Жанр: Любовные романы
Любовное сражение
... этом забыть.
— Все имеет свою цену, — задумчиво сказал Аллан. — Она наверняка женщина
небогатая, так что если я ей предложу приличную сумму...
Джессика рассердилась и повторила, передразнивая его:
— Все имеет свою цену... Типичное рассуждение деятелей, вроде вас. К вашему
сведению, здесь живет немало людей, которых не купишь ни за какие деньги.
Эдит — одна из них. Деньги ее не интересуют. Ни ваши, ни чьи-либо
другие.
— Похоже, что ты хорошо знаешь эту старуху. Однако ты можешь ошибаться.
— Послушайте, — твердым голосом сказала Джессика, — можете подняться к ней и
сами в этом убедиться. Но я не хочу, чтобы вы ей докучали. Она — старая
женщина, и будет жить в этом доме до конца дней. О ее жизни рассказывают
легенды, но такому толстокожему типу, как вы, этого не понять.
Аллан продолжал молча рассматривать дом Эдит, затем повернулся к Джессике.
Лицо его было хмурым.
— А может, я пойму. Расскажи мне эти легенды, это поможет мне принять
правильное решение.
Может быть, попробовать рассказать? — с сомнением подумала Джессика. —
Человек он черствый и жесткий, но кто знает — вдруг в темных глубинах его
души осталась хоть капля благородства?
И Джессика неторопливо рассказала Аллану о том, как Эдит приехала сюда с
северных островов, будучи еще совсем молодой девушкой. Как она влюбилась в
молодого рыбака из этой деревни. Как он погиб во время шторма через два дня
после их свадьбы... О том, что она сохранила в доме все в том виде, как оно
было в день его гибели. И о том, как она каждый день до сих пор сидит у окна
и ждет возвращения
своего Сеймуса.
Джессика была готова к тому, что Аллан станет высмеивать рассказанную
историю, назовет все суеверными бреднями, не заслуживающими внимания. И она
удивилась, когда он вдруг погрустнел. Некоторое время Аллан сидел
неподвижно, как бы обдумывая услышанное. Потом негромко спросил:
— Сеймус — это кельтское имя, верно? По-нашему Джеймс. Так?
Джессика взглянула на него несколько удивленно.
— Верно. Здесь у многих людей старшего поколения кельтские имена.
Аллан продолжал разглядывать дом Эдит. Джессике же казалось, будто она в
точности знает, что происходит в его душе. На какую сумму согласится Эдит, и
сколько он получит в качестве ренты, если наймет этот дом, превратив его в
подобие небольшой гостиницы для какой-нибудь богатой пары англичан с юга. Не
удивительно, что его называли Золотым Тен-нисоном. Его вполне можно было
сравнить с расчетливым и жадным пиратом.
Тут Аллан бросил на заднее сиденье свой пиджак и сказал:
— Ладно. Сейчас мы поедем на север. Миль через пять примерно повернем вглубь
острова. Поезжай спокойно. Мы не торопимся.
Возможно, он не торопился. Но Джессике хотелось как раз именно этого. Чем
скорее все закончится, и он отправится обратно в Лондон, тем лучше. Когда
они тронулись, Аллан включил кондиционер и с довольным видом откинулся на
спинку сиденья.
Здешние дороги были сплошь однорядными, с хорошо обозначенными площадками
для разъезда встречного транспорта. Ездить по ним было достаточно безопасно,
если не превышать скорость и не срезать закрытые повороты, где могла грозить
опасность столкновения со встречным транспортом. При встрече с другими
машинами менее настойчивому водителю приходилось давать задний ход и
возвращаться на площадку для разъезда.
Солнце уже поднялось высоко в чистом безоблачном небе. Местность купалась в
его лучах. Перед ними открылась долина, с обеих сторон окаймленная горными
вершинами. Преобладающими цветами здесь были золотистый, зеленый и розовый.
Слева от них, на склоне холма, паслось стадо красноватого цвета оленей.
Высоко в небе, впереди, парил орел, готовый в любую секунду ринуться вниз,
чтобы схватить какого-нибудь зазевавшегося кролика, пробирающегося сквозь
вересковые заросли.
— На карте здесь обозначено место, где находилось какое-то старинное
строение, — неожиданно сказал Аллан. — Как бы нам туда подъехать?
