Жанр: Любовные романы
В сетях обольщения
...ногозначительную паузу.
— Ну да Бог с ним! — с улыбкой воскликнула Пенелопа. — В
конце концов, какое мне дело до личной жизни мистера Дагвуда! Скоро сюда
придет мама, присядь, давай поговорим, пока ее нет!
Хит покорно сел на кушетку.
— Я должна тебя предупредить, дорогой, что мамочка пребывает сегодня в
расстроенных чувствах, — понизив голос, промолвила Пенелопа. — У
нее даже разыгралась мигрень. Надеюсь, что после чая ей станет немного
легче.
Привыкший к тому, что чувствительная леди Брайт расстраивалась по самым
ничтожным поводам, Хит не счел нужным уточнять, что именно послужило
причиной ее недуга на этот раз, а вместо этого с безмятежным видом спросил:
— Как твои успехи в рисовании?
Пенелопа нахмурила золотистые брови и воскликнула:
— Разве тебе не интересно, чем огорчена моя мама?
— Да, действительно, что же ее так опечалило? — терпеливо спросил
он.
— Наш кузен Джордж пал жертвой мошенничества! И мамочка решила наказать
его обманщиков. Утром она нанесла визит генеральному стряпчему и имела с ним
обстоятельную беседу.
Пенелопа выразительно посмотрела на Хита.
— Она побывала у моего начальника, не соблаговолив сперва
посоветоваться со мной? — выпрямившись, спросил он.
Пенелопа взглянула на него как на слабоумного:
— Мама привыкла обращаться только к очень влиятельным персонам! Она
полагает, что только так можно чего-то добиться.
— К очень влиятельным персонам... — повторил за ней Хит,
помрачнев. Любопытно, подумалось ему, к кому обратится леди Брайт, если ей
вздумается приобрести партию запрещенного к ввозу в Англию французского
вина? Уж не к самому ли принцу-регенту? Вот только допустят ли ее к нему?
Пенелопа всплеснула руками:
— Не сердись на нее за это, милый! Ее поступок тебе даже на руку! Если
бы мама обратилась к тебе, ты был бы вынужден сперва испросить у своего
начальника разрешения на ведение расследования. Пожалуй, ты должен даже быть
ей благодарен за то, что она избавила тебя от лишних хлопот.
Хиту, однако, пришлось не по душе пренебрежительное отношение к нему будущей
тещи. Сделав успокаивающий вдох, он холодно произнес:
— Никакого особого разрешения на расследование правонарушения мне
испрашивать у генерального стряпчего не требуется. Но должен отметить, что
он сам действует строго в рамках своих полномочий.
— Но мама утверждает, что он обязательно поможет нам, потому
что... — Тут она запнулась и покраснела. — Потому что он не
допустит, чтобы мошенник остался безнаказанным!
Хит стиснул зубы, сдерживая нарастающее в груди негодование. Леди Брайт явно
злоупотребляла своим положением его будущей тещи, что было унизительно.
— Ей следовало дождаться меня и сперва проконсультироваться со
мной, — сказал он и, встав, отошел к окну, чтобы Пенелопа не заметила
досады у него на лице.
— По-моему, ей следует обратиться не в Королевский юридический совет, а
в главный уголовный суд на Боу-стрит, в компетенции которого находятся
подобные преступления, — добавил он, глядя в окно.
— Мама утверждает, что Дагвуд обязательно займется нашим делом, если,
конечно, захочет. Ведь расследовал же он то запутанное дело Бомона! Хотя и
не слишком удачно, как я слышала, — сказала Пенелопа.
Глядя на покачивающиеся на ветру ветви дуба, Хит процедил сквозь зубы:
— Преступники умышленно запутали обстоятельства этого дела, чтобы
направить следствие по ложному пути. Тем не менее, мистеру Дагвуду все же
удалось выявить подлинных виновников этого злодеяния и отдать их под суд.
— Не принимай все это близко к сердцу! — воскликнула Пенелопа,
подбежав к нему. От нее приятно пахнуло розовой водой. — Дагвуд сказал
маме, что непременно обсудит ее просьбу с тобой уже сегодня. Я уверена, что
ты все уладишь и угодишь тем самым моей мамочке. И мне тоже, разумеется. Ты
же знаешь, как я радуюсь, когда она пребывает в хорошем настроении.
