Жанр: Любовные романы
Принц на белом коне
... ванны и плюхнувшись в
нее, ну зачем я пила эту дрянь?
Да известно зачем, отозвался извечный назойливый собеседник — внутренний
голос. Чтобы позабыть свою очередную неудачу. Прав я? Вот именно, детка, как
обычно прав. А ты, между прочим, тоже как обычно, позволила вытереть об себя
ноги и даже не поморщилась.
Да что ты такое говоришь? — возмущенно возразила она, окунувшись в
спасительную пену и закрыв глаза, чтобы не смотреть в лицо печальной
действительности.
Правду я тебе говорю, малышка, правду! — рявкнул тот. И не пытайся
спрятаться от нее за фальшивым негодованием. Вот увидишь, в следующий раз он
тебя поманит — и ты побежишь как миленькая!
Заткнись! Не желаю тебя больше слушать!
И дабы подчеркнуть решимость покончить с неприятной темой, она погрузилась в
воду целиком, оставив снаружи лишь нос.
Постепенно вода оказала привычное успокоительное действие, раздражение
уменьшилось, головная боль отступила, и спустя двадцать минут завернутая в
пушистый махровый халат Саманта спустилась вниз, заварила крепкий эспрессо и
прошла в кабинет, где долго просидела перед мерцающим монитором, пытаясь
выдавить из себя хоть пару фраз. Еще чашка эспрессо — и сердце начало не
просто колотиться, но бухать в груди подобно паровому молоту.
Господи, ну какая же я дура! — почти с обидой думала она, прижимая руки
к груди в тщетной попытке унять сердцебиение. Ведь знаю, что больше одной
мне пить нельзя. Или надо заваривать не такой крепкий. Или вообще не
эспрессо. Так нет же, вечно наступаю на одни и те же грабли.
Чего только не предпринимала в этот день Саманта, но все шло как-то не так.
И роман не продвинулся больше чем на две фразы, и обед подгорел, и две
тарелки разбились... В конце концов устав от неудач и невезения, она плюнула
на тщетные попытки сделать хоть что-то полезное, налила немного кьянти и
устроилась перед телевизором.
И это неожиданно внесло в ее душу успокоение. Щелкая пультом, переключаясь с
одного канала на другой, Саманта перестала нервничать, позабыла о вчерашнем
дне и о завтрашнем тоже и просто ни о чем не думала. Она уснула прямо на
кушетке, успокоенная и убаюканная полным отсутствием мыслей.
Утром, однако, все опять переменилось. Начать с того, что она проспала. К
тому же от долгого лежания на небольшом диванчике, никак не предназначенном
для ночного сна, у нее болели спина и шея, а от проработавшего всю ночь
телевизора — голова. Наскоро проглотив чашку кофе и торопливо приняв душ,
Саманта поняла, что времени на одевание не остается. Так и получилось, что в
зал заседаний она не вошла, а влетела с семиминутным опозданием, одетая не в
костюм или приличное платье, а в подвернувшиеся под руку джинсы и футболку,
и с четким ощущением, что сегодня ее ждут какие-то неприятности.
Усевшись и немного отдышавшись, она огляделась и убедилась, что все
участники действа на местах, включая по-прежнему занятого и не обращавшего
на нее внимания Мередита и пристроившейся рядом с ним крашеной девицы.
Да какое мне до них дело?! — раздраженно подумала Саманта, достала из
сумки блокнот и ручку и начала делать записи. Вскоре назвали ее номер. Она
спустилась к кафедре и ответила на кучу вопросов и прокурора, и защиты, суть
которых сводилась к одному и тому же — нет ли у нее твердого мнения по
поводу рассматриваемого дела и сможет ли она в случае избрания в жюри быть
беспристрастной. После чего она вернулась на место, так и не поняв, станет
ли присяжной или нет.
А еще минут через сорок пригласили Мередита. Он встал и вышел в проход —
строгий, сосредоточенный, подтянутый и такой... такой красивый в
безукоризненном шелковом костюме, что у нее болезненно защемило сердце.
