Жанр: Любовные романы
В сетях обольщения
...ему так странно повел себя Рейнольдс? Неужели он опасается скандала?
Или же не хочет ссориться с влиятельными особами из высшего общества,
которые придут в ярость, узнав, что за ними втайне шпионят? А может быть, он
опасается провала какой-то секретной операции?
Так или иначе, но этот тип был настроен по отношению к Тесс враждебно и
агрессивно. Ему было наплевать, что ее могут безвинно осудить и повесить. Он
ее предал.
— Оставаться здесь бессмысленно, — сказал ему Биллс. —
Знаешь, что бывает, когда долго бьешься лбом о стенку?
— Вас следует уничтожить, как вредное насекомое, — брезгливо
бросил Рейнольдсу Хит. — Но я не хочу пачкать руки. — С этими
словами он повернулся к подлецу спиной и направился к двери.
Бернард почтительно поклонился секретарю и промолвил, надев шляпу:
— Нас, очевидно, ввели в заблуждение. Извините за беспокойство!
Биллс покинул кабинет молча, а когда все трое очутились на улице, сказал:
— Я полагал, что эти господа своих людей в беде не бросают.
— Возможно, леди Голдинг не все нам рассказала, — заметил Бернард,
оправляя на себе пальто. — Либо многое выдумала.
— Нет, она не солгала нам, — возразил ему Хит.
— Почему бы нам не продолжить нашу беседу в пабе? — спросил
Бернард. — Здесь неподалеку находится одно чудесное питейное заведение,
где тихо и уютно. Там подают замечательный эль!
Хит и Биллс кивнули, и барристер повел их в паб коротким путем — через
проходные дворы и проулки, мимо дешевых меблированных комнат и конюшни,
откуда доносились характерные звуки и ароматы.
Зал паба был наполовину пуст, джентльмены уселись за угловой столик и
заказали по кружке эля. Сделав добрый глоток, Бернард облизнул губы и
заговорщицки произнес:
— Я слышал, что когда-то в этом квартале проживали пилигримы,
совершившие паломничество в Вестминстерское аббатство, чтобы поклониться
гробнице Эдуарда Исповедника! А теперь здесь остались одни конюшни, трактиры
и дешевые бордели. Какой ужасный упадок нравов, однако! В какие трудные
времена мы живем, господа! — Он снова отхлебнул из бокала.
Хит передернул плечами, не понимая, поему барристера вдруг потянуло на
историю и пустое философствование.
Биллс состроил недовольную гримасу и промолвил:
— По-моему, сейчас нам следует думать о судьбе добропорядочной дамы,
безвинно брошенной в темницу, а не о каких-то безумных паломниках из
прошлого, всему свое время!
Бернард досадливо хмыкнул и выпил еще эля. Он терпеть не мог вести
профессиональные разговоры во время отдыха.
— Нужно найти Уитона, — взъерошив волосы, сказал Хит.
— Зачем? — возразил Бернард — Это бессмысленно. Да и где мы станем
его искать? Нет, я не хочу попусту тратить свое драгоценное время!
— Возможно, Уитон окажется более порядочным человеком, чем этот
мерзавец Рейнольдс, — сказал Биллс. — Не думаю, что в специальных
службах пребывают одни негодяи.
— А вот я не сомневаюсь, что он скажет вам то же самое, что и его
помощник, — выпив еще эля, произнес Бернард. — Если только вам
удастся его разыскать. Не лучше ли сосредоточиться на том, как побыстрее
вызволить леди Голдинг из Ньюгейтской тюрьмы?
В этом Хит был с ним солидарен. Всякий раз, когда он вспоминал о своей
возлюбленной, томящейся в сырой темнице, у него сердце кровью обливалось.
За окнами питейного заведения сгущались сумерки. День угасал, а вместе с ним
в душе Хита угасала и надежда добиться освобождения Тесс из тюрьмы до
наступления ночи. Ему трудно было даже представить себе, что Тесс проведет
ее в тюремной камере, пусть и относительно комфортной.
Он стиснул зубы и заставил себя не поддаваться мрачным мыслям. Все будет
хорошо, внушал себе он, ведь начальник тюрьмы заверил его, что ничего
плохого с Тесс не произойдет.
— И что же вы предлагаете предпринять для ее скорейшего освобождения,
Бернард? — спросил он барристера. — Я готов вас внимательно
выслушать и поддержать любое ваше предложение по этому делу.
