Жанр: Любовные романы
Принц на белом коне
...собенно нечего. Я
приехала спросить. Помнишь, ты мне как-то говорила, что, когда была в
Чикаго, познакомилась с одной дамой, владелицей художественной галереи?
— Помню, конечно. Элен Стикс. Она как раз примерно через неделю будет
проездом у нас в Анджелесе. У нее очередной тур по всей стране, ищет что-
нибудь новенькое, оригинальное для следующей экспозиции.
— Не может быть! — ахнула Саманта. — Это судьба!
Она быстро рассказала о том, что увидела на третьем этаже дома Ирвинов, дала
Джин их адрес и номер телефона и умолила передать и то и другое Элен.
— Почему бы тебе самой с ней не встретиться?
— Нет, Джин, я не могу. Тому есть ряд причин. Некоторые серьезные.
Настолько, что я должна просить, чтобы она не упоминала моего имени.
Пожалуйста, Джин, сделай это для меня. Мы с тобой не первый год знакомы, и я
никогда ни о чем тебя не просила. Пожалуйста.
— Ну хорошо-хорошо... Не понимаю только, к чему такая таинственность, —
пожала плечами Джин, разливая кофе по чашкам.
Саманта взяла теплый круассан, откусила кусочек и застонала от удовольствия.
Потом подняла глаза и проговорила:
— Когда придет время, обещаю, что все расскажу. Хорошо, Джин? Честное слово,
расскажу, но позже.
— Ну ладно, уговорила. А теперь давай-ка признавайся, как у тебя работа
продвигается.
15
— Милли, это я, Стефани. Ответь немедленно, мне необходимо поговорить с
тобой. Срочно. Милли, ты дома? Милли! Черт возьми... Учти, если не ответишь,
я приеду. Это важно.
— Ну что там еще у тебя? — ответила Милли, снимая наконец трубку.
— Что с тобой? Ты заболела? У тебя странный голос, — обеспокоенно
спросила Стефани.
— Нет, не заболела, — раздраженно отозвалась Милли. — Слушай,
давай в другой раз поговорим, у меня нет сейчас настроения.
— Прости, подружка, но тебе придется выслушать меня, и сегодня же. Это
касается тебя.
— Если это про работу, так плевать мне на всю эту ерунду! — взорвалась
Милли. — Пусть выгоняют, невелика потеря! Тоже мне, должность —
упаковщица. Да я... да я... — Тут голос ее неожиданно прервался, словно
она глотала слезы.
— Сиди дома и никуда не уходи, поняла?! — окончательно распсиховавшись,
крикнула Стефани. — Я буду через четверть часа. — Она швырнула
трубку, схватила сумку и выбежала на улицу. Уже усевшись в машину, вспомнила
о самом главном, вернулась домой и взяла со стола диск. Покрутила в руках,
вздохнула, покачала головой. Да, что и говорить, задача перед ней стояла
нелегкая. Но решить ее необходимо, чего бы то ни стоило.
— Ну что такое? — недовольно буркнула Милли, встречая Стефани в
дверях. — Не могла подождать хотя бы до завтра?
— Милли, детка, что с тобой? Почему у тебя лицо такое? Ты плакала, да?
— Ну и плакала, и что? Хочу плачу, хочу смеюсь. Ни у кого разрешения не
спрашиваю.
— Не надо на меня набрасываться, я ничего плохого тебе не сделала. Пойдем
сядем, и ты мне все расскажешь.
Она крепко взяла подружку за плечи и подтолкнула в сторону гостиной. Та не
сопротивлялась, позволила усадить себя на диван, уткнулась Стефани в плечо и
горько, в голос разрыдалась.
— Да что же это такое? Ну не надо, маленькая, не надо. Не плачь так. О
господи... — причитала Стефани, не зная, что ей делать. Если Милли
сейчас так рыдает, то что же будет потом, после того как она расскажет и
покажет то, что привезла?
Она обняла ее и стала покачивать, как маленького ребенка, успокаивающе шепча
на ухо какие-то пустяки, но та рыдала все сильнее и сильнее, пока не начала
икать. Истерику надо пресекать на корню, это Стефани знала точно. И потому,
не колеблясь ни секунды, решительно отвесила подружке пару хлестких пощечин.
Та икнула еще раз и обиженно посмотрела на нее.
— Прости, Милли, но тебе необходимо успокоиться и прийти в себя. Пойди
умойся холодной водой, а я поищу, что у тебя есть выпить.
