Жанр: Любовные романы
Подружки
...ил следовать за ней.
Проходя между столиков, Шерил не могла избавиться от ощущения, что все без
исключения посетители ресторана (здесь почему-то были одни белые) уставились
на нее. Интуиция подсказывала, что она попала на вражескую территорию. Как у
многих темнокожих, у Шерил выработалось шестое чувство, подсказывавшее ей,
что она находится среди расистов. Иногда страхи оказывались напрасными, но
на этот раз интуиция сработала как точнейший радар.
Хозяйка усадила их за маленький столик в глубине ресторана, положила перед
ними меню и удалилась, не сказав ни слова.
— Господи, этого еще не хватало, — простонал Питер, когда они
заняли свои места.
— Что такое? — спросила Шерил.
Питер глазами показал на стену за ее спиной. Обернувшись, Шерил увидела огромный флаг конфедератов.
— Пойдем отсюда. Похоже, нам здесь не рады. — Питер приподнялся.
— А ну прижми задницу обратно. Никуда мы не уйдем. Именно этого они и
добиваются.
— Я и не предполагал, что подобные заведения еще существуют, по крайней
мере в наших краях.
— Наивный белый маленький мальчик, — буркнула Шерил, открывая
меню.
— На нас все смотрят, Шерил. Ты уверена, что стоит тут оставаться?
— Не обращай внимания, большой ребенок. Это свободная страна. Мы можем
обедать везде, где хотим, — храбрилась Шерил. На самом деле ей было не
по себе. Стена справа от нее была увешана фотографиями в рамках. Судя по
всему, на них были увековечены особые события из жизни ресторана с участием
постоянных клиентов, среди которых не было ни одного темнокожего.
Пожилая официантка довольно вежливо приняла у них заказ на напитки. Молодые
люди углубились в чтение меню, когда крупный мужчина с окладистой бородой, в
тесной фланелевой рубашке, проходя в туалет мимо их столика, пробурчал:
Вот
уж кого нам совсем не нужно
.
— Простите, вы что-то сказали? — громко спросила Шерил, хотя отлично расслышала его слова.
— Шерил, что ты делаешь? — насторожился Питер.
— Этот джентльмен что-то сказал, проходя мимо. Я лишь хочу убедиться, что правильно поняла его.
— Я сказал, — повернулся к ним бородач, —
вот уж кого нам
совсем не нужно
.
— И кого же вы имели в виду? — не унималась Шерил, не обращая
внимания на умоляющий взгляд Питера, красноречиво призывавший ее не
связываться.
— Слушайте-ка, леди, я ничего не имею против вас лично, но неужели мы
так много просим — всего лишь одно место, одно-единственное, черт побери,
место, где мы можем встречаться с себе подобными?
— Вам не кажется, что себе подобных вам лучше поискать в зоопарке?
— Мисс, боюсь, вам придется уйти, — резко заявила хозяйка, прежде
чем бородач успел ответить.
— Мне?!
— Да, вам. Уходите немедленно, пока дело не приняло плохой оборот. Уж
кому-кому, а вам здесь делать нечего.
— Ладно, Шерил. Пошли отсюда, — сказал Питер. Все взгляды были по-
прежнему устремлены на них. Он взял спутницу за руку и почти потащил за
собой. Кипя от возмущения, Шерил волей-неволей последовала за ним.
Когда до выхода им оставалось лишь несколько шагов, бородач крикнул им вдогонку, обращаясь к Питеру:
— Вот-вот, убери отсюда свою цветную подружку. Подумать только,
путаться с черномазой! Да ты просто больной или еще похуже.
Возможно, Питер проглотил бы оскорбительную реплику и молча покинул
ресторан, но расист допустил фатальную ошибку в выборе слов. Любое
ругательство показалось бы просто грязью, на которую культурные люди не
должны обращать внимания, но словечко
больной
резануло Питера как ножом.
На мгновение он снова ощутил себя тринадцатилетним, и снова учитель Гас,
кривляясь, изображал приступ астмы, издеваясь над ним.
В голове у парня будто что-то щелкнуло. Ни с того ни с сего, как показалось
окружающим, Питер развернулся и бросился на бородатого, схватив его и
отшвырнув к дальней стене. Тот совершенно не ожидал нападения и на пару
секунд буквально влип в стену, а Питер налетел на него, нанося удары по
лицу, груди, плечам — везде, куда доставали его сильные, как стальные
пружины, руки.
