Жанр: Любовные романы
Рорк - искатель приключений
...дома, пока он будет отсутствовать.
— Осмелюсь предположить, что ты вообще не могла кого-либо убить. Но не
поручусь головой, что полицейские разделяют мое мнение. Если ты рискнешь
выйти из дома, тебя могут арестовать. И это еще не наихудший вариант.
Ему не понадобилось напоминать, каким может оказаться самый плохой. В ее
памяти как раз в этот момент высветилась сцена на кладбище, когда киллер
показал мальчишкам блеснувший в свете луны полицейский значок. Дария поняла,
что уже попробовала вкус наихудшего варианта.
— Я никуда не пойду. — В висках опять начала пульсировать боль.
— Славная девочка. И хотя со стороны хозяев дома опасности нет, на
всякий случай не подходи к телефону. — Рорк был почти у двери, когда
вдруг щелкнул пальцами и остановился. — Черт!
— Что-то не так?
— Я кое-что забыл. — Он вернулся и склонился над нею.
— Что такое? — Она подняла голову.
— Вот это.
Он поднял ее подбородок пальцами и припал к губам.
В тот момент, когда их губы соприкоснулись, Рорк запоздало осознал, что
нырнул в приливную волну.
Он погружался все глубже, утопая в греховно-сладостном вкусе ее рта, в
обманчиво невинном аромате, в тепле прижавшегося к нему женского тела, в
нежных тихих звуках, рождавшихся глубоко в ее горле. Он всегда был
человеком, искавшим приключений, всегда испытывал наслаждение, прогуливаясь
по лезвию ножа, но даже в Москве его ненасытная потребность в щекочущих
нервы ощущениях не грозила ему такой опасностью.
Он думал, что уже познал страсть, но, когда рот Дарии стал мягким как воск
под его губами, Рорк понял, что раньше никогда даже не приближался к
подобному чувству.
Она его желала. Он почувствовал это по той ненасытности, с которой она
вернула ему поцелуй — как женщина, которая умирает от жажды и вдруг
припадает к источнику.
Рорк тоже ее хотел. Безрассудно. Опасное чувство, беспричинное, почти выше
его понимания. Страстное, неукротимое нетерпение исходило из глубин души. И
хотя он понимал всю опрометчивость своего порыва, его терзало искушение
взять то, чего он так желал и что ей, несомненно, так хотелось дать.
Он напомнил себе, что секс — всего лишь секс. В его мире похоть была легко
удовлетворима, если не с одной женщиной, так с другой. Но сейчас ему
следовало держать себя в руках. Чтобы заниматься делом Дарии Шиа, надо быть
абсолютно спокойным и трезвомыслящим.
Рорк уговаривал себя, а кровь его продолжала бурлить. Он чувствовал себя как
утопающий, уходящий под воду в очередной и последний раз. Если он не
вынырнет прямо сейчас, то наверняка утонет.
Она не знает этого человека, напомнила себе Дария, сплетая пальцы на его
затылке. Ну, знает совсем немножко. Здравомыслящая женщина держалась бы на
расстоянии, ограждая себя от мужских посягательств любыми доступными
средствами до тех пор, пока не вспомнила бы полностью свое прошлое.
Но, святые небеса, где в мире найдется женщина, способная рассуждать здраво,
когда единственный быстрый взгляд этих непроницаемых, как полночь, глаз
вызывает дрожь в коленях? И когда властный мужской рот буквально перекрыл ее
дыхание?
В это мгновение, наедине с ним в доме, который оказался чем угодно, но не
безопасным убежищем, для Дарии не существовало никаких решений — ни
правильных, ни ошибочных. Только безрассудная, неумолимая страсть.
Нет, надо немедленно уйти. Но когда он оторвался от нее, робкий протестующий
стон едва не лишил его решимости.
Он потряс головой, как водолаз, который слишком долго пробыл под водой и
поднялся на поверхность слишком быстро.
Не успела Дария опомниться, как Рорк уже был за дверью.
Глава седьмая
Зоопарк
Обезьяний холм
у набережной Миссисипи был построен так, чтобы дети
Нового Орлеана могли видеть, как выглядят холмы. Из павильона на насыпи
открывался прекрасный вид на реку, и именно там Рорк нашел ожидавшего его
брата.