Бернард пожевал губами и сказал:
— Во-первых, мы обратим внимание судьи на то, что леди Голдинг является
тайной сотрудницей министерства иностранных дел. Это будет несложно
доказать, запросив в бухгалтерии этого ведомства выписку из гроссбуха. Во-
вторых, мы выдвинем свою версию происшествия с мисс Рид и подвергнем
сомнению доводы обвинения.
— Что ж, для начала неплохо, — сказал Хит.
Биллс многозначительно кивнул, не проронив ни слова.
— В случае же, если нам не удастся доказать, что она тайный агент
разведывательной службы, надо попытаться представить ее заявление об этом
как свидетельство ее душевного расстройства. Ведь умалишенных аристократов в
тюрьме не держат и на виселицу не отправляют.
Хит не поверил своим ушам.
— Жюри не признает ее сумасшедшей! — воскликнул он.
— Я всего лишь привожу возможные варианты наших действий, — пожав
плечами, невозмутимо сказал барристер. — Ведь главное — результат.
— А как же быть с настоящим убийцей, разгуливающим на свободе? —
резонно спросил Хит. — Он не должен остаться безнаказанным!
— Это уже дело полиции, — возразил ему Бернард. — А вам я бы
порекомендовал не взваливать на себя чужие заботы.
Понизив голос, Хит заявил:
— Я не могу закрывать глаза на очевидную несправедливость, это
противоречит моим моральным принципам. Убийцы и воры должны сидеть в тюрьме
или болтаться на виселице. Поступим так: вы сделаете запрос в бухгалтерию
министерства иностранных дел, а я займусь поисками Уитона. Но упаси вас Бог
подвергать сомнению разумность поведения Тесс! И вот еще что, Бернард! Не
могли бы вы послать ваших лакеев понаблюдать за офисом Уитона и Рейнольдса
на Даунинг-стрит?
— Хорошая мысль. Так мы сможем узнать, не объявился ли там
Уитон! — воскликнул барристер. — Но что мы станем делать, когда он
там объявится?
— В первую очередь дайте знать об этом мне, — сказал Хит.
— Хорошо, я позабочусь об этом, — кивнул Бернард.
— Я знаю, как можно быстрее найти Уитона, — сказал Биллс.
— Ну, говори! — нетерпеливо воскликнул Хит. — Каков твой
план?
— В первую очередь нам следует проведать леди Бланкетт в женском
обществе.
— Но при чем здесь она?
— У нее есть один близкий друг по имени сэр Ли Дивейн.
— И чем же он может быть нам полезен?
— Когда-то он служил в министерстве иностранных дел, и у него до сих
пор имеются обширные связи в разведке.
— Великолепно! Он поможет нам выйти на Уитона! Вот только захочет ли
Тесс, чтобы кто-то из ее подруг узнал, что она агент секретной
службы? — Хит помрачнел.
— Это так. Но ведь у нас нет другого выхода, — сказал
Биллс. — Придется рискнуть.
— Нет, рисковать в таком деле нельзя. Лучше навестить еще раз в тюрьме
Тесс и посоветоваться с ней, — сказал Хит.
— Ты прав, старина. Поезжай к ней немедленно, — согласился Биллс.
Хит тотчас же нахлобучил на голову шляпу, встал из-за стола и направился к
выходу.
Бернард подал половому знак подать ему еще кружку эля.
Биллс взглянул в окно и отметил, что стало совсем темно.
Охваченный тревожным предчувствием, он отхлебнул из бокала и, откинувшись на
спинку стула, задумчиво уставился в потолок.
Хит вышел из паба, громко хлопнув дверью.
Глава 29
— Как, однако, здесь холодно! — поежившись, пробурчала Тесс и
покрепче стянула концы шали, накинутой на плечи.
Огонь в печке, возле которой она сидела, почти погас. Она сняла перчатки, от
которых было мало пользы, и потерла озябшие ладони, надеясь разогнать кровь
в холодных пальцах. Ноги у нее почти одеревенели, хотя на них и были надеты
шерстяные чулки.
Казалось, что холод пронизал ее до самых костей. Ей не раз доводилось
посещать тюрьмы, но подлинных условий содержания там заключенных она до
этого дня не знала. Теперь, почувствовав все
прелести
пребывания в камере
на собственной шкуре, Тесс ощутила смертельный ужас.
Но хуже всего было чувство одиночества.
