Причем не терпящий возражений или обсуждений.
Жан-Пьер вышел из себя. Колетт, похоже, издевается над ним. Он бросил все
свои дела, чтобы приехать к ней после работы... О каких делах, собственно,
речь, он не задумывался. Единственной альтернативой Колетт была Флоранс. В
любом случае он уже здесь. Протягивает Колетт руку помощи, а она еще и
артачится!
— Хорошо. Я буду готова через пять минут.
Жан-Пьер тяжело вздохнул. Ну вот, теперь она всю дорогу будет дуться, чтобы
он чувствовал себя виноватым за грубость. Какого черта его дернуло
притащиться сегодня к ней? Неужели нельзя было повременить? Ах да, Флоранс
же поставила ему ультиматум... Глупышка Флоранс наивно полагала, что он
может предпочесть ее... Ха! На таких, как она, не женятся. С ними спят,
весело проводят время... не более того.
— Мы идем?
Жан-Пьер вздрогнул от неожиданности.
Колетт мягко улыбнулась и взяла его за руку.
Однако Жан-Пьеру уже не хотелось улыбаться. Пусть теперь Колетт на своей
шкуре ощутит, каково это выносить обиды другого. Теперь пусть она извиняется
и вымаливает у него прощение. Перспектива показалась ему заманчивой, и Жан-
Пьер улыбнулся... в душе. На его лице не дрогнул ни один мускул. Оно
напоминало гипсовую маску.
Они спустились по лестнице. Попрощались с консьержкой. Сели в автомобиль.
При этом ни Жан-Пьер, ни Колетт не произнесли ни слова. Напряженное молчание
угнетало обоих. Однако никто не желал уступать. Колетт надоело идти на
компромиссы, а Жан-Пьер считал унизительным делать первый шаг навстречу
женщине, которая и так получала от него слишком много. Взять хотя бы
Флоранс. Ей доставалось куда меньше внимания и заботы. И она была довольна,
а не куксилась из-за любого пустяка.
Мотор не завелся с первого раза, и Жан-Пьер громко и с чувством чертыхнулся.
Колетт удивленно покосилась в его сторону, но промолчала. Ее немой укор
взбесил Жан-Пьера сильнее любой издевки. Из-за этих баб даже машины не
заводятся! Ладно, если бы у него была старая колымага, которой давно пора на
свалку...
Наконец мотор довольно заурчал, и автомобиль тронулся с места.
Жан-Пьер проклинал все на свете за дурацкую идею отправиться к Колетт именно
после работы. И именно сегодня. Дорога была невыносима. Узкие парижские
улицы запружены машинами, на каждом перекрестке пробка, и раздраженные,
уставшие водители безостановочно сигналят. От пронзительных, резких звуков
начинала болеть голова.
— Жан-Пьер, я забыла в студии телефон.
Неужели наша молчаливая принцесса открыла ротик? — ехидно усмехнулся
про себя Жан-Пьер. Для того чтобы заявить о том, какая она шляпа.
— Нам нужно вернуться. Вдруг мне будут звонить по делам.
— Колетт, ты спятила?! — огрызнулся он. — Неужели ты не
заметила, что мы вот уже полчаса торчим в пробке?!
Колетт выглянула в окно и с неподдельным интересом осмотрела забитую
машинами улицу.
— Жан-Пьер... давай я выйду и вернусь в студию пешком, —
миролюбиво предложила она.
— Избавь меня от снисходительного тона, дорогая.
— Но... я всего лишь хотела как лучше. — Колетт растерялась от
неожиданной грубости Жан-Пьера.
— Ты вечно хочешь как лучше! — насмешливо заметил он. — Ты не
подумала о том, что лучше для тебя, не всегда лучше для других, а?
— Жан-Пьер, почему ты разговариваешь со мной в таком тоне?
— Потому что мне осточертело сюсюкаться с тобой. Я примчался к тебе
после работы... надеялся, что мы вместе поужинаем, поговорим... Вместо этого
ты заявляешь, что у тебя много работы и ты предпочитаешь ее мне. Потом
благоразумие все же взяло над тобой верх и ты — о чудо! — согласилась
поехать со мной... Так нет же! Теперь дурацкий телефон оказывается для тебя
важнее романтического вечера.