Ну почему мне так не везет, почему? — едва не застонала она. Почему он,
поначалу такой любезный и внимательный, теперь даже не смотрит в мою
сторону? Неужели потому, что я не приняла его первого приглашения? И он
решил, что не стоит тратить на меня усилия и время? Да, наверное, ведь
такому нетрудно найти спутницу на вечер, и не только. Будет он терпеть
всякие капризы, если может позвать любую. Похоже, привык к успеху. Да оно и
понятно, женщины на таких падки — и красивый, и воспитанный, и
состоятельный, чего же еще желать? А ты, идиотка, выпендривалась! Вот и
кусай теперь губы. Только поздно уже, милочка, с горечью говорила себе
Саманта, чувствуя, как к горлу подкатывает ком обиды и разочарования.
И этот ком стал еще больше, когда Мередит прошел обратно, опять-таки не
посмотрев на нее.
Слава богу, опросы наконец закончились, судья поднялся, поблагодарил всех
кандидатов и сообщил, что сейчас он сам, команды прокурора и адвокатов
уединятся в его кабинете и отберут двенадцать основных и трех запасных
присяжных.
Ну и хорошо, решила Саманта, скоро все закончится, я отправлюсь домой к
своей рукописи и никогда больше не встречусь с ним. Она почему-то была
уверена, что произвела на юристов дурное впечатление и не попадет в состав
жюри. Ну а если и нет, то тогда Мередит не попадет. Так или иначе, но после
сегодняшнего дня они уже не увидятся. Ну и замечательно...
— Саманта, добрый день, — раздался над самым ее ухом знакомый голос,
тот самый...
Она вздрогнула от неожиданности, подняла голову и взглянула в темные глаза
того, о ком только что думала.
— Это вы! — воскликнула она, но тут же взяла себя в руки и более
спокойным тоном добавила: — Добрый день.
— Разрешите присесть на пару минут? — Не дожидаясь ответа, он сел и
продолжил: — Саманта, я хотел сказать, что последние дни был безумно занят.
У меня и сейчас времени в обрез. Но я бы хотел повторить свое приглашение
выпить вместе и, может быть, пообедать потом. Что скажете?
— С удовольствием, — ни на мгновение не поколебавшись, ответила она.
— Отлично! Только вот сейчас не могу сказать точно, во сколько освобожусь
после того, как закончится этот балаган. Сами понимаете, бизнес... — Он
слегка пожал плечами, словно это слово все объясняло. — Но если вы
дадите мне свой номер, то я позвоню, как только закончу дела, и заеду за
вами. Как вам такой план?
— Неплохо, — улыбнулась Саманта и без колебаний выполнила его просьбу.
Доналд тут же встал, поблагодарил ее и удалился в сопровождении начавшего
заливаться телефона.
Она же осталась на месте и провела оставшееся время перерыва, глупо улыбаясь
от удовольствия и лихорадочно перебирая в памяти содержимое своего
гардероба.
7
Саманта пребывала в возбужденно-лихорадочном состоянии до самого вечера,
поэтому оглашение решения о составе присяжных не вызвало у нее практически
никакого отклика. Единственное, что она заметила, так это то, что, несмотря
на резкое преобладание среди кандидатов афро— и мексикано-американцев, в
жюри вошли девять белых, включая ее саму, Мередита и крашеную куклу. На
остальных она едва обратила внимание, услышала только объявленное время
следующего заседания и строгое напутствие судьи Лондберга не разговаривать
ни с кем, включая членов семьи, о процессе.
Душа ее пела, взмывала к небесам на крыльях надежды и мечты, порхала и
трепетала, ликовала и торжествовала.
Я так и знала, так и знала! — мысленно кричала она. Я чувствовала, что
встречу его здесь! Что тут начнется моя новая жизнь! Что...
Впрочем, покуда душа занималась этими и другими подобными высокопарными
разглагольствованиями, тело Саманты уже приступило к решению практических
задач. Оно метнулось к выходу в ту самую секунду, как молоток судьи позволил
ему покинуть зал, кинулось к машине и провезло несопротивлявшуюся хозяйку по
трем самым дорогим бутикам в центре Лос-Анджелеса.
Результат оказался сногсшибательным — как в плане эстетическом, так и
экономическом!