— Это были владения старого герцога. Но ехать туда не имеет смысла. Там
остались одни руины. Половина крыши уже обрушилась.
— И все же, я хочу посмотреть на этот дом. Если, конечно, у тебя нет других
желаний...
Джессика указала рукой на купу деревьев, находившуюся примерно в полумиле от
них впереди, и торопливо сказала:
— Это там, за деревьями не видно. Подъезд к дому зарос травой и кустарником
до такой степени, что едва угадывался. Дорога вилась между столетними
березами и соснами. Наконец, они подъехали к дому. Джессика выключила
двигатель.
— Вот мы и на месте. Сами увидите, что осталось от этого старого жилища.
Дом был двухэтажный, сложенный из местного гранита. Входная дверь висела в
нем на одной петле, так что ветры гуляли по его комнатам. И, хотя дом был
давно покинут обитателями, у него по-прежнему был солидный вид. Было ясно,
что он может простоять здесь еще лет пятьсот.
Аллан начал делать набросок фасада здания на бумаге. Джессика,
заинтересовавшись, заглянула ему через плечо.
— Кому он может сейчас принадлежать,
Джессика? — спросил Аллан. Она пожала плечами.
— Здесь никто не жил на памяти нынешнего поколения. Отец однажды сказал мне,
что дом был построен в прошлом столетии и использовался в качестве
охотничьей базы. Принадлежал он какому-то герцогу или кому-то в этом роде.
Джессика никогда прежде здесь не бывала, и ей тоже было все интересно. Аллан
пошел вперед и открыл скрипучую дверь. Войдя внутрь, Джессика обратила
внимание на то, что со стен была сорвана панельная обшивка, а на главной
лестнице не хватало доброй половины перил. Аллан же, казалось, не обратил на
это никакого внимания. Он ходил по центральному холлу, проверяя крепость
дубового паркета. Так он обошел весь дом, делая в блокноте какие-то пометки
и зарисовки. Потом вышел на свежий воздух, чтобы снова взглянуть на дом со
стороны. Видно было, что он остался доволен осмотром.
— Дом еще достаточно крепкий. Я могу его отреставрировать за полгода так,
что он будет, как новенький.
Джессика взглянула на него, как на ненормального.
— И что вы станете с ним делать потом? — поинтересовалась она. — Мне
безразлично, на что вы тратите ваши деньги, но кто пожелает поселиться в
таком уединенном месте? Да тут на двадцать миль вокруг не найдешь ни одной
живой души.
— Мне это известно, Мисс Всезнайка, — сказал он несколько раздраженно.
— Это как раз может служить главным аргументом в пользу задуманного мною
дела.
Джессика недоверчиво усмехнулась.
— Я знаю, что здесь будет, — сказала она. — Вы собираетесь устроить здесь
гарем для всех своих любовниц. А потом обнесете его забором из колючей
проволоки, а вокруг пустите голодных доберманов, чтобы девушки случаем не
разбежались.
Аллан одарил ее долгим взглядом. Он до сих пор не мог понять, почему девушка
решилась пойти на его публичное осмеяние. Теперь он был склонен думать, что
ею двигала скорее ревность, чем обида на то, как он с нею поступил.
Это ему отчасти льстило, а отчасти сбивало с толку. Он считал, что ревность
— преимущественно удел женщин. Однако в последнее время он не встречал
проявлений ревности у женщин, с которыми имел дело. Женщины, как правило,
воспринимали его измену, как условие любовной игры. А это его вполне
устраивало. Но он впервые встретил такую женщину, как Джессика Макколл...
Он решил продолжить игру и подхватил с энтузиазмом:
— Это очень удачная мысль, Джессика. Но забор понадобится для того, чтобы в
дом не проникли посторонние. Тогда мы с тобой сможем провести здесь вместе
спокойную, долгую зиму. Представь себе занесенные снегом дороги и ледяные
ветры, гуляющие над вересковыми пустошами. А мы живем уютно, в тепле и
довольстве. Греемся у открытого пламени камина. И любим друг друга на
овечьих шкурах, расстеленных на полу...
Они смотрели друг другу в глаза. Джессика была не в силах отвести глаз от
Аллана. Его взгляд словно парализовал ее, лишал воли. Этот человек опасен,
подумала она, ощущая внутреннюю слабость. Если она не будет достаточно
осторожна, то может снова угодить в западню. — Скоро наступит время ланча,
— торопливо напомнила она ему, — а ближайшее место, где можно
перекусить, находится в двадцати пяти милях отсюда.
