Жанр: Любовные романы
Снега Колорадо
...к, но ему хотелось верить ее рассказу о
попутчице, подбросившей ребенка и словно растаявшей в воздухе.
Девочка открыла глазки и задергала ручками. Ее взгляд остановился на Дэне;
похоже, он ей не понравился — она скривила ротик и начала хныкать. Дэн
протянул девочке палец, и та от удивления замолчала, морща личико, словно
была в нерешительности, плакать ей или смеяться. Тогда Дэн взял ее на руки и
присел на край стола — это все решило.
Девочка улыбнулась.
Дэн улыбнулся ей в ответ.
— Привет, малышка.
Ее улыбка стала шире, и в уголках губ появились слюнки.
— Жаль, что ты не умеешь говорить. Мне очень хотелось бы услышать
ответы на некоторые вопросы. Например, откуда ты приехала? И кто твоя мать?
Джейн изобразила ротиком букву
О
и широко раскрыла глаза.
— Значит, не желаешь говорить? А-а, ты хочешь быть таинственной
незнакомкой.
Дэн улыбнулся, глядя на ее забавную мордашку, и крепче прижал ее к груди.
Подойдя к окну, он посмотрел, что творится на улице. Снежный буран усилился;
грузовичок Джесс теперь едва можно было разглядеть.
Когда Дэн был в нем, он внимательно осмотрел фургон и отметил, что среди
груды коробок и домашнего скарба нет никаких детских вещей — ни кроватки, ни
детского стульчика. Две гитары в потрепанных кофрах, завернутые в одеяла.
Много места занимал гитарный усилитель и черное кресло-качалка. Дэн заглянул
и в кабину. Замусоленные автомобильные атласы, подтверждающие проделанный
Джесси путь; но открыть бардачок и проверить документы ему не удалось.
В центральном управлении записали номерной знак грузовичка, но Бетти
сказала, что с компьютером опять что-то неладное. Нет никакой возможности
узнать правду о Джесси Картер — по крайней мере, до утра.
Дэну хотелось верить, что сероглазая женщина с приятным голосом говорит
правду, но он уже давно знал, как часто люди оказываются не теми, за кого
себя выдают. И все же он решил, что против ее общества не возражает.
Вернувшись в зал, Джесс улыбнулась ребенку, и у Дэна перехватило дыхание.
Да, он совершенно не возражает против ее общества.
Джесс и не собиралась забирать у него младенца.
— Сварить кофе?
Дэну не хотелось кофе, не хотелось сидеть на жестком стуле и слушать
завывания ветра за окном.
— Давайте.
Уходить он тоже не хотел.
— Хорошо. — Зайдя за стойку, девушка наполнила и включила
кофеварку.
— Глядя на вас, можно подумать, что вы работали официанткой, —
отметил Дэн. Она вытерла руки.
— Это уж точно. А кроме того, барменшей, горничной, рассыльной. Все для
того, чтобы подзаработать.
— А что же песни?
Джесси отнесла чашки в мойку.
— К несчастью, одними песнями не разживешься.
— Непросто стать богатым и знаменитым? Джесс, вытирая чашки, покачала
головой.
— Почти невозможно.
— Тогда почему вы этим занялись?
— Люблю, — мягко произнесла она. Казалось, она сама удивилась
своим словам и перевела взгляд на снегопад за окном. — Я люблю сочинять
песни, люблю слушать, как их поют. Вот я сижу и слушаю — и чувствую, что
создала что-то новое, чего не существовало до тех пор, пока я не записала на
бумаге ноты. Пою песни я для других людей, а пишу их — для себя.
Джейн заворочалась, и Дэн неохотно отвернулся от заинтересовавшей его
женщины.
— В чем дело? — спросил он, словно девочка могла ответить.
— Не думаю, что она опять проголодалась. Может быть, она мокрая?
Ребенок хныкал все настойчивее.
— А колыбельные вы знаете?
— Надо будет написать. — Джесси достала из сумки пакет одноразовых
подгузников. — Кладите ее на стул. Я постараюсь сделать все как можно
быстрее.
— Вы умеете?
— Я быстро обучаюсь. — Джесс удалось стащить с брыкающейся девочки
ползунки. — Наверное, вам лучше отвернуться, шериф. Зрелище не из
приятных.