— Жан-Пьер, зачем ты так? Я всего лишь забегу за ним в студию, и... мы
можем встретиться у меня. Я доберусь на метро. Возможно, это будет даже
быстрее.
Жан-Пьер со злости стукнул кулаком по приборной доске.
— Неужели тебе действительно не обойтись до утра без телефона?
— К сожалению, да, — спокойно ответила Колетт.
— Хорошо, вернемся. — Жан-Пьер плотно сжал губы и сдвинул брови.
Он медленно вывернул руль
рено
, чтобы выехать из строя машин, и
развернулся. В конце концов они не так далеко отъехали от студии.
— Я вернусь через минуту, — заверила его Колетт, открыв дверцу.
— Можешь не спешить, — мрачно проронил Жан-Пьер.
Он как раз успеет выкупить сигарету, пока Колетт сбегает за телефоном. Черт
побери, он ведь только вчера бросил курить! Жан-Пьер порылся в
бардачке
,
не особенно надеясь на успех. Он ведь выкинул все запасы сигарет и
зажигалок... Как говорится, от лишнего соблазна. Однако, то ли к счастью, то
ли к несчастью, одна пачка
Голуаз
все же затерялась среди старых кассет и
визиток, в беспорядке валявшихся в ящичке.
Жан-Пьер довольно улыбнулся и, медленно распечатав пачку, вытащил из нее
заветную сигарету. Это должно его успокоить. Едва Жан-Пьер взял сигарету в
рот, как вспомнил о том, что у него нет ни зажигалки, ни спичек.
— Вот черт!
— В чем дело, Жан-Пьер?
Любезная улыбка Колетт вывела его из себя как никогда. Колетт смерила его
оценивающим взглядом и презрительно хмыкнула.
— Я думала, что ты бросил.
— Я тоже так думал.
Жан-Пьер смял сигарету.
— Ничего не забыла на этот раз?
— Вроде бы нет.
— Советую вспомнить сразу.
— Ничего. — Колетт положила телефон в сумочку и села, скрестив
руки на груди. — Можем ехать.
— Поедем другой дорогой. Возможно, там меньше пробок.
— Как знаешь, — с безразличным видом согласилась Колетт.
Они почти доехали до площади Гренель, когда Жан-Пьер произнес:
— Колетт, тебе не кажется, что настала пора что-то изменить в наших
отношениях.
Вопросительной интонации в замечании Жан-Пьера Колетт не услышала, поэтому и
не сочла нужным отвечать. Похоже, Жан-Пьер рассчитывал на другую реакцию.
— Молчишь? Тебе совсем нечего мне сказать?
— А что я должна говорить? Давай доедем до дома и...
— Колетт, сколько можно встречаться урывками? То у тебя, то у меня...
Только взгляни на нас со стороны. Сегодня ты устроила мне целый спектакль
лишь из-за того, что я предложил подвезти тебя до дома.
— Жан-Пьер, смотри лучше на дорогу. Ты едва не врезался в столб.
— Не переводи разговор. Я могу вести машину с закрытыми глазами.
— Не желаю проверять, — холодно ответила она.
— Нам пора задуматься о более серьезных и ответственных отношениях. Мы
ведь уже не дети. Тебе двадцать шесть. Мне тридцать. Мы самостоятельные люди
с небольшим, но стабильным доходом... — Это Жан-Пьер, конечно,
поскромничал. Их заработок был куда выше дохода среднестатистического
парижанина, и уж тем более француза.
— Я... Жан-Пьер, я не уверена...
— Не уверена, хочешь ли ты оставаться со мной?
— Нет... то есть да... я не знаю.
— Колетт, ты шутишь?! — с угрозой в голосе спросил Жан-
Пьер. — Мы встречаемся почти год. Вернее, мы вместе спим почти год, а
ты до сих пор не уверена, хочешь ли быть со мной. Ты ведь не шлюха с
Бульваров, в конце концов!
— Жан-Пьер, что с тобой творится? — Колетт была в шоке. Жан-Пьер
впервые в жизни разговаривал с ней в подобном тоне. Конечно, он и раньше
бывал раздражен или расстроен, но никогда в его взгляде она не замечала
столько злости.
