Жанр: Любовные романы
Подарок Санта-Клауса
...астический ужин,
со скатертью и белыми салфетками, которые она сегодня днем помогла Сильви
погладить. И ничто не сможет пойти не как следует. Теперь не сможет.
Кэрин взглянула на дядю и нахмурилась. Обращался бы он с Сильви получше,
тогда бы она осталась с ними навсегда. И она задала ему вопрос, который,
возможно, сделает его веселее:
— Дядя Джо, а что ты хотел бы на Рождество?
Дядя раскрыл рот и не сказал ничего. Странно. Обычно у дяди Джо всегда есть
ответ, если его о чем-то спрашиваешь.
— Дядя Джо уже, наверное, получил свой подарок, — сказала Сильви,
поправляя Диллону шапочку. — Так ведь, дядя Джо?
— Э-э, да, — промямлил тот, — наверное, да.
Кэрин навострила уши:
— Какой? Новое седло?
— Не совсем.
— Лошадку? — спросила Джени.
В это время на дядю с улыбкой посмотрел дедушка:
— Ты бы не раскрывал свои подарки раньше времени, чтобы не портить кое-
кому восторга.
— Ничего я не порчу, — ответил Джо и взглянул на Сильви,
показывая, мол, перестань болтать о подарках, а та продолжала играть с
Диллоном, сделав вид, что ничего не заметила.
— Кто хочет горячего шоколада?
Все заявили
да
, даже Джо, который и двух слов Сильви не сказал со
вчерашнего дня, после своей фразы
Такое больше не
повторится
. Она хотела сказать ему, что для нее это было больше чем секс. Если бы она не
стала умнее, чем двое суток назад, то могла бы сказать, что заниматься с ним
любовью — то же самое, что любить; могла бы даже подумать, что влюбляется в
него и что это сделало ту ночь, что они провели вместе, волшебной.
Но теперь она мудрее. Слишком умна, чтобы влюбиться — или думать о том,
чтобы влюбиться, — после первой же ночи. Вчера она осознала, что
носилась между двумя штатами в поисках ничего не стоящего раллиста, который
все же заставил ее поверить в сладкую сказку о любви, которую рассказывал,
снимая с нее одежду.
Сильви дала Кэрин подержать Диллона. У той был такой вид, будто она сейчас
упадет в обморок от счастья. Да-а, недаром говорят, что Рождество — это
детский праздник. Прежде чем уйти на кухню, Сильви схватила фотоаппарат и
запечатлела эту счастливую сцену. Затем подбежали Джени с Питером, и все
четверо ребятишек сфотографировались под ситцевым венком Дэб Брокетт.
— Это и вправду замечательно, — сказал Хэнк, — потом, глядя
на эту фотографию, вспомним все хорошее.
— Я с собой кое-какие заберу, — сказала Сильви, смягчая слова
улыбкой.
— Не волнуйся, дорогая, мы их сделаем много, — пообещал Хэнк,
выдергивая из ее руки фотоаппарат. — А теперь становись-ка рядом с Джо
и делай во-от такую прехорошенькую улыбку.
У нее не было другого выбора, поэтому она встала, смущаясь, между елкой и
Джо.
— Повернись, Джо, — Хэнк ткнул в сторону елки. — Я вас с
Сильви сниму на фоне елочных игрушек.
Они соприкоснулись плечами, он рукой задел ее бедро; в таком положении и
застыли.
Позже, разогревая молоко и размешивая в нем какао-порошок, Сильви припомнила
это краткое прикосновение его руки, источавшей тепло и твердость. Она
размечталась: стоял бы он всегда так близко, а не только ради хорошей
фотографии. То, что произошло воскресной ночью, в эти ее мечты не входило.
Сейчас главное — ни о чем не вспоминать.
Джо выбрал для чтения
Ночь перед Рождеством
. Это самое подходящее, решил
он, вытаскивая потрепанную книгу, много лет принадлежавшую его брату.
— А я люблю эту историю, — заявила Джени, взбираясь к нему на
колени.
— Читай громко, — сказал Хэнк, допивая свой шоколад, — и не
торопись.
— Не собираюсь я торопиться. — Джо подождал, пока Сильви закончит
собирать посуду со стола. — Сильви, — сказал он более строгим
голосом, чем намеревался, — прекращай возиться.