Пока Анна была с ней рядом, Тесс еще бодрилась. Но теперь, оставшись одна,
она почувствовала себя скверно и готова была лечь на кровать и разрыдаться.
При малейшем шорохе она вздрагивала и хваталась за кочергу, прислоненную к
дверце печки.
Стрелки часиков, которые она взяла собой из дома, двигались по циферблату
поразительно медленно. Может быть, часы сломались? Она поднесла их к уху —
тиканье часов было четким и ровным. Тесс поставила часики на стол, вздохнула
и закрыла глаза. Получалось, что ей просто казалось, что время словно бы
застыло от холода.
За окном завывал ветер, словно бы оплакивая злосчастную судьбу одинокой
молодой вдовы, которую бросили в темницу по чьему-то навету. Сердце Тесс
сжалось от охватившей ее тоски.
Она порывисто вскочила со стула и принялась расхаживать из угла в угол,
надеясь взбодриться и побороть страх. Хорошо, что она отправила домой свою
служанку под предлогом, что ей требуется еще несколько теплых вещей. Анна не
должна страдать из-за нее, она слишком молода и добросердечна, чтобы
находиться в таких жутких условиях, рядом с насильниками, грабителями и
убийцами.
Да и охранников тоже следовало опасаться. Тесс ускорила шаг, настороженно
поглядывая то на открытую дверь, то на окно, за которым метались пугающие
тени. Отзвуки ее шагов отдавались эхом в длинном тюремном коридоре, по обеим
сторонам которого тянулись общие камеры, переполненные бедными заключенными.
Она пригладила волосы, распустила пучок, и локоны рассыпались по ее плечам.
Можно ли представить себе более горькую участь, чем участь вдовы,
арестованной по обвинению в убийстве? Неужели ее тоже скоро выведут в
тюремный двор и повесят? Тесс остановилась и расплакалась, шепча:
— Бедная Фиона! Она была еще так молода...
Тишину коридора взорвали звук хлопнувшей в его конце двери и отзвуки чьих-то
тяжелых шагов.
Тесс вздрогнула и застыла. Шаги становились все громче. Тесс покосилась на
кочергу. Ее нервы напряглись до предела. Неужели начальник тюрьмы не сумеет
обеспечить ее безопасность? Так ведь недолго и с ума сойти.
Внезапно звук шагов стих, скрипнула дверь одной из камер, раздался негромкий
стук, скрежет запора — и снова в коридоре воцарилась тишина. Вот только
надолго ли?
— Боже, не дай мне сойти с ума! — воскликнула Тесс.
В том, что волосы у нее скоро подернутся сединой, она уже не сомневалась.
Будет ли ее тогда любить Хит? Не ужаснется ли он, увидев ее худой как скелет
и совсем седой, с округлившимися бессмысленными глазами и дурацкой улыбкой
на губах? Тесс содрогнулась, представив себя в таком ужасном виде, и
попыталась подумать о чем-нибудь хорошем.
Естественно, перед ее мысленным взором возник обнаженный Хит. И тотчас же
страха у нее в груди поубавилось, а на сердце потеплело. Где сейчас этот
несравненный мужчина? Разумеется, борется за ее скорейшее освобождение!
Только он способен вызволить ее из тюрьмы! Потому что он безоговорочно верит
в ее невиновность и любит ее. Более того, его не огорчило и то, что она
сотрудничает с министерством иностранных дел. Он готов принять ее такой,
какая она есть, со всеми ее грехами и недостатками. Он настоящий герой!
Его не смутили нелепые слухи о ее причастности к гибели Квентина и лорда
Бербера. Он сразу понял, как действительно было дело. Он спокойно воспринял
ее рассказ об ошибке, которую она допустила с Джорджем Белингтоном. И вот
теперь он хлопочет, пытаясь облегчить ее участь. Какой же он славный, Хит
Бартлетт!
Тесс улыбнулась, снова нарисовав в своем воображении его милое лицо,
обрамленное темными локонами, мускулистое стройное тело и могучее мужское
достоинство, способное творить с ней чудеса. Волна вожделения мгновенно
согрела Тесс, она закрыла глаза и томно вздохнула.
Картины их близости быстро сменяли одна другую: вот он обнимает ее за талию
своими сильными руками и привлекает ее к себе; вот она обвивает его ногами и
самозабвенно предается любовной игре под музыку завывающего за окном ветра;
вот входит в экстаз и теряет контроль над собой...