И Дэн Макадаме, человек, прошедший по следам двух беглых убийц через перевал
Бертуд в 1984 году и видевшей столько автокатастроф, что сбился со счета,
отвернулся. С чувством облегчения.
— Я приготовлю кофе. И достану пирог, — заторопился он.
— И захватите пару влажных салфеток, хорошо?
Сложив в аккуратные квадраты шесть салфеток, Дэн намочил их водой из-под
крана, а затем стал резать на части яблочный пирог.
— Готово, — объявила через пару минут Джесси. — Присмотрите
за ней, а я выкину грязные подгузники и вымою руки.
— С удовольствием, — откликнулся Дэн, сам удивляясь, что говорит
искренне. Он уже приготовился было еще к одной долгой, мучительно одинокой
ночи, а теперь вот находится в обществе очень привлекательной женщины,
которой нравится разговаривать с ним, и малышки, которой нравится ему
улыбаться.
Когда Джесси вернулась, Дэн уже разлил свежий кофе и разложил толстые куски
пирога. Девочке он приготовил постель на полу, убедившись, что там нет
сквозняков, и та с удовольствием лежала на спине и оглядывалась по сторонам.
— Здорово придумали, — заметила Джесс, оценив толстый слой
полотенец, постеленных на жесткий пол.
— Я боялся, что со стула она скатится. Джесси посмотрела на пирог.
— За ужин я уже заплатила. Давайте запишем, что будем брать. — Она
улыбнулась. — Вы здесь представитель закона. Скажите, как это делается.
— Вечером пирог в половинную стоимость. Оставьте на стойке доллар.
— И деньги за кофе.
— И деньги за кофе, — согласился он. Несколько минут они ели
молча, но Джесс не смогла больше вынести повисшую тишину. Ей почему-то
нравилось слушать, как говорит этот мужчина. Говорил он неторопливо, словно
взвешивая каждое слово, осторожно подбирая их. В отличие от Мика, прямо-таки
извергавшего взгляды, мысли, рассказы о случившемся с ним. И Джесс с горечью
вспомнила, как жадно ловила каждое его слово.
— Скажите, шериф, вы-то как сегодня застряли здесь?
Положив вилку, Дэн отодвинул пустую тарелку.
— Я не застрял. Я живу в одном из домиков Гэса. А здесь я обычно ужинаю
после работы.
— Вы хотите сказать, что стоит вам только выйти за дверь — и вы уже
дома?
— Именно.
— Тогда почему вы не делаете этого? Не идете домой?
— У вас затруднения. Я должен сделать все возможное, чтобы помочь вам.
— Но это не в ваших силах, — возразила Джесс. — Так что
ступайте домой и ложитесь спать. Мы до утра никуда отсюда не денемся.
Дэн отхлебнул кофе, словно обдумывая ее слова.
— Я не могу оставить женщину с ребенком в пустом ресторане в разгар
бурана.
— Ничего страшного. С нами ничего не случится. Я устроюсь на этом
стуле, со своей верной подушкой. А Джейн свернется калачиком под одеяльцем и
будет крепко спать, как и подобает младенцу.
Дэн не ответил на ее улыбку.
— Так нельзя.
— Мне крупно повезло, что я не замерзаю сейчас где-нибудь на склоне. В
сравнении с этим — здесь четырехзвездочная гостиница.
— Но не для ребенка.
Джесс встала, словно прогоняя его.
— Ступайте-ка домой.
Дэн тоже поднялся с места, сурово взглянув на нее.
— Один я не пойду. Она подняла брови.
— Что?
— Вы пойдете вместе со мной. Там есть диванчик, печь. Это гораздо
уютнее, чем здесь. — Он взял ребенка на руки. — Мы укутаем ее. А
идти совсем недалеко.
Джесс колебалась. Ей ничего не известно об этом человеке. У него есть
удостоверение служителя закона, он был добр к ней и девочке. И так заманчива
мысль растянуться на уютном диванчике.
— Но я ведь вас не знаю!
— Я прожил здесь всю жизнь, последние восемь лет работаю помощником
шерифа. Я никогда никого не бросал в беде и не собираюсь делать это сейчас.
(Джесс все еще колебалась.) — Слушайте, ребенку нужна ванна и теплая
постель. Если хотите, можете оставаться здесь, но девочка будет спать у
меня.
Джесс накинула на плечи куртку.
