Жанр: Любовные романы
Подарок Санта-Клауса
... в ближайшую урну — туда, где ей
и место. Он пообрывает и другие, раз уж приехал в город, и положит конец
этой истории раз и навсегда. Ему многие вещи нужны — новое седло, например,
или крыша для коровника; жена в этот перечень не входит. Он один лишь раз —
давным-давно — хотел жениться, но девушка была влюблена в другого, и с тех
пор у него и мысли о женитьбе не было. Он купит эту проклятую елку,
поулыбается — пусть думают, что и он испытывает великую радость, —
затем они приедут домой, и он возьмется за работу. Чего-чего, а ее-то всегда
хватает — Рождество ли, нет ли.
— Та-ак, та-ак.
Сильви наблюдала, как Джо, насупившись, отставляет выбранную елку в сторону.
Она не знает, что там Джо имеет против этих хвойных деревьев, но мог хотя бы
притвориться, что ему тоже интересно.
— Эта жидковата. — Он вернул ее в общую кучу.
— А вот эта? — Кэрин показала на другую, такую высоченную, что ее
впору ставить в каком-нибудь огромном зале.
— Эта, пожалуй, великовата будет, — сказала Сильви, надеясь, что
не обидела ребенка.
— Можно и такую, — согласился Джо, — только ее еще бы
распилить.
Язвит или нет?
— подумала Сильви и, прижав Диллона к груди, направилась в
угол автостоянки, где была выставлена другая группа елок. Оставаться здесь
дольше нельзя — мороз усиливается.
— А что, если вот эти?
Питер пустился вскачь, рукой указывая на раскинувшийся у другой стены здания
лес зеленых лап:
— Вон те, смотрите!
— Не-ет! — с другого конца стоянки вопила Джени. — Эти лучше!
Джо приблизился к Сильви:
— Вам с ребенком лучше бы посидеть в машине. Это может быть надолго.
— Я даже не знаю, как же нам решить.
— А еще лучше — выберите вы, и они будут довольны, только прошу вас,
побыстрее, мне животных нужно кормить.
— Но я не знаю, какую...
— Да любую, только не слишком большую. Повесите на нее игрушки — и
будет совсем замечательная! — Он вынул бумажник из заднего
кармана. — Я схожу внутрь, заплачу. У вас пять минут!
Сильви, убедившись, что лицо Диллона спрятано от холода, поспешила к Питеру.
Мальчуган, деловито, совсем по-брокеттски, выставив подбородок, указал на
елку, спрятавшуюся среди других, и произнес важно:
— Пожалуй, вот эта.
Джени примчалась посмотреть.
— Эта ничего, — признала девчушка, — а у меня тоже красивая!
— Эта просто прелесть! — согласилась с ними Сильви, хотя в душе
полагала, что все деревья одинаковы и выглядят так, как и должны выглядеть
новогодние елки — пушистыми пирамидками с зелеными иголками ароматной хвои.
Она махнула Кэрин, и та через автостоянку поспешила к ним. — Ты как
считаешь?
Кэрин, дрожа, сунула руки в карманы куртки:
— Тебе нравится, Сильви?
— Мне — да, конечно.
— И мне-е, — вставила Джени, прижимаясь к своей няне, — мне
холодно!
— Мы купим мою? — обрадовался Питер.
— Да. Сможете вдвоем с Кэрин отнести ее в машину? Ваш дядя ушел
платить.
Питер в это время уже пробрался сквозь ветви и взялся за ствол.
— Ужасно тяжелая, — признал он, когда дерево качнулось.
— Стойте! — команда последовала откуда-то из центра стоянки. Джо
торопливым шагом приблизился к ним. — Я сам возьму. Все — в машину!
У Питера вытянулось лицо:
— Что, и я?
— Нет, — сказал дядя, — я имел в виду женщин.
Сильви, стараясь не улыбаться, повела продрогших девочек к машине. Не
удалось мальчишке пилить елку, так хоть дотащит ее до джипа — и то радость.
Сидя в тепле автомобиля, они наблюдали, как Джо, достав веревку, привязывает
дерево на крыше машины. Пусть сделает сам, это все же работа для сильных,
решила Сильви и переключила внимание на сыночка — Диллон мирно посапывал.
