Жанр: Любовные романы
Рорк - искатель приключений
Журналист-международник Рорк О'Мэлли, работая в Москве на пару со своей
возлюбленной, звездой российских теленовостей, попадает в неприятнейшую
историю. Совершенно надломленный, потеряв всякое доверие к людям, и в
особенности к женщинам, Рорк возвращается на родину, в Новый Орлеан. И здесь
к нему, затерянному в праздничной карнавальной толпе, пробивается девушка и,
путаясь в объяснениях, умоляет спасти ей жизнь. Что делать? Попытаться
помочь — и снова оказаться обманутым?..
Москва Выбор развлечений, позволявших скрасить унылое дождливое воскресенье, был
невелик, и одно из них — возможность провести время в постели с роскошной
женщиной. Увы, получалось, что сегодня Рорк О'Мэлли лишен и такого
удовольствия.
Я не сумел этого добиться, пожаловался он самому себе, повалившись на
кровать и подкладывая себе под голову одну из пуховых подушек.
— Ты же никогда не работаешь по воскресеньям. Черт возьми, ты не
уходила на студию раньше полудня...
Кроме всего прочего, Наташа, должно быть, устала. Большую часть ночи они
провели в казино
Royale
, самом элегантном московском казино, размещенном
во дворце, в котором некогда останавливались члены царской семьи, выезжая на
скачки. В отличие от суровых времен коммунистического правления в наши дни
ночная жизнь Москвы может соперничать с развлечениями Нью-Йорка или Парижа;
многочисленные ночные клубы начинают принимать гостей около полуночи и не
закрываются до восхода солнца. Поэтому Рорк вместе со своей подругой только
три часа назад возвратился из казино в гостиницу, и поспать за это время им
удалось очень немного.
— Я уже говорила тебе: звонила Анна и сообщила, что заболела
гриппом! — прокричала из смежной ванной комнаты Наташа Андропова.
— Черт побери, она, вероятнее всего, просто приятно проводит время в
постели с одним из операторов телестудии. — Рорк разочарованно
нахмурился при виде Наташи, которая появилась в дверях ванной, облаченная в
кружевное французское нижнее белье, придающее ей еще больше пикантности и
соблазнительности; от нее исходило благоухание дорогого ароматизированного
мыла, составляющего часть фирменного сервиса московского пятизвездочного
отеля
Балчуг Кемпински
.
— Некоторым женщинам доступно понимание приоритетов, — пошутила
Наташа, продемонстрировав все зубы в очаровательной улыбке наподобие тех,
которые каждый вечер сияют на лицах ведущих московского телевидения,
выступающих в программах международных новостей, и съехидничала: — А
некоторым женщинам нравится исполнять роль палочки-выручалочки на выходные
дни.
Будучи сам весьма честолюбивым, Рорк не мог не признать, что Наташа, без
сомнения, самая целеустремленная женщина из всех, которых он когда-либо
знал. В конце концов именно это качество привлекало его в ней прежде всего.
— Почему бы тебе не вернуться сюда после передачи? — предложил
он. — Мы могли бы прекрасно скоротать вечер вместе.
— Звучит соблазнительно. — Она сняла с плечиков в шкафу шелковую
блузку и свой новый костюм от Армани. — Однако, к великому сожалению, у
меня другие планы.
О мой Бог! Он прищурил глаза. В тоне ее речи появилось нечто новое, и Рорк
заподозрил, что она кое-что скрывает.
— Полагаю, если бы ты настроилась провести время со своим старинным
дружком, то призналась бы мне в этом. Особенно учитывая, что мы намерены
продолжать сотрудничество над сюжетом и все такое прочее.
Прежний Наташин возлюбленный был известным авторитетом в кругах русской
мафии. Они вроде бы вместе росли в каком-то маленьком городке под Минском,
и, хотя сама она, казалось, не задумывается над тем, что интимная связь
между красой и гордостью телевещания и представителем преступного мира не
только компрометирует ее, но и откровенно скандальна, всякий раз, когда Рорк
вспоминал об этом — что случалось все чаще и чаще, учитывая его собственный
интерес к постоянным разборкам и вооруженным стычкам мафиозных
группировок, — его коробило от Наташиного циничного представления о
нравственности.