— Извини за опоздание. Кое-что выяснилось.
— Кое-что, связанное с твоей загадочной женщиной?
— Что-то вроде этого. Она уже вспомнила, что была помолвлена с Джеймсом
Будро.
Майк тихонько присвистнул:
— Леди вращается в обществе тузов.
— Да. — Рорк нервно потер подбородок, раздраженный назойливо
грызущим ощущением, слишком сильно напоминающим ревность. — Интересно,
что в ходе пресс-конференции Будро ни словом не упомянул, что его невеста,
она же заместитель окружного прокурора, пропала без вести.
— Возможно, он этого не знает.
— Он должен знать, что федеральный поверенный был убит в номере отеля,
который Дария забронировала по неизвестной причине.
— Полиция не сообщала ее имени, — напомнил брату Майк.
— Да, но мы оба знаем, что из полицейского управления Нового Орлеана
информация утекает, как через ржавое сито. Говорю тебе, как бы ни
развернулись события дальше, у меня ощущение, что Будро замешан в этом деле.
— Ты думаешь, что это
он в нее стрелял? —
Хотя Майк оставался внешне невозмутимым, Рорк достаточно хорошо знал своего
старшего брата, чтобы не заметить его чисто профессионального интереса. Он
вдруг напомнил ему Элвиса, их старую охотничью собаку, когда она делала
стойку. Раз уж ты был полицейским, то навсегда им останешься, подумал он.
— Я этого не говорил. — В самом деле, такие действия слишком грубы
для политического деятеля.
— Но ведь ты не станешь отрицать, что со школьных времен затаил на него
злобу. Еще с того матча, когда наша баскетбольная команда сражалась за
переход в высшую юношескую лигу и Будро прыгнул Шейну на спину, за что мы
его крепко побили, — сделал экскурс в прошлое Майк.
Несмотря на серьезность ситуации, Рорк улыбнулся воспоминаниям.
— Привычка — вторая натура... Наблюдая за ним сегодня, я почувствовал,
что он знает намного больше, чем говорит. Впрочем, если учесть, что ему не
хочется раздувать данное дело, его поведение не вызывает удивления. Но он
замешан в этом, Майк. Причем увяз глубоко, до узла своего красивого
шелкового галстука.
— Я проведу осторожную проверку закулисной жизни Будро. Посмотрим, чем
он занимался в последнее время. С кем особенно часто общался.
— Благодарю. Буду тебе обязан. — Радуясь безоговорочной поддержке
брата, Рорк задавался вопросом, почему они не были так близки, пока он жил
дома.
— Никаких проблем. — Майк, потирая рукой подбородок, тщательно
выбирал слова. — Между прочим, я поинтересовался также подробностями
биографии твоей загадочной женщины.
— Дарии? — Рорк недоумевал, почему это вызвало у него раздражение.
В конце концов, действия брата вполне разумны. — Ты проверил всю ее
подноготную?
— Мне бы не хотелось однажды найти тебя с пулей в затылке, — мягко
сказал Майк. — Но если кто-то и надумает в тебя стрелять, это будет не
она. Леди чиста как стеклышко.
Слова брата целительным бальзамом пролились Рорку на душу. Он больше не
должен беспокоиться. Он и не хотел беспокоиться, черт побери. Но это
получалось помимо его воли.
— Я очень рад это слышать.
Майк усмехнулся, вовсе не введенный в заблуждение небрежным тоном брата:
— Да, я готов держать пари, что ты рад.
Они вместе покинули зоопарк и поехали на машине Майка к дому Дарии на
Ирландском канале. Коттедж в викторианском стиле находился в престижном
прежде районе, заселенном ныне рабочим классом, так как обеспеченная часть
жителей перебралась в современные особняки. Майку здесь все было слишком
хорошо знакомо, в свое время он провел немало ночей под прелестной маленькой
крышей, выложенной синей черепицей, имитировавшей рыбью чешую.
— Забавная вещь эти совпадения, — пробормотал он, сворачивая на
подъездную дорожку к домику.
Рорк бросил на него быстрый взгляд:
— То есть?
— Раньше это был дом Дезире. Твоя таинственная леди, видимо, купила
его, когда Дезире вышла замуж за Романа Фэлконера и переселилась во
Французский квартал.