— А можно мы сейчас попьем горячего шоколада? — Кэрин облокотилась
о спинку переднего сиденья.
— Конечно. Сможешь налить себе и Джени?
— Да.
— Представьте себе, что вы в лесу, — сказала Сильви девочкам.
— Я люблю представлять себе, — согласилась старшая. — Иногда
это действует.
— Иногда да, — тихо сказала Сильви, глядя на младенца. Она
напредставляла себе много чего за весь уходящий год, пока действительность
не обрушила на нее свой внезапный и отрезвляющий удар. Билли Рей живет не в
этом городе, а умилительная восторженность, с которой она собиралась найти
Диллону отца, обернулась для обоих весьма затруднительным положением. —
Если это ради забавы.
Джени насупилась:
— А давай притворимся, что ты наша мама!
— Нет, моя радость, я не думаю, что это хорошая мысль.
Кэрин остановила на ней пристальный взгляд:
— Ну хотя бы на Рождество?
Сильви помотала головой:
— Зачем притворяться, когда лучше нам всем согласиться, что я — ваш
самый верный и преданный друг!
Девочек это не убедило и не обрадовало, но возразить они не успели, потому
что в машину влезли Питер и дядя. Джо, глядя на горячий шоколад,
многозначительно кивнул на наручные часы и произнес:
— У нас не так много времени.
— Мы притворяемся, что мы в лесу, — сообщила ему Кэрин, протягивая
брату чашку. — Ты хочешь, дядя Джо?
— Нет, спасибо. У меня есть еще кое-какие дела. — Он пристегнулся
ремнем безопасности и посмотрел в зеркало заднего вида. — Вы на ходу
сможете пить?
— Да, — ответил Питер, — не очень горячо!
— Нужно добраться до оставшихся объявлений, — объяснил Джо, заводя
машину, — я уже стал посмешищем для всего города!
— Прости меня, дядя Джо, — сказала Кэрин. — А знаешь что? Это
все-таки подействовало, потому что теперь у нас есть Сильви!
Сильви единственная из всех смогла увидеть, как перекосило хозяина, однако
не почувствовала ни малейшей вины перед ним. Она заранее решила быть с ним
обходительной во время поездки. Ради детей. Надо отдать ему должное — он был
терпелив и единственный догадался захватить с собой веревку.
— Спасибо за елку, — сказала она и удивилась, когда он посмотрел в
ее сторону и почти улыбнулся.
— Не за что, — ответил он, вновь переключая внимание на
дорогу, — я рад, что с этим покончено.
— Вот, — сказала Руби, протягивая Хэнку голубую карточку, — я
сегодня утром сняла ее с витрины в столовой. Твои внуки, должно быть, это
что-то!
— Они добра хотели, — Хэнк, взглянув на карточку, запихнул ее в
карман рубашки. — Могу я угостить тебя чашечкой кофе? — Он должен
быть вежливым. В конце концов, его знакомая оказала ему любезность, и Джо
будет полегче, ведь одним объявлением в городе стало меньше. — Если,
конечно, ты сейчас свободна.
Она посмотрела на свои часы, массивным серебряно-бирюзовым ободом
красовавшиеся на руке:
— Есть немного времени до следующей завивки.
— Вот и ладно. — Это все, что пришло ему в голову, прежде чем он
последовал за ней в одну из кабин у окна, выходившего на Мэйн-стрит. На Руби
была ярко-розовая парка с капюшоном, отделанным пушистым белым мехом, а
черные джинсы всунуты в водонепроницаемые белые ботики. Парка, пожалуй,
выглядела неуместно, однако, когда они уединились в кабине и Руби
разулыбалась ему, Хэнк отметил, что розовый — отличный цвет.
— Я рада, что наткнулась на тебя, — сказала она, расстегивая
куртку, из-под которой показалась шелковая белая блузка. Ее шею украшало
серебряное ожерелье, тонувшее в глубинах роскошного декольте. — Я
хотела только дойти до почты и опустить счета в ящик, а тут — такая встреча!
Она пахнет розами. Хэнк оперся спиной о стенку кабины, стараясь не
прикасаться к ногам Руби своими. Черт побери, он совсем отвык от общества
этих чудных женщин. Хотя Руби чудачкой не назовешь, но все-таки. Она же
смотрит на него как на холостяка, и он в его возрасте испытывает при этом
чертовски странное чувство.
