Жанр: Любовные романы
Обнаженные чувства
...н, и сказал, что мог бы встретиться с
вами сегодня вечером, если вы позвоните ему прямо сейчас.
Ева не могла сдержать улыбки при мысле о Питере — какой черт дернул его
позвонить в обычный будний день. Скорее всего, ему не терпится, чтобы она
наговорила для него еще одну пленку! Тем не менее, вернувшись домой и слегка
передохнув, Ева не удержалась и позвонила ему.
Оказывается, Питер жаждал пригласить ее на светский прием, который устраивал
в тот вечер один весьма знаменитый рок-певец. Питер добавил, что,
отправляясь на подобный
праздник жизни
, он нуждается в достойном
обрамлении, и извинился, что послал ей приглашение в самый последний момент.
— В сущности, у меня не было ни малейшего желания туда ехать, —
объяснил он, — но Рей в очередной раз вызвал меня к телефону и опять
завел разговор про это. Он, видишь ли, в недавнем прошлом числился моим
пациентом и теперь ничего не делает, не посоветовавшись со мной. В данный
момент он желает представить мне свою новую подругу.
Чтобы подзадорить Еву, Питер намекнул, что на приеме будут кишмя кишеть
фотографы и журналисты и она, вне всякого сомнения, будет заснята и попадет
на страницы светской хроники какого-нибудь крупного журнала. К тому же, если
на информацию такого рода наткнется Дэвид, это заставит его в очередной раз
поразмыслить, правильно ли он поступил с ней. Именно мысль о Дэвиде решила
ее сомнения.
— Действительно, пусть он увидит ее фотографию в журнале и поймет, как
она отлично обходится без него! — подумала она.
Питер заехал за ней на английской спортивной машине ровно в час, и Ева
подумала, что он весьма неплох в качестве светского спутника, особенно если
вылезает к людям из своих любимых второразрядных ресторанчиков. И на самом
деле, лучшего компаньона на вечер трудно было бы и пожелать —
респектабельный, интересный мужчина с усами, подстриженными под Пола
Ньюмена, и в костюме от Кардена, Питер к тому же обладал особым ироническим
чувством юмора, который Еву весьма забавлял. Что с того, что в его
джентльменский набор входят и маленькие извращеньица? Из-за них Питер
казался еще более человечным и милым. Да и кто на свете без греха?
На приеме, после соответствующих представлений и раздачи напитков, Ева с
Питером присоединились к небольшой кучке людей, расположившихся под
грациозной аркой, украшавшей громадную гостиную нового дома рок-звезды. Сам
прием оказался новосельем, и присутствующие должны были восхищаться работой
архитекторов и роскошной меблировкой нового
гнездышка
, которое оборудовал
для себя певец в Сан-Франциско. И Еве пришлось вместе со всеми расхваливать
здание, которое, впрочем, было не только хорошо продумано снаружи, но и
отличалось уютом и комфортом изнутри.
Питер сразу же вступил в беседу с хозяином и вел ее, интимно пригнувшись к
уху последнего и вполголоса, так что остальные гости на короткое время
оказались как бы не у дел. Ева стояла у стены, поглаживая высокий стакан с
мартини, и вертела головой в надежде обнаружить хоть одно знакомое лицо.
Она, разумеется, заметила кое-кого из местных знаменитостей, но ни одного,
кого бы знала лично.
Внезапно ее глаза округлились и, словно притянутые магнитом, зацепились за
одно из множества окружавших ее лиц. Ни одна женщина в мире, раз увидев
подобного мужчину, никогда уже его не забудет. Где-то в подсознании у Евы
блуждала мысль, что она каким-то образом знакома с этим человеком. Не лично,
разумеется, но посредством телевидения или печати. Кто же он такой?
Тот небрежно стоял со скучающим выражением лица и снисходительно слушал
лепет одной из подружек рок-звезды, буквально вцепившейся ему в рукав.
Вне всякого сомнения, более привлекательного мужчину Еве в жизни не
приходилось видеть; более того, его красота отличалась прямо-таки
классическими чертами. Она поймала себя на мысли о том, что пытается
вычислить, к какой социальной группе его отнести: может быть, этот красавец
— вновь приехавший манекенщик? А вдруг это киноактер, неизвестно каким
ветром занесенный из Лос-Анджелеса на их празднество?