Через десять минут они сидели на том же диване перед журнальным столиком, на
котором стояли бутылка виски, содовая и стаканы со льдом.
— Ну а теперь говори, почему так рыдаешь. Что стряслось?
Милли сделала глоток из своего стакана, поморщилась и поставила его на
место.
— Это Донни. Доналд Мередит. Он пропал, — опустив голову, проговорила
она. — Чертов судья вышвырнул его из состава жюри, и с тех пор он
больше не появлялся. И не звонил. А я его телефона не знаю. И адреса тоже.
Он же меня к себе на машине возил...
— Ах вот оно что, — внезапно более чем прохладным тоном откликнулась
Стефани. — А я как раз хотела поговорить с тобой именно о нем.
— О нем? — удивилась Милли.
— Да, о нем. И сразу предупреждаю, разговор будет неприятным.
— Ну конечно, чего же еще от тебя ждать? Обзавидовалась, что мне такая удача
в жизни привалила?
— Да уж, удача... Ты, Милли, еще молодая и глупая и в жизни ни черта не
понимаешь. Так слушала бы лучше старших, а не лезла очертя голову бог знает
куда. Ты хоть раз спрашивала, какие фильмы этот твой продюсер делает, а?
— Не-а, а какая разница? Я в любом согласна сниматься, если получится.
— В любом, да? — Стефани встала, включила DVD-плеер и принесла
диск. — Хочешь взглянуть? — И не дожидаясь ответа, нажала
воспроизведение.
Круглыми от изумления и ужаса глазами Милли смотрела на саму себя,
занимающуюся любовью с Доналдом в той самой его шикарной спальне.
— Достаточно, полагаю. — Стеф выключила плеер и повернулась к
подружке. — Ну что, довольна? Вот какие фильмы снимает твой драгоценный
будущий работодатель. Порнографические!
— О-откуда... откуда у тебя это? — заикаясь спросила Милли.
— Я наняла детектива, — призналась Стефани, ожидая взрыва, но Милли
была настолько потрясена увиденным, что даже не обратила на это
внимания. — Тотчас же после нашего прошлого разговора. Я сразу поняла,
что он прохвост и непременно втянет тебя в неприятности. Что мне еще
оставалось делать, кроме как выяснить, кто он такой? Благо этот детектив мой
старый знакомый, так что взял с меня на тридцать процентов меньше, чем с
других клиентов. Впрочем, ему потребовалась всего пара дней, чтобы все
узнать. Этот Мередит довольно известная фигура в определенной среде, так
что...
— И эта... этот диск... этот, который мы...
— Тебе повезло, малышка, ты даже не представляешь, как повезло! Он уже давно
сам не снимается, и это лишь пустяк для его личного развлечения. Мой
знакомый обыскал и проверил всю виллу. Мередит, кстати, там не живет. Это,
так сказать, рабочее помещение. Студия. Но он нашел его дом и там все
проверил. Это единственный экземпляр. Был еще в компьютере файл, но он его
стер. Так что в плане огласки беспокоиться тебе не о чем.
— О господи, Стефи... боже мой... но как же так... не... не понимаю... как
он мог так... — в полной растерянности бормотала ничего не понимающая
Милли.
— Детка, это его работа. Он начинал актером, а сейчас занимается в основном
подбором кадров для фильмов. Чаще за границей, но, случается, вербует и тут.
Так что, сама понимаешь, какой была бы твоя будущая роль. Ладно, давай не
будем больше о нем. Надеюсь, ты не злишься, что я... — Она пожала
плечами. — Сама понимаю, лезть в чужое дело не классно, но что мне еще
оставалось?
— О Стефи, — обхватив ее за шею обеими руками и снова всхлипывая,
пробормотала Милли. — Я так тебе... что бы со мной было, если бы не
ты... Поверить не могу... то есть...
— Ладно, не будем больше об этом. Но я хочу еще кое о чем с тобой
поговорить. Ты ответишь мне честно?
— Конечно, Стефи, после того что ты для меня...
— Вот и отлично. Тебе заплатили за то, чтобы ты проголосовала определенным
образом на процессе, верно?
Милли высморкалась, вытерла слезы и потрясла головой.
— Нет... пообещали только.
— Как ты должна голосовать?