Переливающееся, мягко шелестящее золотистое чудо-платье от Валентино,
открывающее плечи, но скрывающее колени, того же цвета элегантные туфли,
белый шелковый брючный костюм, туфли к нему, крошечная сумочка, в которую
едва ли поместилось бы что-то, кроме помады и носового платка, три шелковых
шарфа, полдюжины пар чулок разных цветов, три комплекта кружевного белья,
два флакона французских духов, набор косметики, в котором чего только не
было, — вот далеко не полный список того, что торжествующая Саманта
энергично выгрузила из багажника, но занести в гостиную сумела лишь в два
приема. А уж сколько все это безумство стоило, она понятия не имела,
догадывалась только, что очень много, но выписывала чек за чеком, радуясь
тому, что чуть ли не впервые в жизни получает удовольствие от плодов своих
литературных трудов и что не должна беспокоиться и спрашивать о цене.
Напевая, она взлетела на второй этаж, кинулась в ванную, открыла горячую
воду и щедрой рукой налила ароматной пены.
Однако уже через десять минут возбуждение, круто приправленное нетерпением,
буквально выдернуло ее из воды и потянуло к туалетному столику.
Но и там она просидела не более пары минут, рассеянно созерцая свое
отражение, после чего ахнула, вскочила и кинулась вниз разбирать плоды
своего полубезумного шопинга. После получаса суетливой беготни, примерок,
многочисленных попыток накраситься и, главное, непрестанного поглядывания на
часы и телефон, Саманта устала и неожиданно для самой себя расплакалась.
Да что же это такое? — яростно говорила она себе, изо всех сил прижимая
к глазам салфетку, дабы остановить непокорный поток слез. Не понимаю, что со
мной творится? Господи, я превращаюсь в настоящую истеричку. Чуть что, сразу
рыдать. Но ведь ничего не случилось, ничего! Вставай, дура, вставай и иди
мочи полотенце. А то Доналд позвонит, а у тебя опухшая физиономия. Вот здорово-
то! Платье за полторы тысячи и красный нос... Ха-ха...
Постепенно ей удалось уговорить себя успокоиться, привести лицо в порядок и
принять еще одну ванну, не такую горячую, но более продолжительную.
К семи вечера она расхаживала по дому в одном белье и туфлях, так и не
решив, что же надеть. Платье, конечно, нравилось ей больше всего, но оно
было слишком уж изысканным и элегантным для какого-то бара. Да и вообще,
может, не стоит так уж наряжаться и прихорашиваться, а то он решит, и
совершенно справедливо, что это ее первый выход в мужском обществе за
последние бог знает сколько лет. И что все это куплено исключительно ради
него?
И снова неспокойное сердце взлетело к горлу и забилось там, мешая дышать и
даже думать. А резкий телефонный звонок взвинтил ее до такого состояния, что
она чуть не потеряла сознания.
— Да?
— Алло, Сэм, это ты? — Голос в трубке принадлежал, однако, не
долгожданному Доналду Мередиту, а Бетти. — Я тебя что-то плохо слышу.
Ты в порядке, Сэм?
— Д-да... — Она откашлялась и уже увереннее повторила: — Да. Я в
порядке, Бет.
— У тебя странный голос, подружка. В чем дело? Ты уверена, что у тебя все
хорошо?
Бетти обладала удивительной способностью вносить в душу Саманты покой и
умиротворение. Не всегда, конечно, и не полностью, но достаточно.
— О, Бетти, да, я уверена, у меня все в норме. Только вот...
Та тут же уловила нотку сомнения и надавила:
— Только — что? Начала, так уж говори до конца. Знаешь ведь, что я не
отстану. Давай-давай, признавайся.
— Ты не поверишь, Бет, ни за что не поверишь! — воскликнула Саманта,
радуясь возможности излить накопившееся волнение. — Помнишь, я тебе
рассказывала про одного мужчину, с которым познакомилась на процессе? Ну,
про того красивого бизнесмена, к нему еще одна дуреха все клеилась, помнишь?
— О! — Бет решила не обескураживать ее сообщением, что не слышала
ничего подобного, а на ходу подстроилась: — И что же такое с ним
приключилось?
— Он тогда приглашал меня выпить с ним, а я отказалась, решила... не знаю,
что я решила, но... в общем, тогда я отказалась, и он вроде как
перестал меня замечать... А сегодня... сегодня в перерыве подошел и повторил
свое предложение, представляешь? Он не забыл меня и не разозлился, а просто
очень занят был! Ну, Бет, что скажешь?
— А что тут сказать? Очень хорошо, сходишь и развеешься немного, тебе это на
пользу пойдет.
— И это все?!
— Не поняла?
— Бетти, не прикидывайся дурочкой! Как ты не понимаешь, на меня обратил внимание серьезный мужчина!