Рорку показалось, что он заметил в голосе Майка грустные нотки.
— Сожалеешь о том, что позволил прекрасной пресс-леди уйти от тебя?
— Нет. У нас никогда бы ничего хорошего не получилось. После разрыва с
Дезире у меня несколько месяцев был роман с режиссершей местной киностудии.
Помнится, она мне сказала, что мы с Дезире никогда не сойдемся характерами:
оба постоянно уверены в своей правоте и стоим на своем насмерть.
Рорк рассмеялся.
— Похоже, эта леди весьма наблюдательна. Ну а что случилось с нею?
Майк пожал плечами:
— Перевелась на телестудию в другой город. Здесь слишком тяжело
работать, трудно угнаться за суетой большого города.
Рорк понимал, что судит предубежденно, но никак не мог себе представить
женщину, которая предпочла карьеру его замечательному брату. Сам он,
женившись, несомненно, стал бы паршивым мужем. А Шейн, вероятно, был бы даже
хуже. Но если на свете существует мужчина, представляющий собой образцовый
материал для изготовления мужа, то это Майк О'Мэлли.
— Ты зря так стараешься ее оправдать.
— То же самое сказала мне она, когда мы прощались в аэропорту. —
Кривая усмешка тронула губы Майка. — Но, по-моему, это истинная правда.
Я сильно любил Кэрин. И жили мы вместе великолепно, но было больше похоже,
что она моя сестра или любимая кузина.
Он скользнул взглядом по Рорку, и выражение его лица наводило на мысль о
том, что ему неловко вести разговор о своих любовных неудачах даже с братом.
— Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Слишком хорошо, — торопливо пробормотал Рорк, открывая
автомобильную дверцу.
Интерьер удобного небольшого домика был памятником романтизму. На кремовом
фоне обоев расцветали фиалки, вязаные крючком коврики покрывали натертый до
блеска паркет. Обстановка была бы очень милой, если бы кто-то недавно не
превратил дом в мусорную свалку.
— Проклятье, — пробормотал Майк. Остановившись в дверях и
разглядывая картину жуткого разгрома, Рорк выругался более грубо. Вышитые
гладью картины были сорваны со стен, а рамки зверски разломаны кем-то, кто
хотел что-то найти за бумажной подкладкой. Цветочки на мебельной обивке были
исполосованы ножом, поролон из диванных подушек валялся разбросанный по
полу, как нерастаявший снег. Книги были разодраны, вырваны из переплетов.
Обычный вандализм? Не похоже.
— Что они искали? — изумился Рорк.
— Интересно другое: нашли ли они то, что искали, — невозмутимо
заметил Майк. — Или это все еще хранится у леди.
— Я обыскал ее бумажник. В нем не было ничего такого, за что кто-то
станет превращать в хлам чужое имущество.
— Итак, пока что они убили федерального поверенного, пытались
застрелить помощника прокурора и разгромили ее жилище. Кем бы ни были эти
парни, они не собираются останавливаться, пока не получат то, что ищут. И
тогда заставят леди молчать.
Рорк избегал даже думать о возможности такого исхода.
— Мы как раз собрались приняться за них первыми.
— Хорошая мысль. — Сухой тон Майка совершенно не скрывал, как
забавляла его мысль о том, что его непоседливый братец-плейбой наконец-то
попался на крючок женщине. Если бы положение не было настолько опасным, оно
показалось бы откровенно юмористическим. — А пока что давай достанем
одежду для леди и уберемся отсюда.
Они вошли в спальню, где обои тоже были густо покрыты цветами, в этот раз
бутонами роз. Платяной шкаф был опрокинут, а все костюмы и прочая одежда
разбросаны по полу. Рорк подобрал пару узеньких черных трусиков из шелка и
кружев, изрезанных в лохмотья ножом неизвестного вандала и извращенца.
Кровь ударила ему в голову при мысли о том, что какой-то кретин прикасался к
нижнему белью Дарии.
— Лишь за одно это я убью подонка.
Его тихий голос звучал угрожающе. Майк, который осматривал ванную комнату,
вернулся и бросил на него предостерегающий взгляд:
— Ты, конечно, понимаешь, что, когда дело превращается в личное, оно становится более опасным.
