Жанр: Любовные романы
Больше чем скандал
...ин перехватило дыхание, и ее длинные ресницы затрепетали.
— Пять.
Внезапно Кэтрин отдернула руку, словно обжегшись, и прижала к груди. Она
почувствовала, что ее сотрясает дрожь. От злости... и от страха. Откуда у
него такая сила? Одним лишь прикосновением он вызвал в ней волну жара,
которая залила ее от щек до корней волос и отдалась в самой глубине ее
существа. Кэтрин была в ужасе.
Неужели любая женщина столь уязвима? Или невинность — ее ахиллесова пята? А
может, Маркус — потрясающе ловкий соблазнитель? Кэтрин не могла представить,
способны ли на такое другие мужчины, и ее неопытность лишь прибавляла ей
неуверенности в себе.
Пока Маркус гладил ее руку, Кэтрин боролась с желанием закрыть глаза,
позволить мыслям течь, как им вздумается, и предоставить Маркусу возможность
делать все, что он пожелает.
Маркус и раньше вызывал у нее недоверие, а теперь она считала его опасным
вдвойне.
— Никогда больше так не делайте. — Кэтрин с трудом узнала
собственный охрипший голос. Отступив назад, она постаралась собраться и
преодолеть свое волнение.
— Не делайте чего? — осведомился Маркус, широко и невинно
улыбнувшись, даже не пытаясь сделать вид, что он тут ни при чем.
— Не делайте, и все. — Кэтрин не намеревалась играть в его игру.
Она, конечно же, проиграет. Маркус, без сомнения, очень опытен, и для
достижения своей цели он использует все средства. В том числе и
недопустимые.
Но Кэтрин не позволит, чтобы ею манипулировали.
Она распахнула дверь:
— Уходите.
Мерзавец даже не пошевелился.
— Мы еще не закончили.
Кэтрин категорично тряхнула головой:
— Нет, закончили.
— Так вы не желаете узнать, почему я вернулся?
Охваченная сомнениями, Кэтрин заколебалась. Она не хотела, чтобы после их
стычки Маркус решил, будто он сможет легко ею управлять. Но сможет ли она
справиться со своим замешательством?
— Никаких игр, — потребовала она.
— Слово чести генерала.
Это была клятва из времен их детских сражений. И хотя Кэтрин редко в них
участвовала, она сознавала, как много значили те незыблемые принципы, и
полагала, что Маркус не перешагнет через них. Или перешагнет? С полной
невозмутимостью он манипулировал женщиной, которая его абсолютно не
интересовала. И она проиграла ему по всем пунктам. Что ж, теперь ей нужно
было срочно спасать свое лицо.
Кэтрин воинственно подняла голову:
— Только при открытой двери.
— Хорошо. Присаживайтесь.
Кэтрин заколебалась: она плохо представляла, как вести себя с этим коварным
мужчиной.
— С моей стороны было непорядочно смущать вас, — произнес
он. — Простите меня.
Кэтрин прищурилась, она не верила ни одному его слову. Прижав руку к груди,
Маркус продолжил:
— Вы должны знать, как трудно мне даются извинения. Подумаешь, одно-два
слова!
Кэтрин уселась, не сводя глаз с мерзавца.
Вновь опустившись на стул, Маркус поудобнее устроил раненую ногу. Кэтрин
даже невольно ему посочувствовала. Но это вовсе не означало, что она вновь
поддастся его манипуляциям!
— Меня направил сюда мой командир, — начал Маркус спокойным,
медоточивым голосом, — чтобы я смог на время исчезнуть.
Стараясь не поддаваться его чарам, Кэтрин попыталась сосредоточиться на
фактах.
— И почему он счел это необходимым?
Маркус вздохнул:
— Я попал в затруднительное положение.
Кэтрин скрестила руки и откинулась на стуле.
— Удивительно!
— Мой начальник решил, что я должен на время покинуть полк, и дал мне
отпуск. — Взгляд Маркуса стал холодным. — Решение принимал не я.
— И вы подчинились? — она была уверена, что Маркус способен
выбраться даже из гнезда смертоносных змей.
— Приказ был отдан в такой форме, что я не мог не подчиниться.
Кэтрин наклонила голову.
— Почему же?
— Мне грозил трибунал, — на скулах Маркуса заходили
желваки, — и еще кое-какие наказания, которые я предпочел бы не
обсуждать в столь нежном обществе.
