Жанр: Любовные романы
Больше чем скандал
... шантажировать? —
Открытия следовали одно за другим! Потрясенная до глубины души, Кэт покачала
головой. — Так вот почему, когда ты уехал в армию, Вор с площади
Робинсон исчез.
— Ну да. И не появлялся до прошлой ночи.
— Поразительно! — она снова покачала головой. — Но я не могу
понять, зачем директор Данн распорядился, чтобы в кладовке навели порядок.
Ведь он знал, что там спрятан дневник. — Кэтрин прижала ладонь к
глазам, вспоминая. — Дневник был спрятан в тайнике, однако доски,
которыми он был заколочен, так сильно прогнили, что я случайно... —
девушка отчетливо вспомнила все подробности того дня. — Но мне никак не
удавалось сообщить ему о своей находке.
— Он хотел вернуть его мне. — Маркус стиснул кулаки. На его лице
отразилось смятение. — Он хотел извиниться... Нет, в это невозможно
поверить... Это я должен был просить у него прощения. — Борясь со
слезами, он опустил голову. — Если бы я только попытался понять... Если
бы он только знал... Я так и не успел сказать отцу... как я любил его.
— Он знал, что ты любишь его, Маркус. — Кэт сжала его руку. —
Он всегда был в этом уверен. — Она осторожно поцеловала Маркуса в щеку
и прижалась головой к его плечу. — Тебе не нужно было ничего ему
говорить, он и так все знал.
— Когда дело касается чувств, мне обычно не хватает... умения их
выразить, — сокрушенно вздохнул Маркус, вытирая глаза.
— Да, любовь похожа на ветер, — вспомнила Кэт свои слова.
Маркус ухмыльнулся, а потом рассмеялся так громко, что его раскатистый смех
эхом отозвался в душе Кэтрин.
Покачав головой, он заявил:
— Ну и рассмешила же ты меня, Кэт Миллер! Ты сняла тяжесть с моего
сердца, которое едва не почернело от горя.
— А говорил, что ты не умеешь выражать свои чувства. Да ты настоящий
поэт! — поддразнила его Кэтрин.
— Я становлюсь поэтом, когда ты рядом. — Его лучистый взгляд
встретился с глазами Кэтрин, искренними, полными нежности. — Я люблю
тебя, Кэт.
— Я тоже люблю тебя, Маркус, — радостно улыбнулась она.
Девушка чувствовала себя так хорошо, что ей казалось, она вот-вот взлетит.
Потянувшись к Маркусу, Кэтрин положила руки ему на плечи и прижалась к его
груди.
— Ты прекрасно понимаешь — придется сообщить всем, что ты — Коулридж.
Мы должны назвать твое настоящее имя, иначе наше брачное свидетельство не
будет действительным. — Он немного отстранился, пристально глядя ей в
глаза. — Ведь ты выйдешь за меня замуж, не так ли?
Кэтрин прислушалась к себе: не вернутся ли вдруг её прежние страхи?
— Знаешь, мне кажется, что все мои поступки за последние десять лет
были, так или иначе, продиктованы боязнью и ненавистью к Каддихорнам. Даже
решение никогда не выходить замуж. Но я больше ничего не боюсь,
Маркус, — удивленно, но с сияющей улыбкой проговорила она. — Да, я
выйду за тебя замуж! Это будет для меня самым большим счастьем!
Их губы слились в нежном, но пылком поцелуе, и Кэт показалось, что она
сейчас растает в объятиях Маркуса. Все было так прекрасно, так потрясающе
правильно, что ее сердце пело.
Внезапно девушка отодвинулась и воскликнула:
— Но ведь если мы поженимся, Дики Каддихорн не сможет претендовать на
опекунство!
— Уверяю тебя, что из тюремной камеры ему будет очень трудно добраться
не то что до тебя и твоего брага, а вообще до кого бы то ни было.
— Он действительно получит по заслугам, ты в этом уверен?
— О, могу поспорить на что угодно, милая.
Кэт закусила губу.
— Как ты думаешь, Джаред сможет с нами поехать?
Покрывая ее подбородок легкими поцелуями, он пробормотал:
— Куда?
— На Пиренейский полуостров.
Маркус распрямился.
— Я не собираюсь возвращаться в армию, Кэт, и намерен передать
офицерский патент своему другу Люку Хейзу.
— Но война, все твои усилия...
— Семи лет вполне достаточно, Кэт. Я больше не могу бороться с
предателями. Я устал от обманов и лжи. Я исполнил свой воинский долг, и
никто не сможет меня упрекнуть в нерадивом отношении. — Наклонившись,
он поцеловал ее волосы. — Мне надоело постоянно куда-то убегать. Я хочу
жить дома.
— Но ты всегда ненавидел Андерсен-холл...