— Невиновен. Они сказали, что если все будут за то, чтобы осудить того типа,
то моя задача — подвесить жюри. По-моему, я правильно запомнила. Ну, в
смысле...
— Я знаю, что это значит. Процесс признают недействительным и через какое-то
время назначат другой. Слушай, Милли, ты не брала никаких денег, правда
ведь?
— Нет... они только пообещали, но я...
— Ты, почитай, только что выбралась сухой из целого океана дерьма, Миллисент
Тэтлер. И обязана этим мне. Теперь я требую расплаты.
— Все, что скажешь. Только с деньгами у меня сейчас неважно...
— Не болтай чуши. Я хочу, чтобы ты поклялась мне, что будешь голосовать так
и только так, как подскажет тебе совесть. И если решишь, что тот тип
действительно невиновен, то не возьмешь за свой голос ни единого цента.
Клянешься?
— Клянусь, Стефи, конечно. Ты... ты просто чудо. И почему только ты все это
делаешь для меня?
— Потому что ты хорошая девушка, Милли. Но, уж прости меня, дурочка и не
всегда понимаешь, что творится вокруг. А я не хочу, чтобы твою жизнь
изломали всякие подонки. Ну ладно, давай-ка еще нальем и скрепим наш уговор,
идет?
Дни шли за днями, процесс двигался своим чередом, и Саманта наблюдала за
битвой юристов. Прокурор представил двоих свидетелей, которые своими глазами
видели, как белый
ламборджини
сбил женщину и унесся прочь. Оба помнили
часть номера. Одних этих показаний, казалось, достаточно, чтобы отправить
постоянно улыбающегося самоуверенного Уэстлэнда в тюрьму, но прославленный
адвокат не зря считался лучшим во всем штате. На перекрестных допросах ему
удалось дискредитировать как их, так и большинство экспертов, предъявленных
обвинением.
Да, если на кого-то из членов жюри надавили успешнее, чем на нее, то,
похоже, мерзавцу удастся ускользнуть от заслуженного наказания. А в том, что
он виноват, у нее лично не было ни малейшего сомнения.
Сердце Саманты сжималось при мысли о том, каким мучительным испытанием это
должно быть для ее возлюбленного. Рассказ Уильяма Ирвина о том, как погибла
его жена, мать Рея, постоянно звучал в ее мозгу, причиняя боль. Но что же
делать, что делать?!
Вечерами Саманта расхаживала по дому, пытаясь найти решение. И однажды ее
осенило! Да это же так просто! Дядя губернатор — вот кто как сильное, так и
слабое звено в защите Уэстлэнда. Она кинулась в библиотеку, открыла ноутбук
и принялась лихорадочно писать. На составление письма ушел весь вечер, но ей
хотелось, чтобы каждое слово било в цель, и потому она шлифовала его до
состояния совершенства. А когда осталась довольна полученным результатом,
распечатала документ в двенадцати экземплярах, подписала, запечатала в
конверты и с нетерпением стала ждать следующего утра.
— Мне необходимо срочно повидать мистера Стэнтона, — заявила она
секретарю, бодрым шагом войдя в знакомое по предыдущему визиту
здание. — Нет, у меня нет предварительной договоренности. Но дело
крайне важное. Можно сказать, жизни и смерти.
Тот пожал плечами, указал ей на кресло и приступил к телефонным переговорам.
— Пройдите, офис одиннадцать, — в конце концов возвестил он без улыбки.
Видно было, что подобные визиты в адвокатской конторе не одобряются, но
Саманте было все равно.
Впрочем, мистер Стэнтон, у которого она в порыве отчаяния оформляла
завещание, встретил ее более чем радушно. Однако поставленная ею задача
заставила его нахмуриться.
— Насколько помню, мисс Брукс, я в прошлый визит уже спрашивал, не угрожает
ли вам опасность. И вы заверили меня, что нет. Однако сегодняшнее поручение
свидетельствует об обратном.
— Мистер Стэнтон, давайте назовем это мерой разумной
предосторожности, — заявила Саманта.
— Не знаю, понимаете ли вы, мисс Брукс, но по закону все, что вы мне
расскажете, не подлежит разглашению мною ни при каких обстоятельствах.
Поэтому вы можете спокойно изложить правду, а я дам вам наилучший совет.
Она вздохнула и поведала ему о попытках давления на членов жюри присяжных.