Однако забыться ей так и не удалось — этому помешали неожиданные мысли о ее
нынешнем горестном положении, о том, как можно освободиться из заключения, и
о встрече Хита с Рейнольдсом. Интересно, как этот негодяй отреагировал на
известие об ее аресте? Скорее всего с раздражением. Он всегда нервничал,
когда дела шли не так, как ему хотелось бы.
Жаль, что Уитон еще не вернулся в Лондон, подумала Тесс, расхаживая по
комнате. Пусть он тоже не ангел, однако всегда принимал ее сторону и никогда
не предал бы ее.
Или все-таки мог бы предать?
Она застыла на месте, вспомнив, что он может от нее отречься по соображениям
высшего порядка, тем более теперь, когда она раскрыла себя и свою связь с
секретной службой его величества, что приравнивалось к преступлению. Но ведь
она так много сделала для министерства иностранных дел и могла бы еще быть
полезна этому ведомству и Англии.
Тесс вновь заметалась по комнате, мучая себя все новыми и новыми
головоломными вопросами. Могла ли быть причастна к убийству Фионы графиня?
Какую угрозу для нее представляла девушка? Кому адресовалось письмо
покойной? Что она подразумевала под тем, что в нем написала? Кто этот
сэр
,
который предупреждал Фиону о том, что Тесс вовсе не такая, какой хочет
казаться? С кем Фиона должна была встретиться в тот роковой для нее день?
Состоялась ли эта встреча? И если да, то не убил ли ее тот самый
сэр
,
который пришел на эту встречу?
Тесс охватило смешанное чувство вины и стыда. Объяснить, почему она
чувствует себя виноватой перед Фионой, она затруднялась. Должно быть,
бедняжка была удручена чем-то, свидетельницей чего она случайно стала. И
вряд ли это связано с ее доносами на своих знакомых в министерство
иностранных дел, ничего ужасного в этом нет, особенно если учесть, что идет
война.
Тесс взяла полено и, присев на корточках у печки, бросила его в угасающее
пламя. Мысли о причинах враждебности к ней Фионы продолжали жечь ей мозг.
Неужели она проговорилась о том, что шпионит за своими клиентами? Нет, это
невозможно. Тогда в чем же дело?
— Где твоя госпожа? — внезапно раздался у нее за спиной грубый
мужской голос. Тесс вздрогнула и обернулась. В дверях стоял бородатый
человек плотного телосложения, с волосами, стянутыми на затылке в хвостик
веревкой, одетый в простую верхнюю одежду и в поношенных коричневых сапогах.
— Боже, как же вы меня напугали! — воскликнула Тесс, прижав руки к
груди.
— Где твоя госпожа? — вновь прорычал бородач.
Очевидно, он принял ее за служанку. В этом не было ничего удивительного,
поскольку на ней было рабочее платье и старая шаль, а сидела она возле
печки.
Тесс взяла кочергу и встала, готовая дать незнакомцу решительный отпор.
Незваный гость сжимал и разжимал пальцы, видимо тоже нервничал, и рыскал
глазами по комнате, словно бы опасаясь, что здесь кто-то затаился.
Сердце Тесс застучало вдруг так громко, что у нее заломило в ушах. Шагов
охранника в коридоре не было слышно, Анна давно ушла домой. Они с этим
жутковатым человеком остались в комнате одни, дверь он плотно затворил,
кричать было бесполезно. По спине Тесс пробежал холодок. Пальцы крепче сжали
кочергу. Приложив руку к груди, она ответила, умышленно подражая неграмотной
матери Анны, что ее госпожа пошла на встречу с начальником тюрьмы, и
поинтересовалась, какое у мужчины к ней дело.
— Меня просили кое-что ей передать, — неохотно ответил тот. —
Но только лично.
— Тогда присаживайтесь к столу и подождите, пока она не
вернется, — облизнув губы, сказала Тесс.
Незнакомец помолчал и сказал:
— Нет, лучше я зайду попозже.
— Как вам будет угодно, — ответила Тесс, стараясь не выказывать
страха. Она попятилась назад и, случайно наступив каблуком на подол юбки,
едва не упала. Когда же она подтянула подол, незваный гость увидел на ее
ногах дорогие сафьяновые туфли и все понял. Губы его растянулись в зловещей
ухмылке.
— Ушла к начальнику тюрьмы, говоришь? — спросил он.