— Я только поставлю их в...
— Попозже поставишь, садись, — оборвал ее Джо, похлопав рядом с
собой.
Кэрин и Питер уставились на него, даже Диллон и тот издал краткий вопль.
— Ну пожалуйста, — добавил Джо, жестом указывая на свободное место
на тахте, — ты же хочешь послушать
Ночь перед Рождеством
, да? У меня,
конечно, не получится так хорошо, как это делал мой брат, но я изо всех сил
постараюсь.
Кэрин просветлела:
— Я помню, как папуля читал ее мне.
Джо никак не мог проглотить застрявший в горле комок.
— Я тоже помню, дорогая моя. Он читал ее в каждый сочельник, так же,
как наш отец читал ее нам, когда мы были маленькие.
— Моя Дэбби тоже любила ее. — Хэнк достал носовой платок и
высморкался.
— Все в порядке, дедушка, — сказала Кэрин, — у тебя же есть
мы, так?
— Так, — согласился старик, — и я не знаю, что бы без вас
делал.
Джо посмотрел в дальний угол комнаты на Сильви. Через несколько дней она
уедет, а они вернутся к прежней, обычной жизни — без свежего хлеба, куриных
запеканок и сахарного печенья. Его постель, до сих пор пахнувшая, хоть и
слабо, детской присыпкой, была холодна прошедшей ночью, потому что рядом с
ним не лежала Сильви. Она перехватила его взгляд, и в течение надолго
затянувшегося мгновения они смотрели друг на друга, пока не раздался голос
Хэнка.
— Ну так что, — пожилой человек, насупившись, смотрел на
Джо, — ты читаешь или считаешь ворон?
Джо открыл книгу.
—
Последний день перед Рождеством прошел. Зимняя ясная ночь
наступила
, — начал он.
— Оставлю-ка я всю эту Санта-Клаусову работу вам, приятели мои
молодые, — сказал Хэнк и зевнул. — Ко всему прочему, я должен
сладко выспаться, у меня ведь завтра свидание.
— Ты бы поостерегся, — сказал Джо, пододвигая блюдо с печеньем
поближе к себе.
— Это еще почему?
— Я видел, как Руби Ди улыбалась тебе, Хэнк. — Джо, ухмыльнувшись,
дотянулся до последнего обсыпанного сахаром оленя. — Если не
поосторожничаешь, то скоро опять будешь женатым.
— К черту, — Хэнк перевел взгляд на Сильви, — ты же знаешь,
мое сердце принадлежит тебе, дорогая.
Сильви, руки которой были по локоть в мыльной пене — она мыла посуду, —
помотала головой:
— Не втягивайте меня в это. Мне нравится Руби, и вы вдвоем прекрасная
пара.
— Но я не знаю, умеет ли она готовить.
Сильви рассмеялась:
— Не знаю, стала бы я так волноваться, будь я на вашем месте.
— А еще вот как на это посмотри, — сказал Джо, — тебе ведь
никогда больше не придется платить за стрижку в парикмахерской.
— Да у меня и волос-то не так много осталось, чтобы их стричь.
— Я рада, что вы пригласили ее на обед, — сказала Сильви.
— Да-да, золотце, и я тоже, терпеть не могу, когда кто-то празднует
Рождество в одиночестве. — Хэнк натянул на себя куртку и схватил шапку.
— У нее ведь нет семьи? — спросил Джо, вставая.
Хэнк пожал плечами:
— Полагаю, это довольно деликатный предмет разговора, если ты
понимаешь, о чем я. — Он повернулся к Сильви: — Ты ведь не забыла про
лук в сметанном соусе, а?
— Конечно, нет. Думаете, я хочу, чтобы меня с треском уволили в день
Рождества?
Она удивилась тому, что старик подошел и крепко обнял ее.
— Ты хорошая девушка, Сильви. Я рад, что ты откликнулась на объявление.
— И я рада, — сумела произнести она.
Хэнк отпустил ее и направился к задней двери:
— И не задерживайтесь допоздна. Эти дети вскочат с первым же лучом
солнца.
Джо проводил его до двери:
— Тебе позвонить утром, когда мы встанем?