Приходилось напоминать себе, что в отличие от Америки в России никогда не
было пуританства с его жестким влиянием на всю общественную жизнь и мораль,
а если бы пуритане здесь сегодня объявились, то, несомненно, Наташа сбежала
бы подальше от Москвы. Учитывая все препятствия, которые ей пришлось
преодолеть в жизни, чтобы добиться нынешнего положения, он не имел никакого
права осуждать ее поведение, тем более что его отношения с самой
сексапильной телеведущей России строились на деловой основе. С примесью
небольшой дозы пылкого, но ни к чему не обязывающего секса.
— Конечно, если бы я встречалась с Дмитрием, то не таилась бы от тебя.
Вряд ли стоило верить ее словам: опыт научил Рорка не доверять Наташе, что
не мешало его влечению к ней. Вот и сейчас, как только она уселась в обитое
парчовой тканью кресло и начала натягивать чулки, он почувствовал прилив
безудержного желания.
Круто меняя тему разговора, он заявил:
— Очень плохо, что во время передачи они усаживают тебя за стол. Если
бы ты сидела на высоком табурете, то телезрители получили бы возможность
любоваться твоими ножками, и твой рейтинг подскочил бы до потолка.
Она рассмеялась:
— Благодарю, но баллов моего рейтинга хватило, чтобы получить
предложение от телекомпании Си-Эн-Эн.
— В самом деле? — Для него это было новостью. — Так когда же
это произошло?
— После того, как я выпустила в эфир свой сюжет про оперативников ЦРУ,
работавших в штате редакции
Москоу таймс
.
Для Рорка это был больной вопрос. Картинно скрестив руки на обнаженной
груди, он заметил:
— Насколько мне помнится, первоначально сюжет принадлежал мне.
Ее улыбка продолжала оставаться профессионально приветливой, но взгляд сразу
стал холодным.
— Ты все равно его бы не использовал.
Возможно, она была права.
— Мне пришлось уехать, чтобы проверить сведения из моих источников.
Наташа вздохнула, гибким движением поднялась с кресла и скользящей кошачьей
походкой, которая прошлой ночью в казино приковывала к ней взгляды мужчин,
приблизилась к кровати.
— Пожалуйста, милый мой, — она погрузила свои изящные длинные
пальцы с маникюром в его темные волосы, — давай не будем пережевывать
старую историю. В конце концов, я ведь уже извинилась за это небольшое
недоразумение. — Ее губы легко коснулись его лица.
Недоразумение, ничего себе! Она украла его сюжет, буквально выхватив у него
из зубов, и всего лишь через шесть часов после того, как он по-идиотски
поделился с ней идеей и подробно изложил добытую информацию, выпустила ее в
эфир. На следующее утро ее передача была приобретена множеством теле— и
радиокомпаний земного шара, включая и его собственную.
Усердно напоминая себе, что сам оплошал — не сумел держать язык за зубами,
Рорк подавил раздражение и застарелую обиду и, притянув Наташу к себе,
впился в ее губы поцелуем.
— Рорк! — Она безуспешно пыталась выбраться из его объятий. — Ты помнешь мне блузку!
— Ну так сними ее.
— Ты же знаешь, что я не могу. — И опять ее слова и тон не
соответствовали выражению карих глаз. Эти быстрые, уклончивые взгляды
исподтишка... Наблюдая за ней, Рорк интуитивно чувствовал ее тревогу,
таящуюся за показным беспокойством из-за помятой блузки.
— У тебя все в порядке?
— Конечно. Но только если я не уйду сейчас, то непременно
опоздаю. — Она приподнялась, опираясь рукой на его грудь. — Может
быть, я отложу встречу, условленную на вторую половину дня. Если вернусь
вовремя, мы можем съездить на ленч с шампанским в ресторан при отеле
Аэростар
.
Пользующийся популярностью ленч в отеле был дополнительным доказательством
того, что Россия стала совсем не такой, какой была раньше. Временами даже
казалось, что видишь, с небольшим изменением декораций, типичную картину
воскресенья в родном городе Рорка — Новом Орлеане.
— Я бы удовольствовался обедом, поданным в номер, и съел бы его в
постели.
