Жанр: Любовные романы
Любовное сражение
...забыл. А что до
встречи
намного раньше
, то я ведь тогда была еще девчушкой с веснушками на
лице, на которую ты бы даже не обратил внимания.
Он схватил ее за руки и притянул к себе, затем начал целовать ей грудь,
отчего ее пронзила дрожь. В лунном свете он был похож на молодого бога. Ей
казалось странным, что перед ней первый познанный ею мужчина. До встречи с
ним она ни с кем даже толком не целовалась. И она знала, что таких чувств,
как с Алланом, она бы не испытала ни с кем другим. И никогда не испытает в
будущем. Видимо, так было ей суждено.
Джессика лежала рядом с Алланом, положив голову ему на грудь. Она закрыла
глаза и слушала, как размеренно бьется его сердце.
Ночь была теплой, не ощущалось ни малейшего ветерка. Временами Джессика
уносилась куда-то в неведомую даль, как это бывает только с влюбленными,
сжимающими друг друга в объятиях.
Так прошло некоторое время, как вдруг она почувствовала, что Аллан взял ее
руку и осторожно положил ее на свою мужскую плоть. Джессика почувствовала,
как она пульсировала и увеличивалась в размерах. Она открыла глаза и с
радостным удивлением спросила:
— Опять?
— Думаешь, слишком скоро? Если ты устала, можем подождать. У нас впереди
целая жизнь.
Джессика села и сказала с деланной озабоченностью:
— Да как же ты натянешь брюки в таком состоянии? Нельзя будет вернуться в
отель... Люди сразу заметят.
Аллан приподнялся на локтях и с улыбкой произнес:
— Вот как опасно иметь красивую рыжеволосую, сексуально привлекательную
жену... Придется научиться сдерживать себя.
— Пожалуй, это не самое лучшее решение, дорогой, — задумчиво
проговорила Джессика. — Сейчас я придумаю что-нибудь подходящее в данных
условиях.
Аллан улыбнулся.
— Мне нравится, как ты к этому относишься. Большое дело, когда жена
понимает, что нужно ее мужу.
Он сделал движение, чтобы подняться. Од-
нако Джессика уперлась ему ладонью в грудь и заставила снова лечь.
— Ты уже достаточно потрудился, дорогой. А теперь я хочу внести свой вклад.
Неторопливо она приподнялась над ним и оседлала этого горячего жеребца,
обхватив коленями его бедра. Глаза ее блестели...
Звезды с небес с улыбкой наблюдали за ними. Ласковая волна набегала на
недалекий берег. Шум прибоя смешивался с радостными вздохами двух
влюбленных.
Эдит покинула праздничный обед так, что никто этого не заметил. Добравшись
домой, она села у огня, держа в руках чашку с горячим сладким чаем. На лице
ее сияла довольная улыбка. То, чего она добивалась, осуществилось.
Когда море отняло у нее Сеймуса, она лишилась только его физического
присутствия. Любовь мужа осталась с ней, поскольку любовь никогда не
умирает. И остается живым его дух. Он дожидался своего физического
возрождения и начала новой жизни в земном мире. Так подсказала Эдит ее
мудрость, поскольку ей было дано прозрение.
Этот дар позволил ей однажды увидеть переполненную людьми церковь и
маленького ребенка, которого в ней крестили. Мальчику дали имя Аллан
Теннисон. Случилось это более тридцати лет назад. И все эти годы Эдит
следила за тем, как ребенок рос, превращаясь во взрослого мужчину. Он был
силен, красив и смел, совсем как ее муж, и был способен горячо любить и
сохранять верность. Но она также чувствовала, что в его жизни произошла какая-
то трагедия, которая наполнила его душу горечью. И он начал искать ту
единственную женщину,
которая была способна вернуть ему чувство любви и уважения к людям, но это
казалось ему несбыточной мечтой.
Джессика была именно такой девушкой. Она обладала душевной щедростью и силой
воли под стать Аллану. И еще она умела быть любящей и нежной, какой была когда-
то сама Эдит, влюбленная в своего красавца рыбака. Джессика и Аллан были
словно созданы друг для друга. Так же, как Эдит и ее муж. Только их счастье
должно продлиться гораздо дольше...
Попивая чай, старуха направилась к окну. Она долго вглядывалась во тьму
ночи, где всплывали перед ней картины прошлого... Потом она с радостью
вспомнила о том, как на свадебном пиру превратилась на короткое время в
молодую женщину, оказавшуюся снова в объятиях любящего мужа... Потом
ощутила, что сейчас там, в ночи, под звездами, зачинается новая жизнь...
