Жанр: Любовные романы
Принц на белом коне
...ешно перебила его она, — я понимаю. Естественно,
у тебя нет времени на всякие пустяки. И потом, тебе могло бы и не
понравиться. Каждому свое, как говорится. Все это так, пустяки для праздного
развлечения.
— Ну не скажи, — возразил он. — Если бы это было так, твои романы
не продавались бы в каждом уважающем себя книжном. — Он качнул
головой. — Никогда в жизни не думал, что познакомлюсь с настоящей,
живой писательницей, да не просто какой-нибудь, а самой Самантой Брукс.
Давай выпьем за это.
— Спасибо, — смущенно ответила она и подняла свой бокал, безуспешно пытаясь скрыть неловкость.
Ей почему-то всегда казалось трудным говорить с незнакомыми людьми, но
говорить с ними о работе, о написанных или еще только задуманных
произведениях было трудно вдвойне. Поэтому она сделала пару глотков,
наслаждаясь густым ароматом вина, и сменила тему.
— А чем ты занимаешься? То есть... мне кажется, ты упоминал импорт-экспорт,
да? Но мне это ни о чем не говорит. Может, расскажешь поподробнее?
Этим вопросом Саманта достигла цели — Доналд с удовольствием пустился в
разглагольствования о делах, и ей оставалось только слушать с
заинтересованным видом и периодически вставлять словечки вроде:
Правда?
Неужели? Да не может быть!
— и тому подобные, побуждая его к продолжению.
Впрочем, после первых нескольких минут он уже не нуждался в ее поощрении.
Речь его лилась плавно и гладко, с губ слетали экзотические имена и
названия. Саманта слушала как завороженная рассказы о дальних странах вообще
и о загадочном Востоке в частности, где Доналд, похоже, чувствовал себя как
дома.
Вот это жизнь, думала она, вот это работа! А я-то как дура просидела столько
лет в четырех стенах, щелкая клавишами и глядя в монитор... Он ведь не
намного старше меня, а где только не был, чего только не видел!
Вино постепенно убывало, и, когда им принесли салаты, Доналд заказал вторую
бутылку и продолжил рассказ о поездке в Таиланд.
Саманта настолько увлеклась, что позабыла обо всем вокруг и почти даже не
ощущала вкуса еды, поэтому едва не вскрикнула, внезапно почувствовав
прикосновение горячей ладони к ее колену.
Бог мой, возможно ли это? Как он может так обращаться со мной? — в
полном смятении думала она, глядя на Доналда, продолжавшего говорить как ни
в чем не бывало. И что же мне делать? Я... я не могу устроить скандал в
общественном месте... И... и не хочу... мне приятно, очень приятно,
но...
Сердце ее затрепетало, дыхание участилось, губы слегка приоткрылись, она
почти готова была либо закричать, либо упасть в его объятия, но усилием воли
взяла себя в руки и чуть двинула коленом.
Доналд замолчал на мгновение и посмотрел ей в глаза. Ей показалась, что в
его взгляде промелькнуло нечто, весьма похожее на усмешку, но тут же
исчезло. Одновременно исчезла и рука.
Она незаметно выдохнула.
Ужин продолжался больше двух часов, одно блюдо сменяло другое, где-то в
середине на столе появилась и третья бутылка вина. Голова Саманты кружилась,
но не от выпитого, а от волнения, ожидания, предвкушения...
Примерно в половине одиннадцатого Доналд накрыл ее ладонь своей, сжал и
проникновенным тоном спросил:
— Ты не устала? Если хочешь, я вызову такси и отвезу тебя домой.
Господи, вот оно...
Она колебалась совсем недолго.
— Да, Доналд, пожалуйста, отвези...
Он поднял левую руку, призывая официанта, но правой не отнял. Саманте
казалось, что именно от его руки исходят электрические разряды, пронзающие
все ее тело, обжигающие, опаляющие, лишающие способности думать,
заставляющие желать лишь одного...
Саманта пребывала в таком возбуждении, что, когда Доналд достал чековую
книжку и ручку, чтобы оплатить счет, она едва не вскрикнула от
разочарования, что их контакт волей-неволей прервался.
По дороге к машине он поддерживал ее за локоть, а ей так хотелось ощутить
его руки на плечах, на талии, на бедрах...
И в такси он на этот раз не сделал попытки прижать ее к себе и поцеловать, а
сидел молча и будто чего-то ждал. Ждала и она... Ждала, когда они подъедут к
дому, войдут внутрь и она повернется к нему, а он притянет ее к себе и...