— Я и не прикидываюсь, просто не понимаю, почему ты так возбудилась. Я тебе
черт знает сколько раз говорила, что ты интересная и привлекательная, а ты
почему-то мне не верила. И если бы сама себя не заточила добровольно, то уже
давным-давно была бы по горло в ухажерах.
Саманта радостно хихикнула в ответ.
— Да ладно, брось преувеличивать!
— Ничего я не преувеличиваю, а говорю так, как думаю. И, между прочим,
далеко не впервые. Только ты меня до сих пор не слушала, а упоенно траур
носила по своей трагической любви и якобы несостоявшейся жизни.
— Ну хорошо, ты права, а я как всегда полная дура. Но ты даже не
представляешь, как я счастлива! Признаюсь тебе, Бет, у меня было
предчувствие, что эта повестка пришла не просто так.
— Не просто так?— непонимающим тоном переспросила Бетти. — Что ты
имеешь в виду?
— Я сразу почувствовала, что там, в суде, должно что-то случиться. Что-то
важное. Для меня лично важное. Понимаешь?
— Ты несешь полную ахинею, — перебила ее восторженные излияния
подруга. — Я повторяю в тысячу первый раз: ты не была бы такой
одинокой, если бы не приложила к этому все усилия. Тебе достаточно только
пойти куда угодно, в любое место, где собираются и проводят свободное время
взрослые люди, не связанные семейными заботами. И пойти если уж и не
самостоятельно, то хотя бы со мной, а еще лучше с Марком. Ну да ладно,
все. — Бетти решила смягчиться и не читать нотаций в неподходящий
момент. К тому же и женское любопытство требовало удовлетворения. — Но
Сэм, малышка, расскажи же мне про своего нового знакомого.
— Ой, дорогая, ты даже не представляешь, какой он потрясающий, как держится,
как выглядит! — тут же восторженно затараторила та. — А манеры...
манеры настоящего джентльмена! Голос мягкий, как сливочное масло,
простоявшее полдня на столе. И сам такой мужественный, такой серьезный и
деловой — настоящий мужчина! С большой буквы!
— А почему ты сказала, что он не обращал на тебя внимания?
— Ну... потому, что так и было... — немного смутившись, ответила
Саманта.
— И что бы это значило?
— Брось, не пытайся заставить меня почувствовать себя хуже, чем есть на
самом деле. Я и так последние черт знает сколько лет ощущала себя последней
тряпкой, никому не нужной, грязной и выброшенной за ненадобностью.
— Сэм, побойся бога! Не смей даже думать так, не то что говорить. Ты самая
классная, самая интересная, самая привлекательная из всех известных мне
женщин. И талантливая вдобавок! — Бет хихикнула. — Ты не волнуйся,
малышка, твой главный поклонник уже совсем скоро вырастет и начнет
приглашать тебя во все мыслимые и немыслимые места. Лишь бы твоих гонораров
хватило, чтобы финансово поддержать его начинания, потому что моих финансов
на это не хватит!
— Бет, я не подведу! Клянусь!
— Но-но, подружка, не давай опрометчивых обещаний! Помни, ты говоришь о моем
первенце! Так что я все их запомню и подошью в дело!
Да, нечего говорить, болтовня с Бетти Грин была для Саманты лучшим средством
развеять тоску, волнения и прочие неприятные эмоции. Еще пять минут — и они
расстались в наилучшем настроении, в высшей степени довольные собой и друг
другом. Вернее, это утверждение было действительным лишь для младшей из них
— Саманты Брукс.
Бетти же положила трубку на рычаг в состоянии задумчивости и сомнений.
— Бет, что с тобой, малышка моя? — негромко спросил Марк, обняв ее за
талию и легонько чмокнув мочку левого уха.
— Не знаю, но как-то мне неспокойно. Не понимаю почему. Вроде Сэм так
счастлива, хотя бы временно, но...
— Но что?
— Да бросила она одну фразу, которая меня встревожила. Впрочем, скорее
всего, я как обычно придаю слишком большое значение пустякам.
— Ты привыкла опекать Сэм так, словно она твоя дочь, а не подруга, —
заметил он. — Это неправильно, милая. И плохо и для тебя, и для нее.
Она взрослая женщина и имеет право совершать свои собственные ошибки и
учиться на них.
