Жанр: Любовные романы
Принцесса гламура
...егрудые. Многие из
них были беременны. Они что-то бурно обсуждали, но при этом то и дело
поглядывали на гостий.
Тем временем мужчины обсуждали животрепещущий вопрос. Вождь племени через
Вилсо, знавшего местное наречие, обратился к Нику с просьбой отдать ему свою
жену.
— Что вы, мы с Бенедикт не женаты, — опрометчиво заявил Ник.
Вождь расплылся в улыбке и требовательно сказал:
— Тогда отдайте мне эту женщину. Я стану ее мужем.
Не ожидавший такого поворота событий Ник растерялся. Он спросил Вилсо, как
можно вежливо отказать предводителю племени, но проводник категорично
помотал головой:
— Никак. Это местный обычай. Вождю понравилась ваша подруга, и он
хочет, чтобы она осталась с ним.
— Но это же немыслимо! — возмутился Ник. — Дикость какая-то!
Марк и Джек тоже не на шутку разволновались. Ник редко выходил из себя, но,
когда это все-таки случалось, он превращался в свирепого зверя, готового
растерзать любого, кто встанет на пути. Сейчас он был явно зол. К ревности
примешалось возмущение чужими обычаями.
Если еще несколько часов назад Ник думал, что отношения с Бенедикт всего
лишь интрижка, игра, которую он может прекратить в любой момент, то теперь
он ясно осознал, что не готов уступить ее другому мужчине. И уж тем более он
не оставит ее среди дикарей.
Не успели путешественники и глазом моргнуть, как вокруг них образовалось
плотное кольцо из индейцев. Причем лица их были уже не столь дружелюбны.
— Вилсо, объясните, пожалуйста, уважаемому вождю, что Бенедикт не может
остаться здесь. Она уже выбрала меня, — стараясь говорить спокойно,
попросил Ник.
Проводник передал его слова индейцу. Тот недовольно сдвинул брови и
выкрикнул какое-то местное ругательство. Затем он что-то быстро разъяснил
Вилсо, и тот перевел:
— Он говорит, что ты можешь оставить женщину себе, только если победишь
в честном состязании.
— Это что, развлечение, входящее в экскурсионную программу? — недоумевающе спросил Фабиан.
Всем было ясно, что назревает проблема, однако никто не видел путей выхода
из сложившейся ситуации. Индейцы, без сомнения, поддержат своего вождя,
значит, им тоже придется сплотиться.
Наутро было назначено состязание, победителю которого должна была достаться
Бенедикт. Ник не спал всю ночь, обдумывая, насколько странной бывает порой
жизнь. То, что еще совсем недавно не представляло для тебя ценности, вдруг
стало самым важным.
Нику становилось страшно при мысли, что произойдет, если вождю удастся
победить. Безусловно, Ник был значительно моложе и сильнее, но он не знал
условий предстоящего состязания и не столь хорошо ориентировался в джунглях.
В общем, ему предстояла игра на чужом поле.
Лишь одно он знал наверняка: Бенедикт не останется в племени, пока он жив.
Ника позвали к вождю еще на рассвете, когда большая часть индейцев еще
спала. Вилсо снова выступил переводчиком, разъяснив Нику правила будущего
соревнования. Во-первых, он должен был искупаться в реке с пираньями. А во-
вторых, если до него, конечно, дойдет, сразиться с вождем в меткости метания
копья. Услышав задания, Ник решил, что у него нет ни малейшего шанса,
поэтому он сразу начал строить планы, как бы незаметно выкрасть Бенедикт.
Однако удача оказалась на его стороне. В первом испытании он одержал
безоговорочную победу. Ник бесстрашно прыгнул в воду и быстро преодолел
нужное расстояние. Как выяснилось позже, вождь и не собирался окунаться. Он
хотел проверить храбрость
белого человека
. На самом деле пираний в этом
притоке не водилось.
— Ты преодолел собственный страх, а это главный враг человека. Именно
он мешает ему достичь счастья и осуществить свои заветные мечты, —
перевел Вилсо довольно долгую тираду яномами.
— Ничего себе шуточки у вас, — пробубнил себе под нос Ник.
Оставалось надеяться, что и второе испытание будет всего лишь хитрой
уловкой. Ник никогда не держал в руках копье, однако с юности увлекался
бейсболом и был неплохим нападающим. В школьной команде он даже считался
лучшим игроком.