— Колетт, я думал, что ты женщина, которую я искал всю жизнь. Я люблю
тебя. Ты заверяла, что тоже любишь меня. Так в чем же дело? Ты мне лгала?
Жан-Пьер резко вывернул руль.
Рено
чудом не врезался в припаркованный
мотоцикл. Колетт судорожно вцепилась в свою сумочку, только сейчас вспомнив,
что не пристегнулась ремнем безопасности. Обычно Жан-Пьер очень аккуратно
водил машину, и она даже подшучивала над его чрезмерной осторожностью.
— Смотри! — крикнула Колетт, указав пальцем на темную фигуру,
мелькнувшую перед самым капотом.
Жан-Пьер крутанул руль. Автомобиль накренился... раздался резкий глухой
удар, звон стекла, крик... Последнее, что увидела Колетт, было лобовое
стекло, неумолимо приближающееся к ее лицу. Затем обжигающая боль и темнота,
в которую она провалилась, словно в яму.
Колетт разлепила глаза. Белый свет поначалу ослепил ее. Через мгновение она
различила наиболее светлое пятно — окно. Похоже, сейчас день. Ярко-желтое
солнце, характерное для августа, было в зените.
— Где я? — Уже произнеся фразу, Колетт осознала, что задала вопрос
вслух.
— В госпитале Мирабо.
Приятный мужской баритон раздался с другой стороны, от окна, и Колетт
повернула голову.
Высокий мужчина в светло-зеленой униформе сосредоточенно изучал показания на
мониторе, расположенном возле капельниц.
— Меня зовут доктор Оливье Лоран. Я ваш лечащий врач, мадмуазель
Вернон, — не заставив себя долго ждать, представился он.
Оливье Лоран был похож скорее на киноактера, чем на медика. Из тех, что
играют супергероев-полицейских, благородных и непобедимых. Этаких рыцарей
двадцать первого века. Слегка вьющиеся светлые волосы были аккуратно
зачесаны назад, открывая высокий лоб. Голубые глаза внушали доверие.
— Слишком красив для врача.
— Спасибо за комплимент, — с улыбкой ответил он.
— Боже, я произнесла это вслух? — пробормотала Колетт, чувствуя
себя идиоткой. Говорила ей мать: держи язык за зубами, пока не спросят.
Доктор Лоран отошел от приборов и склонился над Колетт.
— Как вы себя чувствуете?
— Не знаю, — честно призналась она.
— Не волнуйтесь. После возвращения с того света немудрено...
— Что?! — испуганно спросила Колетт, осматриваясь. — Что случилось?! Почему я здесь?!
— Успокойтесь. — Теплая ладонь Оливье погладила ее по
голове. — Вы похожи на встрепенувшегося воробышка. Честно говоря, я не
поверил своим глазам, когда прочитал в вашей медицинской карте о том, что
вам двадцать шесть. Увидев вас, такую миниатюрную и беспомощную на
операционном столе, я подумал, что вам не больше двадцати. Сейчас вам уже
лучше.
— Сколько я была без сознания?
— Двое суток.
— Боже! — выдохнула Колетт.
— Вы что-нибудь помните об аварии?
— Об аварии? Ах да... мы ехали с Жан-Пьером домой... был вечер... много
машин... мы с ним повздорили... Нет, больше ничего не помню. А как он? С ним
все в порядке?
— Да. Вашему приятелю несказанно повезло. Отделался парой синяков.
Впрочем, так всегда и бывает. Водителям везет куда больше, чем их
пассажирам. Ему сейчас делают последние анализы. Наверное, к вечеру отпустят
домой.
— Слава богу. — Колетт вымученно улыбнулась.
— У вас что-нибудь болит?
— Не знаю... вроде бы нет. Ничего не чувствую. — Колетт пошевелила
рукой.
— Нет-нет. Осторожно. Капельница. — Оливье Лоран сделал несколько
пометок в журнале. — К вам посетители. Вы сможете их принять?
Колетт боязливо покосилась на улыбающегося доктора.