— Ну да, ну да. На одной она учится уже почти шесть лет, — с горечью
отозвалась Бет. — Но лучше давай оставим эту тему.
Надо сразу сказать, что Саманта никоим образом не разделяла таких
настроений. Она перестала нервничать и в эйфории порхала по дому, ожидая
звонка.
И он раздался в начале девятого. Саманта метнулась к телефону так
стремительно, что едва не упала, споткнувшись о пуфик у туалетного столика.
— Да, слушаю!
— Привет, милочка, наконец-то я застала тебя!
— О господи, это ты, Джин, — не скрывая разочарования, буркнула хозяйка
дома.
— Да, я. Ты, Сэм, как видно, совершенно забыла, что должна была связаться со
мной на этой неделе и представить первую часть романа. Я ждала-ждала, потом
начала звонить, но безуспешно. Так в чем дело, милая? Как продвигается
работа?
— Слушай, Джин, ты извини, но мне сейчас не совсем удобно разговаривать.
Давай я перезвоню завтра в редакцию, и мы все обсудим. Идет? — Не
дожидаясь ответа, Саманта бросила трубку, энергично чертыхнулась и подбежала
к календарю.
Так и есть, срок, указанный в договоре, прошел, а она даже и не вспомнила о
нем.
Вот дьявол! Да как же это я так? Первый раз в жизни забыла. И не только
забыла, но и не успела. Господи, что ж я завтра скажу ей? — думала она,
расхаживая взад-вперед по спальне. Мысли о предстоящем свидании временно
покинули ее, вытесненные другими проблемами. Почему я за последние две
недели написала не больше двух страниц? Как я могла наплевать на все
обязательства? Они же всегда шли мне навстречу, всегда, особенно Джин, а
я... Ну что же мне ей сказать, что?
Сев на кровать, Саманта рассеянно провела пальцами по разложенному на ней
новому платью и улыбнулась, таким чувственно-нежным ощущением наполнило ее
прикосновение к тонкой ткани. И покаянные размышления о невыполненной работе
скользнули прочь, а на их место пришли мечты о светлом и радостном будущем,
которое начнется сегодня. В любую минуту.
Да, пожалуй, я надену все же его. Не исключено ведь, что после бара мы
действительно пойдем ужинать в ресторан, где можно будет потанцевать. Ему
будет приятно прикоснуться ко мне, обнять за талию, прижать к себе.
Она прикрыла глаза и стала негромко напевать, представляя, как будет
покачиваться в объятиях сильных мужских рук, как их тела и головы будут
соприкасаться, как он вдохнет тонкий аромат ее духов и легко поцелует в
волосы, а потом немного отодвинется и проникновенно заглянет ей в глаза с
немым вопросом, на который она так же молча ответит — да. И их губы сольются
в долгом и сладостном поцелуе, который будет длиться целую вечность...
Щеки Саманты покрылись нежным румянцем, грудь вздымалась от учащенного
дыхания, соски напряглись, превратившись в твердые, упругие виноградины, а
низ живота сжался и начал болезненно пульсировать, томясь по давно забытому
ощущению твердого и горячего члена внутри.
Она выгнулась и застонала, мысленно рисуя упоительную картину — Доналд
ставит на стол нетронутый бокал с вином, подходит к ней, подхватывает ее на
руки и несет к ближайшему дивану. Осторожно кладет ее и сам опускается рядом
на колени и медленно-медленно принимается ласкать волнующуюся под гладкой
тканью грудь. Ее руки поднимаются, обвивают его шею, пальцы гладят темные
густые волосы. Их губы встречаются и сливаются в новом, еще более страстном
поцелуе, и вот она уже ощущает, как его рука начинает движение вниз, туда,
где она уже истекает соком ожидания...
Саманта резко села, задыхаясь, не в силах больше выносить этой сладостной
муки...
Боже, что же со мной творится? Я совершенно спятила, настолько, что готова
отдаться буквально первому встречному, в ужасе думала она, пытаясь отогнать
видения и прийти в себя. Надо что-то делать, сейчас же, немедленно, иначе
опозорюсь при первом же свидании.
Ну и наплевать, зато станешь счастливой хоть на полчаса, шепнул внутренний
голос. Сколько можно изводиться от одиночества? Урви то, что жизнь готова
дать тебе сейчас, сегодня, в эту минуту, и не строй долгосрочных планов.
Тогда все будет тип-топ.
