Жанр: Любовные романы
Помолвка
...отравились бы.
- Пошли на кухню свою служанку, пусть она спросит там, - сказал Ник. -
Если ты сама спустишься туда, то
поднимется суматоха.
- Хорошо. Я займусь кухней и осмотрю кроличьи клетки. Они находятся рядом
с конюшней. Потом мы сможем
встретиться возле кладовой для дичи. А сейчас мне нужно идти и поговорить со
своей служанкой.
Он взял ее за руку:
- Подожди. Я должен тебе еще что-то сказать.
Она ждала, но он не начинал. Тогда она накрыла его руку своими и
заговорила сама.
- Знаешь, - бодро сказала она, - сегодня утром я думала о скандалах,
вызванных тем, что некоторые девушки
убегали из дома с лакеями и конюхами. Это происходит довольно часто. А ты знал,
что Екатерина де Валуа, вдова Генриха V,
вышла за гардер...
- Замолчи!
Он оттолкнул ее от себя и взволнованно провел рукой по волосам. Глаза ее
округлились.
- Кончай болтать и послушай, что я тебе скажу. Черт возьми, женщина,
неужели ты не видишь, как мне нелегко
говорить?
- Что с тобой, Ник? Он нахмурился:
- Она еще спрашивает, что случилось. А ты не догадываешься? Я совершил
ошибку. Я не должен был трогать тебя.
Он продолжал говорить, но она его не слышала. Она поняла главное: она не
нужна ему. Он не собирался просить ее
руки. Скорее всего, он никогда не хотел жениться на ней. От потрясения все ее
тело одеревенело, кровь прилила к лицу, потом
отлила; она вдруг обессилела и озябла. Ник продолжал говорить. Голос его
доносился как бы издалека, к счастью, она не
различала слов. Если она начнет прислушиваться к его извинениям, то непременно
расплачется и унизится еще больше.
Ник все говорил что-то своим звучным голосом, и Джорджиана вдруг с
благодарностью подумала о своем воспитании.
Дочь герцога не должна плакать в присутствии мужчины, тем более если этот
мужчина соблазнил и бросил ее. Она не должна
плакать, даже если ей легче умереть, чем стоять и смотреть на человека, который
пренебрег ею. Ничего, она уже пережила
это один раз; переживет и теперь. Джорджиана проглотила слезы и посмотрела на
него с равнодушным видом. Сложила
перед собой руки, чтобы они не дрожали.
Ник теперь ходил взад и вперед.
- Я предал...
- Извините меня, - сказала она небрежно, надеясь, что он не заметит
легкого дрожания ее голоса. - Кажется, я
отвлеклась, но я поняла, что вы хотели сказать. Я благодарна вам за то, что вы
понимаете мое положение.
Ник перестал ходить и уставился на нее.
- Что с тобой?
- Ничего. - Джорджиана холодно улыбнулась. - Как я уже пыталась тебе
сказать, многие девушки из высшего
общества влюбляются и выходят за мужчин из низших слоев, но потом, когда на них
обрушивается позор, они обнаруживают,
что их привязанность быстро проходит. Мы же не хотим, чтобы то же самое
случилось с нами, не так ли?
Ник облизал губы и покачал головой. Джорджиана спокойно продолжала:
- Прекрасно. В таком случае я вновь возьмусь за осуществление своих
планов. У меня на примете есть еще несколько
пожилых мужчин. Попробую договориться с одним из них.
Мерзавец. Удовлетворил свою грязную похоть и теперь сожалеет об этом.
Наверняка он хотел проверить, способна ли
дочь герцога доставить ему такое же удовольствие, как эти... уличные девки, с
которыми он обычно развлекался. Боже,
неужели он сравнил ее с этими накрашенными искушенными женщинами, которые бегали
за ним, и пришел к выводу, что она
им уступает в искусстве любви?
Хотя душу ее переполнили обида и стыд, Джорджиана постаралась принять
царственную осанку, кивнула как королева,
проводящая f смотр Королевской конной гвардии.
- Я рада, что мы поняли друг друга, - сказала она, резко повернулась и
пошла к лестнице.
- Черт возьми, ничего мы не поняли! - Ник догнал ее и схватил за руку.