— Да. Не хочу пропустить ничего веселого.
— Спокойной ночи, Хэнк, — пожелала Сильви, — с Рождеством
вас!
— И вас также, — ответил он, и дверь за ним захлопнулась.
Джо повернулся к Сильви:
— Тебе помочь?
Она прополоскала последнюю кружку и поставила ее на сушилку.
— Я закончила.
— Тогда, я думаю, нам самое время заняться подарками.
Нам? Сильви, вытирая руки, посмотрела на него:
— Тебе нужна моя помощь?
— Пригодилась бы. Ловко же Хэнк отыгрывается на мне в этом году!
— А где подарки?
— В хлеву. Сходи наверх, глянь, уснули ли эти плутишки, а я начну
заносить. — Он потянулся за курткой: — Да, Сильви! Спасибо.
— За что?
— Ты была права насчет Рождества. Детям, э-э, нужен кто-то — как ты —
рядом, и тогда праздник для них пройдет замечательно.
— Пожалуйста. — Она аккуратно сложила полотенце. Джо выразил
благодарность за то, что она помогла детям. Ну, наконец-то — мужчина,
говорящий
спасибо
.
— Сильви, — прошептала Джени, облокотившись на край
кровати, — я слышала, как внизу ходит Санта.
— Что? — Сильви открыла глаза и заморгала.
— Я слышала Санту.
— Сколько сейчас времени?
— Не знаю.
Сильви вряд ли проспала долго. Чтобы разложить подарки под елкой,
потребовался час, еще два часа — чтобы накормить внезапно разбуянившегося
Диллона, и лишь после этого она доползла до постели и отключилась.
— Ты умеешь читать цифры на часах?
— Четыре. Один. Три.
Четыре тринадцать. Сильви постаралась не застонать:
— Для Санты еще рановато, золотце, — и откинула одеяло, —
может, залезешь ко мне сюда, полежишь немножко, а?
— Ладно, минутку полежу. — Озябшие пальчики ног Джени прижались к
ногам Сильви. — Он мне, наверное, малышку подарит.
— Ммм, — пробормотала Сильви, закрывая глаза. Она разложила
подарки под елкой так, чтобы большая коробка с Джениной куклой была
посередине и сразу бросилась в глаза восторженной девчушке. Джо, стараясь не
прикасаться к ней, пока они работали вместе, трижды выходил на улицу, чтобы
принести все игрушки.
— И лошадку, — девочка уткнулась в плечо Сильви, — и новые
краски. И еще тепленькие фиолетовые...
— ...рукавички, — шепотом закончила Сильви, погружаясь, вслед за
девочкой, в сон.
Он не имел права наблюдать за ней, но устоять не мог. Кэрин и Питер в
комнате Питера рассматривали то, что Санта-Клаус положил им в чулки, но
Джени куда-то исчезла. Откуда ему было знать, что она у Сильви? И сейчас он
завидовал племяшке, спящей вместо него на кровати рядом с женщиной, которую
он не мог полюбить.
Ее волосы были спутаны — это все, что он мог видеть. Младенец сейчас мирно
спал в своей кроватке, а ведь не давал матери покоя почти до часу ночи, Джо
это слышал. Он удержался от того, чтобы предложить помощь. Иначе все
кончилось бы тем, что он опять занялся бы с Сильви любовью. А он не может
позволить себе вновь потерять голову.
— Сильви, — шепотом позвал он, не собираясь заходить в комнату.
Она не проснулась, и ему ничего не оставалось, как прокрасться через всю
спальню, словно вору, и нагнуться над кроватью. — Сильви, — сделал
он еще попытку, однако глаза открыла Джени.
— Санта пришел? — спросила она и вскочила. — Я что, проспала?
— Ничего ты не проспала, — заверил он ее, — там кое-что рядом
с твоей кроватью лежит, и Кэрин и Питер тоже там.
— Мой чулок! — Джени выбралась из кровати, случайно пнув и
разбудив Сильви, и в доли секунды исчезла за дверью.
Джо присел на край, не задумываясь, насколько интимным это может показаться.
— С Рождеством тебя, — сказал он, испытывая желание наклониться и
поцеловать ее, в то время как она остановила на нем пристальный взгляд
заспанных глаз.
— Сейчас что, утро?