Тот факт, что Ева где-то встречала или видела этого Аполлона, не давал ей
покоя. Она не сводила с него глаз, глядя на то, как он говорит, как
двигается, в смутной надежде на то, что, возможно, случайный жест или
характерное движение помогут рассеять туман неизвестности, который,
казалось, ореолом окутывал красавца. , Джерри Хормон, тот самый, которому
Ева была обязана появлением статьи о себе и цветных портретов в
Стаде
,
подошел к Аполлону и сказал ему несколько слов на ухо, не обратив внимания
на подружку хозяина, а та лишь еще крепче припала к руке прекрасного
незнакомца, вымаливая хотя бы крохи его внимания.
Прекрасный незнакомец
—
так Ева окрестила для себя это блистательное существо из-за его внешности —
интимно наклонился к Джерри, и две головы, золотая — незнакомца и темная —
Джерри, на мгновение сблизились. Он был весь покрыт бронзовым загаром — и
лицо, и руки, и шея. А вот волосы, казалось, были отлиты из тусклого золота.
Одет он был настолько небрежно, что это выглядело просто как неуважение к
хозяину — легкая рубашка, расстегнутая почти до талии, позволяла видеть
толстую золотую цепочку, змеившуюся по крепкой груди; выцветшие джинсы и
полотняные туфли на веревочной подошве завершали его облачение. Он смахивал
на моряка парусного флота, которому наплевать на собственную внешность, и уж
никак не походил на гомосексуалиста, хотя подобная мысль на мгновение
мелькнула в голове Евы. Его золотистые волосы слегка курчавились на затылке,
придавая ему сходство с сатиром. Продолжая рассматривать красавчика и
буквально не имея сил оторваться от этого занятия, Ева тем не менее отметила
про себя, что некоторые особенности его внешности — подрагивание тонко
очерченных ноздрей и жестокий изгиб узковатых губ — напомнили ей повадку
хищника, ищущего добычу. Одно было ясно: кем бы он ни был, свою добычу —
будь то женщина или мужчина (если он все-таки гомосексуалист) — он, раз
заполучив, легко из когтей не выпустит.
Внезапно Ева почувствовала, что и Питер, и хозяин дома давно закончили
беседу между собой и теперь с не меньшим вниманием разглядывают объект ее
наблюдения.
— Чертовски симпатичный малый, а? — пробурчал рок-певец, глядя на
то, как его подружка принялась поглаживать руку блондина. — Полагаю,
пора идти Марго на помощь, поскольку этот тип очень напоминает пожирателя
маленьких детей из сказки и проглотить малютку Марго, по-видимому, ему не
составит труда.
Ева подумала, что упомянутая Марго отнюдь не выглядит маленькой и
беспомощной и не походит на человека, которому требуется скорая помощь. Ни
ее, ни золотоволосого парня рядом с ней явно жалеть не приходилось. Но певец
искренне полагал, что его девушка нуждается защите, и поэтому двинулся по
направлению к ним весьма целеустремленно.
Питер со значением посмотрел на Еву, когда хозяин дома отошел.
— Сейчас, милочка, ты рассматриваешь того парня, от которого я
посоветовал бы тебе держаться на расстоянии. Возможно, Рей и туповат в
некоторых вопросах, но он совершенно правильно оценил Брэнта Ньюкома.
— Так это знаменитый Брэнт Ньюком? — Ева с еще большим интересом
оглядела
прекрасного незнакомца
, но на этот раз к ее интересу
примешивалось ощущение легкого ужаса. — Я читала обо всех мерзостях,
которые ему приписывают. Эта информация слишком невероятна, чтобы оказаться
правдой, по крайней мере, так думаю я. А как на самом деле?
Питер схватил ее руку и, прижав ее к себе, улыбнулся своей всегдашней
улыбкой всезнайки.
— Увы, все, что о нем говорят и пишут — чистая правда. Но боюсь,
признавая безоговорочно этот факт, я до крайности расшевелил твое женское
воображение, крошка! Поэтому я предоставлю тебе возможность решить этот
вопрос самостоятельно. Прошу лишь об одном — не волнуйся и не приходи в
ужас, что бы он тебе ни говорил.