Рорк это знал слишком хорошо. В конце концов, на нем остались шрамы от ран,
физических и душевных, напоминавшие об этих уроках жизни.
— Да. Я понимаю. Но, к сожалению, это ничего не меняет.
— Гм... — Майк вздохнул, взъерошил пятерней волосы и посмотрел на
него озабоченным взглядом, который Рорк запомнил с той поры, когда
оскандалился с кражей в книжном магазине.
— Ума не приложу, то ли мне поздравить тебя, то ли попросить маму
помолиться за ее среднего сына.
В ответ Рорк рассмеялся; смех ослабил нараставшее в нем напряжение. На душе
стало легче.
— Давай соберем барахло и унесем отсюда ноги. Я совершенно уверен в
безопасности Дарии, пока она остается там, где находится, но...
— Ты боишься, что она уйдет оттуда.
— К ней постепенно возвращается память, — пояснил Рорк. — Я
опасаюсь, что она вспомнит что-то, представляющееся ей важным, понесется в
город и опять получит пулю.
Майк еще раз осмотрел комнату долгим внимательным взглядом и сказал:
— Пока ты будешь паковать вещи, поболтаю-ка я с соседями. Выясню, не
заметили ли они чего-нибудь.
Рорк подобрал с пола прозрачную ночную рубашку и снова почувствовал прилив
гнева, когда разглядел надрезы по кружевному корсажу, без сомнения сделанные
ножом.
— Свежая мысль.
Через пять минут они с братом встретились на тротуаре.
— Ни одного из соседей нет дома, — сказал Майк. — Вероятно,
они на работе. Я договорился о встрече, но вряд ли со мной смогут увидеться
в дневное время, придется вернуться сюда вечером. Может, удастся что-нибудь
выяснить.
— Ты не обязан этим заниматься. Наверняка у тебя много собственных
дел...
— Не таких важных, как это. — Заметив, что Рорк намерен возразить,
Майк остановил его жестом руки: — Эй, мама страшно достает меня, чтобы я
обеспечил ее внучатами. Вот я и придумал выход из положения: если сумею
заставить жениться тебя или Шейна, то она оставит меня в покое.
— Если ты рассчитываешь на мою женитьбу, то тебе придется очень долго
ждать, — предупредил Рорк. — Ты всегда был самым основательным,
солидным и здравомыслящим из братьев О'Мэлли. Почему же до сих пор не женат?
— Потому что женитьба — это обязательство, которое мужчина, питающий
благие надежды, берет на себя только один раз в жизни. И даже в этом городе,
славящемся прекрасными женщинами, не так уж легко найти именно ту, которая
мне нужна, с которой я смогу прожить всю жизнь и состариться.
— Мне кажется, что секрет не в том, чтобы состариться, а чтобы не
стареть.
— Хорошо, если таковы твои намерения, но каким будет образ
действий? — хмыкнул Майк, отпирая дверцу водителя. — Судя по
последней неприятности, в которую ты влип по собственной инициативе, могу
сказать, что ты движешься к цели правильным путем.
Рорк неохотно признался себе, что брат прав, и не потрудился возражать.
Майк подвез его на стоянку Одюбон-парк, где он оставил свою машину.
Только проезжая по улице Святого Шарля, ведущей к дому-убежищу, Рорк заметил
за собой
хвост
.
— Проклятье. — Он бросил взгляд в зеркало заднего обзора, а затем
резко перестроился в другой ряд. За ним неотрывно следовал белый полицейский
седан без опознавательных знаков. Не имея желания приводить кого бы то ни
было к Дарии, он повернул в противоположную сторону и поехал мимо
университета имени Лойолы на север к Интерстейт-90. Как и следовало ожидать,
белый автомобиль упорно держался сзади.
Рорк обдумывал варианты своих действий. Можно провести весь день, разъезжая
по городу, но удрать от полицейских не так-то просто. Особенно когда ты
управляешь
порше-911
, который легко бросается в глаза, а ты не можешь
отличить плохих полицейских от хороших.
Приближаясь к Туланскому стадиону, он увидел на автостоянке машины. Хотя
футбольный сезон уже закончился, что-то все-таки собрало сюда зрителей.
Предполагая, что его не станут убивать на глазах у множества свидетелей,
Рорк подъехал как можно ближе к стадиону и выключил двигатель.