— У меня в городе были кое-какие дела, — выдавил он.
— Что, ходил по магазинам перед Рождеством? — Она улыбнулась
сначала ему, а затем и золотоволосой официантке, подошедшей к ним, чтобы
принять заказ: — Привет, Мэг! Мне только кофе, пожалуйста.
— Понятно! А вам, Хэнк?
— Кофе. Черный.
— Я мигом. — Официантка сунула свой блокнот в полосатый форменный
фартук.
— А мне спешить некуда, — соврал Хэнк. Да что это он, черт возьми,
здесь, в центре города, сидит — еще подумают, что он приударил за Руби Ди!
Нет, как мужчина он, конечно же, возгордился бы тем, что их видели вместе,
вот только вряд ли овдовевшие фермеры в ее вкусе.
— Значит, ты своим внучатам игрушек сегодня накупил?
— Да, лежит кое-что там, в грузовике.
Мэг принесла им кофе.
— У тебя же трое, да?
— Две девочки и мальчик, — сказал Хэнк. — Детки моей дочери.
— Я переехала сюда незадолго до ее гибели, — сказала Руби тихим
голосом, — она казалась мне такой милой, совсем девочкой, хотя я и
встречалась с ней всего пару раз.
— Ты укладывала ей волосы на похороны, получилось по-настоящему
красиво; я до сих пор не поблагодарил тебя, поэтому делаю это сейчас.
— Я была рада помочь хоть чем-нибудь. — Руби отвела взгляд и
отпила кофе. — Расскажи, что ты купил детишкам.
Хэнк, признательный ей за смену темы, принялся объяснять, сколько раз он
обошел игрушечные отделы всех магазинов.
— Подошвы, наверное, до дыр протер, — сказал он, развеселившись,
когда Руби опять улыбнулась ему. — С мальчишками-то все просто, а вот
как быть с девочками — убей, не знаю!
— Приводи их ко мне на маникюр, я с удовольствием повожусь с ними.
— Да они еще не доросли до салона красоты-то!
— Сколько им?
— Четыре и одиннадцать.
— В самый раз! — воскликнула она. — Зайдешь ко мне, заберешь
приглашения — положишь им в чулки.
— Спасибо, — сказал Хэнк, делая очередной глоток кофе. Теперь он
действительно наслаждался. — А у тебя есть внуки?
— Нет, — в синих глазах промелькнула печаль, Руби отвернулась и
посмотрела в окно, вертя в руках кофейную кружку. — Такое впечатление,
что все решили обзавестись елками именно на этой неделе. Как ни взглянешь в
окно — кто-нибудь да проезжает мимо с торчащей из кузова елкой.
Замечательное это время года!
— И у нас там, на ранчо, новогоднее настроение. Одна красотка
откликнулась на одно из объявлений, которые внучка расклеила по городу, и
вот...
— Джо Брокетт женится? — Руби рассмеялась. — Я в это не верю.
— Да нет же, Руби, все совсем не так. Это милая молодая женщина,
которой некуда податься, с ребенком, ну и все такое, и я вроде как нанял ее
на время Рождества, пусть переделает всю женскую работу, дом только уютнее
станет.
— Ты хороший человек, Хэнк Кэвендиш, — она погладила его большую
жилистую руку своими мягкими пальцами, — у тебя доброе сердце.
Почему он не убрал руку?
Потому что, — сказал он себе, — долгие
годы не ощущал женского прикосновения, вот и все
.
— Мы не бедствуем — я и Джо, а Сильви хорошо готовит и искренне добра к
детям.
— Я бы хотела познакомиться с ней. Пусть заедет в салон. В следующий
раз, когда окажется в нашем городе, будет хоть с кем поздороваться.
— Она связана по рукам и ногам — ребенок и все прочее.
Руби, кажется, разочаровалась, и Хэнк забеспокоился — уж не обидел ли он ее.
Он начинал вспоминать, насколько женщины чувствительны, и поспешил сказать
ей приятное, чтобы она опять улыбнулась.