И дождалась. Выйдя из машины и сглотнув стоящий в горле ком, она проговорила
слова приглашения выпить по последнему бокалу чего-нибудь и направилась к
крыльцу. Порылась в сумочке дрожащими руками, отыскивая ключ, сунула его в
замочную скважину, распахнула дверь, вошла и остановилась, едва не теряя
сознания... Доналд вошел следом, ногой захлопнул дверь, схватил ее за плечи
обеими руками и прижал к стене. С силой впился губами в ее губы, причиняя
боль, но такую сладостную, такую упоительную, что она впивала ее с
наслаждением.
А потом он собрал в кулак ее пышные, рассыпанные по плечам каштановые волосы
и толкнул на колени, вниз, туда, где второй рукой уже расстегивал ширинку.
Она вскрикнула, попробовала оттолкнуть его, вскочить, но он держал ее
крепко, не давая освободиться. И вот уже раскаленный, возбужденный,
пульсирующий член тычется ей в лицо, пытаясь проникнуть в рот.
— Ну же, ну же, не кобенься, возьми, пососи, ну же, сучка, знаю же, ты
хочешь, — доносятся сверху ужасные, омерзительные слова.
Это не со мной... это не наяву... не может быть... это просто ночной
кошмар...
Она сделала усилие в попытке проснуться, но боль в волосах дала ей знать,
что происходящее не имеет никакого отношения к сновидениям.
Ничто, никакая сила на свете не могла заставить ее сделать то, что требовало
от нее это чудовище, но зато она сумела-таки отвернуть лицо и что было сил
впилась зубами в его бедро.
Он заорал от боли, швырнул ее на пол и в бешенстве принялся хлестать по
щекам.
— Шлюха! Ах ты мерзкая, гнусная шлюха! Что ты о себе вообразила, дрянь?!
Паскуда, гадина! В твоем возрасте баба за счастье должна почитать, что ей
еще кто-то дает отсосать! Сука вонючая!
Она свернулась клубком, скуля от боли и ужаса и закрывая лицо и голову от
ударов, но Мередит не удовлетворился и несколько раз пнул ее ногой.
И только потом, когда она перестала ощущать что бы то ни было, кроме
всепоглощающего стремления к спасительному забвению смерти, раздался
оглушительный грохот захлопнувшейся двери, сотрясший весь дом, и наконец
тишина...
10
Веселый солнечный луч пробрался сквозь неплотно закрытые жалюзи в темный
холл, игриво пробежал по светло-голубому ковру, перепрыгнул через перила
ведущей на второй этаж лестницы и вдруг наткнулся на лежавшую на полу
женщину в вечернем платье. Он на мгновение замер, будто в нерешительности,
но силы природы заставили его продолжить движение, и вот он уже затанцевал
на нежной коже щеки, на носу, на смеженных веках.
Саманта шевельнулась, дернула головой и застонала. Медленно-медленно открыла
глаза, осмотрелась, не понимая, где находится и почему, и... все вспомнила.
Слезы потоком хлынули из глаз, но они не могли, просто не в состоянии были
смыть из памяти ужасающие картины предыдущего вечера.
Ее охватили ужас, стыд и отвращение к себе.
Нет! Нет, нет и еще раз нет! Я не могу, не хочу жить с этим! Каждое утро
просыпаться с мыслями о том, как валялась у его ног, как он бил меня по
лицу, как толстый член лез в рот... Каждый вечер ложиться в постель и
вспоминать о том же... Нет, не могу — и все! Лучше покончить с этим раз и
навсегда...
Она с трудом встала и двинулась к лестнице.
Иди же, дура, тупая, бестолковая, бессмысленная идиотка, иди! Тридцать лет,
а все ума нет. Тридцать лет, а так и не научилась отличать порядочного
человека от проходимца и прохвоста. Тридцать лет — и никакой надежды. Ни
малейшей. Как ты не поняла сразу, кто он такой? Ведь все об этом говорило,
начиная с того первого мгновения, когда он так нагло подмигнул тебе. А ты...
ты поверила глупому объяснению. Настолько глупому, что даже и вспоминать не
хочется. Нет, это невозможно. Даже Бетти, которая не видела его ни разу,
предупреждала, моментально почуяв неладное.