Тесс вскинула руку с кочергой и, подбежав к окну, закричала:
— Помогите!
Незнакомец подскочил к ней и легко отобрал у нее кочергу, не дав ей разбить
стекло.
Тесс завизжала и, обежав вокруг стола, швырнула преследователю под ноги
стул. Но он раздавил его сапогом и, грубо схватив ее своей лапищей за
волосы, рывком привлек к себе. Тесс потеряла равновесие и шлепнулась на
спину.
Негодяй вдавил ее коленом в пол. Она стала кусаться, царапаться и бить его
кулачками. Он ударил ее кулаком по лицу. Она почувствовала жуткую боль и
привкус крови во рту, но собралась с духом и попыталась вывернуться.
Он развязал веревку на затылке и накинул ее петлей ей на шею. Веревка
впилась в ее горло, ей стало трудно дышать. Она захрипела и стала терять
сознание.
В этот момент в комнату ворвался Хит. Он оттолкнул убийцу от Тесс и мощным
ударом в челюсть отбросил его в дальний угол. Незнакомец стукнулся головой о
стенку и стал сползать по ней на пол. Хит подбежал к нему и обрушил на него
град сильнейших ударов, сокрушая ему кости. Вскоре кулаки Хита покрылись
кровью, но он продолжал избивать негодяя.
Кто-то обхватил Хита руками сзади, пытаясь оттащить его от бородача. Хит, не
глядя, влепил ему оплеуху и только тогда понял, что это начальник тюрьмы
Ньюман.
— Он убил Тесс! — воскликнул Хит.
— Нет, она жива благодаря вам, — ответил Ньюман, потирая
ушибленное ухо.
В комнату вбежали два здоровенных охранника.
— Все в порядке, — сказал им Ньюман. — Свяжите этого негодяя
и отведите его в камеру. Я лично его допрошу.
— Хит! — слабым голосом окликнула своего спасителя Тесс, открыв
глаза. Лицо ее опухло, на горле багровел кровавый рубец. Она протянула к
нему дрожащие руки.
Хит подбежал к ней и нежно обнял. Она затрепетала и разрыдалась. Его вновь
охватил гнев. Он готов был прикончить негодяя, едва не лишившего жизни его
возлюбленную.
Охранники повели связанного мерзавца к выходу из комнаты.
— Он никуда отсюда не уйдет! — прорычал Хит, сжав кулаки.
— Мне нужно допросить его, — обернувшись, сказал Ньюман. — Но
делать это на глазах у дамы неприлично. — Он выразительно помахал в
воздухе кулаком. — Я поквитаюсь с ним за леди Голдинг, обещаю. Но не
раньше, чем получу ответы на свои вопросы.
Хит не стал возражать — в тюрьме хозяином был начальник. Да и Тесс нуждалась
в срочной помощи. Нельзя было оставлять ее теперь одну. Поэтому он неохотно
кивнул.
— Я пошлю за доктором, — сказал Ньюман.
— Вызовите сюда доктора Уиннера, друга Ника Редфорда, — сказал
Хит. — И никого другого!
— Хорошо, — ответил начальник тюрьмы. — Возле двери комнаты я
выставлю пост. Леди Голдинг больше никто не потревожит.
— Потревожит? — с угрозой переспросил Хит. — Это так вы
охраняете своих подопечных? Где были ваши люди, когда сюда проник
злоумышленник? Это тюрьма или бордель?
— Я накажу провинившихся охранников, сэр. Клянусь, что больше такое не
повторится, — сказал Ньюман.
Он поспешно покинул помещение, хлопнув дверью так, что задребезжало оконное
стекло.
Тяжело вздохнув, Хит взглянул на окровавленное лицо Тесс. Бедняжка едва
дышала, вид нанесенных ей ушибов и ран был ужасен. Хит отнес ее на руках на
кровать. Она открыла глаза. Он спросил, не тяжело ли ей дышать.
— Уже нет, — ответила она хриплым голосом. — Главное, что я
жива. Благодаря тебе, Хит!
Он стиснул зубы и, взяв салфетку, лежавшую на столе, смочил ее водой, чтобы
обтереть ей лицо. Тесс схватила его за руки и прохрипела:
— Пусть этим лучше займется врач. И не спорь со мной, я раненая! —
Она вяло улыбнулась и тихо добавила: — Лучше дай мне попить.