— Только вместе со мной.
Спрятав улыбку, Дэн направился к двери.
Худенькие ручонки девочки были покрыты синяками. Джесси взглянула на Дэна,
заметил ли он это. Его мрачный взгляд говорил, что заметил.
— Кто-то хватал ее со всей силы, — сказала девушка, недоумевая,
как можно причинить боль такому беспомощному существу.
— Смею предположить, и тряс ее, — гневно согласился Дэн. —
Еще синяки есть?
Раздев девочку, Джесси оглядела ее со всех сторон.
— Не вижу. Наверное, мать все же не била ее.
— Совершенно верно, — язвительно согласился он.
Джесс опустила ребенка в корыто с водой.
— Надеюсь, я все делаю правильно. Дэн протянул ей кусок мыла.
— Просто замечательно.
— Она даже перестала плакать.
— Ей нравится. Посмотрите на ее глаза. Джесс наклонилась, а Джейн
шлепнула по воде, и брызги попали Джесс в лицо.
— Обезьянка ты моя!
Девушка задумалась, мыть ли ей головку, затем решила просто сполоснуть
волосы водой; она боялась, что мыло попадет в глаза.
К ним подошел Дэн.
— Я приготовил полотенце. Когда закончите, давайте ее мне.
— Легко сказать, — отозвалась Джесси, пытаясь смыть с девочки
мыло, не выронив ее. Она уже давно потеряла надежду сохранить сухой рубашку,
хотя и закатала рукава. Джейн была скользкой, словно мокрый поросенок, но
неизмеримо более довольной. — Иди к дяде шерифу, — сказала Джесс,
перекладывая ребенка на руки Дэну.
— К дяде шерифу?
Она помогла укутать Джейн в полотенце.
— Вам это идет. Дэн сдержал улыбку.
— Я предпочитаю
Дэн
.
— Ну хорошо, дядя Дэн. Что дальше? Он указал на диван рядом с печкой.
— Надо, чтобы девочке было тепло.
Джесс села рядом с ним на мягкие подушки. Как и обещал шериф, в домике было
тепло и уютно, гораздо лучше, чем в закусочной. Стены просторной комнаты
были обшиты сосновыми досками, пестрый потертый ковер устилал пол. С одной
стороны была крохотная кухонька с круглым дубовым столом и двумя стульями;
другую занимала печь, кожаное кресло и диван. У кресла на забитой книгами
тумбочке стоял маленький телевизор. Занавески в голубую клетку закрывали
окна, но звуки бурана были хорошо слышны.
Джесс поежилась, подумав, что, если бы не чистая случайность, они с ребенком
погибли бы в снежной буре.
Затем она переключила внимание на сидящего рядом с ней мужчину. Он
пристально разглядывал ее.
— Я как раз подумала, насколько мне повезло, что я успела доехать до
закусочной, прежде чем дороги совсем занесло.
— Вам повезло. И ей тоже.
— Не уверена. Сегодня она потеряла мать.
— Которую, возможно, снова обретет завтра. Впрочем, той придется
доказать попечительскому совету округа, что она достойна родительских прав.
Ей многое предстоит объяснить, в том числе откуда у Джейн синяки на руках.
— Кажется, сейчас девочка вполне счастлива.
— У вас есть какие-нибудь ее вещи?
— Нет. Но мне очень не хотелось бы снова одевать ее в это.
— Может, укутать ее в мою футболку? — предложил Дэн. — Что вы
скажете?
— Надо попробовать. А я выстираю ее одежду.
— Сейчас вернусь.
Дэн скрылся за дверью в противоположном углу комнаты. Джесс догадалась там
спальня: она услышала, как выдвигаются и задвигаются ящики.
— Ты такая хорошая девочка, — сказала она ребенку. — И теперь
от тебя гораздо лучше пахнет.
Джейн улыбнулась, словно поняла комплимент.
— Ты совсем не хочешь спать? Тетя Джесси очень-очень устала. У нас был
тяжелый день, правда?
Ее прервал негромкий голос Дэна:
— Попробуйте вот это.
Джесси взяла футболку и едва не рассмеялась. В необъятном море белой ткани
свободно поместились бы четверо младенцев.
— Она чистая, — заверил Дэн.
— Но ее так много!
— Ничего поменьше у меня, к сожалению, нет.