— Лучше ты приезжай к нам на ранчо, — услышал он собственное
предложение, — ребятишки в полном восторге — как-никак елку украшают к
Рождеству.
Руби посмотрела на него так, будто он протянул ей луну.
— Неужели?! Ты меня приглашаешь?
— Да, конечно. — Слово не воробей, вылетело — не поймаешь, да и...
надо ли ловить? — Я попрошу Сильви приготовить что-нибудь особенное в
воскресенье на обед, если ты будешь свободна.
— Собрание в церкви кончается в одиннадцать.
— За тобой заехать?
Она взглянула на него, как на чудака, и медленно выговорила:
— Я сама умею водить.
— Дороги могут оказаться плохими. Я заеду за тобой в половине
двенадцатого. — Хэнк помедлил в нерешительности, чувствуя, что должен
предупредить ее: — Дома, вообще-то, шумновато — дети кричат, и прочее...
Руби улыбнулась:
— Я люблю шум. В моем доме слишком уж тихо.
— Ну, — произнес он, допивая кофе, — я, наверное, задержал
тебя.
— Я получила удовольствие, Хэнк, ведь я весь день провожу, болтая с
женщинами. Это прекрасно — для разнообразия посидеть и поговорить с
мужчиной.
— Благодарю, — сказал он, вынимая потертый бумажник и вытряхивая
на стол два доллара.
— В следующий раз приедешь в город — кофе с меня, — пообещала она.
В следующий раз? Звучит-то неплохо, но при мысли о воскресном застолье у
Хэнка засосало под ложечкой. Вот черт, думал он, провожая ее на улицу и
наблюдая, как она повернет за угол. Каких еще приключений он накликал на
свою шею?
Шар из ярко-красного стекла упал на пол и, прежде чем Сильви успела поднять
его, закатился под кресло-качалку и хрустнул под ним, так как Хэнк качнулся
назад.
— Что это? — спросил он, прерывая исполнение
Ледяного
снеговичка
.
— Еще одна игрушка, — объяснила Сильви, в третий раз хватаясь за
совок и веник.
— Де-ети! Поосторожнее! — предостерег умиротворенный дедушка,
сидящий посреди полного разгрома с Диллоном на коленях. Старик сдвинул
кресло в сторону, и Сильви вымела из-под него битое стекло, пока дети не
успели наступить.
Украшение елки оказалось не таким уж тихим и уютным занятием, каким Сильви
его себе представляла. Вместо мягкой праздничной музыки, ярких свечей,
сверкающих игрушек, ароматного запаха хвои — совсем другое: Джени канючила,
чтобы ей без конца проигрывали
Ледяного
— хотела запомнить слова и на
следующей неделе выступить в детском саду, свечи зажигать было нельзя, ибо
они могли спалить комнату, а также ее буйных обитателей, стеклянные игрушки
оказались слишком хрупки для жаждущих их пальчиков, а елка как-то
подозрительно пахла, будто собачки под ней тренировались тушить пожар.
— Что, опять влево кренится?
Сильви обернулась и увидела стоящего в дверях Джо, затем окинула взглядом
елку:
— Не знаю, может быть.
— Вот дьявол! — прошипел Джо и скрылся.
— Не сердись на него, — сказал Хэнк, — он, скорее всего,
просто есть хочет.
Вернулся Джо с мотком крепкой бечевы и молотком, и Джени при виде всего
этого разревелась:
— Зачем ты уносишь мое дерево?!
Джо сверху вниз посмотрел на нее:
— Ну что ты, малыш, никуда я твое дерево не уношу. Просто хочу
убедиться, что оно не упадет. Вы же не хотите однажды утром проснуться и
обнаружить, что елочка свалилась на пол, так ведь?
— Конечно, нет.
— Тогда, — сказал он, пододвигая один из кухонных стульев, —
позвольте-ка мне удостовериться.
— Ладно, — согласилась Джени, следя за каждым дядиным
движением, — а моему дереву не будет больно?
— Нет. Обещаю. Прошу всех отойти в сторонку!
Джо вбил в стену несколько гвоздей, затем натянул бечеву от макушки к ним.
Игрушки на ветках затряслись, но ни одна не упала.
— Ну, вот и хорошо.