Ева хотела было пробить отступление, но Питер увлек ее за руку, и они
оказались уже на середине комнаты, когда Брэнт Ньюком отвернул, наконец,
лицо от рок-звезды и его надутой подружки и заметил Еву. Его взгляд только
на мгновение встретился с ее глазами, потом он отвернулся, но через минуту
снова стал на нее смотреть, опустил взгляд к застежкам платья на груди,
непристойно раздевая ее глазами, даже не пытаясь скрыть каким-либо
цивилизованным образом свое вожделение. И хотя Еве не понравился его взгляд,
она поняла, что еще не встречала более ярких голубых глаз, которые тем не
менее из-за длинных ресниц, их окружавших, казались непроницаемыми, темными.
Он двинулся им навстречу, и даже в его походке чувствовалась грация дикого
животного, выслеживающего свою жертву.
— Привет, Питер, дружочек, мы не встречались довольно давно, ведь так?
А это что за красотка, которую ты держишь под мышкой? Она твоя или ты ее
позаимствовал на время?
— Я тебе одолжу ее минут на пять, но только при условии, что ты дашь
торжественное обещание вернуть девушку в целости и сохранности. Мне кажется,
она тебя находит весьма любопытным и сама хочет разобраться, что к чему.
Ева молча слушала, как они, словно мячом, перебрасывались словами — обычный
светский треп, за которым, правда, ясно проступало чувство враждебности,
которое собеседники испытывали по отношению друг к другу. Она уже пожалела,
что дала себя впутать в очередную игру, краем уха отметив, как Брэнт,
ухмыляясь, ответил Питеру:
— Я постараюсь, чтобы эта очаровательница узнала все, что ей захочется,
дружище Питер. Мне всегда нравились женщины в ее духе. Она похожа на пейзаж
в осенних тонах. К тому же она в прекрасной форме и отличнр себя чувствует.
Тебе хорошо, детка?
Ева постаралась ответить ему таким же ироничным и оценивающим взглядом, но
почувствовала вдруг себя неуверенно — уж слишком пронизывающими и холодными
были его глаза. Можно было подумать, что он смотрит не на нее, а в глубь
нее, пытаясь проникнуть сквозь одежду и кожу и заглянуть прямо в душу.
Внезапно и без видимой причины она ужасно испугалась, и ей не захотелось
оставаться с ним наедине. Она крепко ухватила Питера за рукав, не отпуская
его от себя.
— Я вернусь буквально через несколько минут, Ева, — заявил
жизнерадостно Питер, — заскочу в бар и пополню наши запасы спиртного.
Брэнт же 6удет тебя охранять до моего возвращения. — Питер подмигнул
ей, выдернул рукав из ее сжатых пальцев и оставил ее вдвоем с Брэнтом
Ньюкомом.
Что же за человек этот Брэнт Ньюком? Каждому понятно, что его специальностью
являются женщины и деньги, в особенности же женщины — тут уж не
специальность, а просто хобби. Всепоглощающее увлечение. И весьма опасное
иногда. Если она не ошибается, то, судя по газетным статьям, Брэнт был
замешан в нескольких нашумевших скандалах и нескольких автомобильных и
мотоциклетных авариях. Он был, что называется, типичным плейбоем, то есть
человеком той породы, которую она всегда терпеть не могла. Она, собственно,
уже презирала его и взглянула на него холодно, стараясь продемонстрировать
свое осуждение во взгляде.
— Извините, но Питер все время разыгрывает из себя психиатра,
одержимого наукой, даже когда он вне стен клиники.
— Не стоит извиняться, Ева Мейсон. Ответь лучше на один вопрос — ты с ним балуешься в постели?
Она удивилась, откуда только он знает ее имя, но решила не показывать этого.
— Мне кажется, что вам до этого абсолютно нет никакого дела. Или
грубость — тоже одна из ваших привычек?
Она старалась говорить сдержанно и официально, но тот только рассмеялся в
ответ и поймал ее за руку, столь легкомысленно оставленную Питером.
— Ага, по-видимому, ты вспомнила все те гадости, которые обо мне
говорят и пишут! Следует признать, что все эти сплетники по-своему правы. Но
мне кажется, что тебя не так-то легко напугать, а, Ева? — Брэнт со
значением сжал ее ладонь. — Мне почему-то кажется, что у нас с тобой
много общего и, вполне возможно, мы любим одни и те же вещи. Почему бы нам
не поехать ко мне домой прямо сейчас и не выяснить, так ли это? Я бы очень
хотел трахнуться с тобой, Ева. Да и Джерри бы не стал сопротивляться.
