Жанр: Любовные романы
Жемчужина любви
...я что-то скрывают. Ладно еще
врачи. Но вы ведь мои лучшие подруги. Самые близкие мне люди... я думала,
что могу вам доверять...
— О, Колетт, прости. — На глазах Натали поблескивали хрусталики
слез.
Она вопрошающе посмотрела на Мадлен. Та пожала плечами, а затем кивнула.
— Главное не беспокойся. Надежда остается всегда. К тому же твой
лечащий врач уверяет, что все образуется.
— Натали, не тяни.
Подруга приподняла край одеяла и коснулась рукой ноги Колетт. Вернее, Колетт
увидела, что Натали провела ладонью по ее голени, но...
— О боже... Я ничего не чувствую! — Колетт попыталась пошевелить
пальцами, но ноги остались неподвижными. — Что... как это возможно... Я
никогда не смогу ходить?!
— Пожалуйста, не кричи. Иначе сюда прибежит медсестра и прогонит
нас. — Мадлен обхватила голову Колетт руками. — Тише. Ты снова
будешь ходить. Просто... на это потребуется немного времени. Тебе назначат
физиотерапию... Ты ведь упорная. Главное — не сдаваться.
— Нет, нет, нет!.. — Колетт разрыдалась и уткнулась мокрым от слез лицом в грудь подруги.
— В аварии ты повредила позвоночник. Самую малость.
— Самую малость?! — переспросила Колетт. — Но я ведь не
чувствую собственные ноги!
— Ты только что пришла в себя. Возможно, не пройдет и недели, как ты
снова будешь бегать по лестнице на свою мансарду.
Натали поняла, что сболтнула лишнее. Не следовало сейчас упоминать о работе
и лестницах.
— Девочки, не обижайтесь... но не могли бы оставить меня одну?
— Ты уверена?
— Да.
— Хорошо. Мы зайдем к тебе завтра утром.
Колетт молча кивнула.
— Жан-Пьера вот-вот выпишут. Он собирался зайти к тебе.
— Он знает?..
— Да.
— Как он отреагировал?
— Был расстроен.
— Он что-нибудь сказал?
Мадлен и Натали переглянулись, ища друг у друга поддержки.
— Он что-нибудь сказал? — повторила свой вопрос Колетт. На этот
раз более требовательно.
— Ну понимаешь, он был потрясен... бубнил, что это он виноват... если
бы вы не поссорились... Он ведь сидел за рулем... Колетт, он страшно
переживает из-за случившегося...
— Он винит себя?
— Похоже на то.
— Ему меня жаль.
— Да, Колетт... То есть нет. — Натали с трудом подбирала слова,
боясь обидеть подругу или причинить ей еще большую боль. — Уверена, что
Жан-Пьер любит тебя. Он ни за что не бросит тебя в та... — Она осеклась
на полуслове.
— ...В таком состоянии, — продолжила за нее Колетт. — Хм, ты
ведь это хотела сказать, не так ли?
— Колетт, Жан-Пьер не оставит тебя. Разве ты не этого хотела? —
спросила Мадлен.
— Нет. Мне не нужны его жалость и самопожертвование! — воскликнула
звеневшим от слез голосом Колетт. — Чтобы он всю жизнь смотрел на меня
и видел лишь искупление собственной вины... Отбывал каторгу со мной.
— Нет, Колетт! Зачем ты говоришь такие страшные вещи? Почему бы просто
не признать, что Жан-Пьер любит тебя и хочет быть с тобой в болезни и
здравии?
— Ну вот, мы уже говорим о пожизненном кресле-каталке! — Колетт
горько усмехнулась. — Как же быстро вы забыли свои заверения о скором
выздоровлении!
— Конечно же ты скоро встанешь на ноги. Доктор Лоран и мертвого
поднимет. За таким мужчиной любая женщина побежит.
— Боюсь, мне за ним теперь не угнаться.
— Колетт, прекрати. Ты сейчас расстроена и ошарашена. Отдохни. Поспи.
Как только ты успокоишься, все предстанет перед тобой в куда более радужном
свете.
— К сожалению, Мадлен, я далеко не такая оптимистка и мечтательница,
как ты. С розовыми очками я рассталась еще в школе... Вернее, меня от них
избавил Жан Скарен, когда разболтал всему классу о том, что на перемене я
поцеловала его. Мужчины — самовлюбленные эгоисты и ослы. Если они и
поступают во благо женщине, то только из-за эгоистичного желания предстать в
образе бескорыстного благодетеля в глазах других женщин.