Вспомнив, что скоро сюда прибудет Дагвуд, Хит приказал себе успокоиться и
кивнул, надеясь, что его мудрый начальник обернет одолжение, сделанное им
леди Брайт, к их выгоде.
Хит повеселел и улыбнулся Пенелопе. Освещенные лучами бледного предзакатного
солнца, ее волосы казались золотыми. И вся она сейчас походила на милого
фарфорового ангелочка с большими невинными глазами. Ему подумалось, что их
дочки тоже будут походить на невинных агнцев и вся эта дружная женская
компания заставит его плясать под свою дудку. Что ж, он готов исполнить
любые их капризы!
— Я сделаю все, чтобы ты была счастлива, дорогая! — сказал он с
придыханием, лаская ее взглядом.
— Я в этом не сомневаюсь, — пролепетала Пенелопа. — Мама
считает, что у тебя добрая натура.
Хиту было приятно это слышать. Охваченный внезапным порывом нежных чувств,
он наклонился к Пенелопе, чтобы поцеловать ее. Лицо девушки порозовело, она
вздохнула, но не отшатнулась. Он убрал с ее лица непослушный локон и
спросил:
— А что ты думаешь о моем характере?
Она пришла в сильное волнение и выпалила:
— Сюда в любую минуту может войти моя мама! Пожалуй, нам лучше приказать лакею подать нам чаю.
С этим словами она отошла от него и дернула за шнур звонка. Хит улыбнулся,
умиленный ее неопытностью в амурных делах. Пенелопа не умела даже
кокетничать, что было редкостью в порочном лондонском свете и приятным
контрастом в сравнении с вызывающим поведением некоторых избалованных
рыжеволосых вдов.
У него за спиной зашуршало шелковое платье и визгливый женский голос
произнес:
— Добрый день, мистер Бартлетт!
Он обернулся и с почтительным поклоном пробасил:
— Добрый день, леди Брайт!
Сегодня вдова сменила свой траурный наряд на темно-зеленое пышное платье,
отделанное черным кружевом, и потому выглядела несколько полнее, чем обычно.
И хотя сам факт перемены ее внешнего облика и был воспринят Хитом как добрый
знак, ее выбор нового туалета он не одобрил, поскольку зеленый цвет не
подходил к ее седеющим локонам и пожелтевшей коже, вдобавок подчеркивал ее
дородную фигуру.
Порой у Хита возникало опасение, что с возрастом Пенелопа превратится в
копию своей мамочки. Но его раздражали не столько солидные формы леди Брайт,
родившей пятерых здоровых детей, сколько ее склонность манипулировать своими
близкими и навязывать им собственную точку зрения на любой, даже самый
пустяковый вопрос. Возражений она не терпела. Относительно же ее манер ему
не хотелось даже думать. Впрочем, возможно, он был излишне придирчив к ней,
так как сегодня она позволила себе манипулировать им самим. Слава Богу, он
мог рассчитывать на поддержку Дагвуда.
Леди Брайт прижала ко лбу руку в белой перчатке и воскликнула:
— Мне необходимо сесть! Я очень взволнована! И буквально валюсь с ног
от усталости!
Хит протянул ей руку и помог усесться на кушетку. Услужливый лакей тотчас же
подставил ей под ноги скамеечку.
Леди Брайт поправила подол своего пышного платья цвета шпината и промолвила:
— Благодарю вас, мистер Бартлетт. Вы очень любезны!
Он вымучил улыбку на лице, пытаясь не замечать удушающий розовый аромат,
исходивший от матроны, и промолвил:
— Не стоит благодарить меня, мадам! Лучше расскажите, что за дело вас
беспокоит!
— Мой бедный кузен Джордж бесстыдно ограблен! Он практически разорен! И
это в тот момент, когда он стал всерьез подумывать о женитьбе! Нет, я не
переживу этого кошмара.
— Его обокрали?
— Обобрали до нитки! Забрали буквально все — деньги, драгоценности. Не
знаю, как он теперь будет существовать, бедняжка. Неужели ему придется жить
как простолюдину? Но ведь он же Белингтон! Ему не подобает так
опускаться! — Она закрыла руками лицо и затряслась в беззвучных
рыданиях.
— Это серьезное дело, — нахмурившись, сказал Хит. — И если
все действительно обстоит именно так, как вы сказали...
