Жанр: Любовные романы
В плену желания
...ash; забудь о желании выяснить его истинную
сущность. Подави свое любопытство! Оно может завести тебя бог знает куда!
— Но ведь ты это сделала, мама! Ты выросла во Франции, в высшем
обществе и, так же как и я, ничего не знала о жестокой изнанке здешней
жизни!
— Дорогая, ты почти ничего не знаешь о мужчинах — пока! Я не хочу,
чтобы ты пострадала, ты это понимаешь? Держи глаза открытыми, трезво
оценивай опасности и награды, Лаура. Боюсь, ты слишком похожа на меня. И это
меня пугает!
— Я способна позаботиться о себе, мама! И буду делать это всегда!
Часть вторая
Париж. ПРЕКРАСНАЯ ПОРА Как здорово вернуться в Париж, — подумала Лаура, — в маленький
домик, который бабушка Селина оставила маме
. Зная о любви дочери к Парижу,
Джинни подарила домик Лауре ко дню рождения, когда ей исполнился двадцать
один год.
— Я была так счастлива здесь с тетей Селиной и дядей Альбертом — и,
конечно, с моим кузеном Пьером, — сказала мать. — Когда мне было
шестнадцать, я питала нежные чувства к Пьеру.
— И он отвечал на них?
Лаура вспомнила лукавую улыбку матери.
— Да. Думаю, он начал интересоваться мной, тем более что все его друзья
поглядывали в мою сторону. Но к тому времени я, конечно, могла думать только
о поездке в Америку к моему отцу и мечтать обо всех ожидающих меня
приключениях!
Теперь настала моя очередь
, — подумала Лаура, глядя в окно на
непрекращающийся дождь. Настоящая стена из воды! Но сегодня он не мешал
Лауре. Путешествие утомило ее; она хотела отдохнуть, расслабиться, остаться
наконец в одиночестве и подумать. Завтра, конечно, нагрянут друзья. Дядя
Пьер и его жена Лорна ждут ее в гости. Сейчас Лауре хотелось думать не о
том, что она должна сделать, а о ее собственных планах, связанных с
возвращением в Париж. Она приехала сюда одна, совершеннолетняя и независимая
благодаря деньгам любящих родителей.
— Наши пути постоянно пересекаются! — шутливо заявляла она,
сталкиваясь с ними во время своих странствий. Мать и отец, как всегда, были
совершенно непредсказуемыми. Теперь она не встретится с ними целый год,
поскольку, поддавшись внезапному порыву, они решили обследовать Индию.
Отвернувшись от окна, Лаура прошла по комнате к манящему огню камина. Языки
пламени рвались вверх, искры улетали в трубу. Дождь — это покой,
стабильность. Но огонь — это всегда волнение и вызов. Лаура любила
контрасты. Какими разными были страны, которые она посещала и изучала в
течение трех последних лет! Ей казалось почти невероятным то, что она
покинула знакомую, безопасную Мексику и отправилась в Европу. Ее сердце
переполняли противоречивые чувства. Она не могла даже дать им определения.
Сомнения и неуверенность смешивались в ее душе со страхом перед неизвестным,
незнакомым.
Да, она стала совсем другой. Многое узнала и изменилась. Но хотела узнать
еще больше. Испытать все, чего еще не испытала. Познать новые чувства и
научиться управлять ими. Да! Она хотела получить от жизни все. Но...
Вздохнув, Лаура опустилась в кресло, нахмурилась и посмотрела на огонь. Черт
возьми, почему всегда есть какое-то
но
?
В течение трех насыщенных впечатлениями лет они с Франко путешествовали по
Европе — иногда с родителями, иногда вдвоем. Задерживались в каком-то месте
на месяц или два, но всегда двигались дальше. Встречали новых наставников,
преподавателей иностранных языков, музыки, танцев. Лаура везде казалась себе
тепличной орхидеей. Она даже посещала лекции профессора Фрейда,
проповедовавшего в Вене свои революционные теории!
На самом деле она знакомилась не только с интеллектуальной элитой, но и с
более легкомысленно настроенной частью парижского общества.
Она встретилась едва ли не со всеми известными людьми, приобрела уверенность
в себе и жизненные познания, не боялась высказывать собственное мнение.