Как и следовало ожидать, полицейские припарковались позади его машины. Чего
он не ждал, так это второго полицейского автомобиля с нормальной
маркировкой, который вдруг появился ниоткуда и остановился прямо перед ним,
полностью отрезая все пути к отступлению. Подумав, что он только что
совершил тактическую ошибку, Рорк выругался и опустил стекло.
Двое полицейских, сидевших позади в автомобиле, могли бы составить отличную
цирковую парочку. Один был тощим коротышкой с заостренным лицом, напомнившим
Рорку мордочку ласки. Другой был огромного роста и, судя по комплекции,
наверняка обожал свинину с бобами, рис, пиво и сладости. Синяя форменная
рубашка, туго обтягивавшая широкое туловище, едва не трещала по швам, а
когда он приблизился, Рорк заметил пятна соуса табаско. Оба копа носили
солнечные очки с зеркальным покрытием.
У него не было никаких сомнений в том, что он может справиться с обоими. Но
не с двумя другими, которые оставались в передней машине и выжидали.
Рорк все еще вращал ручку, опускающую стекло. Когда шум мотора совсем затих,
рука тощего полицейского дернулась к кобуре, пристегнутой справа к ремню.
— В чем дело, офицер? Я что-нибудь нарушил? — Рорк улыбнулся им
такой же безобидной, дружелюбной улыбкой, какой одарил, направляясь в
Герцеговину, остановивших его сербских гвардейцев. — Если я превысил
скорость...
— Выходите из машины, нужно поговорить. — Голос жирного
полицейского напомнил Рорку рычание голодного зверя, выбравшегося из своей
берлоги после зимней спячки.
Хваля себя за то, что сообщил Майку адрес дома-убежища на тот случай, если
сам попадет в передрягу, Рорк повиновался приказанию.
— Я полагаю, вы не собираетесь проверять мои водительские права.
— Мы слышали, что вы умный человек. — Маленький полицейский с
придурковатым превосходством ухмыльнулся. — Хватит ли у вас ума, чтобы
передать сообщение вашей милой подружке?
— Я представления не имею, о ком вы говорите, офицер. — Последнее
слово Рорк произнес преднамеренно медленно, с презрением. И еле удержался от
удара кулаком по крысиной морде ублюдка, выступающего в роли стража закона и
порядка. Полицейские многозначительно переглянулись.
— Думаю, что он не настолько умен, — сказал жирный тощему.
— Ваша мама должна была обучить вас хорошим манерам, чтобы вы ими
пользовались, когда говорите с полицией, — произнес тощий, внезапно
хватая руки Рорка и с удивительной для такого сморчка силой заводя их за
спину. — А теперь офицер собирается задать вам несколько вопросов, а вы
будете отвечать вежливо. Понятно?
— И мэр еще удивляется, почему полиция не пользуется уважением, —
тягуче произнес Рорк.
Саркастическое замечание немедленно спровоцировало удар огромным кулаком в
диафрагму. Прикусив губу, чтобы удержаться от стона, Рорк напомнил себе, что
оставался в живых и в худших ситуациях.
— Где женщина?
— Я говорил вам...
Огромные кулаки обрушились ему на голову. Рорк почувствовал, как у него под
ногами накренился асфальт. Он попытался уклониться в сторону, но получил от
тощего копа неожиданный пинок костлявым коленом в спину, опять напомнивший
ему, что противники превосходят его численностью.
— Мы не собираемся причинять ей вред. Она украла кое-что у наших
друзей. Как только она это вернет, все будет в порядке.
— Если бы я хоть знал, о ком или о чем вы говорите, но мне ничего не
известно. — Рорк врал без малейшего смущения. — У меня личное
правило — никогда не иметь дел с грязными полицейскими.
Ответный удар вызвал чудовищную вспышку боли в ребрах.
— Вы можете избавить себя от неприятностей. Только выдайте ее нам. Это
не та женщина, из-за которой стоит умирать.
Некоторое время после взрыва его автомобиля он был бешено зол на Наташу за
то, что она его так подло подставила, на русских гангстеров — за то, что
подложили бомбу, а больше всего злился на самого себя — за то, что позволил
собой манипулировать.
Но его отношения с Наташей были скорее деловыми и не дошли до большой любви.