— Все что пожелаешь, дорогой. — Она опять его поцеловала — на этот
раз продолжительным поцелуем, обещающим нечто большее по возвращении, —
а затем встала и надела пальто. — Как я выгляжу?
Он внимательно оглядел ее. Начал от макушки с гладкими белокурыми волосами,
затем опустил взгляд на пушистую длинную, доходящую до лодыжек, соболью шубу
и, закончив осмотр на мягчайших лакированных ботиночках итальянского
производства, изрек:
— Как реклама, восхваляющая прелести капитализма.
— Отлично. Потому что сегодняшней передачей я хочу произвести
впечатление на радиовещательную компанию Эй-Би-Си.
— Они тоже сделали тебе предложение? — Про себя Рорк подумал:
Да,
хватка у тебя профессиональная
.
— Конкретного пока ничего нет, но они ищут новое подкрепление для Теда
Коппела.
— Они предложили тебе
Ночную линию
?
В этот момент улыбка наконец засветилась в ее глазах, и она напомнила ему
кошку, в поле зрения которой попала миска, полная густых свежих сливок.
— Пока нет, — призналась она, изящным движением подхватив свою
замшевую сумочку фирмы
Шанель
. — Но из конфиденциальных источников
мне известно, что мое имя стоит в самом верху очень короткого списка.
Она послала ему воздушный поцелуй и вышла из номера. Решив позднее подумать
о ее триумфальном въезде в американские теле— и радиокомпании верхом на его
сюжете, Рорк закрыл глаза и немедленно заснул.
Меньше чем через пять минут она вернулась.
— Моя машина не заводится. А швейцар сказал, что такси придется ждать
минут двадцать.
Рорку эта новость показалась довольно забавной. По крайней мере хоть
некоторые вещи в Москве оставались неизменными.
— Возьми мою машину. Ключи на туалетном столике.
— Ты серьезно? А если тебе понадобится куда-то поехать?
— Я никуда не поеду. Собираюсь остаться вот тут, в постели, и хоть
немножко поспать, чтобы к твоему возвращению укрепить свое здоровье. —
Про себя он решил, что не помешает еще позаниматься на тренажерах в
оздоровительном центре и поплавать в закрытом гостиничном бассейне.
— Ну, если ты так уверен...
— Наташа, дорогая моя, я вполне уверен. Бери этот треклятый автомобиль
и поезжай, куда тебе надо. После того как немного посплю, я вызову
автомеханика, чтобы он посмотрел твою тачку.
— Ты такой добрый, такой хороший...
Ее от природы хрипловатый голос дрогнул. Изумленному Рорку даже показалось,
что он заметил влажный блеск в ее глазах, но затем он решил, что это всего
лишь игра света. Наташа, без сомнения, необычайно стойкая и сильная женщина
— черт возьми, даже самая стойкая из всех людей, с которыми он когда-либо
сталкивался.
Он не мог представить ее себе плачущей, если, к примеру, вдруг задавят ее
любимую комнатную собачку. Хотя у нее не было ни собачки, ни кошки. Ведь это
повлекло бы за собой что-то вроде личной привязанности или определенных
обязательств, а из всего того, что он о ней знал, явствовало одно: леди
целиком и полностью предана только своей карьере.
— Это я-то добрый и хороший?! — Он еще раз оценивающе осмотрел ее
долгим мужским взглядом и решил, что в передачах
Ночной линии
она будет
пользоваться сногсшибательным успехом. А вслух произнес: — А теперь, раз уж
ты упорствуешь в своем стремлении работать по уикендам, отправляйся по своим
делам, не то я затащу тебя обратно в постель и покажу, насколько могу быть
добрым и хорошим.
В ответ она рассмеялась. Только позднее, вспоминая все детали, Рорк
отчетливо понял, что этим смехом она заглушила душившие ее рыдания.
— Прощай, — мягко произнесла она по-русски. Поскольку ее
английский был столь же хорош, практически безупречен, как и его, —
возможно, даже лучше, так как в ее произношении отсутствовало смягчение
согласных, характерное для его южного выговора, — Рорк был удивлен ее
внезапным переходом на родной язык.
Но прежде чем он успел это прокомментировать, она вновь удалилась.