Она понимала, что пренебрегать условностями ей позволяют врожденная смелость
и родительское состояние. Однако Лаура с гордостью отметила, что она сама
научилась скрывать свои чувства.
Как отчасти ожидала Лаура, рано утром к ней ворвалась подруга, Селеста де
Форнэй; гостья вырвала девушку из кружева снов.
— О! Почему Адель пропустила тебя? Я же сказала ей!
— Ты велела ей говорить всем посетителям, что путешествие утомило тебя,
Что ты нуждаешься в отдыхе. Но я — это не все остальные. Конечно, я знала,
что это будет единственным шансом увидеть тебя сегодня наедине и услышать
обо всем, что случилось за... неужели прошел целый год? О, ты вовремя
вернулась из своих странствий! Все соскучились по тебе, даже баронесса
Адольфа де Ротшильд и прочие амазонки. А теперь расскажи мне все! Клянусь, я
буду держать язык за зубами. Что произошло с Эрнесто, тем юным итальянским
князем? Кто еще у тебя был? Я имею в виду интересных мужчин. Ну же!
— О Господи! Селеста, позволь мне хотя бы проснуться, тогда я смогу
ответить на некоторые твои вопросы! — Лаура села на кровати, зевнула и
потерла виски. Карие глаза подруги смотрели на нее без тени
сочувствия. — Кофе — вот что мне требуется. Я плохо соображаю, когда
меня будят так неожиданно!
Лаура бросила на Селесту обвиняющий взгляд, но та лишь пожала плечами и
придвинула к ней поднос.
— Кофейник полон. Еще есть свежие круассаны с маслом и мармеладом.
Этого пока хватит?
— Но как я могу рассказать или хотя бы вспомнить все? —
пожаловалась Лаура. — Последний раз я была в Париже шесть месяцев
назад, потом мы виделись, кажется, в Монако. Или в Эксе? Господи, я так
много ездила, что в моей голове все смешалось! Во всяком случае, прошло не
так уж и много времени.
— Достаточно много, моя маленькая! Ты прибыла сюда к началу сезона.
Впереди столько событий! Познакомишься с новыми интересными людьми. Но
начнем с Эрнесто. Он казался весьма порядочным и всерьез интересовался
тобой. К тому же он богат. Тебе удалось избавиться от его властной матери?
— Эрнесто! О, помилуй, Селеста! Он оказался сущим бедствием!
— Но, — не сдавалась Селеста, — я слышала, что вы исчезли куда-
то вдвоем на целую неделю. Достаточный срок для того, чтобы его мамочка
сошла с ума от волнения!
— Да, — насмешливо произнесла Лаура. — Но потом она сдалась.
Княгиня ди Паоли — старая и близкая подруга моего отца, и моя мать ее явно
недолюбливает. Похоже, она упомянула тот факт, что я... богатая невеста!
— Но это еще не бедствие! Значит, мамочка не имела ничего против...
— Да, — подтвердила Лаура. — Зато я имела! Итальянские
мужчины считаются такими страстными! Все об этом говорят. Да и ты тоже! Я
подумала, что из этого может получиться нечто захватывающее и романтическое.
— И что?
— Мне показалось, — печально проговорила Лаура, — мне
показалось, что я должна буду стать лидером. Он ожидал, что я возьму
инициативу в свои руки.
— Хм! — понимающе произнесла Селеста. — Встанешь у руля?
Будешь говорить, что, когда и как ему делать? Словом, заменишь его мамочку!
— Как ты догадалась? И почему не предупредила меня?
Селеста де Форнэй проигнорировала раздражение, прозвучавшее в голосе
подруги, и пожала плечами.
— Но почему я должна была предупреждать тебя, дорогая? Разве не лучше
все познать самой? К тому же ты не спрашивала моего совета. — Она
засмеялась: — Значит, с Эрнесто покончено! Ты вернула его мамочке, да? Что
произошло потом?
— Право, Селеста, из тебя получился бы превосходный адвокат — или
инквизитор, — язвительно заметила Лаура. Она не собиралась говорить что-
то еще — во всяком случае, не была готова к этому сейчас. Искушенная,
обладающая жизненным опытом мадам де Форнэй не стала давить на Лауру.
Селеста симпатизировала этой молодой женщине и считала ее своей протеже.