Надевание подгузников и футболки заняло у Джесс гораздо больше времени, чем
она предполагала; к тому же от шерифа не было никакого прока. Однако потом
он не отказался взять девочку на руки, и Джесс смогла выстирать детское
белье и развесить его сушиться у печки.
— Кажется, девочка нисколько не хочет спать. Джесс направилась к
дивану. Взгляд широко раскрытых глаз Джейн проследил за ней.
— Это точно. Она весь день проспала в машине, так что, думаю, совсем не
устала.
— Я ничего не имею против, если только она не будет кричать.
— Вам вовсе не обязательно караулить нас всю ночь. Мы устроились
замечательно.
— И мне хорошо. Кофе я выпил предостаточно и теперь не усну всю ночь.
Он подошел к окну с Джейн, уютно устроившейся у него на руках, а Джесси
тихонько зевнула.
— Снег все еще идет. — Затем Дэн обернулся к девушке, подобравшей
под себя все еще не согревшиеся ноги. — Расскажите о ваших песнях.
Просьба удивила ее.
— Что вы хотите узнать?
Похоже, он нисколько не торопился снова сесть.
— Как все началось?
— С самого детства я все время сочиняла песни.
— Вы росли в музыкальной семье?
— Нет, что вы. — Кажется, он просто хочет, чтобы она говорила.
Джесс ничего не имела против. — В машине мы всегда слушали радио — вот
и все. Родители никогда не понимали моего стремления писать песни. Гитару
они терпели только до тех пор, пока я получала хорошие оценки в школе. По-
моему, матери нравились мои песни, особенно медленные. Отца же выворачивало
от них.
Дэн сел на диван и положил между ними Джейн.
— Почему?
— У меня в роду три поколения врачей. Хирургов, а не певцов. —
Странно, ей до сих пор было больно от отцовской неприязни. — Ожидалось,
что я, единственный ребенок, возьму скальпель и продолжу семейную традицию.
— А вы вместо этого взяли гитару.
— Да. И покинула дом, едва достигнув восемнадцати.
Дэн нахмурился.
— Вы сбежали?
— Не совсем. Вместе с рок-группой я уехала в Нашвилл. В Иллинойс я
возвращалась лишь один раз, когда тяжело заболела моя мать. На ее похоронах
отец посоветовал мне больше не возвращаться, если только я не собираюсь
заняться
солидным
делом.
— Да, очевидно, он крутой человек.
— Действительно, доктор Картер привык разыгрывать из себя Господа Бога.
Все это произошло четыре года назад.
— А потом?
— Нам предложили довольно выгодный контракт в клубе Лос-Анджелеса, мы
приехали туда, стали обходить фирмы грамзаписи. В Калифорнии нам удавалось
находить работу, по крайней мере на жизнь хватало.
— Что случилось с вашей группой?
— Мы расстались. Ребята нашли новую вокалистку, а я, собрав пожитки,
отправилась туда, куда зовет меня сердце.
— В Нашвилл?
— В Нашвилл.
— И вы по-прежнему сочиняете песни?
— Не совсем. После ухода из группы у меня не лежит к этому сердце.
Словно какая-то частица меня умерла. — Джесси отвела глаза, смутившись,
что так разоткровенничалась перед совершенно незнакомым человеком. Дэн
кашлянул.
— Вы больше не поете? У меня слабость к гитаре.
— Боюсь, я немного заржавела. Гитару я не держала в руках... — она
осеклась, не желая вдаваться в подробности.
— Неважно.
— В таком случае буду рада хоть чем-нибудь отплатить вам за все то, что
вы для меня сделали. Надо только принести из грузовика гитару.
Дэн поднялся с дивана.
— Оставайтесь. Я схожу.
— Но...
Он дотронулся до ее плеча, и между ними словно искра проскочила.
— Побудьте с Джейн. Помните, ей может понадобиться колыбельная.
— Помню.
Что с ней случилось? Даже после того, как Дэн ушел за курткой, Джесс все еще
чувствовала его прикосновение.
Он вернулся не скоро, с обоими кофрами в руках, весь припорошенный снегом.
Джесс испытала безумное желание смахнуть снежную пыль с его волос, но,
сдержавшись, взяла одну из гитар.
— Я не знал, какая нужна, и принес обе.
— Надо было давно занести их в дом. Перемена температур может быть
губительна.