- Ты не поняла, что я сказал.
- Я поняла, сэр, и это не имеет значения, - сказала Джорджиана, пытаясь
вырвать руку.
- Выслушай меня, юный Джордж. - Услышав это знакомое имя, Джорджиана едва
не потеряла самообладание.
Чтобы не расплакаться, она прикусила губу, перестала вырываться и холодно
посмотрела на руку, державшую ее. Ник
выругался и отпустил ее. Она должна заставить его оставить ее в покое. Она
должна уйти отсюда раньше, чем потеряет свое
достоинство и гордость.
- Я думаю, вам лучше уехать, - сказала она. Голос ее едва не прервался от
волнения, но она заставила себя
улыбнуться и пожала плечами. - И все же вы можете быть довольны собой. Прошлой
ночью я поняла, почему замужние
женщины заводят любовников. Я непременно обзаведусь фаворитом, как только дам
брачный обет.
Его темные глаза расширились, и он молча покачал головой, словно не мог
поверить в то, что услышал. Они безмолвно
глядели друг на друга. Почему-то ей было больно видеть его таким. Она не знала,
радоваться ей или, наоборот, огорчаться
оттого, что она заставила его замолчать. Выпрямившись и вздернув подбородок,
Джорджиана приподняла юбку и начала
подниматься по лестнице. Она уже почти достигла верхней ступеньки, когда
услышала его голос:
- Джорджиана Маршал, ты просто бесчувственная дрянь.
Она резко повернулась и со злостью посмотрела на него.
- Если я дрянь, то вы - лживый соблазнитель, несчастный трус, коварный,
подлый негодяй. Вы верны своему
воспитанию, мистер Росс. Вы были и остались вором из Сент-Джайлза.
Он вскрикнул и побежал вверх по лестнице. Увидев гневное выражение его
лица, Джорджиана кинулась к лошади и
взобралась на нее в тот момент, когда он поднялся наверх. Он бросился к ней, но
она ударила кобылу ногами по бокам и
заставила ее пуститься вскачь. Она не осмеливалась оглянуться, пока лошадь не
перешла в галоп, а когда оглянулась, то
увидела, что Ник скачет за ней, склонившись к шее белого жеребца. Он скакал явно
быстрее ее. Джорджиана влетела в лес.
Пригнувшись, она хлестнула лошадь поводьями по бокам и понеслась между
деревьями, делая резкие повороты и
рискуя слететь на землю. Она сумела выехать из леса раньше Ника, снова ударила
лошадь ногами по бокам и помчалась к
конюшне. Ник был уже совсем близко. Из-под копыт ее лошади взлетал вверх гравий
с дороги. Она резко остановила ее,
соскочила на землю и, задыхаясь, бросила поводья вышедшему ей навстречу конюху.
К ее ужасу, жеребец Ника не сбавил скорость, когда достиг конюшни. Он
продолжал скакать во весь опор, и в это
время Ник перекинул ногу через седло и спрыгнул на землю. Лошадь понеслась
дальше, а Ник устремился к ней. Она
вскрикнула, подхватила свою юбку и побежала. Сильные руки обхватили ее талию; он
поднял ее и прижал ее спину к своей
груди.
- Отпусти меня, ты, гнусный мерзавец!
Джорджиана взвилась в его руках и попыталась ударить его ногой. Ник
вернулся и поднял ее еще выше. Она яростно
сопротивлялась и норовила стукнуть его кулаком по подбородку. Ник пронес
Джорджиану мимо разинувшего рот помощника
конюха. Джорджиана непрерывно ругалась и размахивала руками. Он опустился на
скамью возле фонтана с единорогом в
центре, вокруг которого поднимались серебряные брызги, и посадил ее себе на
колени.
- Нужно было тебя хорошенько пороть в детстве, - сказал он.
Раскрасневшаяся от гнева, Джорджиана почувствовала, что его рука задрала
ее юбки над ее бедрами. Она завизжала,
напрягла все силы, вырвалась и скатилась с его колен на землю. Она приземлилась
на зад, и юбки ее задрались еще выше.