Селеста де Форнэй, дочь преуспевающего юриста, получила великолепное
образование и имела возможность знакомиться со многими перспективными
молодыми людьми. Умная и красивая девушка совершила ошибку — влюбилась в
старшего сына барона. Этот человек оказался женатым. Селеста вышла замуж за
младшего брата своего возлюбленного — интеллектуала, поэта, алкоголика и
гомосексуалиста. Этот брак был удобен для обоих супругов и обрадовал родных,
хотя после свадьбы жизнь новобрачных совершенно не изменилась. Аристид
открыл перед Селестой двери самых модных парижских салонов, познакомил ее со
многими богатыми и влиятельными людьми из старейших и известнейших семей
Франции — такими как граф Робер де Монтескье-Фезенсак, признанный король
светских салонов. Однако излишества быстро свели бедного Аристида в могилу,
и Селеста получила то, к чему стремилась: его имя, деньги и пропуск в
общество. Она использовала все это наилучшим образом, не упустила ни единого
шанса, хотя всегда с большой осторожностью выбирала себе любовников и
покровителей.
— Жизнь дается для того, чтобы наслаждаться ею, верно? — с улыбкой
сказала однажды Селеста Франко, брату Лауры, столь не похожему на свою
сестру, хотя они и были близнецами. Селесте нравилось поддразнивать
серьезного, даже немного хмурого молодого человека. Франко интересовал ее —
в его походке и осанке присутствовало нечто, говорившее Селесте о том, что
он стал бы хорошим любовником. Однако Франко, не поддаваясь на ее уловки,
разглагольствовал о распущенности и безответственности современных женщин до
тех пор, пока его сестра не теряла самообладание, — тогда их дискуссия
превращалась в перепалку, и Селеста незаметно уходила.
— Он такой лицемер! — возмущалась позже Лаура. — Иногда я с
трудом узнаю его. Мне трудно поверить в то, что он — мой брат. Когда он
начинает читать мне проповеди относительно моего вызывающего поведения и
общества, в котором я вращаюсь, мое терпение лопается!
Покидая дом подруги, Селеста спросила себя, когда же появится брат Лауры.
Едва заметная улыбка искривила ее губы. Конечно, до Франко дошли слухи о
том, как вела себя его сестра в течение последних нескольких месяцев.
Несомненно, это приводило его в ярость. Типичный мужчина! Сам он упорно
ухаживал за подругой Лауры, застенчивой американкой, выданной родителями за
графа Седжвика, известного сластолюбца с весьма необычными сексуальными
наклонностями! Неудивительно, что вскоре после женитьбы графа назначили
послом в Турцию; его супруга тем временем путешествовала по Европе под
опекой свекрови. Какой абсурд — американские семьи платят миллионы долларов
за титул, выдавая своих наследниц за европейских аристократов!
Селеста — сущий ураган
, — подумала Лаура, проводив подругу и начав
одеваться с помощью Адели. За неполный час мадам де Форнэй умудрилась
познакомить Лауру со всеми последними городскими сплетнями и слухами. К
сожалению, Селеста напомнила Лауре о многих глупых обязательствах.
Разделавшись с ними, можно будет снова наслаждаться жизнью.
— Мадемуазель, сделайте, пожалуйста, вдох. Еше раз, сильнее.
Сделать вдох? Лауре казалось, что она не может дышать. Ох уж эти корсеты! Их
приходилось носить, чтобы выглядеть модно и соблазнительно.
Восемнадцатидюймовая талия — это противоестественно. Какие страдания
приходится терпеть для того, чтобы твоя фигура напоминала песочные часы и
вызывала восхищение мужчин! Похоже, им нравится, что женщины кажутся
затаившими дыхание в их присутствии. Безжалостный корсет практически не
позволял есть — мужчины могли думать, что в их обществе волнение лишает
женщин аппетита. Поведение женщины, то, как она одевалась, ходила,
говорила... даже выбор книг для чтения — все определялось вкусами мужчин.
Как это унизительно, противно! Лаура критически рассматривала свое отражение
в высоком зеркале, занимавшем целую стену гардеробной. Почему, испытывая
подобные чувства, она все же уступала общественному мнению?
Чтобы
использовать, а не быть используемой
, — ответила она себе. Она стояла
в нижнем белье, на которое предстояло натянуть платье. Шелковая рубашка с
кружевными краями защитит от ужасного тесного корсета. На него ляжет
кружевной чехол. Потом она наденет две нижние юбки: одну — из японского
шелка, вторую — из тафты, шуршание которой так волнует мужчин.