— Прощай, — прошептал он, находя довольно странным, что Наташа
выбрала именно такую форму прощания, как бы навсегда, вместо обычного
русского
до свидания
Проклятье, не собирается ли она ввязаться в какую-нибудь опасную авантюру?
Наташа была чертовски самоуверенной и настолько дерзкой, что само собой
напрашивалось предположение о том, что она может запросто сунуть нос в дела
своего друга-мафиозо и пронюхать о многих секретах его смертоносной
преступной деятельности. По общему признанию, Наташа была очень умной, но
Дмитрий Давыдов не стал бы одним из главарей организованной преступности в
бывшем Советском Союзе, если бы его можно было легко ввести в заблуждение.
Он был проворным, ловким и стремительным, как хлыст. Кроме того, он был
безжалостным.
Пытаясь обуздать растущее беспокойство, Рорк встал с кровати и подошел к
окну. Сквозь исчерченное дождевыми струйками стекло он смотрел на
захватывающую перспективу сердца Москвы: на Москву-реку и ее берега,
припорошенные легким белым снежком, на знаменитые сказочно-многоцветные
луковицы куполов Васильевского собора, на Красную площадь, где сейчас была
установлена огромная новогодняя елка, на зубчатые стены и великолепные
дворцы Кремля.
Он увидел, как Наташа вышла из гостиницы, разглядел швейцара, с явным
восторгом провожавшего ее взглядом, когда она, стройная и длинноногая, своей
скользящей соблазнительной походкой пересекала Красную площадь, направляясь
к тому месту, где он сегодня утром оставил свой автомобиль.
Она подняла глаза, как будто зная, что увидит его стоящим у окна, и помахала
рукой.
Решив, что он зря беспокоился, Рорк помахал ей в ответ.
Ты стал настолько
подозрительным, что, вероятно, не поверил бы собственной матери
, —
пробормотал он самому себе.
Взрыв встряхнул девятиэтажную гостиницу, вызвав дребезжание оконных стекол.
— Нет! — закричал Рорк, увидев, как в том месте, где секундой
раньше был припаркован его
Мерседес
, вспыхнула слепящая оранжевая шаровая
молния.
Два месяца спустя Это был Прощеный вторник, последний день перед началом Великого поста,
прощальные всплески веселья и позволительных легкомысленных поступков перед
наступлением периода строгости и воздержания. Создавалось впечатление, что
все население Нового Орлеана веселится на городских празднествах, и меньше
всего Дария Шиа ожидала увидеть в своем гостиничном номере мертвого
человека.
Сначала она не сообразила, что он действительно мертв.
— Ты опоздал, — сварливо упрекнула она человека, который неуклюже
ссутулился в кресле у окна, выходящего во внутренний дворик. Она швырнула
свою сумочку и пакет с провизией и напитками на стол. — Я решила, что
мы сможем поработать во время обеда, так что прихватила несколько сэндвичей.
Приняв его молчание за несогласие, чего вполне можно было ожидать, она
продолжала с раздражением, которое он всегда у нее вызывал:
— В городе настоящее светопреставление. Даже если бы нам удалось найти
где-нибудь незанятый столик, в такой толчее мы бы не смогли поговорить
спокойно и откровенно.
В ответ все то же молчание. Не рассердился же он, в самом деле, на то, что
она не сидела безвылазно в гостинице, ожидая его прибытия из Вашингтона? В
конце концов, ведь это именно он опоздал. Расстроенная, Дария вынула из
коричневого бумажного пакета минеральную воду для себя и бутылку пива для
него.
— Твоя мама когда-либо говорила тебе, что капризничать и дуться —
некрасиво и невежливо?
Когда и на этот раз ответа не последовало, Дария почувствовала неловкость и
беспокойство одновременно. Она подошла поближе и обиженно произнесла:
— Мартин, это уже не смешно. — Внезапно ее охватил озноб, сердце
заколотилось от дурного предчувствия. — Проклятье, Мартин...
Она протянула руку, чтобы потрясти его за плечо, но в тот миг, когда она к
нему прикоснулась, безжизненное тело федерального поверенного Министерства
юстиции США Мартина Флетчера резко наклонилось вперед и тяжело упало на
ковер.
