Жанр: Любовные романы
Лучшая подруга
...типом. Французишка какой-то, хм... И я решилась спросить про него у Рона.
Тот все же с ним работал какое-то время и должен знать его.
Изабелла не прерывала подругу. Она смотрела на нее, широко раскрыв глаза, и
ощущала только жуткий, парализующий страх. Сердце колотилось быстро-быстро,
но, несмотря на это, по лицу растекался не румянец, а мертвенная бледность.
— Рон очень удивился, что ты связалась с ним. Не то чтобы этот твой
Патрик — или как его там? — какой-то выдающийся негодяй, но Рон
сказал... В общем он очень удивился, что ты связалась с женатым мужиком. И
он предположил, что, может быть, тот намеренно умолчал о своем брачном
статусе. Или забыл просто? — закончила Натали.
— Это Рон так сказал? — после тяжелого молчания наконец спросила
Изабелла.
— Угу. — Натали многократно кивнула, подняла кувшин и наполнила
оба их стакана. — Выпей, Морган, ты такая бледная. Выпей, не бойся,
тебе на пользу пойдет.
— Это Рон так сказал? — машинально сделав несколько глотков, тупо
повторила Изабелла. — Что он женат?
— Да, Рон. Прости, милая, может, мне не надо было тебе говорить? Может,
ты знала и все равно решила... Ну, сама понимаешь. В конце концов, и
правильно. Я тоже считаю, что ни к чему беречь девственность, как какое-то
там необыкновенное сокровище. Лови момент, живи настоящим — это мой девиз. К
чему отказывать себе в радостях секса? Ради чего? Ради какого-нибудь козла,
который сам трахался, сколько его душе и члену было угодно, но искренне
считал, что его избранница должна непременно хранить целомудрие? Чушь!
Полная чушь и бред! — тарахтела Натали.
— Нет, — вдруг сказала Изабелла.
— Что — нет? — не поняла Натали.
— Нет, в том смысле, ты правильно сделала, что сказала.
— Ты не знала? — участливо спросила та.
Изабелла молча потрясла головой. По щекам ее уже текли слезы.
— О, милая, не надо, не расстраивайся так. Ну что ты? Разве эти
мерзавцы стоят наших слез? — Натали подвинулась к ней, обняла,
повернула к себе, заставила положить голову ей на плечо и, поглаживая мягкие
каштановые волосы, продолжала утешать: — Поверь мне, ни один из них не
заслуживает такого отношения. Просто ни один. Уж со сколькими я была
знакома, и все подонки, все до единого. Да ты сама вспомни. Ну как Рон
обошелся с тобой? И со мной? Тебе еще повезло, у тебя хоть ребенка не
осталось, а я вынуждена тянуть одна такое ярмо. А тот, как его... не
помню... Эдди, что ли? Да, точно! Говорил ведь слова красивые, завлекал, а
потом что? Публично тебя опозорил, ко мне полез. Да нет, это просто порода
такая подлая. И, возможно, не подлая, а просто слабая. Идут по жизни, следуя
велениям не разума, а члена. Не заботясь о том, кому и какую боль причиняют,
лишь бы сиюминутное удовлетворение получить. Поверь мне, Морган, бедняжка
моя, не стоят они все ни единой твоей слезинки. А уж особенно эти чертовы
лягушатники. Ф-фу... — Она даже передернулась, демонстрируя степень
своего отвращения к этой нации.
— Да, ты права, — еле слышно прошептала Изабелла и с трудом
высвободилась из ее объятий. — Извини, Нат, я... мне надо домой
поехать. Есть еще кое-какие дела, которые надо сегодня закончить. Ты
расплатись, я потом с тобой рассчитаюсь, хорошо?
Как она вышла на улицу, как добралась до дому, как поднялась к себе, как
разделась — все это было покрыто густым туманом.
Проснулась Изабелла только в половине четвертого утра. Села на кровати,
диким взглядом обвела спальню, потом себя — полностью одетую, и тут к ней
вернулась память.
В общем он очень удивился, что ты связалась с женатым
мужиком
. Потому что я не могу задать тебе очень важный вопрос, пока не
закончу кое-какие дела дома
. Идут по жизни, следуя велениям не разума, а члена. Не заботясь о
том, кому и какую боль причиняют, лишь бы сиюминутное удовлетворение
получить
... О господи!
Нет!
Не может быть!
Он не такой! Не такой! Он не мог обмануть меня!
Не такой? Не мог? А какие же у него дела, без которых он не может сделать
тебе предложения? Какие, если не развод?