Лаура отхлебнула херес из маленького бокала с серебристой полоской и
поставила его на серебряный поднос, который всегда лежал на столике в
гардеробной. Девушка снова посмотрела на свое отражение. Изменилась ли она
за последние девять-десять месяцев? И если да, то, каким образом? В Италии и
Северной Африке солнце снова сделало ее кожу темно-золотистой. Такой оттенок
шел Лауре, хотя в последнее время в моде была бледность.
Господи! — внезапно подумала Лаура. — Как долго я путешествую!
Что я изучаю? Людей, жизнь? Наверное, в первую очередь себя
.
Еще один бокал хереса, — продолжала размышлять она, — и я стерплю
любые слова Лорны. И даже то, что она вечно сравнивает меня с моей матерью.
Мне не будет никакого дела до критических замечаний Франко, до его
ханжества!
Адель вернулась, чтобы помочь Лауре надеть роскошное серо-голубое платье с
отделкой из меха черного персидского ягненка и черно-синими бархатными
лентами. Оно сидело на ней плотно, как перчатка, и слегка расширялось книзу.
Это новое, сшитое по последней моде платье доставили только вчера из
шикарного салона.
Лаура поправила маленькую шляпку без полей, отделанную мехом, лентой и
черными перьями, потом закрепила ее булавками, строя при этом себе гримасы в
зеркале. Волосы девушки были собраны на макушке в греческий узел. Лишь
несколько тонких вьющихся прядей ласкали лоб, виски, тонкую шею. Она была
модной молодой дамой. Лауре пришлось признать свое поразительное сходство с
матерью. Только волосы и глаза у них отличались по цвету. Ей надоело слышать
об этом от всех, кто знал их обеих. Она не хотела, чтобы в ней видели только
лишь дочь Джинни. Спустившись вниз по лестнице, Лаура надела замшевые
перчатки цвета слоновой кости и в последний раз посмотрела на себя в
зеркало, висевшее в маленькой прихожей возле вешалки для шляп. Она выглядела
весьма эффектно, хотя ее ждал довольно скучный день. Вечер обещал быть более
интересным. А когда он закончится, она сможет отдохнуть, расслабиться,
делать то, что ей нравится.
Ее ждал весь парижский сезон. Она так устала от путешествий, переездов с
места на место, из одного города в другой, что стала забывать, где была, что
делала, что должна была сделать. Усевшись в свою элегантную новую карету,
Лаура зевнула, прикрыв тщательно накрашенный рот перчаткой. Она по-прежнему
ощущала усталость — и скуку! Когда Лаура впервые прибыла в Европу, ее
переполняли совсем другие чувства и надежды — одна часть ее души радовалась
новизне обстановки, а другая печалилась из-за того, что девушка против
собственной воли оказалась вырванной из знакомого ей комфортного окружения.
Сколько времени прошло с того момента, когда она покинула Калифорнию? Три
года пролетели незаметно. Орхидея из школьной теплицы познала жизнь. Но
расцвела ли она?
Ночью дождь продолжал хлестать в окно. Днем же выглянуло солнце, его лучи
сверкали в лужах и капельках, срываемых ветром с зеленых листьев. Воздух пах
свежестью, чистотой, и Лаура неожиданно взбодрилась.
Так называемое большое турне, которое чаше всего совершали молодые мужчины,
длилось три года. Она больше не увидит наставников, преподавателей
иностранных языков, манер, танцев...
Я изрядно их всех помучила
, —
без сожаления призналась себе девушка. Родители сделали все необходимое для
того, чтобы перед ней открылись двери лучших домов, и отпустили в свободное
плавание — они чувствовали, что их дочь способна позаботиться о себе сама.
Правда, Лаура не могла сказать, рада она такому отношению или нет. Девушку
возмущало то, что они отправились в Индию, даже не поинтересовавшись, не
хочет ли она присоединиться к ним. Какие приключения сулила поездка в Индию!
Но Лауре пришлось довольствоваться месячным изучением египетских пирамид и
верблюдов, после чего она провела пару недель в Танжере.
Танжер. Это географическое название звучало романтично, но само место
оказалось грязным и скучным, хотя там и жили европейцы. И все же оно
обладало своеобразным очарованием.