— Эй, подружка, ты совсем скисла. Рассуждаешь, почти как я, —
заметила Натали. — Так не годится. У тебя своя роль. Ты ведь ищешь того
единственного, который не похож на всех прочих эгоистов и ослов.
— Теперь у меня не осталось ни малейшего шанса отыскать алмаз среди
тонн пустой породы.
— Он у тебя уже есть, — возразила Мадлен. — Жан-Пьер. Он
любит тебя и будет рядом, что бы ни случилось.
— Нет, — твердо ответила Колетт. — Я не позволю ему сломать и
его жизнь из-за глупого геройства и чувства вины. В конце концов, у меня
есть вы. Надеюсь, вы меня не оставите?
— Скажешь тоже!
— Ты не избавишься от нас до конца своих дней, — зловеще
произнесла Натали и улыбнулась. — Ладно, мы зайдем к тебе завтра. Что
тебе принести?
— Телефон и ноутбук. Зайдите в студию и попросите Анну отдать вам его.
— Уж не собираешься ли ты работать в больнице?!
— Надо же мне чем-то развлекать себя между сеансами
физиотерапии, — с улыбкой ответила Колетт. — Не думаю, что в
больнице есть какие-то другие забавы.
— Ты неисправима.
— Спасибо, — сказала вслед удалявшимся подругам Колетт и нажала на
кнопку вызова медсестры.
Однако на ее зов явился доктор Лоран.
4
— Вы всегда дежурите вместо медсестры? — спросила Колетт, едва
Оливье переступил порог ее палаты.
— Почему вы?.. Видимо, вы уже знаете...
— И долго вы собирались держать меня в неведении относительно состояния
моего здоровья?
— Никакой чувствительности? — Взгляд Оливье изменился. В нем не
осталось и следа от дружеского участия. Только профессионализм.
— Я абсолютно ничего не чувствую. Словно ниже пояса меня не существует.
Злость помогала Колетт сдерживать слезы. Когда же Оливье перешел на
доверительный тон лечащего врача, Колетт лишилась своего хладнокровного
спокойствия и шмыгнула носом.
— Если вы не станете упрямиться и будете в точности выполнять все мои
рекомендации... скоро все вернется на круги своя.
— Скоро? — Колетт вздохнула. — Сколько может потребоваться
времени? Только прошу, не обманывайте меня. Я хочу знать правду.
Оливье пожал плечами.
— Возможно месяц, три или полгода.
Колетт закрыла глаза.
Господи, полгода она будет прикована к инвалидному креслу! На полгода ее
жизнь остановится! А вдруг она потеряет интерес к жизни? Впадет в тяжелую
депрессию... покончит с собой?.. За полгода может измениться все! Она не
может ждать так долго. Ей хотелось топать ногами, кричать... От осознания
собственной беспомощности Колетт расплакалась.
Оливье присел на край кровати и погладил Колетт по голове, словно она была
маленькой испуганной девочкой.
— У вас есть любимый человек. Он ждет за дверью.
Колетт перестала плакать.
— Жан-Пьер?
— Да. Он ведь ваш жених.
— Не совсем.
Оливье откашлялся.
— Извините, это не мое дело... Просто мсье Норто так переживает из-за
случившегося. Нам даже пришлось сделать ему укол успокоительного. Он ведь не
справился с управлением из-за того, что вы поссорились в машине, верно?
— Жан-Пьер ни в чем не виноват! — с жаром воскликнула Колетт.
Оливье изумленно вскинул брови.
— Зачем же так кричать, мадмуазель? Я ведь не прокурор, чтобы кого-то
обвинять. — Он выглядел сконфуженным.
— Мы оба виноваты в равной степени. Ссорятся ведь двое?
— Как минимум. Хотя порой я так себя ругаю... — Оливье усмехнулся,
но тут же стер с лица улыбку, заметив, что его шутка не произвела на Колетт
должного впечатления.
— Почему вы нянчитесь со мной? — неожиданно спросила Колетт,
уловив во взгляде доктора Лорана не свойственную медикам нежность и ласку.
Он опешил, словно его поймали за неподобающим для пай-мальчика занятием.