Она устремила на него свирепый взгляд, отметив про себя, что без фрака, который
Ник скинул по дороге, он выглядит еще
привлекательнее. Мокрая рубашка прилипла к его телу. Ник рассмеялся, откинулся
на спинку скамьи, и взгляд его
остановился на ее обнаженных ногах и бедрах.
- Черт возьми, с тобой мне было очень приятно. А какая ты
темпераментная...
- О-о-о! - Она рывком опустила юбки, поднялась на ноги и побежала.
- Не убегай, голубка, - крикнул он ей вслед. - Вернись, и мы с тобой снова
позабавимся. Могу даже пойти с тобой в
баню с бассейном. Там я сделаю с тобой все, что ты пожелаешь.
Взор Джорджианы затуманился слезами, она ощупью поднялась на террасу,
резко открыла дверь и вбежала в дом,
преследуемая громким смехом Ника. Взбегая по лестнице, она знала, что всю жизнь
теперь будет помнить этот мелодичный
дразнящий смех.
16
Когда Джорджиана исчезла за дверью дома, Ник встал со скамьи и вернулся к
конюшне. Конюх расседлал Паундера и
теперь водил его по двору, чтобы успокоить. Ник забрал у конюха поводья и
отпустил его. Руки его дрожали от бессильного
гнева, вызванного страданием. Он чувствовал себя замаранным, как будто грязь
Сент-Джайлза сочилась из его пор, оставаясь
на коже, и все видели, какой он грязный и омерзительный, в первую очередь
Джорджиана.
- Чертова аристократка, - обратился он к коню. - Блудливая дрянь. В конце
концов показала свое истинное лицо.
Хочет, чтобы я ублажал ее тайком, а в сущности я ей совсем не нужен.
Он повел Паундера по верховой тропинке, бормоча себе под нос:
- Надо бросить ее здесь, и пусть делает что хочет. Да, надо так и сделать.
Пусть выходит за какого-нибудь старого
дряхлого зануду. Так ей и надо.
Ее ничуть не тронуло то, что он полюбил ее, что он бросил к ее ногам свое
сердце и что он готов был пожертвовать
своей любовью к ней ради ее блага. Она почти не слушала его. Наступила на его
сердце обеими ногами и растоптала его.
Несмотря на ее сладкоречив, в душе Джорджиана Маршал была о нем того же мнения,
что и Эвелин с Пруденс.
Он не нужен этой гордой распутнице. И он никогда не простит ей, что она
высказала вслух его самую сокровенную и
самую мучительную тайну - то, что он навсегда и бесповоротно испорчен СентДжайлзом
и уже никогда не сможет быть
достоин порядочной девушки. Истинно благородная женщина, возможно, простила бы
ему его грехи. Но разве девушка,
выросшая в тепличных условиях, способна простить то, что совершал он, -
воровство, убийство?
Даже сейчас, через много лет после того, как он покинул трущобы СентДжайлза,
он мог легко, быстро и без
колебаний убить человека и не испытывать потом угрызений совести. Так было,
когда он отыскал убийцу Тесси и когда они с
Джоселином поймали одного из мерзких выродков, которые издевались над детьми.
Может быть, Джорджиана каким-то
образом разглядела в нем эту беспощадность.
Ник привел Паундера к конюшне, привязал его и начал вытирать коня губкой.
Он не мог забыть, как она смотрела на
него, когда он сказал, что они должны расстаться. Ноздри ее трепетали, словно от
него шел тошнотворный запах; она
смотрела на него так, будто от его вида ее тошнило. Даже сейчас при воспоминании
об этом взгляде он морщился и
ненавидел себя еще сильнее, чем раньше. Она заставила его почувствовать себя
испускающей пар кучей лошадиного навоза
на серебряном подносе.
Прижав щеку к голове коня, он пробормотал:
- Ну ее к черту, Паундер. Пусть она выходит за кого хочет. А мы уедем
отсюда и вернемся в Техас.
А что скажет Джоселин? Эта дрянная девчонка по-прежнему находится в
опасности. Джос никогда его не простит,
если несчастная леди Августа убьет Джорджиану. Что же ему делать?