Подумаешь, какой джентльмен!
— Я не хотел возвращаться, — во взоре Маркуса вспыхнул, как
показалось Кэтрин, неподдельный гнев. — Честно говоря, я пытался
изменить мнение своего командира всеми возможными способами.
— Безрезультатно? — предположила Кэтрин.
— Он был непоколебим. Пришлось подчиниться судьбе.
— И вот вы здесь... Надолго?
Маркус пожал плечами:
— Месяц, может быть, два. Пока... все не утрясется.
— А потом?
— Вернусь в свой полк.
— В Испанию?
— В Испанию, в Португалию, кто знает... Куда меня сочтут нужным
послать. — Маркус старался говорить убедительно. — В армии мы
подневольные люди. — Возможно, для него это и неплохо. — И потом,
есть еще проблема с деньгами.
— С деньгами?
— Я не лгал, когда сказал вам, что должен собрать некоторую сумму.
Кэтрин вопросительно подняла брови:
— Так вы действительно спасли чью-то жизнь? И теперь предполагается,
что отец этого человека выразит вам свою благодарность?
— Позвольте сформулировать это несколько иначе: некий джентльмен будет
вынужден облегчить карман в подтверждение своих патриотических чувств...
— Но отнюдь не по доброй воле, как я подозреваю, — в голосе Кэтрин
прозвучала насмешка.
— Когда я хочу, то могу быть весьма убедительным.
Помедлив, она кивнула.
— Значит, пока вы здесь находитесь, трудясь на благо Совета, вы на
самом деле...
— На самом деле я пытаюсь втереться в то общество, где он вращается.
— Как вы политичны, — Кэтрин выдавила фальшивую улыбку. — А
я-то думала, что вы выхватите саблю и, угрожая ею, попытаетесь изъять
необходимые средства.
— Я
выхватываю саблю
только тогда, когда считаю это необходимым.
Кэтрин не сразу нашлась что ответить и постаралась подавить удивление,
отразившееся на ее лице.
— А кроме того, я уже объяснял, что у меня было достаточно времени,
чтобы обдумать свои действия.
— И где вы остановились на время визита в Лондон? — холодно
осведомилась Кэтрин.
— А, так вам стало не хватать меня в Андерсен-холле?
Кэтрин не удостоила его ответом.
— На Ламонт-стрит, в пансионе Уэдерли. Конечно, это не лучший
вариант, — прокомментировал он, — зато для офицеров там есть
особые скидки.
— Что ж, на этом, я полагаю, наша беседа окончена? — спросила
Кэтрин, вспомнив манеру, в которой обычно разговаривал с ней ее брат-брюзга.
— Так вы обещаете никому не рассказывать о моих делах?
Она не сомневалась, что Маркус знает, как твердо ее слово. Директор Данн,
конечно же, не преминул поведать о ее достоинствах.
— Даю слово, — Кэтрин взмахнула рукой. — Даже за все блага
мира я не проговорюсь о ваших россказнях.
Озадаченный подобным комментарием, Маркус бросил на нее удивленный взгляд и
кивнул:
— Спасибо.
— Не стоит благодарности.
Он улыбнулся.
Щеки Кэтрин вспыхнули, но она не отвела глаз.
— Мой отец попросил вас ознакомить меня с делами приюта. Я бы хотел просмотреть учетные книги.
Кэтрин охватило возмущение, однако директор Данн действительно просил ее об
этом, и она находилась у него на службе. Жаль, что он так доверчив и даже не
подозревает о махинациях сына.
— Если вы скажете когда...
— Сейчас самое подходящее время. — Маркус встал. — Ведь это
они, не так ли? — спросил он, указывая на книги, лежащие на ее рабочем
столе.
Кэтрин стиснула зубы. Она не могла придумать причину для отказа.
— Неужели вас так интересуют цены на сало? — спросила она,
поднявшись. Кэтрин постаралась повыше поднять голову, чтобы достойно
встретить его предательский взгляд.
Маркус так очаровательно улыбнулся, что губы Кэтрин едва не сложились в
ответную улыбку. Поэтому она еще больше нахмурилась.
— Меня занимает все на свете, — пробормотал он.
Можно было бы изобрести менее идиотский ответ.
— Прекрасно. Располагайтесь, — Кэтрин указала на книги. — Но
если из-за вас возникнет беспорядок, я сильно рассержусь.