Аллан неторопливо еще раз обвел взглядом дом и окрестности.
— Хорошо, поехали, — сухо сказал он. — Я не хочу, чтобы ты обвиняла меня в
том, что я морю тебя голодом. В добавление ко всему прочему.
Они тронулись. Аллан продолжал изучать
карту местности.
— Тут неподалеку находится отель, — заметил он. — Мы туда направляемся?
— Да, — сухо ответила Джессика. — Но я не знаю, хорошо ли там готовят.
Я там никогда не бывала. Отель этот расположен на берегу реки. В нем всегда
останавливаются юристы и банковские служащие из Глазго, которые приезжают
сюда на ловлю лосося.
Аллан убрал карту и сказал безразличным тоном:
— Мне кажется, что мы могли бы провести
остаток дня, осматривая окрестности, а потом снять номер и переночевать. Это приемлемое предложение?
Джессика обхватила руками рулевое колесо, без слов подъехала к площадке для
разъезда и остановила на ней машину. Глядя прямо перед собой на дорогу, она
терпеливо произнесла:
— Вы можете заказать две комнаты, если хотите здесь остановиться, а не одну.
— Не нужно ничего осложнять, Джессика, -со вздохом сказал Аллан. — Мне
казалось, мы уже обо всем договорились.
— Единственное, на что я согласилась, так это показать вам окрестности, —
холодным тоном напомнила она ему.
Аллан нахмурил брови, но затем лицо его прояснилось.
—Ты права! Теперь я помню. Было сказано, что другие твои обязанности мы
обсудим позднее.
Он протянул руку и погладил ее по голове.
— Вот теперь и наступил момент, когда нам нужно твердо договориться о
правилах игры, — добавил он.
Она гневно отстранила его руку.
— Перестаньте это делать. Мне неприятно, когда вы до меня дотрагиваетесь.
— Тогда почему у тебя перехватило дыхание? — прошептал он ей на ухо. — И
почему ты так покраснела?
Легкими движениями пальцев он погладил ее шею.
—Ты вся пылаешь. Это что, лихорадка какая-нибудь?
Спазм перехватил у Джессики горло.
— Нет, черт возьми, — с трудом проговорила она. — Просто я зла на вас.
— Больше похоже на то, что ты меня хочешь. Таковы классические симптомы
чувственного возбуждения у женщины.
Джессика старалась пропускать его слова
мимо ушей, но, тем не менее, по ее телу прошла мелкая дрожь.
— Нужно вести себя разумно, — продолжал Аллан. — Давай забудем то, что
случилось в прошлом. Оставим в стороне все россказни про меня, которые тебе
довелось услышать. А я забуду про Трикси Троттер...
— Послушай, — начал он снова, наблюдая за ее волнением, — давай вообразим,
что мы только что встретились. Начнем все сначала и...
Джессика презрительно улыбнулась.
— Я скорее готова представить себе, будто мы никогда не встречались. Встреча
с вами была самым большим несчастьем в моей жизни. Второе несчастье
случилось, когда вы последовали за мной сюда.
Джессика не скрывала свои чувства, и это нравилось Аллану. Было приятно
встретить женщину с настоящим характером. К тому же лучше было, когда она
говорила то, что думала, а не просто одаривала его презрительными взглядами.
Он заглянул в ее лучезарные голубые глаза, и на сердце у него сделалось
тепло. Такого он еще никогда не испытывал...
Однажды он уже путешествовал по этой дороге с одной девушкой из
университета. Однако та поездка оставила у него грустные воспоминания.
Иллюзии рассеялись, осталась одна боль... Что-то подсказывало ему, что на
этот раз все должно быть иначе.
Он снова прикоснулся рукой к ее волосам. Когда пальцы его дотронулись до ее
шеи, она едва сдержала дрожь во всем теле. Но тут же вскрикнула, оттолкнула
его руку и включила зажигание.
Несколько миль они проехали в полном молчании. Джессика постепенно
успокаивалась, кровь перестала стучать у нее в висках.
Неожиданно Аллан спросил:
— Твоя мать рассказала мне про Бланш. Кто эта женщина? Она лучшая твоя
подруга?