Зажав рот, чтобы сдержать пронзительный крик, Дария схватила свою сумочку и
опрометью выскочила из номера.
Рорк пришел к выводу, что уставленный диванами коктейль-холл в
новоорлеанском отеле
Уитфилд-пэлес
, именуемый
Голубой залив
и
расположенный слева от вестибюля, напоминает антураж межгалактического бара
из фильма
Звездные войны
. Карнавальная фигура высотой почти в семь футов и
в высоченном пудреном парике, изображающая, по-видимому, Марию Антуанетту,
но с подозрительным кадыком, была увлечена оживленной беседой с неким
персонажем, кокетливо встряхивающим огненными вихрами и одетым в короткие
шорты с намеком на нестандартных размеров мужское естество и лиф из черной
кожи; в сочетании с доходящими до бедра ботфортами и кнутом его наряд мог
запросто довести до обморока любого человека с хорошим вкусом.
Еще один участник вечеринки, облаченный в покрытое серебристыми пластинами
обтягивающее трико, с парой огромных крыльев и с блестящим ободом вроде
нимба вокруг головы, танцевал с монахиней под оглушающие звуки
Долговязой
Салли
. На краю танцевальной площадки размером с почтовую марку трио
мускулистых атлетов, загримированных под полицейского, индейца и ковбоя из
знаменитого поселка Виллидж-Пипл-Фэйм, сравнивало свои бицепсы и грудные
мышцы.
— Я просто обожаю Прощеный вторник, а вы? — спросил женский голос.
Напомнив себе, что если он искал одиночества, то ни в коем случае не должен
был возвращаться в родной Новый Орлеан, да еще во время празднования
Прощеного вторника, Рорк неохотно повернулся лицом к блондинке, которая
заняла рядом с ним перед баром только что освободившийся табурет.
— Ничего подобного я не видел, — согласился он.
Блондинка была облачена в нечто, изображавшее невод, плетенный из золотой
нити. Кроме прозрачного мини-платья, на ней, казалось, не было ничего, за
исключением серебряного шнура, стягивавшего талию. Поймав себя на том, что
лицезрение ее потрясающих, явно силиконовых грудей не заставило его
взволноваться и не задело в нем ни одной чувствительной струны, Рорк
невольно задался вопросом, не прав ли был глава его телекомпании, когда
недовольно заявил, что в душе у Рорка все выгорело.
Непроизвольно его мысли перенеслись на московские приключения. В конце
концов он не сумел как следует отомстить и не причинил особого вреда Дмитрию
Давыдову — так, несколько сломанных ребер и пара вывихов. Конечно, был еще
небольшой инцидент с ножом, который, возможно, проколол бандиту легкое, но в
тот момент Рорк действовал в порядке самообороны, так что данный случай даже
не следует принимать во внимание.
— Простите, что вы сказали? — переспросил он, когда заметил, что
девушка в золотом неводе снова к нему обращается.
— Я спрашивала, не из Нового ли Орлеана вы родом?
Прежде чем Рорк успел ответить блондинке, что на самом деле он человек
безродный, брюнетка, одетая в облегающий черный маскарадный костюм кошки, в
блестящей черной же маске, закрывающей верхнюю половину лица, вдруг
стремительно бросилась к нему, обвила руками шею и со звучным чмоканьем
поцеловала в губы.
Ее губы были нежны, как лепестки магнолии, а когда Рорк ощутил, что его
окутал легкий, романтичный аромат духов, он почувствовал внезапное
возбуждение. Рорк решил не выяснять причин ее неожиданного поцелуя — не
только потому, что экстравагантными поступками во время карнавальных
безумств Прощеного вторника никого не удивишь. Дело было в другом. В конце
концов, именно благодаря особенностям своего характера, который его
начальство именовало
главным козырем О'Мэлли
, то есть умению в нужный
момент мобилизовать все силы, быть рисковым и расчетливым одновременно, он
построил завидную карьеру военного корреспондента и приобрел репутацию
азартного, находчивого и искусного охотника за самыми интригующими, важными
и злободневными новостями. И ему трудно было смириться с приговором босса,
заявившего, что в душе у него все выгорело.