— Вы сомневаетесь в моей искренности? — взвизгнула леди
Брайт. — Разумеется, именно так все и обстоит! Иначе и быть не может! Я
полностью доверяю Джорджу.
Хит мог бы поспорить с ней об этом, но не стал портить отношения со своей
будущей тещей и миролюбиво пробурчал:
— Да, вы правы!
В следующий миг дворецкий зычно объявил о приходе генерального стряпчего
Дагвуда. Тот решительно вошел в гостиную, всем своим обликом излучая
бодрость и живость, снял черную шляпу и перчатки, отдал их дворецкому и
пожал руку леди Брайт, отвесив ей почтительный поклон.
— Мое почтение, мадам! Здравствуйте, мисс Уилом и мистер
Бартлетт! — густым баритоном произнес он, вперив в своего помощника
многозначительный взгляд.
И, взглянув в его хитроватые темно-карие глаза, Хит пронзительно остро
ощутил себя связанным с этим человеком прочной невидимой нитью солидарности
и взаимопонимания.
Он боготворил своего начальника. Обладающий редким политическим чутьем,
Дагвуд сумел стремительно взлететь на вершину карьерной лестницы и стать
одной из наиболее влиятельных персон в Англии, не имея могущественных
родственников. Хит стремился во всем походить на своего кумира.
— Прошу вас, мистер Дагвуд, присаживайтесь к столу! Выпьем чаю! —
проворковала леди Брайт и метнула в сторону дворецкого выразительный взгляд.
Лакей понял ее без слов и быстро покинул гостиную, торопясь выполнить
распоряжение своей хозяйки.
Одернув свой безупречно скроенный дорогой сюртук, Дагвуд вальяжно уселся в
кресле и вытянул ноги.
Хит поправил свой недорогой, но хорошо сидящий на нем сюртук и сел на стул
напротив.
— Я поведала мистеру Бартлетту ужасную историю, приключившуюся с моим
несчастным кузеном Джорджем, — вздохнув, промолвила леди Брайт.
— Эту чудовищную ошибку необходимо немедленно исправить! —
встревоженно воскликнула Пенелопа. — Тем более что бедняга наконец-то
решился остепениться. В необходимости этого моя мама убеждала его многие
годы! Но лишь теперь, после кончины бабушки, которая оставила ему
значительную часть своего наследства, у него появилась возможность жениться.
— Довольно нести всякий вздор, деточка! — одернула дочь леди
Брайт. — Не нужно утомлять джентльменов несущественными подробностями
его личной жизни. Им будет достаточно осознать всю значительность
свершившейся несправедливости.
Дагвуд с важным видом кивнул и поднес к правому глазу монокль. Он имел
обыкновение подолгу разглядывать своего собеседника в упор, повергая беднягу
в недоумение, затем в смущение и, наконец, в оцепенение. Эффективность этого
приема Хит испытал на себе, однако так и не отважился взять его на
вооружение, поскольку считал, что не достиг еще этой ступени в своей
карьере.
— Это правда, что вы занимаетесь исключительно делами государственной
важности? — спросила у Дагвуда Пенелопа. — Мне так сказал мистер
Бартлетт. Верно, милый?
Хит поморщился, но поправлять ее не стал и кивнул в знак согласия.
Дагвуд взглянул на нее в монокль и сказал:
— В мою компетенцию входит рассмотрение гражданских дел, любезнейшая
мисс Уилом, а также оказание юридической помощи подданным английской короны.
Сотрудники юридического совета, как вам, наверное, известно, имеют весьма
широкие полномочия. Они участвуют в судебных процессах, дают консультации
организациям и частным лицам, подготавливают к судебному слушанию различные
документы. А в исключительных случаях даже вправе принять к рассмотрению
важное уголовное дело. — Тут он незаметно подмигнул Хиту, хотя тот и
сам уже смекнул, что его начальник умышленно слукавил.
— Это именно такой случай! — пылко воскликнула леди Брайт. —
Экстраординарный! Эту новоявленную Иезавель следует покарать высшей мерой
наказания — повесить!
Хит насторожился. Иезавель? Какой неожиданный пассаж!
Дагвуд вскинул вверх раскрытую ладонь.