Дни старой колдуньи приближались к концу, но она знала, что еще успеет
увидеть первенца Аллана и Джессики. Это будет мальчик с темными волосами и
голубыми глазами. И назовут его Джеймсом.
Пролог
Эдит плыла уже долго и, хотя лодку окутывал непроницаемый туман, точно
знала, что приближается к своей цели. Она ничего не видела и не слышала —
свет и звуки тонули в густой пелене. Даже плеск воды, потревоженной веслами,
доносился как будто издалека. Но вот ее век коснулся нежный рассвет, словно
омывая глаза родниковой водой, и она увидела зеленые холмы близкого берега.
Лодка выплыла из тумана.
Она легко вздохнула. Там, за спиной, осталось ее прошлое. И оно уже
затягивалось пеленой забытья. Ей казалось, что жизнь начинается заново. И
она была готова к этой новой жизни, ощущала в себе нечеловеческую силу,
которая должна была помочь ей преодолеть все грядущие трудности, ослепление
счастьем и тяжесть горя.
Девушка нашла пологое место, причалила и легко выскочила из лодки, а затем
наклонилась, чтобы вытащить ее на берег. Несмотря на кажущуюся хрупкость,
она была крепкой и закаленной, а ее тонкие руки, привычные к тяжелому труду,
сильными как у мужчины. Когда она нагнулась, длинные темные косы, мешая,
упали ей на грудь. Туман покрыл их каплями влаги, и она, прежде чем
отбросить эти тяжелые и влажные канаты за спину, стала отжимать их.
— Помочь? Лодка слишком тяжела для тебя. — Звучный мужской голос заставил
девушку вздрогнуть от неожиданности.
Она обернулась, продолжая сжимать в руках косу, да так и замерла. Мужчины,
которых она до сих пор видела у себя на острове, были невысокими и
коренастыми. Поэтому юноша, стоявший перед ней, показался ей гигантом...
прекрасным, как один из древних богов. Он был мощным и стройным, его длинные
темные волосы вились, а глаза, похожие на голубые озера, поросшие по краям
темным камышом, смеялись. Казалось, он лишь ради Шутки надел простую
рыбацкую одежду.
— Кто ты? — спросил он. — Ты красива, как фея. — Потому что и он до сих пор
видел только высоких, сильных, рыжеволосых женщин. И эта хрупкая девушка с
длинными и темными косами и большими глазами, мерцающими словно звезды,
показалась ему сказочной красавицей.
—Я буду жить здесь, — просто сказала она и показала рукой на дом,
видневшийся на высоком холме. Наяву она видела его впервые, но сразу узнала.
— Там жила старая колдунья, ее похоронили вчера, — удивленно сказал он.
— Я знаю. Я ее внучка... и седьмая дочь седьмой дочери... — она пристально
взглянула на него, проверяя, не испугался ли он. Бабушка явилась ей сегодня
во сне и велела приехать сюда, чтобы продолжить ее дело.
Не похоже было, что парень испугался. Он молча кивнул головой, затем помог
привязать лодку и стал подниматься вместе с девушкой вверх по холму. Тропа
была крутой и каменистой, а ее ноги — босыми, и она невольно вскрикнула,
наступив на острый камешек. Тогда он подхватил ее на руки легко, словно она
была птичкой или котенком, и понес, бережно прижимая к груди.
Приникнув к нему, она слушала, как гулко и мощно бьется его сердце. И уже
знала, что это ее судьба. Та, о которой бабушка сказала:
Ты будешь самой
счастливой и самой несчастной. Счастье твое будет недолгим, но оно продлится
в веках...
1
Взглянув на снимок в утренней газете, Джессика едва не поперхнулась глотком
кофе. Она со звоном опустила чашку на блюдечко. И застонала от досады. Так,
значит, теперь ей нечего надеяться на то, что он ей позвонит. Она
почувствовала, как к горлу подступила тошнота, и отодвинула от себя тарелку
с воскресным завтраком.
Подняв глаза, Джессика встретила вопросительный взгляд Бланш, сидевшей
напротив.
— Что случилось? Новый скандал в высшем свете?
Джессика снова взглянула на снимок. Сомнений не оставалось, это был он!