Заткнись! Я не какая-нибудь дешевая потаскуха, вешающаяся на шею любому, кто
носит брюки! Я не желаю, не желаю... нет...
Не желаешь? Ах ты чертова идеалистка! Ну тогда отправляйся в душ, да воду
пусти похолоднее, а то распалилась-то как сучка в самой поре, насмешливо
посоветовал ее собеседник.
Саманта покорилась, осознавая справедливость этого заявления, и спустя пять
минут появилась из ванной, завернутая в полотенце, выбивая зубами барабанную
дробь. Однако средство оказалось верным — сладострастные мечты покинули ее в
ту самую секунду, как первая ледяная капля коснулась разгоряченной кожи.
Растеревшись как следует и уняв дрожь, она приступила в третий раз за вечер
к макияжу и причесыванию. А когда завершила этот процесс и кинула быстрый
взгляд на часы, то увидела, что время приближается к десяти...
А Доналд Мередит так и не позвонил...
Это были не плач и не рыдания, это была настоящая истерика. Она стонала и
завывала, как смертельно раненный зверь, слезы лились из глаз непрерывным
потоком, из носа тоже текло — очень неженственно и неизящно, краски, только
что старательно наложенные, расплывались по мокрому лицу разноцветными
пятнами, превращая интересную женщину в отвратительную уродину. Но Саманту
вопрос внешности уже не беспокоил. Ибо она только что мысленно пережила
бурный роман и внезапно узнала, что он окончился, так и не начавшись.
Однако даже самое ужасное горе не длится вечно. И постепенно Саманта стала
затихать, вой и стоны перешли во всхлипы, интервалы между ними стали
увеличиваться, и вот уже она нашла в себе силы спуститься на кухню, отыскать
бутылку бренди, который использовала в редких случаях, когда решалась
приготовить торт или кекс, и плеснуть щедрую порцию в чашку.
Первый глоток ошпарил рот и внутренности и заставил ее закашляться, но
второй скользнул вниз плавно и гладко и вернул ей способность дышать и
думать. А одновременно пришел гнев — не обида, но яркий, всепоглощающий
гнев.
— Мразь! Подонок! Да что он о себе возомнил?! Считает себя таким важным,
деловым и неотразимым, что может позволить ноги об меня вытирать! Сукин сын!
Да попадись он мне только под руку! — заорала она и изо всех сил
запустила чашкой в стену.
Звон разбитого фарфора привел ее в себя, а осколки на полу и мокрые потеки
на плитке призвали к немедленному действию. Так что к тому времени, когда
телефон зазвонил в третий за этот вечер раз, она успела уже дважды
порезаться и в ее голосе не осталось ни малейшего следа истерики и отчаяния,
лишь злость на собственную неуклюжесть.
— Да! В чем дело? — резко спросила она, зажав аппарат между плечом и
щекой и прижимая вату с перекисью к упорно кровоточащей правой ладони.
— Саманта, это вы?
— Кто это?
— Это Доналд. Доналд Мередит. Я...
— О! Если вы по поводу бара, то немного опоздали. Я только что покончила со
второй
маргаритой
. Возможно, я готовлю их не так великолепно, как ваш
знаменитый бармен, но вполне пристойно, — с непередаваемым сарказмом в
голосе сообщила она. — Так что всего...
— Саманта, прошу вас, не вешайте трубку! Выслушайте меня. Я... я не мог
позвонить раньше. Никак не мог. Извините, тысячу раз извините, но мне
необходимо было срочно уехать. Я, собственно, звоню уже из самолета, вылет
через пять минут. Саманта, мне бесконечно жаль, что так получилось, но
возникли непредвиденные обстоятельства. Когда я приглашал вас, то был
совершенно уверен, что освобожусь не позднее половины девятого. Увы, человек
предполагает, а бизнес располагает. Саманта, прошу вас простить меня за
несостоявшийся вечер и...
— Не стоит так извиняться, ничего страшного не произошло, — перебила
его Саманта. — Мы с вами совершенно посторонние люди, не связанные
ничем, кроме общего зала заседаний на несколько дней, поэтому...
— Умоляю, не говорите так. Неужели вы не поняли, что нравитесь мне? Очень
нравитесь. Я не хочу, чтобы вы думали обо мне как о необязательном человеке,
способном пригласить женщину на ужин и забыть об этом.
— О! Как мило
...Закладка в соц.сетях