Тебе незачем жить. Ничто тебя не ждет впереди, кроме позора и бесконечной
боли. Иди и покончи со всем раз и навсегда. Не бойся. Самое страшное уже
произошло. Смерть — это облегчение, это утешение, это пустота и
благословенное забвение. Иди. Еще несколько шагов — и тебе не придется
больше никогда вспоминать, раскаиваться, страдать... Ты просто уснешь... без
сновидений, тихо и мирно... Иди. Не думай ни о чем, кроме ожидающего тебя
покоя. Не думай. Считай ступени. Вот так, осталось всего пять. Четыре. А
потом несколько ярдов по коридору — и ванная. Ты сможешь наконец раздеться,
скинуть проклятое платье за полторы тысячи, которое еще вчера казалось тебе
произведением дизайнерского искусства, а сегодня и навсегда останется
свидетелем твоей глупости, твоего позора.
Она вздрогнула и рванула легкую золотистую ткань от самого верха, не в силах
терпеть ее прикосновение ни единого лишнего мгновения.
Нет, я не буду думать об этом. Не буду. Осталось еще три шага. Один. О, наконец-
то.
Саманта закрыла за собой дверь, привалилась к ней спиной и бессильно сползла
на прохладный мраморный пол, не замечая, что по лицу снова льются потоки
слез. В голове гудело и стучало, под закрытыми веками кружились яркие,
отчетливые картины — каждая следующая мучительнее предыдущей. Машинально
протянув руку, она открыла горячий кран и пустила воду, потом стянула
изувеченное платье и белье, скомкала их, швырнула в угол и кое-как заползла
в ванну, где долго сидела, бессмысленно глядя прямо перед собой.
Она не заметила, как вода поднялась до уровня слива и превысила его, как
добралась до самого края и потекла на пол. Да что там потоп, когда она не
чувствовала даже физической боли от слишком горячей воды, столь сильны были
терзания моральные.
И когда терпеть уже стало невозможно, когда все вокруг было заполнено то
образами злобно усмехающегося Мередита, хлещущего ее по щекам, то Джона,
возвращающегося после очередного загула, дышащего перегаром и швыряющего ей
грязные, потные, заляпанные помадой футболки и трусы со следами спермы.
— Нет... Господи, нет... Пощади меня, дай забыть, прошу тебя только об этом,
умоляю... — простонала Саманта, погружаясь в ванну с головой и не
замечая, что на пол полился новый, еще более сильный поток.
Сделала ли она сознательную попытку утопиться или просто нырнула, не думая и
не надеясь ни на что, кроме мгновенного забвения, но найти его там ей не
удалось. Вода вытолкнула ее наружу — задыхающуюся, кашляющую и
отплевывающуюся.
О черт! Ну почему у меня все, абсолютно все получается кое-как? —
подумала она, вытащив пробку и только тут заметив устроенное наводнение.
Сэм, ты должна сделать над собой усилие. Иначе у тебя ничего не выйдет и эта
мука будет длиться день за днем, месяц за месяцем, долгие годы.
Сосредоточься и подумай, даже если это кажется невозможным. Ты прожила
неудачную, глупую, совершенно бессмысленную жизнь. Не родила детей, не
сделала мужчину счастливым, не посадила ни одного дерева. Так пусть хоть
последние ее минуты будут наполнены смыслом. Соберись и спланируй свой уход
как ответственный взрослый человек, а не как маленькая дурочка, вечно ищущая
опоры и никогда не находящая ее.
Сначала реши, каким способом ты хочешь уйти. Никто в здравом рассудке не
пытается утопиться в ванне, особенно если прекрасно плавает. Если тебя
привлекает именно такой исход, то придется напиться до бесчувственного
состояния. Ты хочешь этого? Нет? Ладно, очень хорошо, тогда продолжай
рассматривать варианты. Только спокойно. И серьезно. Докажи самой себе, что
способна если не жить, то хоть умереть с достоинством. Договорились? Вот и
отлично.
Тогда вылезай, наведи порядок и подумай, какие способы есть в твоем
распоряжении.
Она покорилась голосу разума и принялась вычерпывать воду. Потом собрала в
охапку намокшее изорванное платье и белье, отнесла вниз и сунула в мусорную
корзину.
Итак, какие у меня варианты? Утопиться, ясное дело, не удастся. Слишком я
хорошо плаваю. Застрелиться? Что ж, не самый плохой способ, но тогда
придется жить и терпеть еще три дня, пока будут оформлять разрешение на
оружие. Почему я до сих пор не подумала приобрести пистолет? Ладно, значит,
это тоже отпадает.