Правда, Джерри? В конце концов ты перед ним в долгу за тот отличный
портретик, который он сделал с тебя для
Стада
! Темноволосый фотограф
следовал тенью за Ньюкомом, куда бы тот ни пошел. Ева это сразу поняла. Она
знала, кто из них двоих заводила, и поэтому, полностью проигнорировав
Джерри, на Брэнте сосредоточила все свои усилия, все ее существо просто
кипело от злости.
— А почему бы вам не потрахаться между собой, прежде чем приняться за
меня, — чрезвычайно вежливо произнесла она. — Готова биться об
заклад, что вам не впервой этим заниматься!
Ева вырвала свою ладонь из плена и пошла прочь, слыша их довольный смех у
себя за спиной. Она чувствовала, что ее щеки пламенеют от ярости и унижения,
и упорно продиралась сквозь толпу, пытаясь разыскать Питера. Чертов
психиатр, оставил ее на растерзание чудовищу и улетучился.
Брэнт Ньюком догнал ее и пошел рядом, все еще посмеиваясь.
— Прекрасно, Ева. Готов признать, что ты нам порядком утерла нос. Я
передумал, мы не будем делиться с Джерри, хоть он и мой лучший друг. Но я
по-прежнему хочу тебя, поэтому давай-ка бросим пустые игры. Мы не дети.
Назови свою цену, малышка, любую, которая придет тебе в голову.
— Боже мой, и вам хватает наглости предлагать мне такое? Я не продаюсь.
И прршу вас оставить меня в покое! — Ее голос дрожал от гнева, когда
она попыталась пройти мимо него, но Брэнт снова возник перед ней, заложив
большие пальцы рук за лямки на поясе, будто играя роль негодяя в плохом
ковбойском фильме.
— Все имеет в мире свою цену, Ева. Так или иначе, но я докопаюсь до
того, сколько ты стоишь. Я почти всегда получаю то, что хочу, потому что
терпелив и могу подолгу находиться в засаде.
И прежде чем она была в состоянии как-то .возразить на его слова, Брэнт
слегка похлопал ее по щеке, потом развернулся на каблуках и пропал,
смешавшись с толпой, Ева механически продолжала идти в сторону бара, надеясь
обнаружить там Питера, но при этом она вдруг ощутила, как у нее подгибаются
колени. Да что там колени — она вся тряслась от самого настоящего,
неподдельного страха. Куда же запропастился, к черту, Питер? И внезапно, изо
всех сил, ей захотелось оказаться в своей уютной комнате, дома.
Глава 9
Когда Ева, наконец, добралась до дома, Марти еще не ложилась. Она помахала
ей стаканом, зажатым в руке, и, как всегда, предложила выпить.
— Привет, ты рановато сегодня. Не желаешь ли помочь мне утопить мои
печали в вине?
Ева все еще была поглощена собственными мыслями и сосредоточенно хмурила
брови.
— Марти, ты знакома с человеком по имени Брэнт Ньюком? Ты ведь знаешь
куда больше людей, чем я, да к тому же подобные типы легко не забываются.
Он, знаешь ли, эдакий крупный блондин с повадками хищника. И у меня не
проходит чувство, что он и в самом деле своего рода хищник. Я...
Марти при этих словах чуть не подскочила, и в ее глазах загорелась тревога.
— Значит, ты, в конце концов, на него напоролась? Иногда мне приходит в
голову, что в городе нет ни одной мало-мальски симпатичной девки, которая бы
рано или поздно не познакомилась с Брэнтом. Самое же интересное, что потом
все они отзываются о нем примерно в том же духе, как и ты. Женщины для него
нечто вроде хобби, причем одно из многих, смею утверждать.
Ева пожала плечами. Она закинула туфли под кресло и босиком прошла к
маленькому бару на колесиках, стоявшему в комнате.
— Ты знаешь, а я ведь тоже, пожалуй, выпью. Я познакомилась с ним
сегодня вечером, и меня до сих пор трясет от страха. Расскажи мне о нем
побольше — все, что ты знаешь. Он кто — профессиональный распутник, каких
много, пытающийся кошмарными сказками напугать, а потом завлечь свою дичь,
или нечто более значительное? Марти, я готова поклясться, что в нем таится
реальная опасность. Встреча с ним испортила мне удовольствие от вечера. Он
меня просто ужасно испугал. Я тряслась, как заяц!