Смотрится, конечно, немного странно, но что уж поделаешь с этим практичным
фермером из Монтаны. Когда в комнате будет темно, зажжены лишь огни на елке,
никто и не заметит бечеву, удерживающую ее у стены, словно якорь. Да и на
фотоснимках рождественским утром она будет незаметна — дети, открывающие
подарки, рассядутся вокруг елки.
— А фотоаппарат есть? — спросила Сильви, забирая у Хэнка Диллона и
вдруг осознав, что этот праздник необходимо запечатлеть — для всех. Тогда
она сможет показать Диллону, что его первое Рождество заслуживает того,
чтобы о нем помнили, — с елочкой, подарками и дедушкой в кресле-
качалке.
— Был где-то, — пробормотал Джо, слезая со стула, отходя и любуясь
сделанным, — так-то лучше, теперь крепко держится.
— Ты к шторму, что ли, готовишься? — с насмешкой спросил Хэнк.
— Да просто хочу быть уверенным в безопасности.
В безопасности? Ну просто сюжет романа какой-то. Сильви сглотнула комок, а
елка расплылась из-за подступивших слез. Прижав голову маленького к плечу,
она вспомнила, что и она, и Диллон — в безопасности. По крайней мере, в
данный момент. Сейчас у них есть еда и крыша над головой, ветер и снег где-
то там, снаружи, а они здесь, в уютном доме, в котором пахнет — точнее,
запахнет — корицей, после того как она завтра утром напечет яблочных
пирогов.
Джо принюхался:
— Чем... чем, черт возьми, воняет?
— Это от елки. — Сильви наклонилась к нему поближе. — Ничего
не говорите, а то Питер обидится.
— Как в уличной уборной, — ворчливо добавил Джо, однако детям
широко улыбнулся: — А елочка у вас и вправду красивая!
Джени обхватила его колени ручонками:
— Я обожаю мое дерево!
— Не только твое, — сказал ее брат. Стоя рядом с дядей, он
осматривал елку. — Вот теперь точно прямо!
Хэнк, встав с качалки, выключил лампу, и комната оказалась освещена лишь
разноцветным миганием огней.
— И в самом деле — приятно посмотреть!
Кэрин вздохнула.
— Это будет самое лучшее на свете Рождество, — сказала она и
крепко обняла дедушку.
Хэнк подмигнул Сильви, которая в это время терлась щекой о щечку Диллона.
Малыша на какое-то время отвлекли огни, и он через мамино плечо таращил
глазенки на елку.
— Диллону нравится! — объявила Джени.
— Он ведь никогда не видел елочку, — сказала Сильви, — и она,
наверное, произвела на него глубокое впечатление.
— Как и на всех нас, — провозгласил Джо Брокетт, на этот раз
удивив Сильви искренностью в голосе.
Она мельком глянула на него, при этом застенчиво улыбнувшись. Ну конечно же,
мужчина, терпящий подобный хаос, не может быть законченно плохим. Хотя она
не очень-то разбирается в мужчинах, и доказательство тому — ее ребенок.
Сильви улучила момент покинуть уютную семейную сцену. В конце концов, есть
повод — поменять памперс. Не все же время ей улыбаться красавчику фермеру,
изредка проявляющему обаяние. Ей это обаяние ни к чему. И мужчины ни к чему,
независимо от того, насколько очаровательно они улыбаются и какие
замечательные слова говорят, слова, заставляющие женщину чувствовать себя
самой красивой и — боже ж ты мой! — самой любимой. Хватит, с любовью
покончено. Все, что ей нужно, — это работа, и ничего больше.
Его разбудил плач. Не открывая глаз, Джо прислушался, но не смог определить,
кто это — младенец или Джени. До этого он малыша не слышал, так как всегда
спал крепко и безмятежно. Даже когда потянулись долгие месяцы после гибели
Дэб и Джима, он работал по восемнадцать часов в сутки, лишь бы не
просыпаться ночью от переживаний и кошмаров.
Младенец все-таки всхлипывает как-то иначе, хотя звук и похож на тот, что
приходилось ему слышать среди ночи и раньше. Вскочив с постели, он натянул
джинсы и через прихожую поспешил к комнате Джени, но, открыв дверь, услышал
в тишине лишь ровное дыхание племянницы. Нет, плач доносился из кухни.