— Поставить их к печке?
— Да нет, комнатной температуры достаточно. Опустившись на колени перед
кофром, Джесси извлекла свой старый
Гибсон
.
— Зачем вам две?
— Одна — электрогитара. Другая — старая подруга.
Дэн обеспокоенно посмотрел на девочку, оживленно болтавшую ручками.
— Вы уверены, что она не свалится с дивана?
— Совсем не уверена. Положить ее на пол?
— Нет, я придумал кое-что получше. — Дэн исчез в спальне и
появился через несколько минут с ящиком от комода, застланным одеялом.
Поставил его на ковер и засомневался. — Он не слишком большой?
— Ящик?
— Вы считаете, не подойдет?
— Да нет, это просто замечательно.
Дэн уложил девочку в самодельную колыбель, из которой она не могла выпасть и
ушибиться. Джейн радостно загукала, довольная новой обстановкой, и
улыбнулась Дэну. Тот протянул палец, и малышка вцепилась в него, не желая
выпускать. Джесс смотрела на все это, завидуя той простоте, с какой девочка
доверилась шерифу.
Прижав гитару к груди, Джесс заморгала, прогоняя слезы, нахлынувшие при
воспоминании о том, как она протягивала руки к Мику, умоляя его не нюхать
кокаин, превращающий его в другого человека, чужого и незнакомого. Человека,
который больше не любил ее и не желал видеть.
Дэн рассмеялся.
— Сильная малышка, да?
— По-моему, маленькие дети крепче, чем мы думаем.
— По крайней мере, эта — точно.
Встретившись с Дэном взглядом, Джесс поняла, что они оба подумали о синяках
на ручках Джейн.
— Так хочется, чтобы у нее все сложилось!
— Я позабочусь об этом.
Она знала, что он выполнит обещание. Дэн Макадаме, представитель закона,
сдержит слово. От него исходила какая-то сила, и Джесс хотелось уткнуться
ему в плечо, найти защиту и спокойствие. Он излучал мощь и ответственность,
которую девушка почувствовала в ту самую минуту, как вошла в закусочную. Дэн
возьмет на себя заботы о будущем Джейн. Она же, напротив, завтра утром
спустится с гор и больше не вспомнит о девочке.
— Так вы будете петь?
Джесс встрепенулась, поняв, что погрузилась в размышления, забыв о человеке,
которого должна развлекать.
— Конечно, — кашлянув, отозвалась она и провела большим пальцем по
струнам. — Готово, — сказала она, быстро настроив гитару.
Дэн устроился в обшарпанном кресле, протянув к печке ноги в шерстяных
носках. Джейн лежала рядом, размахивая ручонками и не обращая внимания на
странную ночную рубашку, надетую на нее.
— Как вы думаете, ей тепло?
— Замечательно, — заверил ее Дэн. — Играйте! — приказал
он, а затем смягчил свое требование, добавив:
— Пожалуйста.
Джесс улыбнулась.
— Мне нравится восторженная публика.
— Она перед вами.
— Что ж, дадите знать, когда хватит. Я начну с Боба Дилана и пройду
через десятилетия к Винсу Гиллу. Могу добавить несколько малоизвестных
мелодий, хорошо?
— Хорошо, — ответил Дэн. Он был готов почти на все, лишь бы только
слышать в этом домике человеческий голос, общаться с человеческим существом.
Пусть она играет хоть
Плыви, плыви кораблик
, он сочтет это великолепным.
И она начала. Услышав, как Джесс поет старинную народную песню, Дэн понял,
что она очень талантлива. У нее был чистый голос, который без заметных
усилий брал высокие и низкие ноты. Закончив, девушка не убрала со струн
пальцы и начала другую песню, живую и ритмичную.
Дэн зачарованно слушал. Волшебным образом оставшись жива в снежную бурю, эта
женщина внесла в его одинокое существование жизнь, краски и музыку. И
ребенка. Он погасил лампу, уверяя себя, что только хочет дать девочке
уснуть. Джесси, казалось, не обратила на это внимания. Ее голос поднялся на
заключительной ноте, и рука провела по струнам, извлекая звук до последней
капельки.
— Прекрасно, — только и мог сказать Дэн. — У вас прекрасный
голос.
Джесс покачала головой, светлые шелковистые волосы заструились по плечам.