— Я работаю у нее, — спокойным голосом ответила Джессика. — Ей принадлежит
модный магазин в Лондоне. Она взяла меня на работу и предоставила комнату
для жилья.
— Значит, это ей принадлежит квартира в том престижном районе?
— Да. А теперь я прошу вас помолчать. Здесь трудный участок дороги.
— Ты великолепно ведешь машину, — негромко сказал Аллан. — Но расскажи
мне про эту женщину. Только чистую правду. Хватит всех этих лживых
россказней.
Джессика на секунду оторвалась от дороги и метнула на Аллана гневный взгляд:
—Лживые россказни! — воскликнула она. — У вас еще хватает наглости обвинять
меня во лжи? Вы — первостатейный лжец, — с горечью произнесла она. — Вы,
вероятно, даже не замечаете, как это у вас получается. У такого проходимца,
как вы, это — вторая натура.
Аллан спокойно выслушал тираду Джессики, затем задумчиво напомнил:
— А как насчет идеи переодеться в костюм Трикси Троттер и посадить за
соседний стол фотографа? Это был настоящий план, заранее продуманный. В
одиночку такое тебе было бы не под силу, и я подозреваю, что во всем этом
тебе помогала твоя подруга Бланш. Возможно, что это целиком была ее идея.
Скажешь, я не прав?
Джессика так крепко сжала руль, что пальцы ее побелели. Если она будет это
отрицать, то у него появится повод снова обвинить ее во лжи. Поэтому она
негромко сказала:
— А если так, то что?
— Тогда я скажу, что она оказывала дурное влияние на глупую и
впечатлительную девушку.
— Вы правы, — перебила его Джессика. — Действительно, я была глупой и
впечатлительной. Что же до дурного влияния, так его оказывали только вы. Я
сожалею лишь о том, что в момент нашей встречи рядом со мной не было Бланш.
Она бы предупредила меня об опасности, которая скрывается в общении с вами.
Она знала вашу репутацию... бабника.
— В самом деле? — удивился Аллан. — Что еще она обо мне знает?
— Она знает, что вас прогнали из армии! — злорадно выпалила Джессика.
— Я вышел в отставку, — уточнил Аллан.
— И сделали это только потому, что иначе бы вас отдали под военно-полевой
суд за неподчинение приказу. Разве это нельзя назвать словом
прогнали
? —
презрительно добавила она.
Он не стал обсуждать эту тему дальше, а лишь издал легкий смешок.
—Кажется, она неплохо обо мне информирована. Говоря по-иному, она заядлая
сплетница.
Джессика грудью встала на защиту Бланш.
— Думайте прежде, чем говорить. Это очень достойная женщина. У нее могут
быть свои недостатки, но она, по меньшей мере, правдива, чего ни в коем
случае не скажешь о вас.
Аллан осклабился и поднял вверх руки, давая понять, что сдается.
— О кей! Твоя взяла. Больше не будем упоминать ее имя.
Джессика внутренне расслабилась, и следующие несколько миль они проехали в
молчании. В кабине работал кондиционер, но, несмотря на это, Джессика
приспустила боковое стекло. Она почувствовала, как прохладный ветерок начал
играть прядями ее волос. Время от времени она украдкой бросала взгляды на
Аллана. Иногда он делал какие-то записи. На коленях у него была расстелена
карта, и он сравнивал ее с окружающим ландшафтом. Все, что он делал,
выполнялось им профессионально. К тому же у Джессики сложилось впечатление,
что он всегда доводил до конца любое начатое дело. Особенно когда это
касалось совращения женщин, подумалось ей. Тут он пускал в ход всю свою
энергию. Но почему? Другие люди влюблялись. Почему же он не влюблялся? Что
заставляло его действовать именно таким образом?
Глаза их снова на мгновение встретились, но Джессика тут же отвела взгляд и
стала смотреть на дорогу. Ее тонкая юбка задралась высоко, обнажая бедра.
Она заерзала на сиденье, стараясь натянуть край одежды на колени.
Скоро они должны были приехать в отель. Сердце Джессики тревожно забилось.
Что она станет делать, если Аллан снимет только одну комнату? Согласится ли
она на это, сказав себе самой, что делает это против собственной воли,
опасаясь его угроз? Но ведь это не так, верно? Правда состояла в том, что
что-то в ней ожило, что-то зашевелилось в ее теле. Это что-то было
воспоминанием об их первой ночи в Лондоне. И плоть требовала освежить это
воспоминание.