Надежды Ника не оправдались. Вождь всерьез готовился к состязанию. Однако
зрение и нетвердость руки старика сделали свое дело. Индеец промахнулся, а
вот Ник, к собственному удивлению, поразил мишень.
Первым бросился поздравлять победителя Марк. Он обнял Ника, который еще не
осознал случившееся.
— Поздравляю, приятель! Ну ты даешь! Я бы не смог, ей-богу. Ты спас
Бенедикт от верной гибели. И нас, кстати говоря, тоже. Ее папаша стер бы нас
в порошок, если б мы оставили его любимицу в джунглях.
За Марком последовали и остальные члены группы. Джек и Фабиан по очереди
пожали Нику руку.
— Да, Бенедикт должна быть по гроб жизни тебе обязана. Да и тебе
нелегко будет теперь оставить ее. До сих пор не верится, что ты сумел
одолеть предводителя племени яномами! Как бы теперь индейцы не решили
переизбрать вождя.
— Глядишь, нам придется отвоевывать тебя, — усмехнулся
Джек. — Ты для них теперь почти бог.
— Перестаньте, — со смущенной улыбкой ответил Ник. — Не
говорите ничего Бенедикт.
— Боишься, что она зазнается, узнав, что понравилась вождю? —
усмехнулся Фабиан.
— Ник, не скромничай. Бенедикт должна быть в курсе, кому обязана своей
свободой.
— Ребят, я вас прошу, — начал серьезным тоном Ник, — не
говорите ей об этом дурацком состязании.
— Как хочешь, — пожал плечами Марк.
И все-таки до Бенедикт дошли слухи об абсурдном поединке между вождем
индейцев и Ником. Правда, она решила, что история дошла до нее в сильно
преувеличенном варианте, а потому ограничилась скупым
спасибо
. Нику
большего и не требовалось. Он был счастлив уже тем, что Бенедикт осталась с
ним.
Случай с вождем племени многое прояснил ему в собственных чувствах. Бенедикт
значила для него куда больше, чем он хотел бы. Он любил ее такой, какая она
была: взбалмошной, высокомерной, инфантильной, капризной... Но больше всего
Ника привлекала непосредственность Бенедикт. Если ей что-то не нравилось,
она сразу об этом сообщала, причем не стесняясь в выражениях и не боясь кого-
либо обидеть. Если же что-то приводило ее в восторг, то об этом узнавали все
окружающие. Бенедикт не боялась показаться смешной или чересчур наивной. Да,
она впервые увидела пираний и испугалась их. Почему же она должна делать
вид, что ей ни капельки не страшно?
Сама Бенедикт тоже чувствовала, что изменилась. Словно вырвавшись из
двуликого мира Лос-Анджелеса, она сняла маску, которую надели на нее
обстоятельства жизни. В джунглях ей не нужно было изображать светскую львицу
и роковую женщину. Вокруг не было фото— и телекамер, не сновали назойливые
папарацци и не досаждали богатые поклонники. Напротив, ни на Марка, ни на
Джека, ни на Фабиана ее чар действия не возымели. Даже Ник, на обольщение
которого Бенедикт бросила все силы, вел себя так, будто роман с наследницей
Вернона значил для него не более, чем флирт на дискотеке.
14
Патриция постучала в дверь тяжелым кованым кольцом. Она бывала в этом доме
сотни раз, но сейчас впервые испытывала волнение. Ей открыла немолодая
приятная женщина, по облику мексиканка.
— О, сеньорита Патриция! — радостно воскликнула домработница,
очевидно решив, что гостья пришла с новостями о невесть куда
запропастившейся Бенедикт. — Проходите скорее в дом.
Патриция невесело улыбнулась, догадавшись, что хозяевам, как и ей, ничего не
известно о Бенедикт.
Не успела гостья устроиться на диване в гостиной, как к ней прибежала Джеки.
Радостно виляя хвостиком и обнюхивая Патрицию, собачка попыталась
вскарабкаться на диван, но потерпела неудачу. Вслед за терьером явилась
хозяйка дома.
Миссис Вернон было сорок пять лет, но никто не дал бы этой высокой стройной
и ухоженной женщине больше тридцати пяти. Пластическая хирургия и элитные
спа-салоны воистину творили чудеса и возвращали Луизе молодость.