Ник взял щетку и начал водить ею по спине Паундера, делая круговые
движения по его холке. Чего ему хотелось - так
это заставить Джорджиану почувствовать себя такой же несчастной, каким он себя
чувствовал. Он не сможет этого сделать,
если уедет. Страдание - отличный стимул к мщению. Он останется. Останется и
отомстит ей за то, что она сказала, что
заведет себе любовника, как только выйдет замуж. Потому что Ник знал, что
доставил ей удовольствие тогда, в кабинете. Нет!
Он не оставит ее в покое. Какого бы дряхлого и сморщенного старика она ни
выбрала себе в мужья в следующий раз, он
разыщет и отошьет его.
То же самое будет происходить со всеми остальными ее сужеными, пока она
наконец не поймет, что единственный
выход для нее - это выйти за подходящего человека. Разумеется, ему все равно,
кого она выберет в женихи, главное, чтобы
он не был старым или больным. Он мог бы даже устроить так, что она вышла бы за
одного из этих себялюбивых ублюдков,
которых она терпеть не может. Их здесь предостаточно: любой парень, обладающий
титулом, подошел бы. Самое главное -
не дать ей выскочить за какого-нибудь старика до того, как Джоселин встанет на
ноги. А тогда он сам сможет приехать домой
и взяться за нее.
Вновь появился конюх, и Ник отдал ему щетку. По дороге к дому он понял,
что ему все равно придется разыскивать
убийцу Трешфилда и делать всю работу самому. Во время обеда он попытается найти
белладонну в комнатах членов семьи.
Тем более, что есть ему совсем не хочется. Вернувшись в свои апартаменты, Ник
велел слуге приготовить ванну и лежал в
горячей воде до наступления темноты.
Перед тем как надеть свой темный воровской костюм, он велел передать
Пруденс, что плохо себя чувствует и не
спустится к обеду. Потом, когда все слуги забегали, занимаясь сложным ритуалом
обеда, как это бывает в аристократических
домах, Ник выскользнул из своей комнаты. В доме, освещаемом лишь тусклым светом
свечей в редких бра, было темно.
Графу еще предстоит установить газовое освещение. Ник тайком пробрался в крыло
дома, занимаемое Эвелином, Пруденс и
Людвигом.
Он решил начать поиск с комнаты Эвелина, потому что считал, что Эвелин
убьет свою родную мать, чтобы стать
титулованным хозяином Трешфилд-хауса. Как он и предполагал, дверь, ведущая в
апартаменты Эвелина, была не заперта. Он
повернул ручку и проскользнул в комнату, которая когда-то была передней. Ее
превратили в гостиную с тяжелым,
украшенным резьбой столом и неуютного вида креслами.
Ник осторожно просматривал содержимое ящика стола, когда из спальни
послышался подозрительный звук. Он
задвинул ящик, тихо подошел к двери спальни и приоткрыл ее. В свете единственной
стоящей на полу свечи Джорджиана на
четвереньках заглядывала под кровать. Ник вошел в спальню и тихо подошел к ней
сзади.
Скрестив руки на груди, он спокойно сказал:
- Он бы не положил сюда яд.
Джорджиана вскрикнула и вскочила, стукнувшись головой о деревянную
кровать. Она охнула, схватилась за голову и
села на пол.
- Гнусный проныра! - прошипела она, глядя на него злыми глазами.
- Не дерзи, а не то я все же тебя выпорю, хотя ты уже не маленькая.
Джорджиана с трудом поднялась на ноги и произнесла с вызовом:
- Только попробуйте. Я закричу.
- Кричи, пожалуйста, но когда сюда прибегут домашние, тебе придется
объяснять, что ты делала в спальне Хайда,
потому что меня здесь не будет.
- Вы низкий, отвратительный...
- Хватит, Джордж. Я это уже слышал.
Он повернулся к ней спиной и оглядел комнату. Потом подошел к камину и
начал надавливать на выступы на его
облицовке. Джорджиана последовала за ним.
- Что это вы ласкаете мрамор? - спросила она.
- В этих старых домах полно маленьких тайников. Кстати, о ласках. Как
насчет того, чтобы нам с тобой еще раз
поваляться, раз уж ты успокоилась?
- Вы отвратительное создание!