— А мне казалось, что вы превосходно владеете собой.
Кэтрин еще ни разу не испытывала желания кого-то ударить, однако сейчас была
поразительно близка к этому.
Маркус взял книгу, раскрыл ее и провел своей широкой ладонью по странице.
Кэтрин оскорбилась и за себя, и за свой гроссбух.
Она скрестила руки и метнула в его спину испепеляющий взгляд.
— А где список жертвователей? — спросил Маркус, даже не
потрудившись взглянуть на нее.
— Что-что?
Маркус обернулся, и на его удручающе красивом лице промелькнула насмешка:
— Список благотворителей, которые поддерживают Андерсен-холл, и
перечисление пожертвованных ими сумм.
— Ах это... — Кэтрин удивило, что ему известны такие подробности,
и она сильнее стиснула зубы.
— Пожалуйста, дайте его мне.
Кэтрин медлила в нерешительности.
— Или я должен пожаловаться отцу, словно мальчик, которому нянька не
дает положенного ему молока?
Выхода у Кэтрин не было. Директор Данн абсолютно ясно дал ей понять, что она
должна сотрудничать с его сыном.
— Извините, — кивнула она.
Маркус наблюдал, как Кэтрин, взяв стул, с грохотом переставила его к
книжному шкафу. Она, несомненно, обладала сильным характером.
Маркус протянул руку, чтобы помочь, однако Кэтрин из вредности предпочла ее
не заметить. Встав на стул и дотянувшись до верхней полки, она начала
перебирать книги. Серая ткань платья обтянула ее упругие груди, сведя на нет
удручающий эффект, который производил ее застегнутый доверху наряд. Движения
Кэтрин были совершенно безыскусны, но даже самая опытная соблазнительница из
дома удовольствий не смогла бы произвести на Маркуса большего впечатления.
Он сглотнул и напомнил себе, что и в прямом и в переносном смыслах Кэтрин
находится вне зоны его досягаемости. Маркус не собирался больше дразнить ее.
Он и так вел себя не очень-то достойно. Но Кэтрин выглядела слишком
соблазнительно, чтобы это обстоятельство можно было проигнорировать. Чего
стоило только одно возмущенное выражение, застывшее на ее лице! А ледяное
презрение, вспыхивающее в глазах! Сколько страсти вкладывала она в свои
возражения, а ведь самое подходящее место для такого темперамента — спальня.
Нетрудно представить, как она будет вести себя на простынях! Ее
чувственность так зажигательна. Маркус представил разметавшиеся по подушке
золотистые волосы Кэтрин, соблазнительно приоткрытый рот, страстный
затуманенный взор...
Однако от этих идиотских мыслей нужно срочно избавляться. Правда, тогда и
оставшиеся в его арсенале средства окажутся очень скудны. Интерес к
публичным домам он потерял много лет назад. Это случилось тогда, когда,
выиграв в карты, он провел целую ночь с девицей по имени Люсинда. Многие
мужчины сочли бы подобную возможность за счастье. Но, проснувшись утром,
Маркус увидел, сколь разрушительно действует страсть на женщин. Все утро он
оставался возле Люсинды и слушал ее рассказы, отмечая про себя сквозящие
боль и отчаяние в ее опустошенном взгляде, и синяки, покрывающие прекрасное
тело девушки. С тех пор отношение Маркуса к покупным наслаждениям резко
изменилось, и он навсегда потерял к ним интерес.
Но и тут ему, казалось, не суждено было найти облегчения. Кэтрин Миллер для
него — запретный плод. Он не совращает девственниц. Маркус вообще старается
держаться от них подальше. Соблюдая дистанцию, он не столько щадит их
невинность, сколько избегает ненужных осложнений, которые могут
сопутствовать отношениям с девушкой. В особенности с такой, как Кэтрин.
В этот момент, взяв толстый том и уже поворачиваясь, чтобы спуститься,
Кэтрин пошатнулась. Маркус машинально протянул руки и обхватил ее тонкую
талию. Ее маленькая рука слегка оперлась на его плечо, в то время как вторая
продолжала сжимать книгу.
— О, — выдохнула Кэтрин, и ее щеки приобрели вишневый оттенок. Как
же ему нравилось ее смущение! — Все нормально.