А почему ты вообще должна умирать? — внезапно коварно шепнул внутренний
голос. Почему ты, а не мерзавец, оскорбивший тебя?
Она грустно усмехнулась. А ты предлагаешь, чтобы я его убила? А потом всю
оставшуюся жизнь гнила в тюремной камере, снова и снова возвращаясь к
вчерашней ночи? Нет уж, так не пойдет. К тому же дело не в нем и не в Джоне,
дело во мне, в том, что всю жизнь я заблуждалась. Да нет, что там
заблуждалась. Это звучит так мягко и так глупо. Я совершала ошибки. Тяжелые
и непростительные для взрослого человека. Да, именно так. И я не вижу
возможности продолжать делать это и дальше. К тому же у меня просто нет ни
сил, ни мужества смотреть в завтрашний день с воспоминаниями о двух
сокрушительных фиаско. От первого я оправилась совсем недавно, нашла в себе
силы стряхнуть апатию и поверить, что не все еще для меня кончено, что
настанет мой час и появится он — сказочный принц на белом коне.
Саманта горько фыркнула, вспомнив, что всего сутки назад искренне считала
Доналда Мередита ответом благосклонной судьбы на ее мольбы и ожидания. На
глаза снова навернулись слезы и, как она ни пыталась удержать их, опять
потекли вниз. Она задержала дыхание, изо всех сил стараясь не расплакаться
по-настоящему, но тщетно.
И вот уже тяжкие рыдания сотрясли ее хрупкое тело, хриплый полустон-полукрик
вырвался из горла, и она опять сползла на пол, свернулась клубком, сжалась,
будто в ожидании новых ударов, и отдалась новому приступу горя и отчаяния.
Когда буря немного поутихла и Саманта снова обрела способность мыслить, она
твердо приказала себе прекратить истерику.
Все равно это тебе не поможет. Не надо, не возвращайся туда, не вспоминай,
не причиняй сама себе боли. Довольно того, что с тобой сотворили.
Постарайся, чтобы последние минуты были если и не приятными, то хотя бы
спокойными.
Давай, малышка, соберись. Поднимайся, умойся, приложи к глазам и вискам
холодный компресс, а потом сделай себе кофе, лучше с коньяком. В таком
состоянии нельзя приступать ни к какому делу, а уж тем более к столь
серьезному. Вставай же, вставай. Иди к раковине. Открывай воду. Нет-нет,
холодную. Правильно.
Саманта покорилась рассудительному голосу, неизвестно откуда пришедшему ей
на помощь, и через несколько минут, обмотав вокруг пульсирующей головы
мокрое полотенце, сидела на диване в гостиной, а на стеклянном низком
столике перед ней стояли кофейник и бутылка коньяка. Смешав в чашке
содержимое того и другого примерно в равных пропорциях, она сделала первый
глоток и ощутила, как раскаленная жидкость покатилась по пищеводу, добралась
до желудка и тут же начала рассылать успокоительные сигналы по всему
организму. Еще два глотка — и кувалды, колотящие в виски, утихли и
отступили, плотный комок, застрявший в груди, начал рассасываться, а кулак,
сжимавший сердце, постепенно ослаб и вскоре от него осталось лишь
воспоминание.
Ну вот видишь, вот тебе и полегчало. А теперь давай подумаем, что делать
дальше. Ты уверена, что не хочешь больше жить? Стопроцентно уверена? Ведь
обратной дороги не будет. Подумай, не все мужчины на свете таковы, как...
Ну-ну, не плакать! Да, я понимаю, дело не в них, дело в тебе. Что ж, ты
имеешь право решать так, как считаешь лучшим для себя. Тогда вернемся к
твоему плану. Итак, покупать пистолет и ждать три дня, пока выдадут
разрешение, ты не хочешь. Понимаю. Естественно. Тогда что остается?
Повеситься? Броситься под поезд метро? Врезаться на машине в дерево?
Отравиться?
Да! — мысленно воскликнула она. Верно. Простой и безболезненный способ.
Я не хочу физических мук, довольно с меня и моральных. Просто напиться
таблеток и уснуть, чтобы никогда больше не просыпаться. Тихо и мирно уйти в
небытие...