— Уберите его от меня! — кричал бородач сидящим в зале. — Да уберите же его от меня!
Он старался оттолкнуть Питера и даже пытался отбиваться, но все было
напрасно. Погрузившись в свой собственный мир, никого и ничего не слыша и не
видя, Питер молотил противника с такой силой и быстротой, что не оставил
тому ни шанса. Когда двум посетителям все же удалось оттащить парня от
избитого и окровавленного бородача, он уже пришел в себя и понял, что
натворил. Двое мужчин, крепко взяв Питера под руки, провели его через
ресторан и вытолкнули на улицу; Шерил вышла следом. Отпустив Питера, мужчины
вернулись внутрь, ни сказав ни слова.
— Поехали отсюда, — сказала Шерил. — Поехали, пока они не
вызвали полицию.
Когда они сели в машину, она спросила с мягкой улыбкой:
— Какого черта ты там устроил, Питер?
— Не знаю. Этот тип вывел меня из себя, — отозвался тот, все еще
слегка оглушенный.
— Когда ты начал бить его, моим первым побуждением было закричать:
Прекрати!
— сообщила Шерил, — но когда я увидела, как увлеченно ты
пинаешь его в зад, я не смогла упустить возможность полюбоваться редкостным
зрелищем... Ни за что бы не поверила, если б не видела своими глазами.
— Неужели я пинал его в зад? — усмехнулся Питер. С него словно
свалилась огромная тяжесть. Ему стало легче, свободнее, он гордился собой.
Сидя на пассажирском сиденье, Питер смеялся и плакал как ребенок. Его не
волновало, что Шерил видит это.
— С тобой все в порядке? — поинтересовалась она.
— Со мной все отлично. Черт побери, как же мне хорошо. — Питер
вытер слезы, катившиеся по щекам. — Он получил свое, не правда ли?
— Возможно, им даже придется отвезти его в больницу.
— То есть теперь его можно назвать больным?
— Конечно. Ты-то с полным правом можешь так его назвать.
Подвезти до дома
— Мне надо еще выпить. Что вам принести из бара? — обратилась
Джина к спутникам, считая вечер непоправимо испорченным. Она решила взять
еще бокал-другой, после чего уехать домой и попытаться забыть обо всем.
— Мне — ничего, — отозвался Дэнис. Линда и Роза тоже отказались.
Джина поднялась из-за стола и направилась к бару, пробираясь сквозь толпу
знакомых. Некоторые улыбались ей и даже пытались завязать разговор, но она
не отвечала. Настроение у нее было ужасное. Все собравшиеся, наверное, уже
смеются над ней. Уж лучше появиться на встрече выпускников одной, чем с
таким кавалером, и перенести публичное разоблачение. Размышляя о
превратностях судьбы, Джина не заметила, как столкнулась с Карлом Маллинсом.
— О, извините, э-э-э?..
— Простите, я не видела, куда иду, — призналась Джина.
— Не извиняйтесь. Признаться, я не помню вашего имени. Ума не приложу,
как я мог забыть такую красавицу. — Карл приподнял табличку с именем на
груди девушки. — Джина Перри. Точно, теперь я вспомнил. Хорошо, что
Господь Бог создал таблички с именами.
— Ну, может, я похорошела с годами. Ваше лицо мне тоже знакомо, но и я
не припомню, как вас зовут, — солгала Джина. Уж кого-кого, а этого
человека она помнила прекрасно. Большую часть времени, проведенного в высшей
школе, Джина тайно и безнадежно сохла по Карлу Маллинсу, члену футбольной
команды Тенли, ставшему в выпускном классе еще и заместителем председателя
коллектива учащихся. Карл был выше шести футов, крепко сложен, со светло-
каштановыми волосами и большими карими глазами.
— Карл... Карл Маллинс.
— Ах да, верно, Карл.
— Вы идете в бар?
— Да, а вы? — спросила Джина.
— Уже иду.
Джина улыбнулась, и Карл последовал за ней в бар. Идя друг за другом, они
ухитрялись разговаривать на ходу.
— Чем ты занимался все эти годы? — полюбопытствовала Джина.