В Андерсен-холле все немного отдавало запахом земли и влаги. Все, кроме
благоухающей лимоном леди, которую он держал в объятиях. Скорее всего, это
был запах душистого мыла, а не духов. Маркус поймал себя на том, что ему
нравится этот чистый, терпкий аромат. Интересно, кто-нибудь еще оценил его
по достоинству? Впрочем, какое ему дело.
Избегая смотреть ему в глаза, Кэтрин кашлянула.
— Спасибо. — Ее голос прозвучал немного хрипло и
напряженно. — Все нормально.
— Я не кусаюсь, — заверил ее Маркус.
Больше всего на свете сейчас ему не хотелось отпускать Кэтрин. Однако,
немного помедлив, он отступил и протянул руку.
Кэтрин поколебалась и вздернула подбородок. Ни в коем случае нельзя
показывать ему свои слабости. Пока она слезала со стула, ее пальцы тепло и
уютно покоились в ладони Маркуса, но она даже не подняла на него глаз.
— Больше вам ничего не нужно? — спросила девушка, ощущая страшную
неловкость, с которой она ничего не могла поделать.
— Нет, пока — нет, — не смог не поддеть ее Маркус.
Кэтрин направилась к выходу, явно желая поскорее избавиться от его компании.
— Все необходимое вы можете найти здесь. И не трогайте ничего на моем
столе.
— Я не воришка, — сказал он, глядя на ее удаляющуюся спину.
— Нет, вы всего лишь лжец, — тихо прошептала Кэтрин.
Маркус улыбнулся и осмотрел маленький кабинет. После ее ухода он стал совсем
пустым, однако лимонный аромат все еще продолжал витать в воздухе, словно
легкое облако.
Глава 11
На следующий день Кэтрин стояла на Ламомт-стрит напротив четырехэтажного
деревянного здания, выкрашенного в коричневый цвет. Над его массивными
красными, отделанными золотом дверями висела надпись, которая возвещала, что
этот дом — пансион Уэдерли. То самое временное пристанище, о котором говорил
Маркус Данн.
Судя по числу людей в форме, постоянно сновавших туда и обратно, этот
пансион не только привечал приезжих, но и был, очевидно, популярным питейным
заведением. Офицеры приходили сюда по двое и по трое, привычно
проскальзывали внутрь, а через какое-то время выходили и растворялись среди
прохожих. Из-за всей этой суеты Кэтрин чуть не пропустила темноволосого
негодяя, которого она поджидала уже пару часов.
Кэтрин раздраженно поправила свой белый чепчик, который был ей немного велик
и постоянно сползал на уши. Отыскать наряд горничной, подобающий случаю,
оказалось нелегкой задачей. Все, у кого он был, сейчас исполняли свои
обязанности. К счастью, приятельница одной из служащих Андерсен-холла
недавно сбежала с помощником дворецкого, оставив свое форменное платье.
Широкое серое одеяние висело на Кэтрин, будто мешок, и ей пришлось подвязать
его шнуром. Впрочем, она надеялась, что никому и в голову не придет
рассматривать ее наряд. Она должна быть похожа на девушку, попавшую в
услужение к скряге, который выдал ей старое потрепанное платье. Однако
сейчас ее беспокоило вовсе не это. Кто-нибудь из окружающих мог заметить,
что молодая служанка уже несколько часов торчит на одном и том же месте.
Воплощенная праздность!
Кэтрин уже съела яблоко и ломтик сыра, которые она предусмотрительно
захватила с собой из приюта, и теперь прикидывала, появится ли Маркус Данн
до обеда, или же ей придется потратить деньги на парочку пирожков с мясом,
продающихся неподалеку. Запах свежей выпечки заставил ее желудок страшно
урчать.
Стого самого момента, как Кэтрин покинула Андерсен-холл, ее сердце бешено
колотилось, а живот сводило то от волнения, то от голода. Мясной пирог,
конечно, мог бы подкрепить ее силы... Но ей очень не хотелось упустить
Маркуса. Кэтрин потеряла полдня, а директор Данн ожидал ее к обеду. Скорее
всего, он подумает, что она, увлекшись чтением, просто забыла о времени. Но
все равно, будучи в здравом уме, она не могла там так сильно задержаться.
Однако сможет ли она дозести задуманное до конца, если живот сводит от
голода?
Кэтрин уже было направилась за пирогом, когда на пороге сугубо мужского
заведения появился Маркус. Она узнала бы этого высокого широкоплечего нахала
с волосами цвета Воронова крыла среди тысячи прохожих.