Порой их с Бенедикт принимали за сестер. Луиза отшучивалась, но, безусловно,
подобные ошибки льстили ее самолюбию... и повышали гонорары ее хирурга и
косметолога.
— Пати, дорогая, как я рада тебя видеть! — Луиза расцеловала
гостью в обе щеки и, не теряя времени даром, задала волнующий ее вопрос: —
Бенедикт звонила тебе?
Патриция покачала головой.
— К сожалению, нет, Луиза. — Несмотря на значительную разницу в
возрасте, миссис Вернон настаивала, чтобы дочь и все ее подруги называли ее
по имени. — Бенедикт словно сквозь землю провалилась. Признаться, я
надеялась услышать от вас хоть какие-нибудь новости.
— О боже, Бенедикт сошла с ума! Она вертит отцом, как ей вздумается.
Как он мог отпустить ее в столь опасное путешествие?! А вдруг с ней что-
нибудь случилось? Ее телефон отключен... — Луиза заломила руки и
затравленно осмотрелась. — Я уже не знаю, кого просить о помощи. Нужно
вызволять нашу бедную девочку из лап этих фанатичных ученых. Кто только
надоумил Бенедикт отправиться в Бразилию?!
— Не знаю, Луиза, — покривила душой Патриция, решив не посвящать
мать подруги во все подробности. Раз уж Бенедикт умолчала о Нике Фримане,
значит, и ей нечего трепать языком.
В комнату вошел мистер Вернон, и Патриция поразилась, как похудел и осунулся
некогда цветущий и моложавый мужчина.
— З-здравствуйте, — запнувшись, сказала Патриция.
Похоже, исчезновение Бенедикт лишило
старика
покоя и аппетита. Все знали о
любви Вернона к дочери, но только сейчас Патриция осознала, насколько
сильными бывают отцовские чувства.
— Привет, Пати. Надеюсь, у тебя все хорошо, — торопливо произнес
он и тут же, как и его жена, спросил, нет ли у гостьи новостей о Бенедикт.
— Пока ничего, — огорченно призналась Патриция. — Но думаю,
что с Бенедикт все хорошо. Она в надежных руках.
Она прикусила язык, испугавшись, что сболтнула лишнего.
— Что ты имеешь в виду? — в один голос спросили встревоженные
родители.
— Я хотела сказать, что Бенедикт отправилась в путешествие вместе с
очень опытными специалистами. Участников этой экспедиции отбирали несколько
месяцев. Не оставят же они Бенедикт в беде, — не особо уверенно
заключила Патриция.
— Все равно не понимаю, зачем ей понадобилась эта поездка! —
воскликнул мистер Вернон, нервно мерявший шагами комнату. — Разве
Бенедикт скучно жилось в Лос-Анджелесе? Я ни в чем ей не отказывал.
Дискотеки, клубы, модные показы, фотосессии и киносъемки — я оплачивал любой
каприз Бенедикт, не задумываясь о цене.
— Вероятно, она захотела новых впечатлений, — робко предположила
Патриция, вспомнив жалобы подруги. — В последнее время Бенедикт была в
подавленном настроении. Ее утомили скоропалительные романы и чрезмерное
внимание прессы.
— Но она ведь сама этого добивалась! — заметила Луиза. —
После окончания университета Бенедикт делала все возможное, чтобы мелькать
на телеэкране.
— Да, но, судя по ее высказываниям в последнее время, она искала смысл
своей жизни. Что-то, ради чего стоило бороться и жить. Признаться, этим она
меня сильно взволновала.
— И что же она ищет в Бразилии? — спросил Джозеф Вернон.
Патриция пожала плечами и робко предположила:
— Может быть, свою любовь?
— Патриция, сейчас же выкладывай все, что тебе известно! —
потребовала Луиза, находящаяся на грани нервного срыва. — Бенедикт
отправилась в эту экспедицию из-за какого-то мужчины? Он заставил ее поехать
с ним?
— Скорее наоборот. Он бы сделал все возможное, чтобы Бенедикт осталась
дома, — уклончиво ответила Патриция, боясь раскрывать все карты
подруги.
— Пати, ты должна все нам рассказать. Возможно, Бенедикт в опасности, и
наше промедление станет непростительной ошибкой, — срывающимся голосом
попросил Джозеф Вернон. — От нее нет известий уже несколько дней. Я
понятия не имею, где и как ее искать. Заявить в полицию? Объявить
международный розыск?