Она попыталась отогнать от себя этот позыв, но он не исчезал. Напротив,
становился сильнее, по мере того как они приближались к отелю. Джессика
решила, что, возможно, так на нее действует жара. Она все бы отдала за то,
чтобы с головой окунуться в прохладную реку. Только бы избавиться от тех
мук, которые ей доставляло воображение. Она попробовала сконцентрировать все
внимание на ложившейся под колеса дороге, но ей мешало отражение Аллана в
лобовом стекле.
Предположим, она согласится провести с ним ночь, как он того требовал. Это
все, что ему было нужно. Верно? Когда это произойдет, Аллан утратит к ней
всякий интерес. Так уже было, и он нашел себе другую. После этого он опять
заинтересуется какой-то новой женщиной. Но как Джессика все это перенесет?
Как станет жить дальше, сознавая, что поддалась собственной слабости? И хуже
всего будет сознание того, что Аллан, в конце концов, победил. В этом случае
рухнули бы все ее планы и обещания самой себе отомстить ему. Она бы просто
превратилась в еще одну его жертву, которую он использовал не один, а два
раза, и от которой избавится с легкостью. Сам же он, словно корабль, победно
поднимет все паруса и — с новым флагом на мачте — поплывет
навстречу солнцу.
Итак, она размышляла о том, отдаться ли ему. Одно это наполнило ее чувством
презрения к самой себе за слабохарактерность и отсутствие силы воли. Ведь
наверняка ни один мужчина, каким бы сексуально привлекательным он ни казался
женщине, не должен был так на нее воздействовать. Если она хоть что-то
понимает в человеческих отношениях, она должна отдавать себе отчет, что это
не главное. А как насчет настоящей любви, сострадания и самоотверженности? В
конце концов, то были истинные ценности...
Аллан бросил взгляд на приборную доску, чтобы проверить по спидометру
пройденное ими расстояние.
— Минут через десять мы будем на месте, — сказал он. — Хорошо, если у них в
меню будет что-нибудь приличное. Как ты, Джессика, проголодалась?
— Не особенно, — ответила она, не спуская глаз с дороги. Ее занимали в этот
момент совершенно другие мысли, среди которых вопрос о еде стоял на одном из
последних мест.
Аллан улыбнулся ей и продолжал:
— Я — прожорливый хищник. И потому мечтаю съесть поскорее хороший кусок
мяса.
7
Отель располагался в просторном здании, построенном в раннюю викторианскую
эпоху. Оно использовалось некогда в качестве места летнего отдыха одного из
сошедших со сцены деятелей промышленности английского Среднего Запада.
Интерьер дома был тщательно перестроен. Наружная же его часть сохранила свою
элегантность и стиль эпохи: сводчатые окна и длинную, выложенную плиткой
террасу. Отель был расположен между шоссе и широкой рекой, стремительно
несшей свои воды.
Джессика поставила машину на стоянку, точно вписавшись между чьими-то
мерседесом
и
вольво
. Затем она вытащила ключи из замка зажигания и
передала их Аллану. То был жест молчаливый и символический, означавший, что
на данное время ее работа была завершена и что ни на что иное он
претендовать не может. Но было неизвестно, обратил ли он на это внимание.
Они оба освободились от ремней безопасности. Джессика уже готовилась открыть
дверцу, но помедлила и спросила негромко:
— Послушайте... Я не захватила с собой сумочку. Мои волосы в ужасном
состоянии. Могу я попросить у вас расческу?
— Нужно было держать окно закрытым, — назидательно сказал Аллан. — Все
понятно. Конечно, ты не можешь явиться на ланч в таком виде, словно цыганка
после драки с пастухом.
Он взял с заднего сиденья свой пиджак и пошарил в его карманах.
— Вот, пожалуйста. Попробуй причесаться этим.
Джессика не любила пользоваться чужими полотенцами или расческами. Потому
она придирчиво рассмотрела расческу. К счастью, она была совершенно чистая.
Поблагодарив Аллана, Джессика принялась расчесывать свои непослушные рыжие
пряди. Возвращая расческу, она заметила:
— Если бы я знала, что мы будем останавливаться на ланч в таком месте, я бы
надела что-нибудь более приличное.