Высокий, широкоплечий, одет с иголочки. Брови вразлет, темные глаза, тонко
очерченная линия носа и тяжелая челюсть. И та же призывная улыбка на
чувственных губах.
У нее закружилась голова и сильно забилось сердце. Ей припомнилось, что она
почувствовала, когда он в первый раз ее обнял. Ее пронзила дрожь, будто
снова она ощутила, как требовательно его губы искали ее губы... а потом его
сильные горячие руки начали медленно ее
раздевать...
—Ничего не случилось... ничего, Бланш.
—Ха-ха! Если ничего не случилось, то ты ведешь себя более чем странно. Дай-
ка мне взглянуть.
Она перегнулась через стол и взяла в руки газету. Внимательно посмотрела на
снимок и вслух прочла подпись под ним:
—Вчера вечером мистера Аллана Теннисона, известного своим экстравагантным
поведением, видели вместе с мисс Ариадной Карлайл в ресторане
Феличе
.
Ариадна — последняя из бесконечной вереницы привлекательных молодых женщин,
с которыми самый модный столичный жених появляется в известных ночных
ресторанах. Можно ли высказать предположение, что в ближайшее время общество
станет свидетелем самой грандиозной свадьбы этого года? Остается только
ждать.
Бланш выронила газету и молча взглянула на Джессику.
— Ради Бога, только не говори мне, что ты связалась с этим подонком! Мне не
нужно было уезжать на отдых и оставлять тебя здесь одну.
Она сокрушенно вздохнула.
— Давай же, моя красавица. Выкладывай все.
Джессике трудно было сознаться, что она совершила такой легкомысленный
поступок, а еще труднее было рассказать об этом Бланш, которая относилась к
ней, как к собственной дочери.
— Я познакомилась с ним две недели назад, — начала она дрожащим
голосом. — Он...он был таким обаятельным, что не успела я глазом моргнуть,
как приняла его предложение поужинать с ним в тот же вечер...
— Ну? — нетерпеливо спросила Бланш. — Что было потом?
Джессика набрала полные легкие воздуха и начала говорить без остановки:
— В половине восьмого он прислал сюда за мной машину. И заказал
восхитительный ужин. Затем он повез меня в отель и... там мы провели ночь в
постели.
Молодая женщина взглянула на Бланш. В глазах ее была мольба — понять ее.
—Он был так добр ко мне и так мил... — продолжала она. — Он дал мне
почувствовать, что дороже меня для него нет никого на свете.
Она смолкла и с трудом проглотила комок, застрявший у нее в горле.
—Когда я проснулась, его уже не было. На столике у кровати я нашла записку,
в которой было сказано, что ему нужно рано уехать, чтобы успеть на самолет в
Мадрид. Он обещал позвонить мне, как только вернется. Тут же лежали двадцать
фунтов стерлингов, чтобы я могла заплатить за такси до дома.
Джессика снова судорожно глотнула.
— Я... я на самом деле поверила, что он позвонит мне, когда вернется из Испании. А теперь вот это...
Трясущимся пальцем она указала на газету. Бланш пожала плечами.
—Ну и что? По крайней мере, ты теперь знаешь, что это за тип. Я тебе советую
забыть его. Поверь мне, что лучше быть подальше от этого негодяя. Ничего
хорошего ты от него не дождешься.
Джессика вдруг часто задышала: видимо, только сейчас до нее начал по-
настоящему доходить смысл всего случившегося с нею. Его нежный шепот,
обещания, которые он давал, клятвы в вечной любви... Все это было бесстыдной
ложью!
В холодной ярости она сжала руки в кулаки... Боль пронзила ее сердце. У нее
перехватило дыхание, и она не могла произнести ни слова. Затем слова хлынули
из нее потоком:
— До него я не спала ни с одним мужчиной! Он воспользовался моей
доверчивостью, а теперь знать меня не желает! Он меня оскорбил! А ты хочешь,
чтобы я это забыла!
Джессике тут же удалось взять себя в руки. Она горько улыбнулась.
— Я понимаю, что мне некого винить, кроме самой себя. Ведь в двадцать один
год следует быть более сообразительной, так ведь? Теперь я знаю, что имела в
виду мама, когда предупреждала, что в Лондоне нужно быть очень
осмотрительной.
Бланш глядела на Джессику так, словно не могла поверить ни одному ее слову.
Затем достала таблетку аспирина и приняла ее, запив остатками черного кофе.
Закурила сигарету и закашлялась.