— Мистер Вернон, давайте подождем еще хотя бы один день. У меня только
что появилась одна идея. Возможно, мне удастся связаться с Бенедикт или с
кем-то другим из ее группы.
— Что за идея? — спросила Луиза, умоляюще глядя на девушку.
— Извините, пока я не могу вам ничего сказать. Но обещаю, что если что-
то узнаю, то сразу же сообщу.
Патриция покинула дом Вернонов в смятении чувств. С одной стороны, ей было
очень жаль взволнованных родителей, а с другой — она не решалась предать
подругу и рассказать о ее планах в отношении Ника Фримана.
Идея, озарившая Патрицию в доме подруги, была связана с именем Джейсона
Блейда, случайно выплывшем из ее памяти. Это имя принадлежало тому самому
частному детективу, которого Бенедикт нанимала, чтобы получить информацию о
Нике. Вероятно, Блейд сможет добыть и для нее номер Фримана.
Патриция спешила домой, чтобы разыскать в кармане одного из многочисленных жакетов заветную визитку.
Однако ее планы были нарушены неожиданным звонком.
Из Умайты путешественники отправились по реке Риу-Мадейра, и за трое суток
должны были добраться до Манауса.
Кораблик, на который они сели, был разделен на три этажа. На первом
находились грузы, которыми подторговывали судовладельцы. Второй этаж служил
защитой от дождя и одновременно спальным местом для пассажиров. Кровати
заменяли близко привязанные друг к другу гамаки. На третьем этаже
располагалась просторная палуба, где можно было загорать, любоваться округой
и танцевать.
Первый день прошел за беседой о порядках полудиких индейцев. Когда речь
заходила о Бенедикт и о том, какое впечатление она произвела на вождя
яномами, она отнекивалась, смущенно отводила глаза и украдкой посматривала
на своего спасителя, Ника Фримана. Иногда их взгляды скрещивались, и тогда
наступал черед смущаться случайным свидетелям тайного молчаливого разговора
двух влюбленных.
То, что Ник и Бенедикт любят друг друга, уже не являлось ни для кого
секретом. Однако и Марк, и Фабиан, и Джек с Эммой воздерживались от каких-
либо комментариев, потому что сами влюбленные начали бы с жаром убеждать,
что они только друзья.
В Бенедикт боролись два чувства. С одной стороны, она очень соскучилась по
родителям, Патриции, своей собачке и всей той беззаботной жизни, которую
вела в Лос-Анджелесе. Но с другой — Бенедикт хотела отсрочить расставание с
Ником и остальными. В их компании она многому научилась. Она нисколько не
сожалела, что отправилась в Бразилию, хотя ее первоначальные замыслы так и
не воплотились в жизнь. Более того, Бенедикт о них вообще предпочитала не
вспоминать. Зачем ей мстить Нику, если он оказался вовсе не хамом и
грубияном, а очень приятным и заботливым человеком? Если бы не он, она
вообще могла остаться в джунглях!
После ужина Бенедикт решила немного побыть в одиночестве, подумать о своем
будущем и о том, что ее ждет по возвращении домой. Она поднялась на верхнюю
палубу и села на пластиковый стульчик в укромном месте, подальше от
бразильянок, разучивающих какой-то латиноамериканский танец.
Прошла целая неделя, с того момента, как она поднялась на борт самолета,
летящего в Рио. Как много всего произошло за эти дни! Как сильно она сама
изменилась! Куда делась та дерзкая самоуверенная девчонка, решившая
соблазнить и бросить малознакомого мужчину? Теперь Бенедикт хотела
совершенно другого.
Да, она по-прежнему мечтала оказаться в объятиях Фримана, но ею двигала не
жажда мести и уязвленное самолюбие, а необоримая страсть. Куда делись ее
смелость, напор, дерзость? Почему теперь, глядя на Ника, она робела и
забывала слова? Теперь Бенедикт оставалось лишь удивляться, как у нее
хватило храбрости и бесстыдства раздеться перед Ником.
И вдруг Бенедикт осознала, что через три дня все закончится. Не будет больше
любопытных взглядов Эммы и Марка, шуточек Фабиана и Джека... и самое главное
из ее жизни уйдет Ник. Сердце Бенедикт болезненно сжалось.
Неужели Ник совершенно равнодушен к ней? Неужели он по-прежнему верен своей
погибшей невесте? Или он не может переступить через разделяющий их
социальный барьер? Но это ведь так глупо! Если люди любят друг друга, то не
должны думать о таких пустяках, как деньги, слава или репутация.