— Примерно полшестого. — Ему захотелось смахнуть прядь волос с ее
щеки, а потом заползти в теплую постель и прижать ее тело к своему. А также
снять эту затертую футболку, которую она надевала вместо ночной сорочки, и
выбросить. Была бы она его — они каждую ночь ложились бы спать голыми. Но
она — не его. И с ним при этом все в порядке, напомнил себе Джо. — Пора
вставать, — сказал он, поднимаясь с кровати.
Она зевнула и снова уткнулась в подушку.
— Сильви! — Он повысил голос.
— Ш-ш! — отозвалась она, при этом глаза остались закрытыми.
Тут завопил Диллон, и Джо сгреб его в охапку. Он всегда был милым мальчиком,
но, когда хотел есть, заставить его замолчать не могло ничто.
— Твой сын хочет посмотреть, что там ему принес Санта. И еще ему нужен
чистый памперс.
Сильви сделала над собой усилие, чтобы сесть, мелькнув соблазнительной,
мягкой, белокожей грудью, и убрала волосы с глаз.
— Прости, — произнесла она, сдерживая зевоту, — я опять
уснула, когда Джени пришла. — И улыбнулась нерешительно: — С Рождеством
тебя!
— Оно, вероятно, будет отличаться от тех, к которым ты привыкла, —
предупредил он, вдруг подумав о ее семье: почему это Сильви сегодня не с
ней?
— Очень сильно будет отличаться, — сказала она. — Давай я
возьму его.
— Накинь халат или что-нибудь и спускайся в кухню. Мы дождемся тебя и
Диллона, а потом пойдем в гостиную. — Он вручил ей сырой комок — ее
ребенка. Стоило только матери взять его, как он тут же прекратил
ерзать. — Ладно. — Джо колебался, желая сказать что-то. Хоть что-
нибудь. Что он рад, что она здесь, ради детей конечно же. И что просит
прощения за недавнюю ночь, хотя трудно просить прощения за то, что подарил
ей любовь. Джо сделал глубокий вдох, пока Сильви ожидала, что он заговорит,
и выдал первое, что взбрело в голову: — Ты таймер вечером включила?
Хэнк вовсе не собирался заставлять женщину плакать.
— Ну, все, все, успокойся, — говорил он, беспомощно наблюдая, как
Сильви вытирает слезы. — Это ведь мелочь.
— Никакая это не мелочь, — сказала она, надевая на запястье
изящный серебряный браслет. — Он принадлежал вашей жене, поэтому он
особенный.
— Она бы хотела, чтобы ты владела им, — заверил он Сильви. Надо
же, черт возьми, сказать что-то такое, что утешит ее, а то рыдает так, будто
сердце у нее пополам раскололось.
— Спасибо, Хэнк, — она переступила через кучу скомканной
оберточной бумаги и поцеловала его в щеку, — я всегда буду дорожить
этим сокровищем.
— А я буду наслаждаться булочками с корицей, будь уверена, —
сказал он ей, прежде чем посмотрел в сторону внуков. — Кэрин, золотце,
этот твой котенок опять пытается влезть на елку.
— Эй, ко-отик, — позвала Кэрин, переступая через нераспакованные
подарки. Схватив котенка, она сказала: — Сильви, вот этот, большой, —
для тебя.
— А ну-ка попробуй открой, — голос Джо был подозрительно
небрежным. Хэнк заметил, что Джо не сводил глаз с их прелестной горничной,
пока та осторожно развязывала большущий синий бант и разворачивала
причудливо раскрашенную папиросную бумагу.
— Ой, — вздохнула Сильви, снимая с коробки крышку, — какой
красивый! — Она вытащила свитер цвета слоновой кости. — Такие
сейчас носят, мягкий такой, пушистый, как цыпленочек.
— Это от Санты? — сунув новую куклу под мышку, спросила Джени.
Из-за горы картонных коробок выглянул Питер:
— Или от дедушки?
— Здесь нет никакой открытки. — Сильви взглянула на Хэнка, а тот
кивнул на Джо.
— Можно будет поменять, если не подойдет, — сердито сказал Джо.
Сильви продолжала восторженно щупать свитер:
— Мне так нравится! Спасибо.
— Угу-мм. Пожалуйста.