— Я живу в Джорджтауне... округ Колумбия... недавно купил дом на Пи-
стрит. По профессии я — адвокат, работаю в компании, расположенной в центре
Вашингтона. Она выжимает из меня все силы, но вообще-то мне работа нравится.
А как ты жила последние десять лет?
— Пфф. С чего начать... Я окончила Американский университет. Живу
неподалеку от Дюпон Серкл.
— А где ты работаешь?
— Моя должность связана с менеджментом в арлингтонском отделении
Премьер-
банка
.
— Банкирша, значит? Это здорово. Ты пришла одна?
— С приятелем. А ты?
— Нет, я один. В прошлом году я окончил юридический и всего шесть
месяцев живу в городе. В Вашингтоне нелегко встретить интересных людей...
Ох, и не говори
.
— Вовсе нет. Я с радостью покажу тебе, где можно провести время.
— Я бы с удовольствием.
Когда бармен наконец вручил им заказ, Карл спросил:
— Ты хорошо танцуешь?
— Да вроде неплохо.
— Как насчет... — Карл указал на танцпол.
— Иди вперед.
Видимо, лейтмотивом вечеринки была музыка восьмидесятых, и из динамиков
звучала песня Дебби Гибсон
Встряхни свою любовь
. Поставив бокалы на один
из динамиков, они начали танцевать. Джина старалась не слишком заметно
любоваться Маллинсом. Он был не только на редкость хорош собой, но оказался
еще и прекрасным танцором. Красота и чувство ритма — такое сочетание
встречается нечасто. Они танцевали, а из динамиков лилась деф-леппардовская
Обсыпь меня сахаром
; ее сменила песня
Противные мальчишки
в исполнении
Джанет Джексон. Наконец ди-джей поставил знаменитую
Я всегда буду любить
тебя
в аранжировке
Нью Кидс он Блоке
. Когда заиграла медленная мелодия,
возникла неловкая пауза. Пожав плечами и улыбнувшись, Карл спросил девушку
взглядом:
Будешь танцевать?
. Джину незачем было спрашивать. Она подошла к
Карлу, стоявшему посередине танцпола, и обвила руками его шею.
Они медленно раскачивались под музыку, а дискотека мало-помалу заполнялась
гостями. Множество мужчин, которые как огня боялись танцевать под озорные
песенки, скрепя сердце согласились вытерпеть медленный танец со своими
спутницами. Стало тесновато, и это позволило Джине и Карлу прижаться друг к
другу. Во рту у Джины пересохло, сердце забилось чаще. От ощущения тепла,
исходившего от сильного тела Карла, ей было упоительно хорошо. Когда песня
закончилась, они медленно отодвинулись друг от друга и улыбнулись. В этот
момент Джина заметила, что Линда за столиком машет ей рукой, и удивилась,
как могла забыть о лучшей подруге и остальной компании.
— Ты помнишь Линду? Линду Коллинз? Мы пришли вместе, — сказала
Джина, направляясь к столику и ведя Карла за собой. — Линда, ты помнишь
Карла?
— Да. Привет, Карл, — рассеянно сказала Линда и обратилась к подруге: — Джина, Розе плохо.
— Что с ней?
— Внезапный приступ тошноты. Дэнис вывел ее на улицу. Нам надо отвезти
ее домой.
— Уже домой?!
— Ну не оставаться же здесь, когда Розу весь вечер рвет на улице. Мы с
Дэнисом отвезем ее домой, а потом вернемся за тобой. Я знаю, что этот вечер
очень важен для тебя.
— Вовсе нет. — Джину смутили последние слова Линды. — Не так
уж и важен.
— Джина, если хочешь остаться, я потом подвезу тебя домой, —
вставил Карл.
На-ко-нец!
— О, зачем же, я не хочу причинять тебе беспокойство.
— Поверь, никакого беспокойства ты мне не доставишь.
— Точно?
— Все улажено, Линда. Джину отвезу домой я.
— Прекрасно. Развлекайтесь, ребятки, — Линда улыбнулась,
подмигнула Джине и направилась к двери.
— Этого маленького монстра зовут Гомес, — сказала Джина, когда из-
за двери послышалось тявканье. Не успевала она вставить ключ в замок, как
пес, догадавшись, что пришла хозяйка, начинал лаять, тем самым он давал
понять, что хочет побыстрее выбраться с кухни.