— Хочешь сказать, что ты была девственницей? В двадцать один год? О, мой
Боже! Неужели в той шотландской деревушке, название которой невозможно
выговорить, не было настоящих мужчин?
— Называется она Камбартон, — глухо проговорила Джессика. — А я из рода
Макколлов, которые никогда не забывают и не прощают, если им нанесено
оскорбление. Макколл в переводе — сын главного воина. Если кто-либо из моих
родственников узнает, что сделал со мной этот красавчик, ему нечем будет
лишать девственности других девушек.
Бланш передернула плечами.
— Да... понимаю... Что до меня, то я утратила свою девственность без всякого
сожаления. Попался мне парень, который был барабанщиком в рок-ансамбле, и я
... — Она замолчала, затем усмехнулась. — Впрочем, это совсем не
интересно. К тому же я тебе об этом уже рассказывала, так ведь?
Джессика кивнула.
— Да, Бланш, было дело. Ты рассказала мне обо всех своих приключениях.
Ничего не скажешь, жизнь у тебя была очень интересная. На твоем месте я бы
написала об этом роман.
Бланш рассмеялась, роняя на свой халат пепел сигареты.
—Моя дорогая, — сказала она, — многие в этом городе заплатили бы мне
целое состояние только за то, чтобы я ничего не писала. Да ну их всех к
черту... Я не собираюсь обо всем этом раззванивать.
Она выпустила изо рта густую струю дыма.
— И как тебя угораздило связаться с Алланом Теннисоном, — продолжала она.
— В Лондоне его репутация известна каждому. Я была даже свидетельницей
уличной драки, в которой он участвовал.
Джессика не верила своим ушам — такого она не ожидала услышать. Взгляд ее
голубых глаз выражал сомнение. Она надеялась услышать опровержение этим
словам.
— Ты в этом уверена, Бланш? Неужели он такой распущенный? Мне трудно в это
поверить.
Бланш внимательно посмотрела на нее, вздохнула и тихо произнесла:
— Ты действительно в него влюбилась, детка? Джессика в ответ виновато
улыбнулась и робко кивнула.
Бланш, несколько ошеломленная, продолжала:
—Любовь с первого взгляда, как в старые добрые времена! Мне казалось, что
все это давным-давно забыто. Но я ошибалась. Теперь мне
понятно, почему ты оставалась девственницей в двадцать один год. Заниматься
сексом только ради удовольствия — против твоих принципов. Прежде ты должна
полюбить мужчину. И конечно же, хочешь быть уверена, что и он тебя любит.
Джессика не отвечала. Ее душил гнев, она чувствовала себя подавленной.
— Боюсь, что твой мистер Теннисон именно такой подлец, каким его изображают,
— сказала Бланш. — Ни одно сборище в этом городе без него не обходится. Он
непременно является туда с какой-нибудь сногсшибательной красоткой, которая
виснет у него на руке. Причем ни одну из них не видели с ним дважды. И даже
когда кто-нибудь с ним приходит, он своими хищными глазами высматривает
очередную жертву. Он невероятно развратный человек. Настоящий бабник.
Бланш смолкла, наблюдая реакцию Джессики на свои слова. Затем пожала плечами и проговорила негромко:
— Мне очень жаль, что в тот момент меня здесь не было. Я бы тебя
предупредила.
Джессика покачала головой.
—Тебе нужно было отдохнуть и погреться на солнышке. А мне необходимо было
соблюдать осторожность.
—Ладно, не суди себя слишком строго, — постаралась успокоить ее Бланш. — В
твоем возрасте я бы сама, вероятно, поверила его лживым обещаниям. Скорее
всего, такая напасть, как он, не обрушивалась на Лондон со времен эпидемии
чумы... Но следует признать, что он чертовски привлекателен.
Она посмотрела на кончик своей сигареты и сказала с пренебрежением:
— Его называют Золотым Теннисоном. И не только потому, что он умеет делать
деньги. Это аналогия с названием корабля, принадлежавшего знаменитому пирату
Фрэнсису Дрейку.
Бланш снова затянулась сигаретой и продолжала:
— У нас поговаривают, что Теннисон бесчестит женщин либо на пари, либо
просто хочет выяснить для себя, сколько девушек он может соблазнить в
течение года. Лично я думаю, что его нужно кастрировать, чтобы женщины,
наконец, могли почувствовать себя в безопасности.