Испытывая удовольствие от нарастающего желания, Рорк подумал, что зря считал
свою судьбу вдребезги разбившейся на улицах Москвы; теперь ему было
любопытно посмотреть, как далеко привлекательная незнакомка зайдет в своей
дерзкой выходке. Он обхватил ее руками за тонкую талию, стараясь притянуть к
себе, но тут она внезапно вырвалась и капризно сказала:
— Где же ты был, дорогой? Ты опоздал на полчаса. Я обещала Йену и
Харви, что все мы встретимся и пообедаем в
Петунии
. Я просто умираю от
желания полакомиться креольскими креветками. А ты знаешь, как мне нравится
потворствовать своим прихотям.
Хотя маска не позволяла рассмотреть ее лицо, через прорезанные в форме
кошачьих глаз отверстия Рорк уловил блеснувшее в ее взгляде возбуждение,
которое сильно смахивало на страсть.
Ухватив Рорка за руку, девушка силком стащила его с дубового табурета перед
баром и почти поволокла за собой.
— Я понятия не имею, кто такие Йен и Харви, — сопротивлялся Рорк,
пока они пробирались сквозь бурлящую толпу, — но откровение
относительно ваших прихотей возбудило мой интерес, любовь моя.
Он заметил, что ее глаза ни на мгновение не оставались спокойными и
лихорадочно обшаривали пространство холла, напоминая пойманных в силки
воробьев.
— Прошу вас, — прошептала она, и ее пальцы напряженно вцепились в
него, — подыгрывайте мне и не задавайте никаких вопросов, пока мы не
выйдем на улицу.
В сознании Рорка вдруг замигал красный сигнал опасности наподобие
ослепительной вспышки московского взрыва, который тогда потряс центр города
и оставил яму размером с городской автобус в том месте, где секундами раньше
был припаркован его автомобиль.
Незнакомка могла походить на очаровательную кошку, могла обладать ароматом,
подобным запахам в саду его матери, и вкусом слаще меда, но Рорк уже ходил
по этой дороге и знал, что она заканчивается тупиком.
— Послушайте, милая...
— Прошу вас — Голос незнакомки вибрировал от напряжения. Весь ее облик
излучал настороженность, напряжение и страх — уж что-что, а это он легко
распознавал, испытав неоднократно на собственной шкуре — Мне нужна ваша
помощь, чтобы спастись от одного подлеца.
Дария узнала журналиста в тот же момент, как вбежала в коктейль-холл. Рорка
О'Мэлли очень часто показывали в телевизионных передачах, где он выглядел
удивительно бравым и лихим парнем — просто буря и натиск, — отражавшим
в своих репортажах военные конфликты в самых разных уголках земного шара.
Такими же лихими и бурными казались его любовные похождения и
гедонистические воззрения, рассказы о которых, обрастая слухами и сплетнями,
тиражировались бульварными газетками, всегда в изобилии наваленными на
стеллажах ее универсама.
Хотя Дария понятия не имела, что он делает здесь, в Новом Орлеане, она
чувствовала, что с ним будет в безопасности. И наконец, он был единственным
человеком в городе, у которого уж точно не имелось намерения ее убивать.
Кроме того, глубина и острота его репортажей доказывала, что он представляет
собой нечто большее, чем просто мужественно-красивое лицо на телевизионном
экране. Рорк был достаточно умен, чтобы за милю распознать обман. Она
подумала было рассказать ему правду, когда будет просить помощи, но,
довольно часто имея дело с журналистской братией, побоялась, что он
отделается от нее прежде, чем она успеет договорить. Нет, лучше не
рисковать.
К счастью, хотя она и так была отъявленной фантазеркой, жизненный опыт
научил ее к тому же блефовать.
Как ни подгоняла Дарию мысль об опасности, она постаралась действовать с
подходом и успела одарить журналиста ослепительной улыбкой, способной даже
самого непробиваемого мужчину пасть к ее ногам.
— Этот тип — воплощение зла, исчадие преисподней. — Якобы
бессознательно ее пальцы соблазняющими движениями поглаживали рукав Рорка.
Рорк признавал, что она хороша. Чертовски хороша. Но к тому же лгунья. Ну
что же, он отлично знает, что
...Закладка в соц.сетях