— Собака? Какой породы? — заинтересовался Карл, проходя вслед за
Джиной в квартиру.
— Карликовая такса. Он вечно волнуется. Не умеет себя вести, поэтому
опасается, что прибьют.
— Какой очаровательный! — восхитился Карл, глядя, как Гомес
носится кругами вокруг него.
— Спасибо. Посиди тут минутку, будь как дома, а я выведу его
прогуляться. — Джина пристегнула поводок к ошейнику Гомеса. Ей не очень
хотелось оставлять Карла одного в квартире, но он все-таки бывший
одноклассник. Не вести же себя как недоверчивая мегера, особенно в такой
вечер.
Когда Джина вернулась с прогулки, Карл смотрел телевизор, сидя на диване.
— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросила она, проходя на кухню.
— Нет, спасибо. Все отлично.
— Прекрасно. — Джина налила себе стакан воды и долила воду в миску
Гомеса. Весь вечер Джину мучила жажда, и холодная вода немного освежила ее.
Вечер можно было считать удачным. Началось с того, что она пришла на встречу
выпускников в обществе гея-парикмахера, и все узнали об этом. Но потом все
наверняка заметили, как долго она танцевала с Карлом Маллинсом и что они
ушли вдвоем.
Что, съели? Вот вам!
— злорадно думала Джина, возвращаясь в гостиную.
Она села на диван рядом с Карлом, но не вплотную к нему, оставив между ними
небольшое расстояние. Девушка не знала, как вести себя в создавшейся
ситуации. Джине хотелось переспать с ним, но она чувствовала, что сегодня
лучше воздержаться. Парни всегда больше уважают девушек, которые не сразу
распахивают двери рая
. Она обратила внимание на то, что Карл снял туфли —
значит, начинает осваиваться.
— Такой смешной, — Карл указал на Гомеса, спокойно развалившегося
в кресле напротив. — Потерял ко мне всякий интерес.
— Он всегда так: когда гости приходят впервые, от возбуждения не знает,
куда деться, но стоит ему немного привыкнуть к человеку, и Гомес перестает
обращать на гостя внимание.
— О, ну тогда, пока его хозяйка не потеряла ко мне интерес... — Карл
придвинулся ближе и легонько поцеловал Джину в губы. Она с улыбкой
посмотрела на него. Карл снова поцеловал ее и придвинулся еще ближе. Обняв
девушку за талию, он притянул ее к себе.
Когда Карл покрывал поцелуями ее шею, Джина таяла от наслаждения. Намерения
быть хорошей девочкой растаяли, как снег весной. Ну, подумала Джина, двери
рая открываются.
Страстно щекоча ей шею кончиком языка, Карл незаметно нащупал язычок молнии
на платье. Джина прижалась к нему, и он медленно повел замочек молнии вниз.
Платье едва держалось на ее плечах, когда она высвободилась из объятий Карла
и присела к нему на колени, чтобы удобнее было расстегивать его рубашку. Под
рубашкой оказалась красивая мускулистая грудь. Джина массировала его грудь и
гладила плечи, пока Карл не потянулся, чтобы снять с нее платье. Джина
встала, желая, чтобы он увидел, как платье эффектно соскользнет на пол.
Нежно обняв девушку, Карл уложил ее на спину. Сбросив рубашку, он просунул
руки под комбинацию Джины и умело стянул колготки. Когда Карл наклонился к
ней, Джина расстегнула ремень и молнию брюк, затем Карл сам стянул брюки и
повесил их на подлокотник дивана. Он рывком задрал комбинацию Джины до плеч,
обнажив ее груди, и приник к ней всем телом, крепко обхватив ягодицы и
страстно, глубоко целуя девушку в губы. Джина тонула в райском блаженстве,
пока ее рука, проскользнув под резинку боксерских трусов, не наткнулась на
маленький, вялый пенис.
Это было полной неожиданностью. В такие моменты у всех парней пенис был
твердый, как железо. Она не помнила ни одного случая, когда член был бы
мягким до секса. Несколько минут Джина тщетно старалась вернуть его к жизни.
Наконец Карл с растерянным видом отодвинулся от нее.
— Не знаю, в чем дело. Никогда еще такого не случалось.
— Ничего страшного. У парней такое — не редкость, — солгала Джина.
Прежде она с этим не сталкивалась.
— Нет, со мной это первый раз. Но ты не виновата.