— Ваши подруги Мадлен и Натали. Вы их помните?
— Конечно.
— Хотите их повидать? Они ждут вас за дверью. Редкостная дружба. Они ни
в какую не желали покидать больницу, пока не увидят вас. Провели здесь две
ночи.
Колетт улыбнулась.
— Они мне как сестры.
— Кстати, мы сообщили вашим родителям о случившемся только сегодня
утром. Никто не знал их адрес.
— Они живут в Лотарингии...
— Да-да, мы уже знаем. Не беспокойтесь. Через минуту к вам зайдут
подруги. Как только устанете, нажмите на кнопку возле кровати. Чтобы вызвать
медсестру и окончить посещение.
Ну уж нет, подумала Колетт. Я ни за что не прогоню подруг, пока они сами не
захотят уйти.
— А вот это дурная идея, мадмуазель.
— Я снова высказала свои мысли вслух?
— Нет, я их угадал. — Доктор Лоран озорно подмигнул и вышел из
палаты.
При других обстоятельствах Колетт, возможно, посмотрела бы на сексуально
привлекательного доктора другими глазами... как на мужчину... Впрочем, даже
сейчас, едва придя в себя, Колетт разглядела в нем мужчину, с которым не
отказалась бы провести романтический вечер.
Когда дверь в палату снова открылась, до Колетт долетел обрывок фразы
доктора Лорана:
Только, ради бога, ничего пока ей не говорите... Колетт еще
не совсем пришла в себя, ей вредно волноваться
.
Да что, в конце концов, происходит? — подумала она. Что за
таинственность? Неужели я не имею права знать о своем диагнозе? Может быть,
я пробыла в коме не два дня, а два года? Бывает же такое в кино. Герой
просыпается и узнает о том, что все его друзья и близкие давным-давно
умерли, а на дворе другое столетие. Интересно, каково это? Мысль показалась
Колетт забавной, и она улыбнулась.
— О, ты так рада нас видеть, дорогая! — Натали бросилась ей на
шею.
— Осторожнее. Колетт ведь перенесла операцию, — предупредила
Мадлен назидательным тоном строгой школьной учительницы.
— Я так рада, что ты жива!
— Я тоже!
— Девочки, присаживайтесь куда-нибудь. — Жест получился
неопределенным, вялая рука не желала слушаться Колетт. — Спасибо вам.
— За что?
— За то, что беспокоились обо мне. Право, не стоило изнурять себя. У
вас ведь и без меня полно забот.
— Не говори чепухи. Кстати, Жером передавал тебе огромный привет и
желал скорейшего выздоровления.
— Спасибо, Мадлен. Надеюсь, меня скоро выпишут.
Мадлен смущенно отвела взгляд.
— В чем дело? — встревоженно спросила Колетт. — Вы знаете что-
то, чего не знаю я?
— Нет-нет, Колетт, не волнуйся, — пришла Натали на выручку Мадлен,
которая, казалось, вот-вот разрыдается.
— Что вам сказал доктор Лоран? — требовательно спросила Колетт.
— Ни-че-го, — по слогам отчеканила Натали. — Боится, что мы
тебя рассмешим и у тебя разойдутся швы.
Мадлен с неподдельным восхищением посмотрела на Натали. До чего же складно у
нее получалось лгать!
— Кстати, ты обратила внимание, какой доктор Лоран красавчик? Я бы тоже
не отказалась, чтобы он меня обследовал.
— Типун тебе на язык.
— Уже и пошутить нельзя. Мадлен, ты чересчур суеверная и строгая.
— Колетт, ты чувствуешь что-нибудь?
— В каком смысле?
— Ну-у-у, не знаю. — Мадлен помялась. — Например, боль... или
что-то необычное?
Колетт пристально посмотрела на подругу, словно старалась прочитать ее
мысли. Однако единственное, что она увидела на озадаченно-встревоженном лице
Мадлен, — недомолвку.
— Вы наконец скажете, что от меня скрывают? Мне что, имплантировали
чужой орган?
— Нет! — воскликнула Натали. — Как ты могла такое подумать?!
— А что мне остается думать? Все от мен
...Закладка в соц.сетях