Аллан снова окинул ее оценивающим взглядом. Взгляд этот был настолько
откровенным, что Джессику бросило в жар, и она покраснела.
— Для меня ты выглядишь чертовски привлекательно, — сказал он. — Созерцаю
молодую, непорочную невинность, как сказал бы преподобный Маккинли.
Ей хотелось ответить ему что-нибудь резкое, но она предпочла молча
проследовать к входу в отель. Ей невыносимо хотелось пить. Она представила
себе высокий, запотевший от холода бокал с каким-нибудь напитком, в котором
было множество льда. Только так она могла избавиться от ужасной сухости во
рту.
Они пересекли площадку, на которой были припаркованы автомобили, и вошли в
отель. Аллан направился наводить справки относительно свободных номеров.
Джессика тем временем бегло осмотрела обширный вестибюль. В нем был
небольшой бутик и неизменный сувенирный магазин. Был также прилавок,
заваленный всевозможными рыболовными снастями. Здесь же располагался
огромный камин, не использовавшийся в это время года. Над ним за стеклом
было чучело огромного лосося, который скорее походил на детеныша акулы.
Надпись на специальной табличке сообщала посетителям, что этот лосось был
выловлен в 1960 году в той самой реке, которая находилась позади отеля. Это
дополнительный стимул для постояльцев задержаться здесь на несколько дней, —
подумала Джессика.
Ее спутник тем временем беседовал с эффектной блондинкой в отделе приема
посетителей, которая заметно реагировала на его обаяние. Если бы она только
знала, с кем имеет дело...
Спустя некоторое время Аллан вернулся к Джессике с довольным видом.
— Отель заполнен всего лишь наполовину, так что с размещением нет никаких
трудностей. Столовая откроется сегодня только вечером, но можно отлично
перекусить в баре.
При слове
размещение
Джессика должна была бы поставить все точки над
i
,
но она этого вовремя не сделала и теперь чувствовала себя какой-то
неуверенной. Потом и вовсе было неудобно об этом говорить, так как Аллан
взял ее под руку и повел в бар. Джессика нервничала. Еще не было поздно.
Ведь он пока что не заказал номер. Так что у нее будет возможность во время
ланча заговорить об этом и отказаться ночевать в одном номере. Нужно, чтобы
он знал о ее твердом намерении... Но времени для этого оставалось все
меньше.
Они нашли столику окна, из которого была видна река. Тут же к ним подбежал
официант. Аллан заказал для себя виски с содовой, а для Джессики —
охлажденный лимонный напиток. После этого они начали изучать меню.
— Пожалуй, я закажу себе бифштекс из оленины, — сказал Аллан. —
В этих местах, должно быть, его неплохо готовят.
Джессика предпочла блюдо, носившее название
обед землепашца
, но без
огурцов. Официант поспешно удалился, а Джессика уселась поудобнее. Она
оглядела бар и отметила про себя, что большинство посетителей были люди
среднего возраста, по виду охотники и рыболовы. Женщин среди них было
немного, одеты они были в основном в твидовые костюмы и спортивные ботинки.
Все люди степенные и уважаемые. Если бы только они знали, кто сидит за
соседним с ними столиком... Живое воплощение шантажа, сексуальных притязаний
и скандальных историй.
Когда официант принес напитки, она с жадностью набросилась на свое лимонное
питье. От холода у Джессики заломило зубы, но она сразу почувствовала себя
увереннее.
— В этой части страны не принято селить в отелях гостей, которые прибывают
без каких-либо вещей, — небрежно заметила она.
— Даже если они платят вперед? — плутовато улыбаясь, спросил Аллан.
— Особенно если они платят вперед, — сухо ответила Джессика. — В отличие от
отелей Лондона, здесь придерживаются еще старых традиций и не пускают гостей
определенного сорта. Особенно когда приезжает парочка.
Она бросила выразительный взгляд на свою левую руку и продолжала:
— Ведь здесь каждому ясно, что мы не женаты. Мгновение казалось, что Аллан
растерялся,
встретив неожиданное препятствие, которое могло разрушить его планы. Затем
лицо его прояснилось и он радостно сказал:
— Значит, нам очень пригодится большой чемодан, который лежит у меня в
багажнике. Там у меня чистые рубашки, носки и нижнее белье. Но мне кажется,
что они не осмеля
...Закладка в соц.сетях