— Жаль, что так не считают директора фирм грамзаписи.
— Они просто глухие.
Вместо ответа Джесси исполнила радостно-горькую песню о двух влюбленных,
разлученных судьбой. Затем старинную балладу, и еще одну. Дэн расслабился,
уверенный, что Джесси и дальше будет петь в теплой комнате, объятой приятным
полумраком. По крайней мере еще несколько часов ему не придется быть одному.
Предоставив кров заблудившейся в пурге незнакомке, он некоторое время мог
притворяться, что в его жизни есть тепло, смех, дети и любовь. Неплохая
сделка.
Глава 3
Дэн слушал, как из уст золотоволосой женщины безостановочно льется музыка.
Он достал бренди и поставил стакан на деревянный стол перед Джесс, но та не
обратила на это внимания. Когда заворочалась Джейн, он наполнил бутылочку
молочной смесью и поставил ее в кастрюлю с горячей водой.
Дэн покормил девочку, словно ему уже тысячу раз приходилось делать это среди
ночи. Он держал ее на руках, пока она не заснула, а музыка все продолжалась,
наполняя комнату красотой.
Джесси Картер пела песни, которые он слушал в колледже, песни со старых
пластинок, которые много лет назад слушал его брат. Песни, которые крутят по
радио. Но самобытный, чувственный голос Джесси превращал их в нечто большее,
чем копии популярных шлягеров.
Были и такие песни, которых он никогда прежде не слышал, — песни о
путешествиях, музыке и любви. Песни об обидах и боли, скорби и утратах,
торжествующей любви и истинной дружбе. Пальцы Джесси свободно переходили от
мелодии к мелодии, и музыка струилась непрерывно.
Лишь уложив заснувшую девочку в импровизированную колыбель, Дэн заметил...
слезы! Опустившись на колени перед Джесси, он увидел в полумраке серебристые
капли, скользнувшие по ее щекам.
Он попытался вслушаться в слова, но ее слезы не позволяли ему
сосредоточиться. Одинокая женщина, направляющаяся в Теннесси в старом
грузовичке, имеет право на личные тайны.
— Джесси, — прошептал Дэн, когда песня закончилась.
— Что? — Она посмотрела на него так, словно забыла, что он здесь.
— Вы плачете.
— Правда? — Она провела пальцами по лицу. — Кажется, да.
Должно быть, песня слишком печальная.
— Это вы написали ее?
— Да.
— О мужчине, от которого ушли?
— О мужчине, который ушел от меня. — Джесси попыталась
улыбнуться. — Это не одно и то же.
— Почему? — Дэн протянул ей бренди.
— Почему это не одно и то же?
— Нет. Почему он ушел от вас? — Он подсел к ней на диван.
— Он сказал, я
не дотягиваю
. Единственный человек, который, как мне
казалось, любит меня...
Дэн нежно взял ее за подбородок.
— Вздор. Вы лучше всех, кого я слышал по радио.
— Спасибо. — Джесс слабо улыбнулась, и он отнял руку. — Но
самое смешное... как только они — моя группа — нашли другую вокалистку, им
предложили контракт на выпуск пластинки и турне. Мик был прав — я не
дотягиваю. Даже песню, которую я написала, они включили в альбом только для
заполнения — на вторую сторону.
— Я полагал, вы направляетесь в Нашвилл.
— Да, уезжая из Лос-Анджелеса, я подумывала еще об одной попытке. Но
чем дольше еду, тем больше прихожу к мысли, что это глупая затея.
— А что вы еще умеете делать? Джесси пожала плечами, снова попытавшись
улыбнуться.
— В этом-то вся беда, шериф. Я не знаю ничего, кроме музыки.
— Глотните бренди, — приказал он.
— Верно. — Отвернувшись, она пригубила стакан.
Дэн протянул ей гитару.
— Играйте, если ваш запас песен не иссяк. Она подняла брови, и в ее глазах снова блеснул задор.
— Это вызов?
— Да. — Закрыв глаза, он стал ждать, когда снова зазвучит музыка.
И не разочаровался.
Джесс играла до тех пор, пока у нее не занемели пальцы. Песни стали тише и
медленнее. Она пела песни, о которых не вспоминала много лет, песни,
услышанные сегодня по радио, песни, которые написала в школе.
А шер
...Закладка в соц.сетях