Но больше всех был рад Хэнк. Ведь потратить деньги на женщину Джо попробуй
заставь. А теперь, возможно, все и получится, и все от этого только
выиграют: если молодые люди станут проводить больше времени наедине друг с
другом, то — кто знает? — может быть, в Рокки Ти всю его, Хэнка,
оставшуюся жизнь будут свежие булочки с корицей.
Глава одиннадцатая
— Боже мой! — воскликнула Руби, оглядывая гостиную, по всему полу
которой были разбросаны игрушки. — Санта-Клаус в этом году точно был
добр к семье Брокетт!
— А что Санта принес тебе? — Джени крепко обняла гостью, и только
Джо заметил, что у Руби тряслась рука, когда она гладила девчушку по спине,
а ее улыбка выглядела слегка натянутой.
— Э-э, он мне принес чудесные цветочки и аромат для ванны, —
сказала она. — Я вижу, у тебя новая куколка. Красивая какая! Как ее
зовут?
— Это мальчик. Его зовут Диллон, как Сильвиного малыша.
— Ну что ж, я уверена, он очень хороший. — Руби улыбнулась Джо,
пока тот силился понять, почему женщины так любят младенцев. — Они оба
хорошие. Диллону, кажется, у тебя очень удобно.
Джо посмотрел на ребенка в своих руках. Диллон крепко спал после того, как
Сильви в очередной раз покормила его, и выглядел таким спокойным, что Джо
время от времени встряхивал его легонько, чтобы убедиться, что он дышит.
— Ему, пожалуй, Рождества уже хватило.
— Мне нравится твой свитер, — сказала Кэрин Руби, — он похож
на моего котенка. — Усевшись на полу по-турецки, она взяла в руки
своего любимца. — Ее зовут Снежинка.
— Может, выпьешь чего-нибудь? — предложил Джо, пока Руби осторожно
брала котенка. Ее красно-зеленый свитер был отделан пушистой белой бахромой
— ну точно мех этого проказливого зверька. — Пиво, вино, кофе, виски?
— Немного вина было бы замечательно, благодарю, — она держала
кошечку на уровне глаз, — она не наделает на меня, я надеюсь?
Кэрин продолжала вертеться вокруг своей новой любимицы.
— Только если испугается. Дедушка говорит, что она боится его
большущего песика и один раз весь коврик у него в кухне намочила. Он ее
прятал у себя в доме, а Сильви достала ее в городе. Она последняя
оставалась!
— Ну, это просто прекрасный подарок, — сказала Руби, передавая
котенка Кэрин. — Я однажды подарила своему сыну собаку в Рождество, так
это чучело прямо со стола сгрызло половину сахарного печенья.
Джени хихикнула:
— И ты рассердилась?
— О нет, я не умею сердиться на щенков. — Гостья последовала за
Джо в кухню, а дети хвостиком поплелись за ней. — Сильви, давай я тоже
что-нибудь поделаю.
— А все уже сделано, — сказала Сильви; от жара плиты у нее
раскраснелись щеки. — Ой, вот как хорошо, что он уснул, — сказала
она Джо, — давай я отнесу его в кроватку.
Джо переложил ребенка ей на руки, сделав вид, что не заметил, как пальцами
провел по ее груди; затем повернулся к Руби:
— Белого или красного?
— Что открыто, то и подойдет.
— Сильви, тебе?
— Белого, пожалуйста. Я сейчас вернусь.
Джо услышал, как Хэнк на заднем крыльце отряхивает с ботинок снег:
— Твое свидание идет.
Лицо Руби вспыхнуло, но она отшутилась:
— Мне, наверное, надо по стойке
смирно
встать.
— Он ходил к себе за домиком, который смастерил для Снежинки. — И
громче, чтобы Хэнк слышал, Джо добавил: — В его возрасте, знаете ли, трудно
обо всем помнить.
Хэнк просунул голову в дверь и проворчал:
— Я все слышал. Совсем меня в старики записал...
— О, Хэнк! — воскликнула Руби, целуя его в губы. — Да ты
нисколечко не старый! С Рождеством тебя, дорогой!
Он улыбнулся:
— Вот в эту самую минуту я чувствую, что становлюсь моложе.