— Я хочу таким образом добиться того, чтобы решение было вынесено свободно,
без постороннего давления. Когда мы приступим к голосованию, я зачитаю
письмо и расскажу, что губернатор поставлен в известность о том, что, если
кто-нибудь из нас или наших близких по чистой случайности хотя бы ногу
сломает, то копии будут доставлены в десяток крупнейших газет штата и в штаб
республиканской партии.
— Если это он осуществляет давление, то безусловно. А если нет?
— А если нет, то у него достаточно времени и средств, чтобы разыскать того,
кто стоит за всей этой возней. Завтра вечером у него встреча с избирателями
в Сан-Диего, там я и вручу ему письмо. Как вам такой план?
Адвокат посидел, сложив пальцы рук, пожевал губами, несколько раз хмыкнул,
потом сказал:
— А что, пожалуй, у вас получится, мисс Брукс. Только, смотрите, не
проговоритесь, где оставили письма на хранение. Устроить налет на контору...
— Я же не дура, мистер Стэнтон. Естественно!
Они обговорили кое-какие подробности, Саманта выписала очередной чек и уже
направилась к выходу, как вдруг вспомнила.
— Да, и еще одно. Возможно, в моей жизни произойдут некие перемены, тогда
мне бы хотелось внести изменения в завещание.
— Без проблем, — улыбнулся адвокат. — Только в следующий раз все
же не забудьте записаться на прием.
План Саманты удался на сто процентов. Когда юристы закончили свою битву,
судья Лондберг произнес напутственную речь и жюри удалилось на совещание.
При первом голосовании они разделились поровну — шесть
виновен
, шесть
невиновен
. После непродолжительной дискуссии они попробовали еще раз, и
теперь уверенных в невиновности Уэстлэнда осталось пять. Рей произнес пылкую
речь, взывая к совести и чувству сострадания к оставшимся сиротами детям, а
также напирая на то, что закон должен быть одинаков для всех.
— Мы не можем дать виновному уйти от наказания лишь потому, что тот купается
в деньгах. Это неправильно, несправедливо и глубоко безнравственно, —
прочувствованно закончил он.
После таких слов десять присяжных заявили, что убеждены в вине Уэстлэнда.
Кто знает, сколько бы времени они продолжали дебаты, если бы Саманта не
выступила со своим заявлением.
Оставшиеся двое признались, что на них тоже было оказано давление, и жюри
наконец пришло к консенсусу.
Миссис Лернер, которую как ветерана судебных битв избрали старшиной, вывела
их в зал и на вопрос судьи Лондберга твердо и громко ответила:
— Жюри единогласно признало обвиняемого виновным.
Саманта с удовлетворением отметила, как с холеного лица Уэстлэнда медленно
сползла самодовольная ухмылка.
Судья поблагодарил их за выполненный долг, стукнул молотком и объявил об
окончании процесса.
Оказавшись за пределами зала суда, Саманта глубоко вздохнула и остановилась,
ожидая появления Рея, которого задержала миссис Лернер, но внезапно
занервничала.
Испытание вроде бы закончилось. А может быть, и нет... Вдруг он разлюбил ее?
Или попросту понял, что никогда и не любил, а так, увлекся на мгновение
собственным великодушием?
Почти бегом кинулась она к машине, стремясь поскорее ускользнуть и избежать
болезненной и неловкой встречи с мужчиной, о котором весь последний месяц
думала и мечтала каждую минуту, сунула ключ в замок, но повернуть не успела.
Сзади ее обхватили две сильные руки, развернули на сто восемьдесят градусов
и...
Поцелуй длился и длился, пока им хватило дыхания. Оба заговорили
одновременно:
— Рей, Рей, милый, наконец-то...
— Сэмми, Сэмми! Если бы ты знала, как я истосковался по тебе! — Он с
силой прижался к ней, и она низом живота ощутила его напрягшуюся плоть.
— О-о-о... едем ко мне?
— Да... и скорее... я умираю от желания...
— Я тоже... — призналась она.
Их встреча была столь страстной, что лишь тогда, когда за окном стемнело,
Рей вспомнил о прощальных словах отца и хлопнул себя по лбу.
— Что такое, любимый? — томно потягиваясь, спросила Саманта.
— Черт, старик же просил позвонить ему, как только все закончится!
— О! Ну да, конечно, он же тоже ждал результата. Но теперь уже, наверное, и
так все знает из новостей, — лениво проговорила она и вдруг подскочила
на кровати. — О господи, что он подумает?! Где ты пропадал столько
времени?!