Джо не остановился подумать, зачем он спускается вниз вместо того, чтобы
вернуться в постель, правда, вспомнил, как нежно его брат заботился о жене в
первые месяцы после рождения ребенка. Джим никогда не ленился вставать по
ночам, чтобы сменить памперс или просто помочь жене, измученной детскими
капризами.
Женщина, стоящая у кухонного стола, все же выглядит чужой во владениях Дэб.
Однако на этот раз он не испытал привычного негодования, вместо него
почувствовал жалость к Сильви. С молодой мамой явно что-то происходит. Он
подошел ближе, она обернулась, и он заметил, что на ее ресницах блестят
слезы. Она была босиком, а поверх едва прикрывающей колени ночной рубашки
надет блеклый спортивный свитерок серого цвета. Выглядела она настолько
жалко, что ему захотелось одного — заключить ее в свои объятия.
— С вами все в порядке?
— Прошу прощения — мы вас разбудили, — сказала она шепотом,
поглаживая ребенку спинку. — Диллон не перестает плакать, не знаю,
почему.
— Может, заболел?
— Не знаю. Только поел — и сразу завопил как резаный.
Джо протянул руки:
— Дайте его мне.
— Зачем?
— Похожу с ним, покачаю — придумаю что-нибудь.
— Но вы же не умеете!
— Милая моя, у меня там, наверху, трое детей. — Он не стал ей
говорить, что скорее наблюдал со стороны, нежели участвовал в уходе за ними
в их раннем детстве. Да и не надо ей, черт побери, обо всем знать. — Я
видел, как брат укачивал малышей, ничего особенного в этом нет, ходи себе да
напевай колыбельную.
Сильви неохотно передала ему сына, а он прислонил сладко пахнущего присыпкой
и молоком капризульку к своему плечу. Тот сразу упер негнущиеся ножки в его
голую грудь.
— Ну, все, все, малыш, успокойся.
— Петь будете?
— У меня слуха нет. — Надо было надеть рубашку. Он постарался
вспомнить, застегнул ли ширинку на джинсах.
— А ему без разницы.
— Не может такого быть. — (Маленький подобрал ножки и
заверещал.) — У него, наверное, газики скопились. Я думаю, с ним просто
походить нужно.
— Что я и делала.
— А заодно и плакали вместе с ним, судя по вашему виду, да?
Удивительно, но она улыбнулась:
— Я старалась потише, чем он.
Походив кругами по кухне, он углубился в прихожую и скрылся во тьме
гостиной. Сильви, как он и предполагал, последовала за ним. Перед елкой они
остановились, она опустилась на колени и включила гирлянду. Комната сразу
озарилась торжественным мерцанием, а рев Диллона прекратился.
Однако Джо продолжал гладить его по спинке, уж больно не хотелось ему вновь
подвергнуть мукам барабанные перепонки. Он поднял брови, заметив облегчение
на лице Сильви, она в ответ пожала плечами, боясь голосом вызвать очередной
приступ плача. Джо еще постоял перед елкой, продолжая гладить малыша, пока
тот не обмяк в его руках, а дыхание его не стало ровным.
— Ну что, все? — беззвучно спросила Сильви.
— В постель? — Вопрос прозвучал слишком уж интимно. Джо опустил
взгляд и сосредоточился на темечке малыша — его покрывали завитки золотистых
волос, такого же цвета, как у мамы. А кто отец и почему отсутствует, не
заботясь о своей семье? Джо, переборов в себе приступ гнева, повернулся к
двери.
Сильви, с волнением протянув руки к ребенку, подскочила к нему:
— Давайте, я возьму его!
— Не надо, я сам, — прошептал он, — проснется еще, если будем
его тискать. Елку оставьте, я спущусь и выключу.
Боже мой, да он совсем по-домашнему заговорил. Наверное, это и должно было
случиться после того, как в доме появился маленький ребенок. И — женщина. Он
проследовал за ней через прихожую и вверх по ступенькам в комнату, которая
до происшедшего несколько дней назад события принадлежала Кэрин. Теперь в
ней находились нехитрые пожитки Сильви: видавшая виды люлька, автомобильное
сиденье из
...Закладка в соц.сетях