— Я... Вы мне нравитесь, Колетт. С первого взгляда...
— Ах да, я помню эту слезливую историю про воробышка на операционном
столе. — Колетт улыбнулась.
— У вас чудесная улыбка. Обещайте, что будете чаще радовать меня ею.
— Вы со всеми своими пациентами так любезны, доктор Лоран?
— Нет, только с такими молоденькими и красивыми, как вы, —
отшутился он.
На самом деле Оливье ругал себя за излишне фамильярный тон, который позволил
себе с самого начала при общении с Колетт Вернон. Еще будучи студентом,
Оливье поклялся, что никогда не переступит границы между пациенткой и
врачом. Куда только подевались все его хваленые принципы?
Стоило ему увидеть худенькую Колетт с огромными карими глазами, чьи волосы
были испачканы кровью, как в его сердце что-то сломалось, споткнулось... И
лишь после успешного завершения операции он смог вздохнуть спокойно. Знала
ли Колетт, что известие о ее параличе потрясло его до глубины души, едва ли
не сильнее, чем саму пострадавшую?
В палату с опаской заглянул Жан-Пьер.
— Извините, я могу войти? — робко спросил он.
Доктор кивнул и подмигнул Колетт, пока Жан-Пьер не видел.
— Я к вам еще зайду.
— После того как навестите всех молоденьких и красивых пациенток
больницы?
Оливье рассмеялся, чем удивил застывшего на пороге Жан-Пьера. Он впервые
видел смеявшегося врача, чья пациентка, возможно, до конца жизни будет
прикована к кровати. Верно говорят, что врачи самые настоящие извращенцы и
циники. Для них ковыряться инструментами в человеческих внутренностях — все
равно что столовыми приборами в спагетти. А кровь вызывает в них не больше
содрогания, чем кетчуп.
— Колетт, любимая. — Жан-Пьер не решался приблизиться к ней.
Колебания
жениха
не укрылись от Колетт.
— Не бойся. Я не заразна.
— Прости... я так сожалею... — Жан-Пьер приблизился к ее
постели. — Колетт, сможешь ли ты простить меня когда-нибудь?
— Мне не за что тебя прощать.
— Если бы я был внимательнее на дороге...
— Уже ничего не изменить. Врачи заверяют, что я снова смогу ходить.
— Конечно. Я нисколько в этом не сомневаюсь, — быстро ответил Жан-
Пьер. Однако в его голосе не было и намека на уверенность.
Колетт отвернулась от него и взглянула в окно.
На улице смеркалось. Красно-оранжевые отблески заходящего солнца играли на
стекле... Колетт обожала летние вечера, когда дневной зной спадает и можно
гулять по улицам любимого Парижа до поздней ночи, не торопясь укрыться в
кондиционированном помещении супермаркета или кафе. Прохладный ветерок
треплет волосы и заигрывает с короткими юбками... Влюбленные парочки
прогуливаются по паркам Тюильри или Белльвиля, стараясь укрыться от
любопытных глаз в лабиринтах подстриженных кустарников...
— Колетт, почему ты плачешь? — едва слышно спросил Жан-
Пьер. — У тебя что-то болит? Может быть, вызвать врача? Давай я догоню
его... пусть сделает тебе укол обезболивающего.
— Нет-нет, Жан-Пьер, у меня ничего не болит... кроме души. От этого мне
не поможет ни одно лекарство.
— Колетт, я хочу, чтобы ты знала. — Жан-Пьер сглотнул
слюну. — Я... я не оставлю тебя. Я по-прежнему хочу жениться на тебе.
Хочу, чтобы ты стала моей женой. Я буду заботиться о тебе...
— Нет.
— Нет? Колетт, в каком смысле?
— Я не выйду за тебя замуж, Жан-Пьер.
— Но почему?
— Ты сам прекрасно знаешь причину.
— Нет, не знаю.
— Мне не нужна твоя жалость. А тебе не нужно искупать свою вину,
жертвуя будущим.
— О чем ты говоришь, Колетт?! Я люблю тебя. Ты поправишься... и мы будем вместе до конца жизни.
— Жан-Пьер, ты и сам не веришь в то, что сейчас говоришь, —
спокойно ответила Колетт. — Кроме того... я не люблю тебя. Да и ты вряд
ли любишь меня по-настоящему. Так что расстанемся друзьями. Конечно, мы
слишком привыкли друг к другу. Но ты ведь бросил курить... Считай, что и я —
твоя вредная привычка.