Я?! При чем тут я?
— Тебе надо успокоиться. — Джина смущенно спустила комбинацию. Ей
стало не по себе.
— Наверное, ты права. Да, и вот еще что... Скажи, ты за ужином не ела лук или что-то подобное?
— Что?! Нет, конечно. Почему ты спрашиваешь?
— Извини меня, но... О Господи, ужасно неловко это говорить, но у тебя
немного пахнет изо рта. Может, поэтому у меня не получается...
— Боже мой! — воскликнула Джина, закрывая рот ладонью, и поспешила
в ванную. Быстро почистив зубы и прополоскав рот специальной жидкостью, она
вернулась в гостиную. — Мне так неудобно. Все это время у меня пахло
изо рта. Как стыдно...
— Нет-нет, пахло вовсе не так уж сильно. Просто у меня
гиперчувствительность к запахам. Проблема во мне, а не в тебе. Так на чем мы
остановились? — Карл наклонился к Джине и поцеловал ее, затем
отодвинулся. — Знаешь что, похоже, все бесполезно.
— Что?!
— Все это не для меня. Ты очень милая, но... так, ничего.
— Нет, скажи, в чем все-таки дело?
— Сам не понимаю. Обычно с плоскогрудыми женщинами у меня все проходит
прекрасно, но на этот раз... Слушай, я, наверное, пойду, — Карл взял
брюки и начал одеваться. — Мне очень жаль.
Ошеломленная услышанным, Джина даже не просила его остаться.
— Плоскогрудыми? Смешно звучит из уст парня с крошечным пенисом!
— О, это мне как раз и надо было услышать. Теперь я уйду без угрызений
совести, — Карл усмехнулся, подхватил с пола рубашку и, не надев ее,
направился к выходу.
Смотри, чтобы дверь не ударила тебя под... — Джина не успела закончить, как
дверь захлопнулась. Сидя на диване, униженная и расстроенная, она рассеянно
смотрела на закрывшуюся дверь. В голове был полный сумбур. Неожиданно Джина
вспомнила о роковой ночи, проведенной с Гриффином. О том, какое отвращение
испытала к Гриффину и к себе самой: ей хотелось пинком выбросить его на
лестницу сразу после секса. Боже, неужели теперь Карл чувствует к ней то же
самое? Он подвез ее до дома, но тут отвращение пересилило, и ему расхотелось
заниматься с ней любовью. Неужели она настолько ужасна, что мужчина сбежал
от нее как от чумы в самый разгар страстных объятий? Лишь несколько часов
назад Дэнис сказал ей, что она красива. Как теперь этому верить? Джина
чувствовала себя как Миа Фарроу в
Ребенке Розмари
: почему из миллиардов
людей на планете дьявол невезения привязался именно к ней?
Пока Джина сидела на диване, в отчаянии пытаясь понять, что произошло, Карл
в лифте натянул рубашку и как ни в чем не бывало прошел через холл к выходу.
На улице к нему подъехал видавший виды
форд эскорт
; стекло со стороны
водителя опустилось.
— Садись. Ну, как все прошло? — спросила сидевшая за рулем
лесбиянка маленького роста с плохим перманентом.
— В точном соответствии с планом, — доложил Карл.
— Ну-ка, подвинься, Шелковая Шерстка, — сказала Анни, нежно
пересаживая кошку на заднее сиденье, чтобы освободить пассажирское место.
Дэнис отвез Линду и Розу домой несколькими часами раньше. Лежа на диване,
девушки вместе смотрели
Субботнюю ночную жизнь
. Роза чувствовала себя
гораздо лучше.
— Спасибо, что пригласила меня на вечер. Я ценю твое отношение ко
мне, — сказала Роза.
— Хорошо, что ты пошла со мной. Я прекрасно провела время, —
ответила Линда, радуясь, что вновь оказалась дома. Она с самого начала не
испытывала особого желания идти на встречу выпускников, но знала, что Джина
не простит ей отказа. Линда больше всего любила проводить время дома перед
телевизором или уютно устроившись на диване с хорошей книгой.