— Никто не вправе выдвигать обвинение, не имея для этого веских
доказательств! — промолвил он значительным тоном. — Прежде чем
принять это дело к рассмотрению в порядке исключения, мы должны иметь ясную
картину всех его обстоятельств.
Обжегшись однажды на деле Бомона, Дагвуд имел серьезные причины проявлять
осторожность. Пенелопа была права по крайней мере в одном — это было
чрезвычайно запутанное преступление. В ходе длительного расследования
выяснилось, что все улики, подтверждающие виновность Бомона,
сфальсифицированы подлинным преступником — так он пытался отвести от себя
подозрения. Поначалу Дагвуд попался на эту уловку и арестовал невиновного.
Когда же правда вышла наружу, и сам Дагвуд, и все его подчиненные испытали
чудовищный конфуз.
С тех пор Хиту было поручено контролировать все рассматриваемые дела с
особой скрупулезностью и докладывать о ходе расследования лично генеральному
стряпчему.
— Но нельзя же оставлять воровку безнаказанной! — пронзительно
вскричала леди Брайт, потрясая кулачками в воздухе.
— Я ведь не сказал, что преступнику все сойдет с рук, — с мягкой
улыбкой возразил Дагвуд. — Я только отметил, что, прежде чем будут
произведены аресты, необходимо тщательно изучить все обстоятельства дела. Не
имея на руках убедительных доказательств чьей-то вины, нельзя называть
преступником подозреваемого. Это противозаконно. Так ведь недолго и самому
угодить за решетку за клевету и оскорбление.
— Да, вы правы, разумеется, — пробормотала леди Брайт,
смутившись. — И тем не менее я на вас рассчитываю, уважаемый мистер
Дагвуд!
Генеральный стряпчий многозначительно надул щеки и, повернувшись к Хиту,
промолвил:
— А что думаете об этом вы, дорогой Бартлетт? Вы же собаку съели на
делопроизводстве!
Хит задумчиво тронул рукой подбородок.
— Полагаю, что непременно нужно провести предварительное расследование.
Хотя бы для того, чтобы убедиться, что то преступление действительно имело
место! Это в интересах самого потерпевшего. Только самое тщательное
разбирательство может уберечь его от обвинений в умышленной клевете.
— Великолепное замечание! — Дагвуд улыбнулся. — Теперь я с
легким сердцем могу поручить вам это запутанное дело.
— Я всегда к вашим услугам, — с поклоном ответил Хит.
— Не сочтите за дерзость, леди Брайт, — промолвил Дагвуд,
обернувшись к хозяйке дома, — но могу ли я предположить, судя по вашему
новому платью, что срок скорби по вашей усопшей матушке истек?
Щеки леди Брайт порозовели.
— Да, еще вчера, — подтвердила она. — Признаться, я больше не
в силах носить траурную одежду.
Хит спрятал улыбку, а Дагвуд задал ей новый вопрос:
— Означает ли это, что в скором времени нам всем предстоит
отпраздновать чрезвычайно приятное событие?
Леди Брайт хмыкнула:
— Надеюсь, что так оно и случится. Но сейчас я не в состоянии думать ни
о чем, кроме напастей, обрушившихся на моего бедного кузена Джорджа. Нельзя
же делать вид, что ничего особенного не случилось. Нет, это недопустимо!
Сперва должно свершиться правосудие!
Метнув в Хита выразительный взгляд, Дагвуд с важной миной промолвил:
— В таком случае нам надлежит немедленно приступить к расследованию. Вы
могли бы представить мистера Бартлетта вашему кузену и другим лицам, имеющим
отношение к этому делу?
— Разумеется! — ответила с восторженной улыбкой леди Брайт.
Но глазки у нее при этом почему-то тревожно забегали.
Чувствуя себя примерно так же, как Геркулес в ожидании поручения царя
Эврисфея, Хит спросил:
— Кто же главный подозреваемый в этом преступлении?
— Леди Голдинг! — последовал ответ, поразивший его, как гром среди
ясного неба.
— Леди Голдинг? — срывающимся голосом переспросил он.
— Тебе дурно, милый? — встревоженно спросила Пенелопа, от которой
не укрылось, что он внезапно переменился в лице.
— Ничего страшного, просто соринка попала в горло! — ответил Хит
и, прокашлявшись, снова спросил: — Вдова погибшего на дуэли барона?