Внезапно Лаура ощутила легкий озноб, заставивший ее расправить плечи и на
мгновение закрыть глаза. Танжер... Она должна отрепетировать свой рассказ об
этом крае. Она вела записи, делала рисунки; Фрэнк Харрис, несомненно,
заинтересуется этими материалами, как и ее дядя Пьер, давший девушке
рекомендательное письмо к французскому послу в Танжере. Что знал дядя Пьер о
грязном, дурно пахнущем, нищем Танжере? Большинство иностранных посольств
укрывалось от грубой реальности в тщательно охраняемых загородных виллах.
Да, она многое могла рассказать о своем двухнедельном пребывании в Танжере,
после которого с чувством облегчения вернулась в цивилизованный мир. Многое
— но не все! Лаура вдохнула свежий весенний воздух, насколько это позволял
ей сделать корсет из китового уса. Теперь ее снова ждал Париж; она нанесет
обязательный визит и выбросит из головы все, кроме предвкушения радости.
Лаура собиралась быстро покинуть дом Дюмонов. Она даже заранее придумала
предлог для скорого ухода, но неожиданно почувствовала, что получает
удовольствие от этого визита. В непринужденной, домашней обстановке дядя
Пьер раскрылся ей с новой стороны. Сейчас даже Лорна Дюмон казалась совсем
другой, куда более живой.
— Джульетта отправилась в танцевальный класс, я должна забрать ее через
полчаса, — рассеянно пробормотала Лорна вскоре после прибытия
Лауры. — Но я надеюсь, что ты дождешься нашего возвращения. Она так
обрадовалась тому, что снова увидит тебя, когда ты позвонила утром!
— Пока наша дочь не обрушила на тебя град вопросов — в таком возрасте
девочки очень любопытны, — ты можешь познакомить нас, взрослых, со
своими последними приключениями, не упуская подробностей, — сказал
Пьер. — Объясни мне, что произошло с итальянским князем, с которым ты
тогда убежала. — Пьер! Ты же обещал!.. — воскликнула Лорна.
— Я обещал Лорне, что не стану смущать тебя, но ведь ты не смущена,
верно, Лаура? В любом случае все знакомые будут расспрашивать тебя об этом —
так почему бы не отшлифовать ответы на родственниках?
Впервые услышав в голосе дяди Пьера дразнящие ноты, Лаура ответила с игривой
усмешкой:
— О, понимаете... это вовсе не было бегством. Люди обожают сплетничать!
Нас сопровождала мама Эрнесто. Во всяком случае... — Лаура выдержала
паузу, — мы договорились с ней насчет этой версии. Думаете, кто-нибудь
в нее поверит?
Пьер Дюмон усмехнулся и покачал головой, но Лорна улыбнулась весьма
натянуто.
— К сожалению, Лорна в последнее время чувствует себя не в своей
тарелке, — заметил дядя Пьер, когда его жена ушла. — На этой
неделе приезжает ее мать. Этот ежегодный визит беспокоит Лорну, она должна
организовать поездки в Экс, Биарриц, даже в Монте-Карло! Мадам Прендергаст
обожает азартные игры! — Разлив по бокалам херес, он спросил: — А ты,
Лаура? Какие у тебя планы на ближайшие месяцы?
Лаура озорно улыбнулась, продемонстрировав ямочки на щеках.
— Конечно, я собираюсь делать то, что мне нравится! Но на этот раз вы
можете не беспокоиться обо мне, дядя Пьер. Кажется, я уже вдоволь
нагулялась!
— Слава Богу! Больше не будешь плясать на сцене, задирая юбку?
— О нет! — с наигранной скромностью ответила Лаура, взглянув на
дядю из-под своих длинных ресниц. — Я училась танцевать канкан, чтобы
доказать себе, что смогу проделать все фигуры. В этом сезоне я решила
освоить танец живота. Мне сказали, что он сейчас в моде и помогает сохранить
талию.
Пьер Дюмон благоразумно решил не говорить жене о том, что Лаура собирается
осваивать танец живота.
Лорку это не позабавит
, — с грустью подумал
он. Может быть, девушка просто разыгрывает его? Она все сильнее напоминала
ему ее мать, отчаянную и упрямую кузину Джинетт, всегда пренебрегавшую
условностями.