— Колетт, ты с ума сошла? Как ты можешь сравнивать себя и... — Жан-
Пьер схватился за голову. — Ты, наверное, до сих пор в состоянии шока.
— Я ни в чем тебя не виню. Слышишь? — Колетт погладила Жан-Пьера
по руке.
— Колетт, я ведь люблю тебя.
— Ты любишь ощущение собственной значимости, нужности для другого
человека. Так вот: ты мне не нужен. Я справлюсь сама. У меня отличный
лечащий врач... Мадлен и Натали наверняка в лепешку расшибутся, чтобы
поставить меня на ноги.
— Мадлен, Натали... Ты готова принять помощь от кого угодно, но только
не от меня! Ты меня презираешь, признайся!
— Неправда. Я всего лишь не хочу быть для тебя обузой. Мне ни к чему
твои жертвы. Считай, что я дарю тебе свободу. Можешь распоряжаться ею, как
сочтешь нужным. Наверняка найдется масса желающих занять мое место в твоем
сердце. Может быть, одна из них даже ближе, чем я... или ты сам
подозреваешь.
Жан-Пьер похолодел. Неужели Колетт каким-то образом узнала о Флоранс и
поэтому отвергает сейчас его помощь? Какой же он болван! Распинается перед
ней... Колетт же смеется над ним. Уступает его без боя сопернице...
— А теперь извини, но я устала.
— Колетт, мы ведь не закончили.
Она нажала на заветную кнопку возле изголовья кровати. Интересно, на этот
раз снова придет Оливье? Однако, к разочарованию Колетт, на пороге появилась
молодая женщина.
— Мадмуазель Вернон, вам что-то требуется?
— Да. Будьте любезны, проводите мсье Норто. Я хочу отдохнуть.
Медсестра согласно кивнула и распахнула перед Жан-Пьером дверь.
— Сюда, пожалуйста, мсье. Мадмуазель Вернон еще очень слаба. Да и вам
не мешало бы отдохнуть. После выписки мы советовали бы вам провести хотя бы
два-три дня дома. Вы потеряли много крови. Необходимо восстановить силы...
— До свидания, Колетт. Я еще приду к тебе. Надеюсь, что ты передумаешь.
— Прощай, Жан-Пьер. — Колетт перевернулась на другой бок, не желая
смотреть, как от нее уходит мужчина, которого она почти привыкла считать
своим суженым.
Колетт снилось, что она снова в Сан-Тропе, в земном раю... Она лежала на
пляже и блаженствовала под солнечными лучами. Вокруг раздавался беззаботный
смех и щебетание красоток, которые охотились на пляже на знаменитостей и
богачей. Голову сильно напекло... конечно, Колетт ведь забыла надеть панаму.
Она провела рукой по волосам и почувствовала что-то чужеродное на
собственной макушке. Она резко вскочила, где-то на краю сознания пытаясь
успокоить себя, что все это ей лишь приснилось. Что могло случиться с ней в
больнице? Она испуганно озиралась по сторонам и тяжело дышала.
Все в порядке, Колетт, успокойся, внушала она себе. Видишь? Ты в больничной
палате. Вокруг только голые, стерильно белые стены, жалюзи на окне,
капельница...
— Доктор Лоран! Что вы здесь делаете?
— Простите, я не хотел вас пугать. — Оливье смущенно
улыбнулся. — Вы улыбались во сне.
— Вы смотрели на меня, пока я спала?!
— Вынужден сознаться: грешен.
— Это тоже входит в ваши обязанности?
— Нет, но я решил сделать себе приятное и навестить вас перед
окончанием своей смены.
Колетт пригладила растрепавшиеся волосы.
— Боже, должно быть, я ужасно выгляжу.
Она прикусила язык. Какая, черт возьми, разница, как она сейчас выглядит?
Она ведь не собиралась в самом деле флиртовать с собственным врачом.
Оливье всего лишь выполняет свою работу. Если он и уделяет ей чуть больше
внимания, чем другим пациентам, так им движет то же самое чувство, которое
привело к ней Жан-Пьера. Жалость. Чувство, которое ей не нужно.