Рей рассмеялся.
— А что бы ты подумала на его месте? То же самое! — Он нащупал телефон,
набрал номер, перекинулся несколькими фразами и возвестил: — Отец говорит,
если ты не возражаешь, то мы можем приехать ужинать. Он даже шампанское
купил!
Саманта была счастлива. Счастлива, как никогда прежде. Безумно, безрассудно,
голово-кружительно счастлива тем, что любит и любима. Дни мелькали, как на
крыльях, и они с Реем почти не расставались. Поначалу, по крайней мере. Она
познакомила его со своими немногочисленными друзьями, то есть с семейством
Грин и редактором Джин, и после выслушала с обеих сторон восторженные
отклики в адрес своего возлюбленного.
Но прошло три недели, и она вдруг стала замечать, что стала видеть его уже
не так часто. Он понемногу начал находить всякие причины, якобы мешающие им
встречаться, но она сразу поняла, что это отговорки. В ее жизни снова
наступили если и не черные, то серые дни. Саманта бродила по дому в тоске,
не понимая причин его отдаления и не зная, что предпринять. Ей постоянно
вспоминалась крашеная кукла и постепенно она убедила себя, что дело вовсе не
в работе и не в живописи, а в другой женщине. А когда муки ревности стали
нестерпимыми, она решила пойти напролом.
— Ответь мне, милый, на один вопрос, только честно, — нежно целуя его,
попросила она.
— Конечно, любовь моя. На любой.
— У тебя... у тебя появилась другая, правда? — заглядывая в
бездонную синеву его глаз, нерешительно проговорила Саманта.
Он уставился на нее непонимающим взглядом, потом нахмурился, и сердце ее
упало. Значит, так оно и есть...
— С чего это ты придумала такую глупость?
— Ты вчера не приезжал ко мне... А позавчера мы собирались пообедать вместе,
но...
— И ты решила, что я провел это время с другой? — Он рассмеялся, но как-
то совсем невесело.
— А что я еще могу думать? Сначала ты говоришь, что любишь меня, жить без меня не можешь, а потом...
— Господи, Сэмми, милая, неужели ты не понимаешь, как мне тошно?
— Тошно? Но почему? — изумилась она.
— Да потому, что я никто и ничто! Ноль без палочки. У меня нет ни гроша за
душой, нет даже машины, да у меня вообще ничего нет!
— Но у тебя есть я...
— Да, — согласился он. — У меня есть ты. Талантливая, красивая,
знаменитая, богатая. Неужели ты не понимаешь, насколько это все осложняет?
Ведь я не могу не то что в ресторан пригласить любимую женщину, а иногда
даже в кино сводить или мороженым угостить! — с невыносимой мукой в
голосе воскликнул он, вскочил, оделся и был таков, не дав ей даже
возможности возразить.
А она осталась сидеть на постели, еще пропитанной ароматами их любви, тупо
глядя перед собой в полном отчаянии. Потому что возразить в общем-то было
нечего. Рей не Джон, он никогда не сможет жить за ее счет. Но зато он любит
ее. И только что подтвердил это!
Ну и что толку? — возразил внутренний голос. Какой в этом прок, если он
не может быть с тобой? Не может быть с тобой, потому что у него нет денег, а
у тебя есть...
Но у него есть талант!
Ха! Талант! Много от него проку!
И тут она вспомнила про Джин и ее знакомую из Чикаго.
— Да, Сэм, Элен приезжала. Да, я все сделала, как ты и просила, дала и
адрес, и телефон. Нет, она ничего не сказала. Что? Нет, больше никого не
знаю. У кого-то еще спросить? Ну не знаю, попробую, конечно, но такие люди
на дороге не валяются. А что случилось, детка? Ну ладно, не хочешь говорить,
не надо. Если что узнаю, звякну.
Саманта провисела на телефоне до конца дня, обзванивая всех, о ком только
могла вспомнить, даже попробовала наудачу позвонить в пару галерей из
Желтых страниц
, но все безуспешно.
С каждым проходящим днем отчаяние окутывало ее все плотнее. Попытки
поговорить с Реем окончились неудачей. Она не видела его с того раза, когда
он выбежал из ее дома.
Единственным положительным во всей этой неразрешимой ситуации было то, что
она снова начала писать. Страница за страницей наполнялись невыносимо
мрачной безысходностью, сделавшей ее королевой этого жанра. И вскоре уже
снова начали возвращаться мысли о самоубийстве...