— Наконец-то я тебя нашел, — раздался за ее спиной приглушенный
голос.
Бенедикт замерла, не зная, как поднять глаза и посмотреть на человека, о котором только что думала.
Ник опустился перед ней на корточки.
— Почему ты плачешь?
— Что?.. Вовсе нет. — Бенедикт растерянно провела рукой по щеке и
почувствовала на пальцах влагу. Надо же, она и не заметила слез.
— Соскучилась по дому? — сочувственно спросил Ник.
Бенедикт лишь кивнула. Разве она могла сказать ему о своих опасениях?
Ник оказался смелее:
— А мне жаль, что мы скоро расстанемся.
— Правда? — с затаенной надеждой спросила Бенедикт.
— Осталось всего два дня, а потом ты вернешься в свою жизнь, а я в
свою. — Ник горько усмехнулся.
— На разные орбиты?
— Да, на разные орбиты.
— Но, Ник, почему ты так говоришь? Разве мы не можем и в Лос-
Анджелесе... — Бенедикт не договорила, не зная, как определить их
отношения. Не могут — чего? Быть друзьями? Любовниками? Приятелями?..
— В Лос-Анджелесе ты и не вспомнишь обо мне.
— Это неправда! — с жаром возразила Бенедикт. — Я не хочу,
чтобы мы вот так расстались.
— А чего ты хочешь, Бенедикт?
Она подняла глаза и встретилась с Ником взглядом. В лучах заходящего солнца,
его глаза светились, словно драгоценные камни.
— Я хочу... — голос Бенедикт дрогнул, но она продолжила, — я
хочу быть с тобой.
— Разве это возможно?
— Сейчас все возможно, — прошептала она, наклонившись к нему.
Ник тут же ответил на ее поцелуй. Его губы захватили Бенедикт в сладкий
плен, из которого она не желала освобождаться. Она закрыла глаза и целиком
отдалась чувству. Разум оказался бессилен что-либо изменить. Бенедикт
наслаждалась мгновениями близости с мужчиной, которого не желала отпускать.
С мужчиной, которого полюбила с первого взгляда, но боялась в этом
признаться даже себе самой.
Бенедикт было стыдно сказать Патриции, что она заинтересовалась мужчиной, у
которого не было виллы в Майами и
бентли
. Именно поэтому она объяснила
свое желание быть ближе к Фриману изощренной местью, игрой. Теперь же
Бенедикт боялась, что
игра
закончится. Нет, она не могла этого
допустить...
— Я хочу тебя, — прошептала она.
Она почувствовала, что Ник крепче обнял ее, словно желая прижать сильнее к
своей груди. Пусть Ник ничего не ответил, Бенедикт знала, что и его охватила
страсть.
Его губы медленно двигались по изящному изгибу ее подбородка, устилая этот
путь едва уловимыми поцелуями, которые, казалось, возбуждали Бенедикт еще
сильнее. Ее голова беспомощно откинулась назад, и с какой-то чувственной
импульсивностью Бенедикт подставила груди губам Ника.
Бенедикт вся пылала, когда он завернул вверх тенниску и обнажил ее торчащие
груди в кружевных чашечках бюстгальтера. Она ощутила прохладное
прикосновение воздуха к горевшей коже, когда он расстегнул бюстгальтер и
нетерпеливо отвел в сторону тонкую материю. А когда мужские губы коснулись
ее груди, то наслаждение оказалось почти таким же невыносимым, как и мысль о
том, что они скоро разлетятся в разные стороны. Она снова станет
принцессой
гламура
, а он наверняка отправится в очередное путешествие.
Еще одна минута, пообещала себе Бенедикт. Я остановлю его через минуту. Но
Ник резко притянул ее к себе, и она ощутила, как ее тело извивается под ним.
Их губы неистово сомкнулись, а поцелуи стали жадными и страстными.
Ник содрогнулся, и Бенедикт услышала, как он застонал, скользнув рукой по ее
бедру. А когда кончик его пальца легонько прошелся по увлажнившемуся шелку
ее трусиков, Бенедикт от наслаждения едва не лишилась чувств. Она услышала,
как он издал какое-то короткое, резкое восклицание, когда ощутил растущее в
ней напряжение. На мгновение Ник замер, а когда заговорил, то казалось,
будто каждое слово дается ему огромным усилием воли:
— Хочешь, чтобы я остановился?