— Нет, вы прекрасны, — тихо ответил Оливье, не сводя с нее
восхищенного взгляда.
— Это что, какая-то новая методика психотерапии? — язвительно
спросила Колетт.
— В каком смысле?
— Ну, доктор пытается внушить женщине, обреченной провести остаток
жизни в инвалидной коляске, что она способна вызывать у мужчины какие-то
чувства и желания...
— Колетт, вы ошибаетесь! Вы... на самом деле мне нравитесь.
— Доктор Лоран, неужели я похожа на наивную дурочку?
— На дурочку — нет. А на наивную — очень даже, — искренне ответил
Оливье.
— Вы ошибаетесь.
— Возможно, это вы ошибаетесь. — Оливье лукаво улыбнулся уголками
губ. — В силу своей природной наивности.
— Мне не нужно, чтобы вы или кто-либо другой нянчился со мной. Мне не
нужна ваша фальшивая, показная любовь!
— Очень похвально. Я тоже не любитель фальши в отношениях.
— Раз уж вы тут, доктор Лоран...... — Колетт сменила тон на официально-
деловой: — Когда меня выпишут?
— Еще слишком рано говорить о выписке. Конечно, вы поразительно быстро
идете на поправку. Всего лишь за один день, который вы находитесь в
сознании, большинство ваших жизненных функций пришло в норму. Но я уже
сказал, что вы пострадали куда сильнее, нежели ваш жених...
— Жан-Пьер мне не жених! — возразила Колетт.
— Хорошо, ваш друг, любовник... Вас не устраивает слово
жених
?
— Нас с Жан-Пьером больше ничто не связывает. Если он придет, скажите,
что я не желаю его видеть.
— Почему?
— Вы ведь не хотите, чтобы у вашей пациентки поднялось давление или разболелась голова, верно?
— Верно. — Оливье выдержал паузу и спросил: — Так чем же вам не
угодил Жан-Пьер? Неужели он бросил вас, узнав, что вы временно не можете
ходить?
— Вы весьма тактичны, доктор Лоран, — подметила Колетт. —
Возможно, я вообще никогда не смогу ходить.
— Однако если бы он любил вас...
— Жан-Пьер уверяет, что любит. Он не отказывается от своего намерения
жениться на мне. Вас ведь это интересует?
— Тогда почему же вы не желаете, чтобы он навещал вас?
— Потому что мне не нужна его жалость. Я вижу, что Жан-Пьер боится даже
прикоснуться ко мне. Я вызываю у него омерзение, презрение, словно древняя,
дурно пахнущая старуха, за которой он вынужден ухаживать, чтобы получить
завещанное ему наследство.
— По-моему, вы преувеличиваете и драматизируете.
— В силу своей наивности, — усмехнулась Колетт.
— Вы думаете, что и у меня вызываете жалость и омерзение? — Оливье
пристально посмотрел ей в глаза.
Колетт молча помотала головой из стороны в сторону.
— Вот видите. Вы способны вызывать в мужчине и иные чувства.
— Вы врач. Это совсем другое дело. Вы привыкли к человеческим увечьям и
страданиям. Врач вроде как и не мужчина вовсе.
— Однако ничто человеческое нам не чуждо. — Оливье печально
вздохнул.
— Сожалеете о выбранной профессии?
— Нет.
— Тогда о чем же? — не унималась Колетт. Ей нравилось
разговаривать с Оливье. Даже когда они спорили.
— О том, что завтра у меня выходной и мы не увидимся.
Теперь вздохнула Колетт. Ее вздох таил в себе не меньше печали, чем его
собственный.
Они переглянулись и рассмеялись.
— Зато послезавтра обещаю устроить вам какой-нибудь сюрприз.
Колетт подняла брови.
— Разве это возможно... здесь?
На секунду Оливье задумался, а затем расплылся в хитрой улыбке. В его глазах
прыгали озорные искорки. Он явно задумал что-то не совсем законное.
— А почему бы нам не прогуляться завтра?
— Злая шутка.
— Я вовсе не шучу. У меня выходной. У вас, смею надеяться, пока тоже
нет никаких планов на завтрашний день. К тому же завтра суббота. Мы могли бы
прогуляться по парку Жоржа Брассена, это буквально в пяти минутах езды
отсюда. Завтра должен быть книжный рынок... Уверен, вы любите читать.
— Я даже не знаю...