— Сэмми, любимая моя, это я, Рей!
— Привет, — сдержанным тоном ответила она, хотя от звука его голоса,
такого любимого, сердце застучало вдвое быстрее.
— Сэмми, у меня отличные новости!
— Вот как? Поздравляю.
— Почему ты так говоришь? Неужели не хочешь знать, что случилось?
— Да, конечно. — Она старательно придерживалась выбранного тона. —
Только не понимаю, почему ты решил вдруг поделиться со мной.
— Да потому что я люблю тебя, Сэмми! Безумно люблю!
— Извини, но длительное отсутствие на моей шкале ценностей не является эквивалентом пылкого чувства.
— Я думал, ты понимаешь меня, Сэмми, — огорченно проговорил Рей. —
Я же объяснил, что чувствовал.
— О да. Только позабыл спросить, что чувствую я.
— Сэмми! Сэмми, любимая, не говори так! Не надо! Прошу! Умоляю тебя,
выслушай меня!
Но она молча повесила трубку.
На следующий день пришло письмо от него, но она порвала его в клочки не
читая. Телефон звонил и звонил, пока она не вырвала шнур. Так прошел день,
другой, третий...
А на пятый раздался звонок, а за ним и громкий стук в дверь. Она вздрогнула,
но с места не встала.
— Сэмми! Сэмми, ты дома?! Открывай, черт побери, или я высажу чертову
дверь! — послышался голос Уильяма, а следом за ним сильнейший удар
сотряс дом до самого основания.
Она буквально скатилась вниз и отперла. Старик как раз готовился привести
свою угрозу в исполнение, так что они оба кубарем ввалились в холл.
Неожиданное падение вывело Саманту из состояния оцепенения, и она
разрыдалась.
Уильям кряхтя сел, обнял ее, прижал к себе и принялся покачивать, утешая.
— Ну-ну, малышка, не плачь. А если хочешь, то плачь, только недолго. Времени-
то у нас не так и много.
— Что вы имеете в виду? — хлюпнув носом, спросила Саманта.
— О господи, опять ведь я к тебе адвокатом — в защиту парня своего.
— Не надо, Уильям, пожалуйста, не надо, — взмолилась она. — Я не
могу, не могу так жить, на постоянных взлетах и падениях. То он любит меня,
жить без меня не может, потом игнорирует, обращается как с пустым местом...
Не могу!
— Ну-ну, детка, не надо так говорить. Ты же сама в этом виновата.
— Сама виновата? — Она аж задохнулась от негодования и попыталась
высвободиться из объятий старика, но не тут-то было.
— Конечно, девочка, конечно. Я же сказал, ты сделала его мужчиной. А
мужчина, настоящий мужчина, — это тот, кто заботится о своей женщине.
Не мог же он встречаться с тобой за твой счет, не теряя самоуважения. Как
думаешь?
— Не мог... — признала Саманта.
— Ну вот ты и согласилась. Говорю тебе, парень без ума от тебя. Не
отталкивай его. Ты ж в первый раз поняла.
— Поняла...
— Так пойми и сейчас. Попытайся поставить себя на его место. Если, конечно,
любишь... — Он взял ее рукой за подбородок и заставил посмотреть ему в
глаза. — Скажи честно, ты его любишь? Потому что если нет, то я не буду
ничего больше говорить, а уйду и все ему объясню. И он тебя больше тревожить
не станет, обещаю.
— Люблю... о господи, Уильям, если б вы только знали, как я его
люблю... — прорыдала она и снова залилась слезами.
— Вот и отлично. Тогда давай поднимайся и пошли.
— Куда?
— Куда-куда? В ванную, конечно. Личико твое приводить в порядок. Учти, у нас
всего полчаса.
Она покорилась, позволила ему умыть себя, даже приложить к глазам мокрое
полотенце. Потом причесалась, надела то, что он сам выбрал для нее в
гардеробе, взяла сумку и сказала:
— Я готова. И что теперь?
— Теперь давай мне ключи от машины, я отвезу тебя в одно место. Только не
начинай снова задавать вопросы. Все увидишь.
Ехали они минут пятьдесят, из которых больше половины проторчали в пробках,
но все же достигли места назначения. Старик вылез из машины, обошел ее с
другой стороны, открыл дверцу и подал Са
Закладка в соц.сетях