Развод?! Да кто тебе, жалкой дуре, вообще сказал, что он намерен получить
развод? Кто тебе сказал, что он намерен жениться на тебе? Он? Этот лгун?!
У меня была одна связь. Ну, то, что можно считать связью. Мы
прожили вместе четыре месяца. Разошлись спокойно, без скандалов. Поняли, что
совсем не подходим друг другу. А остальное... Я живой мужчина,
нормальный
... — Заткнись! — заорала Изабелла, зажимая руками уши, но слова
Патрика продолжали звучать, как бы она ни старалась заглушить их.
И она повалилась на кровать и завыла — громко, некрасиво, неизящно, как
старая баба воет на похоронах. Потому что она и ощущала себя старой, даже
древней, и присутствовала на похоронах, похоронах своей первой и последней
любви. Да-да, последней, потому что больше никогда не сможет отдать свое
сердце никакому мужчине. И не потому, что не поверит, нет. А потому, что
сердца у нее не осталось. Разлетелось вдребезги, на крошечные осколки.
Вой, стоны, рыдания, вопли и проклятья наполняли маленькую квартирку на
четвертом этаже в течение трех часов. А когда от вчерашней счастливой и
влюбленной молодой женщины осталась лишь пустая оболочка, она поднялась,
прошла в ванную, механически переставляя ноги, и встала под холодный душ. И
стояла там, охлаждая воспаленную голову, долго-долго, пока не поняла, что
источником странного звука является не что иное, как ее собственные
лязгающие зубы.
Завернувшись в банное полотенце, подошла к зеркалу и долго смотрела на свое
отражение критическим взглядом. А потом подняла руку и изо всех сил влепила
себе пощечину.
— Кретинка! — сцепив зубы, с ненавистью прошептала она.
Самонадеянная идиотка! С чего ты решила, что кто-то на тебя позарится?
Настолько, что даже решит жениться? Да ты вспомни, двое даже не снизошли до
того, чтобы в постель с тобой лечь. И после этого ты еще рассчитывала, что
найдется идиот, который захочет жениться на той, с которой не каждый даже
переспать готов?! Занимайся лучше своим делом, общайся с железным ящиком, а
любовные утехи оставь настоящим женщинам. Занимайся делом, черт тебя подери!
Оставшееся до выхода из дома время она потратила на то, чтобы привести в
порядок распухшее лицо, и небезуспешно. Ровно в девять тридцать в кабинет
генерального менеджера по продажам вошла не та заплаканная и несчастная
Изабелла, что глядела на нее из зеркала три часа назад, а строгая, деловая,
безупречно одетая и накрашенная мисс Морган.
— Доброе утро, Линда, — бросила она. — Пожалуйста, кофе и
сегодняшнее расписание мне на стол через пять минут. Телефонные звонки от
некоего мистера Патрика Морро не принимайте. Меня нет. Никогда.
— Да, мисс Морган, — ответила перепуганная ее непривычным тоном секретарша. — Сделаю.
Усевшись за стол, Изабелла первым делом достала мобильный телефон, сменила
сим-карту и разослала своим абонентам сообщение о смене номера. Отлично.
Теперь оставалось еще одно дело. Вернее, два.
— Линда, будьте добры, позвоните в телефонную компанию и попросите,
чтобы мне сменили номер домашнего телефона. Сегодня же.
— Но, мисс Морган, на это требуется...
— Линда. Сегодня же. Сколько бы это ни стоило. А еще, пожалуйста,
позаботьтесь, чтобы у меня дома сменили замок на входной двери. Я доверяю
вам. — Она порылась в сумочке и вытащила пятьсот долларов, снятых ею со
счета по дороге на работу. — Ясно? Благодарю вас, Линда, это все.
Прошла неделя. Изабелла не работала и не жила, а функционировала. Эффективно
и результативно, как хорошо отлаженный и смазанный механизм. Естественно,
ведь утратив душу и сердце, она превратилась в машину. Анализирующую,
вычисляющую, отдающую команды.
Робкий стук прервал ее сосредоточенное занятие.
— Да! Что там такое?
Миссис Брегг приоткрыла дверь ее кабинета на несколько дюймов и буквально
просочилась внутрь.
— Линда? В чем дело?
— Мисс Морган, вы приказали не соединять вас с неким мистером
Морро, — прошептала секретарша.
— Да. Не соединяйте. Что бы он ни говорил. Меня нет. Никогда, —
подтвердила Изабелла, чуть сдвинув брови.