— Решено. Перестаньте ломаться, Колетт. Считайте, что мы начинаем курс
интенсивной терапии.
— А вы... у вас разве не было других планов на выходной?
— Все мои планы с успехом могут быть перенесены на следующий выходной.
Правда, не знаю, когда он выпадет...
— А как же ваша жена?
— О, Колетт, какая же вы плутовка. Вы ведь наверняка обратили внимание
на то, что я не ношу обручальное кольцо.
— Многие мужчины не любят кольца, — с притворной беспечностью
возразила Колетт.
— Если вас интересовало, есть ли у меня жена, могли бы спросить прямо.
— Вовсе меня это не интересует! Какое мне дело до вашей личной жизни?
— Я не женат, — перебил ее Оливье. — У меня было несколько
более или менее серьезных романов, но ни один из них не закончился у алтаря.
— Почему?
Оливье пожал плечами.
— Все мои любовницы ревновали меня к работе.
— Неудивительно, — хмыкнула Колетт.
— В каком это смысле? Вы что, полагаете, что вы не первая пациентка, за
которой я начал ухаживать?
— А разве первая?
— Первая и последняя.
— Неужели?
— Знаете что, Колетт...
Доктор Лоран не договорил. Вместо этого он склонился над ней и поцеловал в
раскрывшиеся от неожиданности губы.
Быстрый поцелуй обжег губы Колетт. Она даже не успела закрыть глаза.
— Вы мне по-прежнему не верите? — охрипшим голосом спросил Оливье.
Он не дождался ее ответа и, выйдя из палаты, растворился в темноте
больничного коридора.
— Просыпайся, соня. Уже утро!
Беззаботно-веселый голос Оливье Лорана вырвал Колетт из объятий Морфея
настолько резко, что она, открыв глаза, несколько секунд не могла вспомнить,
где находится и кто этот мужчина, который с улыбкой смотрит на нее.
— Оливье... Я хочу еще немного поспать. — Колетт потянулась.
— Ты так и всю жизнь проспишь. Нам пора?
— Пора? — заспанным голосом проворчала она. — Куда?
— Только не говори, что забыла о нашем ночном уговоре. — Оливье театрально насупил брови.
Колетт улыбнулась.
— Так, значит... я решила, что наш ночной разговор мне приснился... это
все так нереально.
Только сейчас Колетт обратила внимание на то, что на Оливье трикотажная
обтягивающая тенниска и джинсы, подчеркивающие атлетическое телосложение.
Наверное, он очень сильный, подумала Колетт, но тут же отмахнулась от этой
мысли, опасаясь, что она превратится в наваждение. Не хватало только
влюбиться в собственного врача!
— Но... доктор Лоран, разве я могу покинуть больничную палату?
— Сегодня я для тебя не доктор Лоран, а Оливье, — с мягкой улыбкой
поправил он. — Впрочем, не только сегодня. К тому же ты покидаешь стены
больницы под присмотром врача.
— Боюсь, я недалеко теперь смогу уйти. — Колетт развела руками и
грустно улыбнулась.
— Ерунда. Это я еще тебя не догоню. — Оливье на секунду скрылся за
дверью. — Смотри, что я для тебя привез.
Он вкатил в палату инвалидную коляску.
— Настоящее чудо техники. Сенсорное управление, несколько скоростей...
Он замолчал, заметив повисшие на ресницах Колетт слезы.
— Тебе будет жаль с ним расставаться.
Колетт заставила себя улыбнуться.
— Спасибо.
— А теперь давай я тебе помогу.
Колетт не успела ответить, потому что в следующее мгновение оказалась на
руках Оливье.
А он и в самом деле сильный! — с восхищением подумала она, чувствуя
напряжение мускулов Оливье. Забавная штука жизнь. Сколько раз Колетт мечтала
о том, чтобы любимый мужчина носил ее на руках... Жан-Пьер был слишком
рационален, чтобы опуститься до подобных
романтических глупостей
. Зачем
себя утруждать, когда существуют лифты и автомобили?
Колетт посмотрела Оливье в глаза. Ее завораживал их проницательный взгляд.
Хотелось смеяться и плакать, в то же время по спине и ногам, где ее тела
касались руки Оливье, пробегали небольшие электрические разряды. С Колетт
никогда не случалось ничего подобного, однако
...Закладка в соц.сетях