— Думаю, он сделал ошибку, включив меня в свой список, — мрачно проговорила
Джессика.
Она снова взяла в руки газету и посмотрела на снимок. Ощутив прилив гнева,
сказала с раздражением:
—Ресторан
Феличе
! Туда он пригласил меня в тот вечер, когда это случилось.
—Он водит туда все свои жертвы, — как бы между прочим заметила Бланш. — Это
его любимый ресторан. Там у него постоянный столик.
Джессика тем временем разглядывала девушку, сфотографированную рядом с
Теннисоном. То была блондинка с осиной талией, которая повисла на руке
Теннисона, глядя на него обожающим взглядом.
— Я уверена, что уже видела однажды эту девушку, — сказала она. — Ее лицо
кажется мне знакомым.
— Так оно и есть. Она из магазина
Эва
, -пренебрежительным тоном сообщила
Бланш. — Там торгуют готовым платьем. Девиц берут туда по внешним данным, но
я сомневаюсь, что у кого-нибудь из них хватает ума, чтобы удержаться на этой
работе. Так что если Золотому Теннисону удается затащить их в постель, я не
испытываю к ним никакого сочувствия.
—А я, напротив, им сочувствую, — возразила Джессика. — Никто из девушек не
заслужи-
вает, чтобы с ними так обходились. Он — морально разложившийся тип и
заслуживает возмездия. И я отомщу ему за всех, если у меня будет хоть какой-
нибудь шанс.
Тонкие брови Бланш медленно полезли вверх.
— Хм... Вы, шотландцы, любите выражаться библейским языком.
Джессика почувствовала себя немного неловко после своего эмоционального
всплеска и застенчиво улыбнулась.
— Точно, — подтвердила она. — Мы каждое воскресенье ходим в
церковь и слушаем захватывающие назидательные речи преподобного отца,
обращающегося к нам с кафедры. Если бы он узнал, что со мной сейчас
произошло, мне бы не избежать жестокого осуждения.
— А меня никогда не мучили угрызения совести, — с вызовом сказала Бланш. — В
те годы, когда я вела себя достаточно неосмотрительно, у меня хватило ума
приобрести эту очаровательную квартирку, преуспевающий магазин и небольшой
симпатичный пакет акций для утешения в старости. Мне не удалось встретить
мужчину, с которым мне хотелось бы прожить до конца жизни, но это не мешало
использовать их для достижения собственных целей. Заметь, что я никогда не
наживала себе врагов, и с большинством этих мужчин мы до сих пор добрые
друзья. Джессика слушала ее с искренним восхищением.
— Мне не важно, Бланш, какую жизнь ты вела. Для меня ты всегда будешь
ангелом. Я была в отчаянии, пока не встретила тебя, и готова была уехать
домой, как говорится, поджав хвост. Но тут все переменилось. Ты дала мне
достойную работу и даже крышу над головой. Я буду вечно тебе благодарна за
это.
— Знаешь, у тебя было такое открытое и честное лицо, — с улыбкой сказала
Бланш. — Таких сейчас в Лондоне днем с огнем не сыщешь. В наше время нужно
чувствовать обман на расстоянии, иначе за это приходится дорого платить.
— Конечно, — проговорила Джессика. — Так со мной и случилось.
— Ну, будь повеселее, девочка. До конца света еще далеко. Понимаю: сердце
твое разбито, и мир кругом кажется пустым. Но ты все это преодолеешь. Ты
молода, но быстро познаешь жизнь. Так что, если ты прислушаешься к моим
советам, все грустное останется позади, а жизнь будет продолжаться.
Джессика потупила взор. Она была благодарна Бланш за ее добрые пожелания. Но
та просто ее не понимала. У нее на родине впитанные с молоком матери понятия
о гордости и самоуважении считались вопросом семейной чести. Аллан Теннисон
втоптал все это в грязь, и, так или иначе, но он должен будет за это
заплатить. Джессика еще не знала, что намерена предпринять, но была уверена,
что найдет способ добиться того, чтобы этот человек раскаялся в том, что
сделал с ней.
Заметив, что Бланш снова потянулась к аспирину, Джессика отодвинула назад
кресло, в котором сидела, и поднялась.
— Ты поздно вернулась с вечеринки вчера, а тут еще на тебя влияет погода...
Мы собирались сегодня перенести товар со склада в магазин. Не волнуйся, я
сама с этим справлюсь. Так что можешь провести весь день в постели.
Бланш одарила ее благодарным взглядом.