Бенедикт не видела его лица, но мягкость его голоса рассеивала все сомнения,
к которым она и так упрямо отказывалась прислушиваться. Она открыла рот, но
не смогла произнести ни звука.
Бенедикт ощутила, как внутри нарастает горячая, вибрирующая боль,
управляемая умелой лаской его пальцев. Она стояла на краю чего-то столь
прекрасного, о чем едва осмеливалась думать — из страха, что все это
окажется лишь плодом ее воспаленного воображения.
— Хочешь? — повторил он.
Остановиться? Это слово просочилось в ее затуманенный страстью мозг, но
почти не запечатлелось там. Бенедикт пыталась заговорить, но пересохшее
горло не повиновалось ей. Остановиться? Да ведь Земля перестанет вращаться,
если Ник сейчас остановится! Легкие движения его пальцев убыстрялись. Она
снова испытала то невыразимо прекрасное ощущение, только на этот раз оно
было восхитительно близко, опасно близко. Бенедикт судорожно вцепилась в
плечи мужчины, запрокинув голову.
— Нет! — выдохнула она, когда ее накрыла волна наслаждения. —
Только не сейчас!
Ник усмехнулся, увидев, как расширились ее зрачки, и стал завороженно
наблюдать, как выгнулась ее спина, а руки и ноги застыли в неподвижности. Он
услышал, как Бенедикт негромко вскрикнула, достигнув пика, и тогда волна
желания накатила на него — такая сильная, что смыла без следа остатки
здравомыслия.
— Тебе понравилось? — шепотом спросил он, еще крепче сжимая вокруг
Бенедикт кольцо рук.
— Что за дурацкие вопросы? — с кокетливой улыбкой спросила она.
Ник нежно погладил ее волосы, и Бенедикт подумала, что это самая
восхитительная ласка на свете. Именно сейчас, когда буря эмоций и страстей
улеглась, Ник проявлял нежность, на которую способен только любящий мужчина.
Услышав доносившийся из трубки голос, Патриция едва не выронила телефон.
— Бенедикт! Это правда ты?!
— Да, наконец-то смогла дозвониться. Мы в Манаусе. И скоро вылетим в
Рио.
— Мы тут чуть с ума все не сошли. Твои родители уже полицию и Интерпол
собрались поднимать на ноги. А я хотела позвонить тому частному детективу,
которого ты нанимала, чтобы разузнать о Нике. Ну да ладно, с тобой все в
порядке?
Патриция так тараторила, что проглатывала окончания слов, и Бенедикт
рассмеялась.
— Все в порядке. Когда я тебе расскажу о своих приключениях, ты не
поверишь!
— А как Ник? Он не грозится тебя убить?
— Нет, у нас все отлично.
— У вас? — переспросила Патриция.
— Да, мы с Ником любим друг друга! — радостно воскликнула
Бенедикт.
— Ты... ты хочешь сказать, что влюбилась во Фримана? Разве ты не
собиралась...
Бенедикт решительно перебила подругу:
— Забудь обо всем, что я тебе говорила. Ник — самый прекрасный человек
в мире, и я надеюсь, что мы скоро поженимся. Только пока это секрет, так что
никому не говори. Особенно моему папе. Я сама хочу сообщить ему эту новость.
— Бенедикт, с тобой точно все в порядке? — озабоченно спросила
Патриция. Она не узнавала свою подругу. В женщине, с которой она сейчас
разговаривала по телефону, от прежней Бенедикт не осталось ничего, кроме
голоса.
— Я еще никогда не была так счастлива!
— Ты ведь говорила, что Ник — человек низшего сорта, — напомнила
Патриция. — Бенедикт, может, ты вернешься домой, отдохнешь, успокоишься
и... не давай Нику преждевременных обещаний.
— Патриция, ты думаешь, что во мне говорят эмоции? Да, это так! Черт
побери, мне это очень нравится! Я люблю Ника. Ни с одним мужчиной мне не
было так хорошо, как с ним.
— Бенедикт, постель — это одно, а женитьба — совершенно другое. Может
быть, тебе не стоит так серьезно относиться к этому скоропалительному
роману?
— Патриция, ты ведь совсем не знаешь Ника, — заметила
Бенедикт. — Как только ты увидишь его, то поймешь,
...Закладка в соц.сетях