И хотя его представление о том, что происходит между ним и Дарией, пока еще
было самым туманным, он подозревал, что так или иначе они уже на пути к
этому чувству.
Рорк не боялся смерти; он встречался с нею лицом к лицу и побеждал свой
страх много раз за свою жизнь. Ему только чертовски не хотелось умирать
прямо сейчас. Но ни за что на свете он бы не выдал им Дарию.
Пока жирный полицейский дубасил его огромными, похожими на молот кулаками,
он стоял с завернутыми назад руками, беспомощный, как инвалид.
— Черт тебя побери, ты только скажи нам, где она!
Рорк покачал головой, испытывая слепящий, как удар молнии, приступ боли под
веками.
— Ты знаешь, что мы ее найдем. А потом то, что происходит сейчас с
тобой, покажется тебе похожим на пикник. — Скрежещущий голос копа резал
слух. — Есть люди, которые с наслаждением понаблюдают, как
расправляются с этой шлюхой — ледяной девицей.
Ледяная девица? Если бы все его внимание не было сосредоточено на
вскидывавшихся для пинка ботинках, Рорк бы посмеялся над этим определением.
— Видишь ли, у моего напарника есть такая маленькая причуда. Ему
нравится причинять боль, — сказал человек, стоявший позади него. —
Особенно женщинам. И хотя в позапрошлую ночь она показала, что ее голыми
руками не возьмешь, это только добавит веселья к забаве.
Мысль о том, что один из этих подонков может хотя бы пальцем прикоснуться к
Дарии, заставила Рорка взорваться от ярости. Не заботясь о том, что его
неистовая контратака будет бесполезной, он резко рванулся, освободился от
захвата тощего копа и врезал кулаком в физиономию избивавшего его амбала,
угодив ему прямо в широкую переносицу.
— Проклятье! — проревел тот.
Другой полицейский ничего не сказал. Но пистолет, обрушившийся на череп
Рорка, оказался красноречивее всяких слов. Из глаз посыпались искры. Вытянув
руки, Рорк вслепую нашарил свой автомобиль и ухватился за него, чтобы не
свалиться мешком на землю.
Амбал, доказывая, что его закапанная соусом рубашка вспучена не только
жировыми складками, буквально поднял Рорка в воздух и швырнул на асфальт.
Хотя Рорк попробовал откатиться, метко нацеленный удар ботинком отозвался
болезненным хрустом в его грудной клетке, и он упал на спину. Прикрыв глаза,
Рорк хватал ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды.
Почувствовав прикосновение к виску холодного металла, он с какой-то
безучастностью понял, что для него настало время умирать. Как ни странно,
последняя его мысль была о Дарии. Такой прекрасной, такой теплой и нежной.
Рорк думал о волнующем аромате ее волос, шелковистой коже, сладостном,
сводящем с ума вкусе губ, о той страсти, с которой она трепетала в его
объятиях, и его охватило сожаление о глупо упущенной ночи любви.
В своем утешительном забытьи Рорк даже не заметил приближения женщины.
— Что за безобразие вы творите с этим человеком? — властно
спросила она таким звучным и внушительным голосом, который мог бы поднять
даже покойников из могил на кладбище Святого Луиса.
Рорк открыл один глаз и увидел женщину лет шестидесяти, направлявшуюся к
ним, подобно сказочному кораблю на всех парусах; ее нахмуренное широкое лицо
предвещало страшную бурю на море.
— Полиция, — проскрипел тощий коп, быстрым движением выставляя
значок. Заметив, что Рорк пытается разглядеть значок, он немедленно спрятал
его в карман и засунул пистолет в виниловую кобуру. Второй полицейский
автомобиль медленно тронулся со стоянки и испарился. Рорк отметил этот факт
с интересом и облегчением.
— Вы думаете, я слепая? — Женщина не проявляла ни капли боязни или
уважения. — Вы дрянные полицейские, которые позорят наш город. —
Она посмотрела на лежащего Рорка. — Что же вы такое противозаконное
совершили, чтобы заставить их так вас изуродовать? — Она оглянулась на
полицейских. — Я — Хэтти Лонг. — Увидев по их лицам, что ее имя им
хорошо знакомо, она удовлетворенно усмехнулась.&nbs
...Закладка в соц.сетях