Она никогда не чувствовала себя лучше, чем сейчас, лежа рядом с Розой и
полностью расслабившись. Как, оказывается, приятно уезжать с официальных
мероприятий вроде встречи выпускников не одной, а со спутницей, когда по
дороге домой есть с кем обменяться впечатлениями, а дома уютно улечься
рядышком. Джина и Линда когда-то придумали способ вычислять одиночек среди
приглашенных на торжество: одинокие всегда норовят задержаться до
последнего. Семейные пары, как правило, показываются ненадолго и скоро
уезжают: им есть с кем ехать домой. Одинокие же гости остаются до победного
конца, пока швейцары не начинают буквально выметать их, заставляя
разъезжаться по домам.
Лежа рядом с Розой и рассеянно глядя в телевизор, Линда думала о том, как ей
повезло. Нет больше необходимости допоздна засиживаться на вечеринках,
отдаляя момент возвращения в пустую квартиру, где никто ее не ждет.
Отношения с Розой складывались прекрасно, и Линда уже подумывала о том, что,
возможно, их ждет совместное будущее.
— По-моему, Джина меня недолюбливает, — сказала Роза.
— Глупости. Просто она одинока и боится, что у меня не хватит на нее
времени. Хотя Джина скорее умрет, чем признается в этом.
— Теперь она меня возненавидит: из-за меня тебе пришлось рано уйти.
— Не думаю, скорее наоборот: это дало ей возможность уехать домой с
Карлом Маллинсом.
— Как считаешь, у них сейчас что-нибудь происходит?
— Если у Джины были такие намерения, то да. Утром позвоню ей и выясню
все подробности. Может, встретимся с ней за поздним завтраком, если ты
будешь хорошо себя чувствовать.
— Уверена, что так и будет.
— Ты была у врача? В последнее время тебе нездоровится.
— Да, я хожу на осмотр раз в месяц. Все беременные должны регулярно...
— Что, прости?!
— Извини, такие вещи не сообщают между делом, но я давно ломаю голову
над тем, как тебе сказать...
— И давно ты знаешь об этом?
— Узнала за несколько дней до переезда сюда.
— Э-э-э... И как ты это объяснишь?
— Боже, с чего же начать... Ты знаешь, что мы с Рене довольно долго
жили вместе.
— Если у Рене не выросли яички, то я теряюсь в догадках.
— В прошлом году мы приняли совместное решение завести ребенка. Но в
связи с естественным ограничением возможностей нашего пола мы, разумеется,
не могли справиться сами и решили обратиться в банк спермы для
искусственного оплодотворения. Мы с Рене договорились, что вынашивать
ребенка буду я. Стоит ли упоминать о том, что я много раз ходила в банк
спермы, но никак не могла зачать...
— Но однажды, как видим, ты все-таки забеременела.
— Да. Когда у меня наконец получилось и я узнала результаты, то не
помня себя от радости помчалась домой в разгар рабочего дня. В тот день я
впервые увидела Бьянку, уборщицу, работавшую у нас уже несколько месяцев.
Хотя именно я нанимала ее и выписывала ей чеки, получилось так, что впускала
ее всегда Рене. Я влетела в квартиру, желая обрадовать Рене новостью, и
увидела ее в лучшем боди от
Виктория Сикрет
. Ведро Бьянки стояло посреди
коридора. Я громко спросила, что здесь происходит. Рене сказала, будто
забыла, что должна прийти уборщица, и не успела одеться.
Ага, и сменила
ночную рубашку на кружевное боди
, — заметила я. Из ванной донеслось
какое-то позвякивание. Я заглянула туда: Бьянка мыла ванну в чем мать
родила.
— Она была обнаженной?!
— У меня вырвалось:
Ах... могу ли я вам чем-нибудь помочь?
Бьянка как
ни в чем не бывало ответила:
Нет, благодарю вас, мэм
, и продолжала драить
ванну, словно ничего странного не происходило. Она плела какой-то вздор о
том, что якобы боялась замочить одежду, пока моет ванну, поэтому из
предосторожности все с себя сняла. Однако Бьянка не смогла удовлетворительно
объяснить, зачем ей понадобилось раздеваться в гостиной и разбрасывать
одежду по всей комнате.
— Боже мой...
Ситуация — глупее не бывает. Я дала Рене несколько дней на поиски жилья, а
сама на некоторое время уехала жить к родителям. Когда я вернулась, се и
след простыл, с тех пор о ней ни слуху ни духу.
— Ты не считаешь, что ей следует знать о ребенке?
— Черта
...Закладка в соц.сетях