— Наконец-то, — пробормотала Кэтрин.
Правда, никакая бравада не могла умерить бешеного биения ее сердца,
отдававшегося в ушах. Одно дело — воображать, как она выследи! Маркуса,
другое — осуществить это на самом деле. Кэтрин постаралась взять себя в руки
и начала наблюдение за своей жертвой.
Остановившись перед пансионом, Маркус завел разговор с долговязым мужчиной в
красной военной форме, гладкая лысина которого блестела под полуденным
солнцем. Не задумываясь о том, зачем это может понадобиться, Кэтрин
постаралась запомнить крючковатый нос и обветренное лицо незнакомца.
Интересно, почему Маркус появляется то в форме, то в штатском?
— мелькнуло
у нее в голове. Вероятно, чтобы произвести нужное впечатление. Он
представлялся ей искусным актером, разыгрывающим благородство, начисто у
него отсутствующее. Очаровывая неискушенных молодых женщин, Маркус вел их в
логово разврата...
Гнев Кэтрин вспыхнул с новой силой. О, сколько раз она перебирала в памяти
все произошедшее в ее кабинете и жаждала стереть с его лица дерзкую
насмешливость. Она мечтала наступить на его здоровую ногу и услышать, как он
вскрикнет. Злость пересилила страх, и девушка решила следовать за Маркусом
неотступно.
Маркус говорил, а его собеседник терпеливо кивал.
Должно быть, он работает
на Маркуса
, — подумала Кэтрин. Но она собиралась выслеживать только
одного. Присутствие второго лица увеличивало шансы ее разоблачения.
Пока Кэтрин судорожно прикидывала, как следует себя вести, мужчина надел
шляпу и отбыл в восточном направлении. Маркус повернулся и направился в
противоположную сторону, довольно ловко управляясь со своими костылями.
Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Кэтрин поправила чепчик и, стараясь
сохранять беспечный вид, пошла вслед за ним по противоположной стороне
улицы. Она старалась держаться в отдалении и в любой момент была готова
спрятаться за каким-нибудь фасадом в том случае, если бы Маркус обернулся.
Однако Маркус беспечно, словно на увеселительной прогулке, продвигался
вперед и абсолютно не смотрел по сторонам.
Кэтрин тоже хотела бы сохранять спокойствие и удивлялась снедавшей ее
тревоге. Боялась ли она Маркуса? Скорее она опасалась быть замеченной, но
сам Маркус ее не страшил. Почему-то Кэтрин чувствовала, что он не причинит
ей вреда. Ну, может быть, только поиздевается над ней...
Ее сердце билось несколько быстрее обычного. Она не должна думать о том, что
ее ждет. Самое важное сейчас — это приют, директор Данн и дети.
Она перевела дыхание и, стараясь игнорировать зловоние мусорных отбросов,
которое витало над улицей, сосредоточилась на объекте своего преследования.
Маркус остановился и заговорил с уличным мальчишкой. Даже с противоположной
стороны улицы было заметно, какое впечатление он производит. Паренек просиял
беззубой улыбкой и, получив от Маркуса монетку, убежал.
Вероятно, сегодня
Маркус решил изобразить из себя филантропа
.
Внезапно Кэтрин испытала сильное волнение. Неужели из-за этого мальчишки?
Нет, едва ли. Но что же тогда? Ее волнение неслучайно. Еше до того, как
Кэтрин сбежала от родственников, благодаря своей интуиции она неоднократно
избегала стычек с кузеном Стэнфордом Каддихорном. С тех пор доверие Кэтрин к
собственной интуиции только усилилось. Вот и сейчас она внимательно
осматривала улицу. Мимо проезжали экипажи, лошади цокали копытами по
тротуару, туда и сюда проходили мужчины в коричневых шляпах и женщины в
светлых чепчиках.
Маркус шел вперед, опираясь на костыли, и его белый плюмаж раскачивался из
стороны в сторону под весенним ветром.
Кэтрин решила было пойти побыстрее, чтобы не потерять его из виду, как вдруг
заметила двух мужчин и остановилась.
Здоровенные головорезы в коричневом шли за Маркусом, явно выслеживая его. Их
шапки были надвинуты на глаза. Одного взгляда на их решительные лица и
сжатые кулаки было достаточно, чтобы понять, что они представляют собой
явную угрозу.