— Он в приемной. Я сказала, как вы и приказывали, что вас нет, но он...
Мисс Морган, он угрожает силой ворваться в кабинет. Говорит, точно знает,
что вы на месте. Что мне делать? Может, позвать полиц...
Изабелла стиснула зубы, нахмурилась, немного подумала.
— Нет, не надо полиции, Линда. Нам тут скандалы ни к чему. Пусть
войдет.
Линда выскользнула обратно, а на ее месте появился Патрик и тут же плотно
закрыл за собой дверь. Изабелла поднялась со своего кресла и окинула его
холодным, ничего не выражающим взглядом.
14
Он кинулся к ней, но она остановила его спокойным, полным достоинства, почти
что величественным жестом.
— Изабель, что случилось? — воскликнул он, вглядываясь в ее лицо,
но не узнавая своей возлюбленной. — Я звонил по всем телефонам, но тебя
нигде нет. Что произошло, Белль?
— Белль умерла, мистер Морро, — холодно ответила Изабелла. —
Вы говорите с мисс Морган, генеральным менеджером отдела продаж. У вас есть
какие-то деловые предложения? Если нет, прошу вас покинуть мой кабинет и не
отрывать меня более от работы.
— Изабелла, что с тобой, девочка моя? Почему ты так говоришь?
Что... — Он начал запинаться, не веря не только глазам, но и ушам. Этот
ровный тон принадлежал не его Белль, а какой-то абсолютно чужой, незнакомой
женщине.
— Мистер Морро, я не намерена вступать с вами в пререкания. Я очень
сожалею о том, что мое предыдущее поведение дало вам повод считать возможным
обращаться ко мне в подобном фамильярном тоне. Надеюсь, больше вы меня не
потревожите. В противном случае, боюсь, миссис Брегг будет вынуждена
пригласить полицию.
— Белль, это не ты, — прошептал он, делая шаг вперед с намерением
схватить ее обеими руками и трясти, пока она не очнется. — Что
случилось, Белль? Даже если ты не желаешь меня больше видеть по какой-то
неизвестной мне причине, имей все же совесть сказать о ней.
— Совесть? И ты еще смеешь говорить о совести?! — едва сдерживая ярость
проговорила она. — Уходи. Уходи немедленно. И никогда не возвращайся!
Не надейся, что тебе удастся обмануть меня еще раз!
Он открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но Изабелла подняла руку и
указала на дверь.
— Прощайте, мистер Морро.
Только через полчаса миссис Брегг решилась заглянуть к ней в кабинет и
обнаружила, что ее начальница нуждается в помощи. Опытная секретарь и
женщина, она недолго размышляла о том, в какой форме должна поступить эта
помощь. Выскочив за дверь, она достала из представительского бара бутылку
самого дорогого виски и вернулась обратно. Вынудила Изабеллу распрямиться,
поднесла к ее губам стакан с обжигающей жидкостью и заставила сделать
глоток. Та закашлялась и попыталась отпихнуть ее руку, но не тут-то было.
— Ну-ну, девочка моя, не спорьте. Еще глоток. Вот хорошо. Еще. Отлично.
И еще. Так лучше?
Изабелла с трудом перевела дух и кивнула, не решаясь поднять на Линду
красные заплаканные глаза.
— Очень хорошо. Еще один. Замечательно. А теперь возьмите-ка его в руки
и допейте самостоятельно. Великолепно. — Линда прошла в смежную ванную
и возвратилась с мокрым холодным полотенцем. — Приложите к глазам,
девочка моя. И посидите, а я пока схожу и запру приемную. Не хочу, чтобы вас
кто-то увидел в таком состоянии. — Она вернулась через минуту, села
рядом и тихо проговорила: — Изабелла, вы не должны стараться все держать в
себе. Это неправильно, поверьте моему опыту. Тому, что вас так волнует,
необходимо дать выход. Иначе вас просто разорвет от напряжения. Вы знаете,
секретарь — это современный аналог духовника. Вы можете сказать мне все, не
опасаясь, что это выйдет за пределы исповедальни. Говорите, малышка,
говорите.
Голос ее был таким ласковым и полным сострадания, что Изабелла послушалась.
Она начала свое повествование, сначала запинаясь, потом со все нараставшим
жаром и не замолчала, пока не изложила ей всю историю своей недолгой и
неудачной любви.
— Да-а, — протянула Линда, — невесело. — Она сняла
полотенце, сменила его на свежее и лишь потом прибавила: — А знаете,
Изабелла, я бы дала ему шанс высказаться. Каждый имеет право объяснить свой
поступок. Возможно... Не знаю, на свете чего только не случается. Все
возможно. Все.