Ник насмешливо наблюдал, как она залилась краской. Он посмотрел на ее
покачивающиеся бедра, когда она резко
отошла от него и начала шарить в платяном шкафу. Закончив обследовать камин, он
подошел к ней, отодвинул ее в сторону и
провел рукой по внутренним стенкам шкафа в поисках потайных отделений.
Джорджиана сделала еще одно ехидное
замечание относительно его низости и открыла сундук в ногах кровати.
- По крайней мере, мы сходимся во мнениях относительно того, кто убил
несчастного Трешфилда, - сказал он.
- Простите, я вас не понимаю, - холодно ответила она.
- Ты начала поиски с комнат чертова Эвелина Хайда. Значит, ты думаешь,
что, скорее всего, это сделал он.
- Ничего я не думаю, - возразила она, доставая из сундука одеяло. - Я
наугад выбрала эту комнату. Ясно, что
несчастная Августа вконец лишилась разума. Я уверена, что она, вообразив, что
Трешфилд шпион, отравила его. Потом, когда
она немного пришла в себя и осознала, что наделала, она сразу же обвинила меня.
Она ведь говорила вам, что это я его убила.
- Как это леди Августа смогла так быстро прикончить своего брата, если она
давно уже охотится за тобой и до сих
пор не смогла тебя убить?
Джорджиана наклонилась и начала вытаскивать из сундука подушки.
- Это могла сделать Пруденс. Возможно, она решила, что ее планы стать
графиней, а потом и герцогиней, находятся
под угрозой срыва.
- Ты никак не хочешь верить, что твой любимый Эвелин мог отравить своего
дядюшку.
Джорджиана выпрямилась и посмотрела на него с некоторым удивлением.
- Мистер Росс, Эвелин не стал бы пачкать руки совершением убийства. Если
он и был в сговоре с Пруденс, то
наверняка она руководила им и сама осуществляла замысел.
- И конечно, этого не мог сделать ушедший с головой в науку Людвиг.
Она окинула его презрительным взглядом и вернулась к содержимому сундука.
- Не говорите глупостей. Единственное, что Людвига интересует, это
коллекция.
- И еще ты.
Джорджиана не стала медлить с ответом.
- Меня не удивляет, что вы сделали это пошлое предположение.
- Я смотрю, это пошлое предположение попало в самую точку, ваше
императорское величество.
Ник снова оглядел комнату, пытаясь определить, где еще может быть потайное
место, потом нагнулся и начал
сворачивать ковер. Он убрал его и принялся медленно ходить по деревянному полу,
перенося вес всего своего тела на каждую
ногу поочередно. В одном месте доска заскрипела, словно под ней была пустота.
Джорджиана подняла голову, когда он
опустился на колени и постучал по полу.
Он достал из-за пояса нож, сунул лезвие между двумя досками и надавил.
Поднялась квадратная крышка тайника.
Джорджиана закрыла сундук и подошла к нему. Ник сунул руку в тайник и вытащил
жестяную коробку. , Он снял крышу и
заглянул в нее, но было темно, и он ничего не увидел.
Не обращая внимания на Джорджиану, он подошел к ночному столику, куда она
поставила свечу, и снова отрыл
коробку. Посмотрев в нее, Ник присвистнул:
- Разрази меня гром!
- Дайте мне посмотреть, - сказала Джорджиана.
Ник резко захлопнул крышку коробки.
- В ней ничего нет.
- Все равно дайте мне посмотреть, - повторила она и протянула руку с таким
властным видом, что ему захотелось
шлепнуть ее.
- Ты не захочешь видеть того, что в ней лежит, - предупредил он.
- Если вы мне не покажете, то я просто дождусь, когда вы уйдете, и сама
загляну в нее.
"Чертова принцесса!"
- Ладно, ваше королевское высочество, взгляните. - Он сунул коробку ей в
руки.
Джорджиана открыла ее и поднесла к свече. Внутри лежал сложенный вдвое
лист бумаги. Она развернула его и
увидела гравюру, изображающую лежащую на спине обнаженную женщину,
демонстрирующую самые сокровенные участки
своего тела. Джорджиана вскрикнула и опустила крышку прямо на листок. Руки ее
дернулись, и она едва не выронила
коробку. Ник подхватил ее, сунул листок внутрь и закрыл крышку.