— Дом — это не четыре стены. Дом — здесь. — Он положил руку на
грудь Кэтрин, туда, где билось ее сердце. — Вот мой дом. Мой и
твой. — Маркус посмотрел в ее глаза, светившиеся безграничной
любовью. — Отец однажды сказал мне, что когда-нибудь я пойму, как много
значит семья. И он был прав. Твои чувства к Джареду, детям, твоим друзьям...
они прекрасны, и я тоже хочу... войти в твою семью. И остаться здесь, с
тобой.
На глаза Кэт навернулись слезы, и в горле возник горький ком.
— Я люблю тебя, Маркус, и я так рада, что ты мой.
— Поверь, меня это радует куда больше, — пробормотал он. — А
как насчет еще одного поцелуя?
— Только одного?
Они начали быстро снимать друг с друга одежду.
Это женщина, которую я
люблю
, — восхищенно подумал Маркус, лаская ее нежные груди.
— Ты создана для меня, — проговорил он, покрывая поцелуями ее шею
и ощущая нежный аромат апельсина, перемешанный с запахом страсти. — Бог
сотворил тебя мне на радость.
— А тебя — на радость мне, — выдохнула она и раздвинула ноги,
приглашая его в себя. — Пожалуйста, возьми меня, Маркус. Я хочу, чтобы
ты вошел в меня.
Никаких других слов больше не понадобилось. Вонзившись вглубь ее плотного
горячего лона, он едва не задохнулся от исступленного восторга.
— Такое влажное, — простонал он, — такое теплое и только для
меня.
Лаская плечи Маркуса, Кэтрин прижимала его к себе все крепче, стараясь передать ему всю свою любовь.
— Так чудесно ощущать тебя, Маркус. Ничто... ничто не сравнится...
Маркус медленно отстранился.
— Даже лазание по крышам? — поддразнил он девушку. Ее
соблазнительные губы сложились в лукавую улыбку.
— Это очень похоже... И все же... куда лучше.
Он сделал новый рывок и еще глубже вошел в ее лоно.
— Лучше, говоришь?
Она едва не задохнулась, и ее глаза расширились.
— Боже Всемогущий!
Вновь отстранившись, он прошептал:
— Повторим?
— Маркус! — Это были и приказ, и мольба, и просьба о пощаде.
Улыбаясь, он вновь и вновь входил в нее, с наслаждением впиваясь в ее губы.
Ни одна женщина не казалась ему такой желанной, как Кэт. Она была
предназначена именно для него.
Кэт обхватила его лицо ладонями и, застонав, с такой страстью прижалась к
его губам, что его дыхание прервалось. Ее лоно напряглось, дыхание
участилось, тело выгнулось дугой. Ритм его движений все ускорялся и
ускорялся, и вот Маркус, возблагодарив небеса, устремился в полет — вместе с
женщиной, которую любил.
Эпилог
— Ты уже готова, моя очаровательная вот уже пятьдесят восемь часов жена? — спросил Маркус.
По лицу Кэтрин скользнула улыбка:
— Все еще подсчитываешь?
— Да, — серьезно кивнул Маркус. — Я пересчитываю эти часы,
словно хорошо вложенные деньги.
— Надеюсь, ты не собираешься их растратить...
— Никогда! Я слишком высоко их ценю. И кроме того... — он
поцеловал ее затянутую в белую перчатку руку, — источник заимствований
недосягаем.
Кэтрин была тронута тем, как он старается отвлечь ее от мыслей о толпе,
ожидавшей их внизу, новее голове по-прежнему царил беспорядок, а рот
пересох.
— Может, мне стоит выпить еще лимонада?
— Знай, что ты прелестно выглядишь, — не ответив на вопрос Кэтрин,
продолжил Маркус и погладил ее по щеке. — И бледно-лиловое платье
чудесно подходит к твоим сияющим глазам. Ты будешь королевой бала.
Кэтрин провела рукой по платью из легчайшей шелковой ткани, которое стоило
так дорого, что леди Хантингтон даже отказалась сообщить, сколько именно.
— Я тебе нравлюсь? Платье, кажется... сидит неплохо, — девушка в
сотый раз оправила на груди прозрачную кисею.
— Должен признаться: когда я в первый раз увидел тебя в этом наряде, то
сильно огорчился при мысли о том, сколько мужчин смогут наслаждаться этим
зрелищем. Впрочем, благодаря леди Хангтингтон мне удалось посмотреть на эту
проблему и с другой стороны.
— С какой же?
— Каждый мужчина в Лондоне поймет, как я счастлив.
Его губы дрогнули в лукавой улыбке, которую Кэт так любила, и девушка
немного расслабилась.
Из-за закрытой двери раздались звуки менуэта, и ее сердце лихорадочно
застучало. Одно дело — отбросить все свои страхи, другое — нервничать по
поводу того, что ты впервые выезжаешь в свет после десятилетнего
затворничества в приюте.