Руби, протянув руку, вытерла розовый след от помады в уголке его рта и
сказала, улыбаясь ему в глаза, будто посвящала его в тайну:
— Вот так, теперь лучше.
Джо забыл о том, что от него требовалось разлить вино. Хэнка целуют, сам он
качает младенца, а на рабочий стол выставляют домашние яблочные пироги.
Жизнь в Рокки Ти точно изменилась.
Сильви хотелось, чтобы этот прекрасный день никогда не кончался. Несколько
лет назад она смотрела фильм, герои которого снова и снова возобновляли один
и тот же день. Вот и ей сейчас хочется того же. Но она может лишь
фотографировать. Вторая пленка закончилась еще до обеда, и теперь у нее
навечно запечатлен, как товар в телемагазине, каждый особенный момент.
— Улыбнитесь-ка, — сказала она, когда Хэнк вскрыл то, что ему
подарила Руби, и вынул пару кожаных перчаток. — Не двигайтесь! —
Это дети показали Диллону котенка, и глаза ребенка округлились от
удивления. — Посмотри сюда, — приказала она Джо, который,
распластавшись на ковре, учил Питера новой игре.
— А теперь давай ты. — Джо протянул руку за фотоаппаратом. —
Вставай к елке вместе с Диллоном.
Да, подумала она, это именно то, что она и хотела запомнить: Джо в
клетчатой, как шотландский плед, рубашке, которую она для него погладила;
танцующие, заигрывающие друг с другом Руби и Хэнк; дети с их непреходящей
восторженностью и нескончаемым аппетитом; сухарница с домашним печеньем,
благодаря которому Хэнк так крепко обнял ее. Для снимка она улыбнулась, и
Джо щелкнул.
— А почему ты не надела новый свитер?
— Боялась чем-нибудь облить, пока готовила, — приврала она. В ее
планах было вернуть его в магазин и получить деньги, чтобы использовать их
на обратный путь в Небраску. Она потратила на рождественские подарки больше,
чем собиралась, даже щедрое жалованье Хэнка не помогло.
— Но сейчас ведь не готовишь? — Джо шагнул ближе, чтобы подать ей
фотоаппарат.
— Да, но я хотела бы сохранить его.
— Для чего? — нахмурился Джо.
— Для тех дней, когда Диллон перестанет срыгивать мне на плечо. Для
особых случаев.
— А сейчас случай недостаточно особенный, да? — не отставал он, и
глаза его осветила едва заметная улыбка.
— А с чего это ты такой любезный?
— Так. Рождество все-таки, — сказал он, будто эти его слова
разъясняли все. — Ну, давай же, Сильви, отдай мне ребенка и сходи
надень новый свитер. Хочу убедиться, что он тебе как раз.
— Он и есть как раз.
— Тогда надевай, а я сфотографирую, — настаивал он. — Я
раньше никогда никому не покупал одежду и буду переживать до тех пор, пока
не удостоверюсь, что тебе нравится.
— Да нравится же! — Как вообще можно думать иначе?
— Вот и надень, заодно и Руби покажешь, что у меня есть вкус.
Он улыбнулся и протянул руки за Диллоном, и ей ничего не оставалось, как
передать ему своего ерзающего сыночка.
— У него не очень хорошее настроение, — предупредила она.
— Если будет плакать, я отдам его Руби, она сможет несколько минут
побыть бабушкой. — Он взглянул в ее сторону, потом опять на
Сильви. — Интересно, где ее семья? Я считал, что у нее где-то есть
дети.
— Каждый имеет право хранить собственные секреты, — сказала Сильви, отступая на шаг назад.
— Так же, как ты хранишь свои? — Он понизил голос так, что она
едва смогла услышать его. — Твои родители ведь не
рисуют в Париже
, а,
Сильви?
Она, подняв подбородок, посмотрела ему в глаза:
— Нет у меня никаких родителей — ни в Париже, ни, насколько я знаю, где-
то еще. Меня бросили в три года, и я воспитывалась в чужом доме до
восемнадцати лет, а с тех пор сама иду по жизни.
— Прости. Я сожалею...
— Только не жалей, не люблю.
— Я имею в виду — сожалею о том, что спросил, что сунул нос в твои
дела.&nb
...Закладка в соц.сетях