- Белладонны здесь нет, - спокойно сказал он. - Ты хорошо посмотрела?
Джорджиана резко повернулась и встала к нему спиной. Он ухмыльнулся и
снова стал обыскивать комнату. Он уже
почти закончил, когда она повернулась и посмотрела на него.
- Все мужчины омерзительные!
- Откуда вы это знаете, ваше величество, - Ник начал осматривать
пространство между шторами и окнами.
- Я знаю Эвелина и... и моего дядю, - сказала она. Губы ее скривились. - И
вас.
Он отпустил штору и медленно подошел к ней.
- Совсем недавно ты не думала, что я такой омерзительный, я помню, как ты
сама захотела этого и как потом тяжело
дышала, стонала и поднимала меня своими бедрами.
Джорджиана закрыла уши рукой.
- Замолчите, замолчите, замолчите, отвратительный вы тип!
- Хочешь, я докажу это. - Он сделал шаг вперед и приблизился к ней
настолько, что грудь его дотронулась до ее
груди. Джорджиана с криком отскочила назад.
- Не подходите ко мне.
Он сделал еще один шаг, и она снова отпрыгнула от него. Нику это
показалось забавным, он сделал еще несколько
шагов, и она все так же, не оглядываясь, скачками отодвигалась от него, пока
наконец не налетела на сундук в ногах кровати.
Она резко села на него. Ник расставил ноги, стукнул кулаками по своим бедрам и
расхохотался.
- Ты так разволновалась потому, что знаешь, что это правда. Просто ты не
хочешь слышать об этом. - Он взглянул
на растерявшуюся Джорджиану, и вдруг в голову ему пришла неожиданная мысль. -
Знаете что, ваше величество?
- Отойдите от меня.
Она подняла ноги и рванулась в сторону, чтобы убежать от него, но он
загородил ей дорогу.
- Знаешь что, - повторил он. - Я могу сделать так, что ты снова меня
захочешь. Прямо здесь, на этом сундуке.
Она выпрямила спину и вздернула подбородок.
- Я уже сказала, что вы омерзительны. Ник склонился над ней и произнес
негромко, но ясно:
- Вот что я тебе скажу. Я оставлю тебя в покое. Даже уеду отсюда. Вернусь
в Техас. И ты сможешь выйти за любое
древнее ископаемое, какое выберешь. Если...
- Если - что?
- Если ты еще раз позволишь мне прокатиться.
- Прокатиться еще раз? - Голос ее был напряженным и недоверчивым. - Вы
хотите покататься со мной?
Он приблизил свои губы к ее уху.
- Нет, голубка. Я хочу покататься на тебе. Вспомни о гравюре, которую ты
только что видела.
Она закричала так громко, что он едва не лишился слуха. Ник охнул и закрыл
ухо рукой, а она тем временем
оттолкнула его в сторону и выбежала из комнаты. Он поспешил за ней и догнал у
двери гостиной. Положил руку на дверь и
надавил на нее всем телом, в то время как Джорджиана вертела ручку. Грудь ее
вздымалась, и ему приятно было видеть, как
ее глаза бегают из стороны в сторону, как у попавшего в капкан животного. Он
знал, что она отчаянно пытается сохранить
спокойствие. Его величественная Джорджиана была на грани ярости. Сдержанность ее
испарилась, осталась лишь чистая,
ничем не разбавленная, всепоглощающая страсть.
- У меня нет слов, - произнесла она с волнением в голосе. - Вы какое-то
отвратительное чудовище!
- Значит, прогулка отменяется?
- Ах-х-х.
- Ты забыла свечу, - сказал он с ухмылкой. Он подождал, пока она сходила в
спальню и вернулась со свечой. - Да,
значит, все остается по-прежнему.
Джорджиана процедила сквозь зубы:
- Уйдите с дороги.
- Да, видимо, мне придется остаться, найти убийцу и оберегать тебя от леди
Августы и от тебя самой. Хочешь
заключим пари кто из нас найдет настоящую убийцу? Я считаю, что это сделал либо
чертов Эвелин Хайд, либо Людвиг.
Джорджиана смотрела на него со злостью, но постепенно сердитое выражение
исчезло с ее лица, словно волшебник
провел по нему своим платком. Она вновь стала спокойной величавой дочерью
герцога.