— Очень мило с твоей стороны, дорогая. После вечеринок я теперь чувствую
себя усталой, не то, что раньше.
Выйдя в вестибюль, Джессика увидела в окно шумную улицу и вдруг остро
ощутила приступ ностальгии по знакомым с детства просторам морского
побережья и величественным горным вершинам, которые окружали Камбартон. Она
тяжело вздохнула. Только неудачники способны жалеть себя и тосковать по
родным местам.
Вначале она едва не сломалась. Первые недели, проведенные ею в Лондоне, были
заполнены лакейской, плохо оплачиваемой работой, а также поисками мало-
мальски приличного жилья. К тому же у нее кончались деньги. Но она осталась,
— и не в последнюю очередь из-за предсказания колдуньи, жившей в Камбартоне.
Та напророчила Джессике, что девушка встретит человека, который станет ей
хорошим другом.
Эдит предсказала также, что Джессика полюбит богатого и красивого господина,
забыв упомянуть, что тот окажется лживым подлецом. Но, конечно же, не все,
что наобещала колдунья, следовало принимать так уж всерьез. Теперь разговор
с ней казался очень далеким, хотя прошло всего несколько месяцев с тех пор,
как Джессика решила покинуть родную деревню.
В Камбартоне жили люди, большинство из которых скорее решились бы пройтись
босиком по битому стеклу, чем переступить порог дома Эдит на склоне холма.
Однако, Джессика нисколько не волновалась, делая это.
Люди старшего поколения, даже ее собственная мать, всегда говорили о
колдунье шепотом, оглядываясь назад, через плечо, желая убедиться, что той
нет поблизости. Эдит была седьмой дочерью седьмой дочери, а потому никто не
удивлялся тому, что она обладает даром предвидения. Ей открывались видения
будущего. Ну, это было вполне приемлемо среди людей того
культурного уровня, где миф и легенда свободно уживались с телевидением.
Говорили, что Эдит способна видеть то, что делается у человека в голове и в
сердце. Естественно, это заставляло людей немного ее побаиваться, поскольку
у каждого были свои маленькие секреты, а потому они предпочитали как можно
реже попадаться ей на глаза.
Все это Джессику не беспокоило. Старуха, насколько было известно девушке, в
жизни никому не навредила, чего нельзя было сказать о других обитателях
деревни.
Джессика как-то раз возвращалась домой с почты и вдруг увидела Эдит. Старая
женщина шла с сумками, полными покупок, которые оттягивали ей руки. Девушка
нагнала ее и предложила помочь донести сумки до дома. Когда они добрались до
места, колдунья предложила девушке зайти к ней и выпить чашку чаю.
Отказаться было неудобно.
Эдит сняла с себя шаль и приветливо улыбнулась гостье.
— Поставь сумки на пол, Джессика, и отдохни. А я пойду на кухню.
Девушка уселась на стул возле стола из соснового дерева. Было видно, что
поверхность его многократно скребли. Она с любопытством огляделась по
сторонам. Из окна открывался вид на бухту. Кораблей в ней сейчас не было. И
только, чайки, сидя на волноломе, терпеливо дожидались прибытия
рыболовецкого судна. В южном направлении были видны темные, причудливые
очертания горных вершин, нависших над туманным горизонтом. Что же до
комнаты, в которой Джессика очутилась, то она вначале показалась девушке какой-
то странной. В ней было чисто, все сияло, но все было каким-то очень...
очень старомодным. Словно она попала в другую эпоху. Джессика осмотрелась и
увидела, что все вещи в комнате относились к двадцатым годам нашего века.
Тут ей вспомнилось то, что говорили в деревне про Эдит. Рассказывали, что
она прибыла сюда с одного из северных островов, когда ей было всего
семнадцать лет. Милая темноволосая девушка с тихим голосом, она появилась в
бухте из утреннего тумана на своей лодке. Потом влюбилась в молодого красавца-
рыбака из этой деревни, и через месяц они поженились.
Но случилась трагедия. Через два дня после свадьбы лодка с рыбаками, среди
которых был и ее муж, перевернулась во время шторма. С того ужасного дня она
жила здесь одна. Рассказывали, что большую часть времени она проводила у
окна, глядя на море и поджидая возвращения своего погибшего возлюбленного.
Эта история всегда до глубины души трогала Джессику, но она часто
задумывалась... Если Эдит действительно о
...Закладка в соц.сетях