Он вскочил и потянулся за кружкой с водой. Тесс с трудом сделала несколько
глотков, вернула Хиту кружку и легла.
Он все-таки приложил влажную тряпицу к ее ране и вытер кровь. Рана была
ужасна, но ведь все могло закончиться гораздо хуже, если бы он вовремя не
подоспел ей на помощь.
— Приляг рядом со мной, — попросила Тесс, глядя на него с мольбой.
Его сердце сжалось от нежности к ней, он осторожно лег на кровать и обнял ее
одной рукой.
Она закрыла глаза и тотчас же расслабилась.
Хит уставился на побеленный потолок, тщетно пытаясь унять охватившую его
нервную дрожь. У него все еще чесались окровавленные кулаки и ходили по
скулам желваки. В комнате завис запах пота и страха. Он закрыл глаза и вновь
ясно увидел ту жуткую сцену, которая предстала его взору, когда он ворвался
сюда.
— Успокойся, Хит, все уже позади, — прошептала Тесс. Он открыл
глаза и посмотрел на ее опухшее лицо и окровавленную шею.
— Ты смелая и мужественная женщина! — тихо произнес он. — И
как только тебе хватило духу дать ему отпор?!
— Я знала, что ты придешь и спасешь меня! — ответила она.
И он явственно понял, как сильно любит ее. От осознания этого факта у него
закружилась голова. Он любил эту женщину больше собственной жизни, она была
чрезвычайно дорога ему. И если с ней снова что-то случилось бы...
Хит вздрогнул, похолодев от этой мысли.
Тесс стиснула пальцами его плечо, ободряя и успокаивая своего возлюбленного.
И он вновь поразился силе ее духа. Она так много вынесла в последние годы:
предательство мужа, светские пересуды, тяготы тайного сотрудничества с
негодяями, подобными Рейнольдсу. Ей просто необходим помощник и защитник. Но
прежде следовало освободить ее из тюрьмы. И Хит решил взять ее под свое
крыло. Оставалось только заручиться согласием самой Тесс.
Спустя несколько часов Тесс проснулась, разбуженная мужскими голосами и
болезненными ощущениями во всем теле. Все ее мышцы ныли, словно бы из нее
пытались сделать отбивную котлету.
— Сейчас ей стало гораздо лучше, — произнес кто-то, — у нее
стабильный пульс и ровное дыхание.
— Вы уверены, что все обойдется без последствий? — встревоженно
спросил Хит.
— Я не исключаю, что она будет мучиться по ночам кошмарами, а днем
страдать от неприятных воспоминаний. Но после таких сильных душевных и
физических потрясений это неизбежно, — ответил врач.
Тесс открыла глаза и сказала:
— Это пустяки! Главное, что я выжила, а уж с кошмарами я как-нибудь
справлюсь.
В печке плясали языки пламени, в комнате стало значительно теплее. В окно
светило солнце, ветер стих. В углу высилась поленница дров, очевидно
принесенных сюда по указанию Ньюмана. Пахло цветами и оливковым маслом, на
подоконнике ворковали голуби.
— Наконец-то ты проснулась! — радостно воскликнул Хит и присел на
край кровати. Под его карими глазами залегли темные круги, одежда помялась,
сапоги поцарапались.
— Ну и видок же у тебя! — сказала Тесс, проводя ладонью по его
небритой щеке. — Ты, наверное, всю ночь не сомкнул глаз?
Он тепло улыбнулся и поцеловал ей ладонь.
— Как вы себя чувствуете, миссис Голдинг? — участливо спросил
доктор Майкл Уиннер, высокий полный мужчина с добрыми глазами и пухлыми
губами.
— У меня все болит, — ответила Тесс. — Но я считаю, что еще
легко отделалась. Благодарю вас за то, что приехали сюда и осмотрели меня.
— Я помчался к вам, как только получил записку от начальника тюрьмы
Ньюмана, — сказал врач. — Мистер Бартлетт сказал, что вы отважно
оборонялись, хотя и были на волосок от гибели. Кстати, а где тот негодяй,
который напал на вас?
— Ньюман увел его на допрос с пристрастием, — помрачнев, ответил
Хит. — Больше мне о нем ничего не известно.
— Признаться, не ожидал увидеть вас в тюрьме, леди Голдинг, —
промолвил доктор Уиннер, покачав головой. — Что, разрази меня гром,
происходит?
&m
...Закладка в соц.сетях