- Да, я готова заключить это пари, мистер Росс.
- Готова?
- Разумеется. Победит тот, кто назовет настоящего убийцу. Проигравший
должен будет выполнить желание
победителя. Я выбираю леди Августу или Пруденс. Вы глубоко ошибаетесь, если
думаете, что женщина не могла это сделать.
Если я выиграю, то вы вернетесь в Техас и я больше никогда вас не увижу.
Ник усмехнулся, скрестил на груди руки и прислонился к двери.
- Мы даже еще более высокомерные, чем обычно. Мы уверены в себе, не так
ли, ваше величество?
- Вздор. Как вы уже сказали, я разумная, практичная женщина, мистер Росс.
Ну что, мы договорились?
- Одну минутку, ваше королевское величество. Я еще не высказал свое
желание. - Его взгляд скользнул по ее телу и
задержался на грудях. - Если я выиграю, то ты выйдешь за какого-нибудь
подходящего...
- Я согласна.
- И только для того, чтобы возместить мне все мои труды, ты до помолвки с
ним будешь украшать собой мою
постель.
- Я не согласна. Пари отменяется, я не намерена подходить к вашей постели.
- Нет? Как хочешь. Я с удовольствием буду продолжать изводить тебя, пока
ты не поймешь, почему я это делают.
Пойдемте, ваше королевское величество. Давай обыщем комнату Пруденс, и я опишу
тебе другую гравюру из коллекции
Эвелина. На ней изображена женщина, стоящая на четвереньках, и этот парень с
большим-большим э... членом стоит сзади
нее и...
Джорджиана снова закрыла уши руками.
- Замолчите вы, животное.
- Понимаешь, если ты стоишь на четвереньках, - продолжал он, силой
заставив ее опустить руки. - Слушай
внимательно, это самое интересное. Если ты стоишь на руках и коленях, парень
может подойти к тебе сзади и... Хочешь, я
тебе продемонстрирую.
- Я согласна! - Джорджиана выбросила вперед руки, словно хотела отразить
ими эту словесную атаку.
- Черт возьми, она уже готова. Не думал я, что ты так быстро согласишься.
Давай опускайся на пол, и я задеру твою
юбку тебе на голову.
Джорджиана опять закрыла руками уши.
- Нет, нет, нет, нет, нет. Я согласна на пари, гадкий вы извращенец.
- О, ты уверена?
- Да, да, я уверена. А теперь замолчите. Ник открыл дверь, поклонился и
сказал:
- Простите меня, ваше величество. Должно быть, во мне проснулся вор из
Сент-Джайлза, как вы изволили
выразиться. Я слишком долго сдерживал его, и вот теперь он дал о себе знать. Я
не могу сказать, когда это может случиться
еще раз. Так что тебе придется терпеть, если, конечно, не пожелаешь, чтобы мы
проводили эти поиски порознь.
- Чтобы вы раньше меня узнали ответ? Нет уж, я не настолько глупа, мистер
Росс.
Ник неторопливо пошел по коридору к комнате Пруденс, потом оглянулся и
сказал:
- Как скажешь. Но учти, женщина, мы заключили пари, и еще не было случая,
чтобы проигравший не выполнил
своего обязательства по отношению ко мне. Если я выиграю, то ты выполнишь мое
желание.
Джорджиана никогда не чувствовала себя такой несчастной. Этот вечер прошел
совсем не так как она предполагала.
Ник Росс все испортил, появившись, как проклятие, в комнате Эвелина, и изводил
ее до тех пор, пока она не согласилась на
это отвратительное, греховное пари. Как могла она согласиться на s это? Она ни
за что не согласилась бы, если бы он не
затуманил ей голову своими непристойными речами и грязными намеками. Боже, она
никогда и не представляла того, что он
описал! И он знал это. Он нарочно смутил ее, чтобы заставить пойти на это
ужасное пари. Теперь она должна доказать
правильность своего мнения о личности убийцы графа или ей придется терпеть еще
более страшное унижение.
Они уже обыскали все комнаты членов семьи и не обнаружили ничего, то есть
ничего такого, что
...Закладка в соц.сетях