Находясь в своей парижской квартире, Франко Морган думал о сестре то же
самое. Черт возьми, когда же она, наконец, перестанет осуществлять каждую
свою безумную, эгоистичную прихоть, не задумываясь о последствиях? Больше
всего Лаура нуждалась в самодисциплине, ей следовало обрести контроль над
собой и осторожность. Сделать это хотя бы ради себя, если не ради тех, кто
искренне ее любит и беспокоится о ее репутации. Перед отъездом родителей он
пытался объяснить им свою позицию, но ему удалось только рассердить мать.
— Лауре следует помнить, что она — женщина и должна вести себя как
подобает леди, — сказал он тогда.
— Правда? — холодным тоном произнесла мать и, сощурив глаза,
переглянулась с отцом, который только повел бровью. — В таком случае
что ты думаешь обо мне? Никто не может обвинить меня в том, что я подчиняюсь
условностям или веду себя, по твоему выражению, как подобает леди. Если бы я
была такой, какой меня хотели видеть, ты бы не стоял сейчас здесь,
демонстрируя самодовольное ханжество... Мне стыдно за тебя!
Неприятные воспоминания
, — с грустью подумал Франко. Он любил свою
мать, безмерно восхищался ею, и не мог смириться с ее презрением. Она умела
превратить его в подростка, стремящегося услышать ее похвалу. Став мужчиной,
он не мог признаться даже самому себе в том, что сохранил эту потребность.
Мать всегда была честной; иногда ее прямота пугала Франко.
Он не отдавал себе отчета в том, что шагает из одного угла комнаты в другой
и обратно, до тех пор, пока не увидел свое хмурое отражение в зеркале.
О черт! В конце концов, он помирился с матерью, обещал относиться к сестре
более терпимо, ладить с ней. Франко рассеянно провел пальцами по волосам,
смущенно глядя на свое отражение и вспоминая, что такое же обещание он дал
Эне.
Как всегда, мысли об Эне подействовали на него успокаивающе. Хелена — Эна —
леди Эйр, графиня Седжвик. Ее муж находился в Турции, а свекровь внушала ей
страх. Прелестная, несчастная, наивная Хелена, насильно выданная замуж
отцом, мечтавшим о том, чтобы титул дочери подкрепил его недавно обретенный
статус миллионера; желание походить на Асторов и Вандербилтов заставило его
пренебречь чувствами дочери. Как мог безжалостный, эгоистичный Патрик
Дрисколл быть отцом такой девушки, как Хелена? Столь прелестной, уязвимой...
Черт возьми, я стал похож на снедаемого любовью юнца
, — подумал
Франко. Но мог ли он не любить Хелену? Мог ли кто-то не любить ее? Он
влюбился в нее в тот же миг, когда его сестра познакомила их. Он,
гордившийся своей бесстрастностью и цинизмом! Франко знал, что только он
способен пробить стену из холодного безразличия, которую Хелена возвела
вокруг своей души. Только он мог отыскать огонь, спрятанный под толстым
слоем льда.
Со смущением, близким к чувству вины, он признавал, что должен благодарить
Лауру — именно сестра помогла ему разобраться в загадочной Хелене. Если бы
Хелена не подружилась с Лаурой, не стала бы доверять ей, она никогда не
стала бы доверять и ему. Господи! Когда она распустила перед ним свои
золотистые волосы, продемонстрировала чувства и страсть, о существовании
которых прежде и не догадывалась, он пропал. Ему хотелось раствориться в
ней, узнать ее, овладеть ею. Ради этого он был готов убить ее мужа. Хелена —
его Елена Прекрасная! В душе Франко постоянно сражались поэт и воин, циник и
идеалист. Как ему разрешить эту проблему?
Отчасти Франко радовался тому, что сестра, наконец, вернулась в Париж. Она,
как всегда, отвлечет его. Лаура была упрямой, самоуверенной, эгоистичной,
принадлежала к новой породе независимых женщин, которым нравится шокировать
окружающих. В отдельные моменты он, как ни странно, хотел, чтобы Эна хоть
немного походила на Лауру, стала более уверенной в себе и менее робкой.
Франко не мог знать о том, что сейчас мысли Эны совпадали с его
собственными. Лаура наконец приехала в Париж — Лаура, ее самая близкая
подруга, ее
...Закладка в соц.сетях