Леди Брайт возмущенно фыркнула и, скорчив презрительную мину, подтвердила:
— Да, именно она, эта новоявленная Иезавель, погубившая своего
несчастного мужа!
— Разве его не убили на дуэли? — с вымученной улыбкой спросил Хит.
— Эта негодница довела его до умопомрачения, погубив его близкого
друга! Эта дама — настоящая... Впрочем, вы сами догадываетесь, наверное, что
она собой представляет.
Хит стиснул зубы и сделал глубокий вдох, чтобы его не стошнило от густого
аромата ее духов.
— Вы сможете приступить к расследованию уже сегодня? — спросил
Дагвуд, озабоченно взглянув на него.
Хит вскочил и, кивнув, отошел к окну. За что же так прогневались на него
боги, что вздумали вновь свести его с Тесс после стольких лет разлуки?
— Да, разумеется, — наконец произнес он, глядя в сад. — Я
позабочусь о том, чтобы правосудие свершилось, и виновный понес заслуженное
наказание.
Говоря это, он не кривил душой. Если окажется, что Тесс действительно
совершила преступление, ей придется за это ответить по всей строгости
закона. Какие тут могли у него возникнуть сомнения? Все было совершенно
ясно!
Закавыка заключалась лишь в том, что все дела, в которых она участвовала,
всегда оказывались очень темными.
Глава 4
Тесс изо всех сил старалась сохранить невозмутимое лицо, глядя в ледяные
голубые глаза Уитона. Он презирал слабость, и, зная это, она стоически
выдерживала его испытующий взгляд, хотя по спине у нее бежали мурашки,
словно бы она заглянула в прорубь.
Успешно поборов желание зябко передернуть плечами, Тесс любезно улыбнулась и
перевела взгляд на причудливые фигурки вампиров, стоящие на камине. Почему
Уитон коллекционировал фарфоровые статуэтки самых отвратительных тварей,
домовых и чертиков, оставалось для нее загадкой. Эти зубастые, рогатые и
хвостатые мерзкие создания пристально наблюдали своими глазками-бусинками за
всем происходящим в этом роскошном кабинете.
В комнате было тепло, но Тесс бил озноб, унять который ей не помогало даже
тихое потрескивание угольев в камине. Немного успокаивал ее только приятный
аромат гвоздики — Уитон любил подбрасывать в печку пряности. На Рождество он
регулярно дарил ей маленький мешочек ароматических специй, чтобы она могла
побаловать себя в праздники. Этот любезный жест напоминал ей о том, что ее
куратор все-таки немного отличается от акулы-людоеда.
— Разоблачение французского шпиона в порту стало для нас воистину
большой удачей! — заявил Уитон, откинувшись на спинку кресла. —
Теперь мы контролируем одно из важных звеньев агентурной цепочки французов в
Англии. Ослабив это звено, мы усложним противнику доступ к его основному
источнику информации в Лондоне, чем нанесем ощутимый удар по коварным планам
Наполеона. Ведь ему будет гораздо труднее плести свои злодейские интриги,
лишившись здесь своих глаз и ушей.
Лицо ее куратора даже раскраснелось от возбуждения, мясистый кончик его носа
побагровел, а ноздри хищно раздувались при каждом новом шумном вздохе. Такое
происходило с ним всегда, когда он осуществлял сложную тайную операцию. В
такие моменты Тесс неизменно поражалась его сходству с Санта-Клаусом.
Сегодня его густые серебристые волосы были заплетены на затылке в косичку,
кустистые брови слегка подстрижены, но это не изменило его облика
существенным образом. Ему только оставалось воткнуть несколько веточек
остролиста с красными ягодами в свою густую шевелюру, чтобы стать точной
копией доброго рождественского деда, принесшего детям подарки.
— Что еще вам удалось узнать о преступных намерениях и связях графини,
добывающей для французов разведывательные сведения? — спросила у Уитона
Тесс.
Сидевший у него за спиной мистер Рейнольдс, его так называемый секретарь,
гнусаво ответил:
— Заставить их агента разговориться оказалось довольно-таки нелегко, но
когда мы его наконец
раскололи
, он выдал нам, помимо вышеназванной
графини, еще одного шпиона и новые ценные сведения.