— Как тебе кажется, ты получишь новую форму?
— Неужели тебе не нравится мой наряд? — Маркус указал на свой
костюм.
— Нет, ты, конечно, очень элегантен, слов нет. — Ее муж и вправду
выглядел прекрасно: накрахмаленная белоснежная рубашка, голубой жилет,
черные панталоны и блестящие черные башмаки. Прекрасно скроенный черный
сюртук подчеркивал широкие плечи и стройную талию Маркуса, и Кэт невольно им
залюбовалась. Скорее бы он снова оказался с ней наедине и без одежды, со
вздохом подумала она. — Просто ты мне очень нравишься в форме: у тебя
такой внушительный вид.
— Командование не хочет афишировать мою связь с Министерством
иностранных дел. Лазутчикам Наполеона незачем знать, что я иду по их следу.
Кроме того, сегодня твой вечер, а не мой. — Он предложил ей свою
руку. — Идем?
Кэтрин оперлась на его руку, и они направились к двери.
— Леди Хантингтон так добра, она дает бал в нашу честь!
— Добра? Леди упивается своей победой. Теперь она может доказать всему
миру, что ее неприязнь к проклятым Каддихорнам была вполне обоснованной. И,
конечно, — Маркус не удержался и поцеловал ее в щеку, — она рада
появлению достойных родственников. Ведь все эти годы ей, так или иначе,
приходилось мириться с существованием Каддихорнов.
— Она совершенно очарована Джаредом, — кивнула Кэтрин.
— Джаред стойко переносит ее заботы.
— Ну да, иногда она бывает немного навязчива, — согласилась
Кэтрин, с теплотой вспомнив о даме, которая взяла их всех, включая
воспитанников Андерсен-холла, под свое крылышко.
— Думаю, со временем Джаред привыкнет к избытку внимания, — уверил
ее Маркус.
Они уже стояли перед входом в бальную залу.
Кэтрин сжала губы.
— За последнее время с нами произошло слишком много перемен.
Маркус взялся за ручку двери.
— Пойдем, милая, и покажем всему обществу, кого оно так долго было
лишено. — Он распахнул дверь, и звуки менуэта, смешивающиеся с гулом
множества голосов, приветствовали их. Вокруг раздавался звон бокалов и
звучал смех. Ароматы роз, лилий, мускуса и столь любимого Кэтрин сандала
витали по всему залу.
Молодые начали спускаться по лестнице, и по залу пронесся шорох. Леди
Хангтингтон, занимавшая гостей светской беседой, просияла.
Сотни ожидающих глаз устремились на них. Все женщины красовались в
разноцветных нарядах, в золоте и бриллиантах.
Вероятно, на те деньги, за
которые они были куплены, могли бы кормиться месяц несколько
ребятишек
, — мелькнуло в голове у Кэт. Мужчины, большинство — в
строгих черных костюмах, готовились вынести свой приговор новоявленной леди,
которая, будучи нищей, десять лет провела в приюте.
Кэтрин знала, что, несмотря на все ее фамильные богатства, она никогда не
сможет стать одной из них. Поэтому она отказалась от большей части своего
наследства в пользу Джареда. У нее есть дом и Маркус, а больше она ни в чем
не нуждается. Что касается ее брата, то ему предстоит пройти через серьезные
испытания. Потребуется затратить много сил и средств, чтобы он смог войти в
этот новый для него мир.
Гул голосов усилился. Затрепетали веера, многие приглашенные вооружились
моноклями. Перебрасываясь замечаниями, гости стали переходить с места на
место, и толпа задвигалась.
Кэтрин боролась с желанием повернуться и убежать.
Маркус склонился к ней и прошептал:
— Только подумай, сколько здесь толстенных кошельков, которые ждут не
дождутся, чтобы мы облегчили их вес.
— Но мы, кажется, договорились, — еле слышно ответила она, —
больше никаких крыш!
— Но ради Андерсен-холла, моя милая. Мы ограбим богатых и облегчим
участь бедных. Хотя сначала мы, конечно же, попросим о пожертвованиях.
Когда до нее дошел смысл сказанного, Кэтрин приободрилась. Ее страхи
исчезли, словно их смыл дождь. Она — представительница Андерсен-холла и
трудится на его благо, ради попавших в беду детей. Необычная история ее
жизни интригует и нуждается в разъяснениях, и, возможно, благодаря ей
девушка сумеет привлечь всеобщее внимание к приюту и объяснить, как он нужен
обездоленным лондонцам.
Кэтрин улыбнулась мужу:
— Ты, как всегда, прав.
— Мне приятно слышать это от тебя.
— И ты всегда будешь рядом со мной, мой напарник?
Маркус поднес ее руку к губам и поцеловал.
— Всегда.
Закладка в соц.сетях