— И была тысячу раз права. Он законченный подонок, скажу я тебе! От
подобных мужчин всякая нормальная женщина должна бежать, как от огня.
Печально лишь, что его богатство и красота притягивают нас, как липучка
несчастных мух. — Марти взглянула на Еву обеспокоенно. — Надеюсь,
ты не разозлила его чем-нибудь? Не советую, потому что этот тип по-
настоящему опасен, честное слово. Причем опасен с любой точки зрения, даже
как человек, способный нанести физические повреждения. Вся суть в том, что
ему наплевать абсолютно на всех и вся. И кроме того, — благодаря своим
деньгам, он в состоянии выйти сухим из воды практически из любого сложного
положения и при этом добиться своего.
Марти выглядела по-настоящему обеспокоенной, и поскольку она отнюдь не
относилась к тому типу женщин, которые имеют привычку паниковать из-за
любого пустяка, Ева почувствовала, как ее беспокойство передается и ей и
беспричинный в общем-то страх, овладевший ею на приеме, возвращается снова.
Она прихватила с собой стакан и присела ни диван рядом с Марти.
— Интересно знать, что ты имела в виду, когда спросила, не разозлила ли
я его? Он, конечно, был несносен, но не произвел на меня впечатление
психопата. Ты хочешь меня о чем-то предупредить, Марта, и это не совсем для
тебя обычно.
— Конечно, необычно. Я в основном занята своими собственными делами. Но
ты хорошая девочка, Ева, и я не хотела бы, чтобы у тебя были неприятности. А
Брэнт Ньюком как раз в состоянии их тебе устроить, если ему очень захочется.
— Да ты не беспокойся. Похоже на то, что мы вряд ли когда-нибудь еще с
ним пересечемся. Я лично намереваюсь держаться от него как можно дальше.
Нет, честно, Марта, в жизни не думала, что встречу мужика, который мог бы
меня так сильно напугать. Однако небывалое случилось, и я теперь начинаю
опасаться, уж не подвело ли меня мое слишком разыгравшееся воображении?
— Нет, дорогая, не воображение. Не думай, что ты легко отделаешься от
Брэнта, особенно если у него есть соображения на твой счет. Запомни раз и
навсегда — Брэнт существо безжалостное. И он лишен обыкновенных человеческих
эмоций. В этой области у него все по-другому.
— Ты говоришь так, словно знаешь его как облупленного!
Голос Марти изменился — из него ушли расслабленность и пьяные нотки, и он
зазвенел напряженно, как струна.
— Дело в том, что я знаю его слишком хорошо. Мне следует сказать
знала
, потому что все эти годы я прилагала значительные усилия к тому,
чтобы больше не попасться ему на пути. Городу Сан-Франциско повезло — он
редко одаривает его своими визитами. — Голос Марти звучал все
взволнованнее, реплики становились все короче, в них проскальзывала
подлинная горечь, хотя Марти и пыталась придать своему рассказу несколько
шутливый оттенок. Она оценивающе посмотрела на Еву. — Ева, деточка, я
не прочь поболтать. Я просидела здесь взаперти целый вечер и медленно
напивалась, ожидав, когда зазвонит наш проклятый телефон и я услышу в трубке
голос Стеллы, который сообщит мне, что она передумала и остается со мной. Но
она не позвонила — и не надо меня жалеть, Ева. Я ненавижу, когда меня
жалеют, — предупредила Марти желание обнять ее. — Итак, мы
говорили о Брэнте, и я сейчас поведаю тебе одну историю, если тебе
интересно. Возможно, она тебя кое-чему научит.
— Вступление довольно зловещее, — Ева попыталась придать своему
голосу известную легкость, хотя слова Марти и ее мрачное настроение
подействовали на нее угнетаюше.
Ответ Марти прозвучал резко, даже жестко:
— Ева, я не шучу с тобой. Я крайне редко рассказываю историю своей
жизни кому бы то ни было. В ней есть часть, которая имеет непосредственное
отношение к Брэнту Ньюкому. Сейчас я достаточно пьяна, чтобы не побояться
вспомнить некоторые страницы собственной жизни и рассказать тебе кое-какие
вещи об этом человеке, а главное — доказать тебе, насколько это страшная и
безнравственная личность. Ты будешь слушать или нет?