Тесс содрогнулась. Рейнольдс нередко прибегал во время допросов к пыткам и
прослыл среди своих коллег садистом. Страшно было даже представить себе,
каким образом были добыты эти
новые ценные сведения
!
Тесс отвернулась, чтобы не смотреть в глаза этому мастеру развязывать язык
упрямцам. Его проницательный взгляд вселял в нее смутное беспокойство. Ей
было трудно понять, почему Уитон полностью ему доверяет.
— Эти продажные твари нужны нам живыми, — произнес шеф,
покосившись на своего помощника. — Смотри не переусердствуй! От
мертвецов нам мало проку.
Тесс вздрогнула, вдруг вспомнив кошмар, преследовавший ее прошлой ночью. Ей
приснились Уитон и Рейнольдс, тянущие руки к ее горлу и гнусно ухмыляющиеся
при этом.
Порой и наяву ей в голову приходила мысль, что подозрение в измене может
случайно пасть и на кого-то из ее знакомых. Удастся ли тогда ей хотя бы
немного смягчить участь несчастных людей? Вряд ли. Эти двое были склонны
подозревать в предательстве любого и никому не делали снисхождения.
— Я приму ваши пожелания к сведению, шеф, — промолвил Рейнольдс,
пожевав губами.
— Вы уж постарайтесь, — холодно сказал Уитон, глядя почему-то
своими проницательными глазами на Тесс.
Она сглотнула ком и натянуто улыбнулась, пытаясь внушить себе, что ее
коллеги — истинные патриоты, исполняющие трудную работу ради обеспечения
безопасности их родины. Честным соотечественникам они никогда не принесут
вреда. Они служат во имя торжества добра и не обидят никого из ее близких.
— Только не смотрите на меня так, Тесс! — услышала она
раздраженный голос Уитона. — Вы же знаете, что эти люди — предатели
Англии, подвергающие смертельной опасности все, что вам так дорого. Они не
заслуживают пощады!
— А если вы ошиблись и арестовали невинных? — спросила она,
прочистив горло.
— Это исключено! — Уитон рубанул ладонью воздух. — Без веских
оснований мы никого к ответственности не привлекаем. В поле нашего зрения
оказываются только предатели и диверсанты, уже причинившие либо явно
намеревающиеся причинить вред Англии.
Тесс очень хотелось бы в это поверить. Однако в последнее время ее все чаще
одолевали тяжкие сомнения в законности методов деятельности министерства
иностранных дел на разведывательном поприще. Слава Богу, пока это не мешало
ей ревностно относиться к выполнению своих заданий.
Уитон посмотрел на своего
секретаря
и сказал:
— Оставьте нас вдвоем!
Рейнольдс встревоженно покосился на Тесс и неохотно покинул кабинет. Всякий
раз после встречи с этим одиозным типом у нее на душе оставался тяжелый
осадок. Будь ее воля, она бы вообще с ним не встречалась. Словно бы
почувствовав ее неприязнь на расстоянии, Рейнольдс хлопнул дверью, закрывая
ее за собой.
Тесс с облегчением вздохнула и расслабилась. И напрасно.
Уитон подался всем корпусом вперед, сжал ее руки своими большими теплыми
ладонями и произнес:
— Вы умная женщина, Тесс! И должны понимать, что такие люди, как
Рейнольдс, тоже имеют право на существование. Каждый из нас приносит какую-
то пользу Англии в меру своих возможностей. Уверяю вас, что он истинный
патриот!
— Да, конечно. Я только...
— Не надо оправдываться, моя дорогая! — радушно улыбнувшись,
перебил ее куратор. — Ради торжества правого дела нам иногда приходится
слегка запачкаться грязью. Это неизбежное зло, которое не зависит от нашей
воли. Если бы не амбициозные планы и непомерная жажда власти Наполеона, пыл
которого Англия вознамерилась остудить любой ценой, разве нам с вами
пришлось бы исполнять такую скверную работу?
Тесс не стала ему возражать, но задалась вопросом: часто ли Уитону
приходится увещевать и воодушевлять других своих помощников?
Он вздохнул и продолжал:
— Мы просто делаем все необходимое, чтобы защитить свою страну и своих
сограждан от злодеев, подобных Наполеону и его подручным! Таким, к примеру,
как его верный пес Северин, готовый перегрызть любому из нас глотку.
Француз
...Закладка в соц.сетях