Поставив чашку на место, она поднялась в свою спальню, открыла ящик
старинного комода — единственной вещи, что сохранила на память о бабушке, и
принялась внимательно изучать его содержимое. Увы, снотворного оставалось
всего две таблетки, а валиума — четыре. Да, таким количеством точно не
отравишься. Пачка кларитина и большая, на пятьсот таблеток, упаковка
аспирина, приобретенная случайно на распродаже. Не то чтобы она увлекалась
им, как многие, но все же купила, решив, что выбросить всегда успеет.
И вот теперь она держала в руках пластиковую бутыль с белыми таблетками,
гадая, подойдет ли это для решения ее проблемы или придется отправляться к
врачу, жаловаться на нервы и просить выписать снотворное и транквилизаторы.
Может быть, даже не к одному, ведь рецепт обычно дают на одну упаковку. А
хватит ли этого, кто знает...
Не выпуская аспирин из рук, словно опасаясь, что он может удрать в ее
отсутствие, Саманта двинулась в библиотеку, где открыла ноутбук и вошла в
Интернет. В спальне зазвонил телефон, но она не обратила на него внимания.
Пока ее интересовало только одно — возможность использования аспирина для
поставленной цели. После четверти часа поиска и изучения разнообразных
материалов, она пришла к выводу, что самое простое средство из имеющихся в
ее распоряжении далеко не самое лучшее. Ей так и не удалось найти твердого
ответа на поставленный вопрос, но то, что она прочитала, вызвало острое
нежелание использовать аспирин в качестве смертоносного оружия. Усиленное
сердцебиение, боль в груди, невыносимый страх и прочие симптомы, сходные с
таковыми при сердечном приступе, — нет, такой вариант определенно не
годится.
Телефонные трели продолжали раздаваться, но Саманта наткнулась на форум,
приковавший к себе ее полное внимание. Форум, где потенциальные и бывшие
самоубийцы обменивались мнениями о различных способах, их достоинствах и
недостатках, а также делились подробностями неудачных попыток. Через две
страницы ее начало трясти от ужаса, и она поспешила закрыть крышку.
Господи, неужели такое возможно? — думала она, вспоминая последний из
рассказов. Какой кошмар! Пройти все стадии отчаяния, приведшие к подобному
решению, провести подготовку, накинуть на шею петлю, толкнуть табурет
ногой... Смогла бы я так сделать? Н-нет... А потом еще долгих три минуты
болтаться, задыхаясь и теряя сознание, пока не оборвется крюк... А после
медленное возвращение в жизнь — и снова неимоверная боль, и стыд, и
безнадежность...
Она потрясла головой, решительно прогоняя прочитанное из памяти. Похоже, эти
ребята просто хотели кому-то что-то доказать, поэтому и результаты
оказывались столь плачевными и крайне болезненными.
Нет, я должна все сделать как следует. К тому же у меня есть преимущество. Я
одна, и мне никто не помешает. Ни намеренно, ни случайно. Надо только как
следует подумать, чтобы не просчитаться.
Решение пришло само собой. Она рассмотрела его со всех сторон, тщательно
обдумала, только что не обнюхала, и осталась довольна. Да! Так и надо
действовать. Простой, эффективный и, судя по всему, совершенно
безболезненный способ. Нужно только проверить, все ли на месте...
Осуществить это намерение ей помешал надоедливый телефонный призыв,
отвлекший ее, но Саманта и на сей раз оставила его без внимания. Потому что
сейчас у нее не было настроения разговаривать даже с лучшей подругой. К тому
же Бет обладала жутковатой способностью буквально читать на расстоянии ее
мысли, а это ей сейчас совсем ни к чему. Рассказывать о позоре прошлой ночи
она категорически не собиралась, а делиться своими намерениями уж тем более.
Но мысль о Бетти привела за собой другую — о том, что произойдет после того,
как ее не станет.
Она огляделась, озирая свое жилище так, словно видела его впервые. Да, по
сути дела, так оно и было — ведь ей впервые довелось оценивать дом не как
свою крепость, а как предмет, имеющий определенную — и немалую —
коммерческую ценность. Да и не только дом. Солидный банковский счет, будущие
гонорары, машина, в конце концов. Все это деньги... и что? Что будет с
этим, когда ее найдут? Кому все достанется?
Ответ был очевиден, и он ее никак не устраивал. В отсутствие завещания все
достается ближайшим родственникам. А этого она допустить не может. Ни за
что!
Вернувшись в спальню, Саманта выдвинула нижний ящик комода, достала
отцовский кожаный чемоданчик с инструментами, открыла крышку, полюбовалась
стальным блеском, вытащила длинный тонкий скальпель, острый как бритва,
любовно провела большим пальцем по лезвию и с удивлением увидела, что на
подушечке выступила кровь.