— Если тебя не слишком опечалят воспоминания, — начала было Ева,
но Марти сразу же ее оборвала.
— Хуже, чем сейчас, мне уже не будет, а все, о чем я собираюсь тебе
поведать, в любом случае произошло довольно давно. И знаешь, что забавно?
Некоторые воспоминания стараешься засунуть куда-нибудь подальше, чтобы не
вляпаться в них случайно, как в осеннюю грязь, но вот что-нибудь случается,
и они мгновенно возвращаются назад и перекручиваются в твоей голове, как
забытое кино. Боже! Да я словно опять становлюсь той девочкой, которой была
тысячу лет назад. Глупой, неопытной девчонкой, пытавшейся с серьезным видом
играть во взрослую жизнь. — Марти покрутила стакан между пальцами и
продолжила, выговаривая слова чуточку охрипшим голосом: — Так вот, это
действительно произошло очень давно. Мои родители — а они были очень богатые
люди и ужасные снобы — отослали меня учиться в закрытую частную школу.
Обычная школа, видите ли, была для них недостаточно хороша. То есть для
меня, разумеется. Ведь в обычной школе я могла познакомиться с детьми бедных
родителей, а уж у них — об этом всякий знает — мораль, что и говорить, не на
высоте. Таким образом, я попала в частный пансион мисс Дитрих для юных леди.
Пансион моих родителей устраивал вполне. Самое главное — они смогли
переложить обременительные заботы о своей дочери на мощные плечи мисс
Дитрих. Они много путешествовали и вели активную светскую жизнь, и я,
полагаю, вечно путалась у них под ногами. Поэтому я находилась в весьма
нежном возрасте, когда они в первый раз сослали меня в ссылку. Именно
ссылкой оказался для меня пансион, по крайней мере на первых порах, хотя
позже я научилась там существовать. — Марти взглянула на Еву и
безжалостно улыбнулась. — Да, да, все началось в пансионе, ты угадала.
Я говорю об интимной стороне своего существования. Я начала это очень рано,
но только потому, что у меня оказались талантливые педагоги. И знаешь, что
еще? Мне это доставляло настоящее удовольствие. Первый раз в жизни я поняла,
что значит, когда тебя вожделеют и любят. В первый раз я была близка с
девочкой, когда мне исполнилось восемь лет. Она оказалась куда старше меня,
но я ей понравилась, и эта птичка заменила мне мать, любовника и учителей.
Она стала для меня всем. И как утка тянется к воде, так и я тянулась к моей
старшей подруге. Я довольно быстро освоилась с этим новым аспектом своего
существования и безоговорочно приняла его. Мой психоаналитик именует
подобное состояние человека как
жажда любви
. Очень может быть! Но мне
тогда было хорошо, да и сейчас хорошо, даже при одном воспоминании о
пансионе мисс Дитрих. — Марти легонько пожала плечами, как бы
полемизируя с невидимым оппонентом. — Короче говоря, я, одна из очень
немногих, искренне полюбила и пансион, и мисс Дитрих. Но вот пансион
закончен, и мне пришлось испытать сущность
нормальных
отношений между
Полами. То есть тот вид любви, к которому приобщилось большинство наших
девочек после окончания школы. У меня не хватило способностей, чтобы
поступить в колледж, знаешь ли, и мои родители решили поскорей выдать меня
замуж. Они быстренько приучили меня к мысли об этом и, что называется,
силком вытащили на ярмарку невест. Господи, представляю себе, насколько им
хотелось от меня избавиться, — ведь я была для них как инопланетянка, и
мы никак не могли понять друг друга. Тем не менее я старалась угодить им,
как могла, — у мисс Дитрих покорности и послушанию учили весьма
основательно. И, помимо всего прочего, меня буквально глодало обыкновенное
любопытство — ведь все девочки, с которыми я дружила, внешне по крайней
мере, проявляли не меньше энтузиазма, встречаясь с мальчиками, чем во время
общения девочки с девочкой. Мне была предоставлена полная свобода. Мои
родители не понимали одного — круг, в котором я вращалась, те люди, которые
меня окружали, были, в сущности, абсолютными дикарями, или дикими, как мы
себя называли. Причем чем моложе, тем необузданнее. Нашим лозунгом было
следующее —
человек должен испытать...
Закладка в соц.сетях