Снова остановившись, Маркус заговорил с владельцем магазина. Мужчины
замедлили шаг и сделали вид, что изучают витрину, где портниха выставляла
розовые кружева и банты. Вдруг Кэтрин ощутила во рту тряпичный привкус и
поняла, что покусывает свой палец сквозь ткань перчатки. В какую еще
переделку попал Маркус на этот раз?
К двум верзилам присоединился приземистый жилистый субъект в длинном черном
плаще и мягкой шляпе; он уставился на ту же витрину. Бросив взгляд через
плечо, мужчина быстро оглядел прохожих. Кэтрин покрутилась на месте, подошла
к палатке с выпечкой и устремила голодный взор на разложенный товар, хотя ни
за какие блага мира она не смогла бы проглотить в этот момент ни кусочка.
Спустя минуту Кэтрин посмотрела через плечо. Те двое по-прежнему наблюдали
за Маркусом.
Невысокий человек что-то объяснил им, а потом кивком указал на молодого
Данна. Один из головорезов извлек из кармана какой-то предмет и
продемонстрировал его собеседнику.
Они собираются на него напасть!
Кэтрин поняла, что необходимо что-то сделать. Но что? Конечно, с одной
стороны, Маркус — подонок, и если его поймали на месте преступления, то он
должен получить по заслугам. Но с другой стороны, он — сын директора, и если
его ранят или, хуже того, убьют, Урия Данн будет безутешен.
И я —
тоже
, — вдруг поняла Кэтрин. Она хотела воспрепятствовать Маркусу, не
причиняя ему физического вреда. По крайней мере, существенного вреда.
Нагнувшись, Кэтрин подняла кусок кирпича и сунула его в сумочку. Она ощущала
себя Давидом, который готовит свою пращу, намереваясь противостоять Голиафу.
Тем временем Маркус отправился дальше, мужчины последовали за ним.
Не спуская с них глаз, Кэтрин пыталась предугадать, что произойдет, если
мужчины бросятся на Маркуса. Да, он ловок и силен, но ведь у него покалечена
нога. Более того, на одного могут кинуться сразу трое. Кэтрин почему-то была
уверена, что эти субъекты не будут драться честно. Впрочем, такое понятие
для них вообще вряд ли существует.
Однако сейчас они находятся посреди людной улицы... Неужели головорезы
решатся действовать здесь? Если прохожие увидят, что армейский офицер
подвергся нападению, они помчатся на помощь. Или нет?
Приземистый жилистый субъект оглянулся, и его темный пронзительный взгляд
встретился с взглядом Кэтрин. Огромным усилием воли девушка заставила себя
продолжать идти как ни в чем не бывало. Она шла, уставившись вдаль,
старательно прихрамывая на больную ногу.
Я калека, я не в счет
, —
посылала она мысленные сигналы преследователям.
Меня можно не принимать во
внимание
.
Взгляд подозрительного преследователя Маркуса равнодушно скользнул по ней, и
Кэтрин едва не споткнулась от облегчения.
Но потом его глаза вновь вспыхнули при виде кого-то, находившегося в
нескольких шагах позади нее. Сделав вид, будто она поправляет туфлю, Кэтрин
исподтишка посмотрела через плечо. Два здоровяка в сером обошли ее и
зашагали, не упуская беспечного Маркуса Данна из вида.
Пятеро!
Она должна его предупредить! Несмотря на все нанесенные ей обиды, она не
должна оставаться в стороне.
Кэтрин ступила на мостовую, намереваясь перейти улицу, но ее длинный подол
зацепился за туфлю. Девушка высвободила ее нетерпеливым рывком, но когда она
снова подняла голову, Маркус исчез.
Ее сердце замерло.
Куда он подевался?
Трое мужчин, которые следили за Маркусом с другой стороны улицы, ускорили
шаги, а потом ринулись в узкий проулок между двумя зданиями.
Сам того не подозревая, Маркус предоставил им отличную возможность!
Кэтрин в отчаянии огляделась в поисках констебля или хоть кого-нибудь, кто
мог помочь. Затем, увидев высокого солдата-пехотинца в малиновой форме, она
метнулась к нему и схватила за руку. Он посмотрел на нее сверху вниз с
озадаченным выражением на юном лице.
— На моего друга напали! Пожалуйста, помогите! Он офицер!
Глаза юноши наполнились страхом. Оттолкнув ее, он отвернулся и бросился
назад, в толпу.
— Л
...Закладка в соц.сетях