Да, это то что надо, подумала она. Боли совсем не чувствуется. Надеюсь,
папа, ты простишь меня. И поймешь. Тебе, как никому другому, понятно, что
значит умереть от разбитого сердца. Только я в отличие от тебя не должна
ждать, пока вырастет мой ребенок. Потому что у меня его нет.
Перед ее мысленным взором снова мелькнула душераздирающая картина —
обворожительный карапуз со светлыми кудряшками и ярко-синими глазами сидит
на ковре и катает машинку, а пухлая девчушка в красном платьице протягивает
ей мишку и что-то лепечет.
Слезы снова покатились из глаз от невыносимой муки — этому не бывать.
Никогда. Почему, Господи, почему ты отказал мне в этом счастье? Я пробыла с
Джоном четыре долгих года, до отказа наполненных ревностью, страданиями,
унижением, тоской, мольбами, и ничего не получила взамен. Ничего! Ведь
другим стоит только раз переспать с мужиком — и сразу же проблемы. Так нет
же, меня и тут обделили.
Отец, бедный мой обманутый отец! Какой ты счастливец по сравнению со мной! У
тебя была я, была любимая работа. Да, ты пережил предательство и измену, но
тебя что-то удерживало на нашей грешной земле. Хотя...
Не знаю, не уверена, права ли я. Хватало ли тебе нас — меня и хирургии?
После того что случилось, ты прожил ровно столько, сколько потребовалось,
чтобы поставить меня на ноги, — семь лет. Всего семь лет я удерживала
тебя на краю пропасти. И, скорее всего, ты провел их в том аду, в котором я
не желаю больше находиться.
Папа, милый, я не могу отомстить за тебя. Я могу только одно — сделать так,
чтобы эта женщина, предавшая нас обоих, загнавшая тебя раньше времени в
могилу, не получила после меня ни единого цента. Да, я сделаю это. Во имя
твоей памяти и во имя справедливости. Она, называвшая себя тринадцать лет
миссис Брукс, не унаследует от нас ничего.
Саманта содрогнулась при воспоминании о последнем звонке матери. О том
звонке, что раздался в ее доме после выхода первой книги, принесшей ей
известность и приличный гонорар.
Не думай о ней, Сэм, не стоит. Эта женщина — чужой тебе человек. Кровь не
самое важное в жизни, что бы там ни говорили.
Ладно, сейчас моя основная забота сделать так, чтобы эта женщина не получила
ни доллара моих денег...
Вот видишь, Сэм, детка, проговорил внутренний голос, крайне довольный тем,
что настоял на своем, в любом случае поспешность не на пользу. А теперь
давай решим, каковы наши приоритеты в этом вопросе.
Наши? — чуть не выкрикнула она. Заткнись и не высовывайся. Скажи
спасибо, что я тебя до сих пор терплю. Что же касается моих приоритетов, то
он единственный. Это завещание.
И снова перед глазами мелькнул образ кудрявого малыша. Решение было принято
без колебаний — Грины-младшие. Конечно! Она оставит все Бетти, чтобы та
могла дать образование трем своим парням. Да, верно! Ничего лучшего и
представить себе невозможно. Но что надо делать?
Она прекратила расхаживать по спальне и снова кинулась к компьютеру. Открыла
ноутбук, включила соединение, задала параметры поиска —
завещание, адвокат,
онлайн
.
Результат был ошеломляющим, но лишь на первый взгляд. Многочисленные
предложенные ее вниманию сайты и страницы не отвечали всем трем из
запрошенных слов. Из чего она сделала вывод, что виртуальное завещание
оформить не так-то просто. Поэтому она открыла первую попавшуюся под руку
страницу, нашла номер телефона и задала интересующий ее вопрос. Обидно, но
практически в первый раз за тридцать лет она оказалась абсолютно права —
оформить завещание через Интернет пока невозможно.
— То есть возможно, конечно, мэм, — проговорил мягкий мужской
голос, — но такая форма абсолютно незаконна. И если кто-то предложит
вам воспользоваться подобной услугой, не соглашайтесь. Уверяю, ни один суд
не примет такого документа.
— А я могу сделать это лично? — неожиданно для самой себя робко
спросила Саманта. — Если заеду к вам?
— Да, разумеется.
— И сегодня же все будет гото
...Закладка в соц.сетях