— Думаете? — нерешительно спросила Изабелла. Выплакавшись и излив
все, что наболело, она чувствовала себя немного лучше и готова была
прислушаться к совету опытной женщины.
— Да, думаю. По крайней мере, я поступила бы именно так. Но вы не
спешите, решите, как вам будет лучше, — сказала Линда и вышла из
кабинета, оставив начальницу наедине с ее невеселыми мыслями.
Впрочем, к какому бы выводу она ни пришла, Патрик Морро не появлялся, лишив
ее возможности узнать его позицию.
— Изабелла! Изабелла Морган! Что же ты не узнаешь старых друзей?
Она резко обернулась и взвизгнула от удовольствия, увидев перед собой улыбающегося Роналда Брендона.
— Ронни! Какой приятный сюрприз! Какими судьбами? Что тебя привело на
Восточное побережье?
— Мне тоже очень приятно видеть тебя, Изабелла. Если мне уж повезло
встретить тебя, давай зайдем куда-нибудь — посидим, выпьем, поговорим.
— С удовольствием, Ронни.
Они свернули в первый попавшийся ресторан, сели и взглянули друг другу в
глаза.
— Ронни, ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть. Ты приехал с
Бобби повидаться? У тебя чудесный сын, просто чудесный. Я его обожаю.
Он улыбнулся.
— Да, я знаю. Но, нет, я приехал повидаться не с ним. А с тобой.
— Со мной?! Но...
— Да, с тобой. Прости, если мой вопрос покажется тебе бестактным, но я
прошу тебя ответить на него. Что у тебя произошло с Патриком?
Губы Изабеллы невольно дрогнули, но она тут же взяла себя в руки и спокойно
проговорила:
— Удивляюсь, почему ты спрашиваешь. Казалось бы, уж кому-кому, а тебе
ответ должен быть известен.
— Мне? Что ты хочешь этим сказать? Почему мне? — Он пристально
посмотрел на нее и вдруг понял. — Изабелла, ты разговаривала с Натали,
верно? И она что-то тебе сказала про него, якобы с моих слов. Верно?
Она молча кивнула и перевела взгляд на улицу. Вздохнула. Рон взял ее за
плечо, слегка тряхнул.
— Изабелла. Ты слышишь меня, Изабелла? Скажи, перед тем как ты приехала
на премьеру, тебе Эд Грегсон звонил?
— Угу.
— Он тебе рассказал, что я просил? Про то, что и как получилось у меня
с Натали? Да?
Она молча кивнула.
— А про то, что у него было с ней, рассказал?
Она снова кивнула.
— И после всего этого, Изабелла, ты выслушала то, что ей вздумалось
сказать про Патрика, и поверила? Ты в своем уме, Изабелла Морган?! Ты,
которую я считал умной и в высшей степени порядочной девушкой?! Ты поверила
этой дряни?! Мерзкой, коварной и завистливой интриганке, которая гадила
тебе, как только могла, не стесняясь при этом называться лучшей подругой?!
Как ты могла так поступить, Изабелла? Как ты посмела так поступить по
отношению к Патрику? Он приехал ко мне позавчера в невменяемом состоянии.
Этот парень настоящее сокровище, лучший из всех, кого мне доводилось
встречать. А ты... Если бы ты знала, что ты сотворила с ним! Что она
наговорила тебе, а, Изабелла? Отвечай!
— Что он женат, — еле выдавила Изабелла, которая уже давно
повернулась к Рону и в ужасе смотрела на его перекошенное от гнева лицо.
— Почему ты ей поверила? Как ты посмела ей поверить?!
— Я поверила не ей, а тебе. Она сказала, что это ты... О господи, Рон!
Что же я наделала?! И что мне теперь делать?! Он... он же не простит меня.
Не простит! Я бы такого не простила. Рон, что мне делать? Помоги!
Пожалуйста, помоги!
Он похлопал ее по руке.
— Ты должна мне поклясться, что больше никогда не поверишь ни единому
слову этой гадины. Это мое непременное условие. Иначе даже пытаться не буду.
Клянись.
— Клянусь, Ронни, что никогда больше не поверю ей. Клянусь! — Она
попыталась проглотить стоявшие в глазах слезы, но безуспешно.
Роналд вздохнул и поднялся.
— Ладно. Помни об этом до своего последнего вздоха. Посиди немного, я
скоро вернусь. — И исчез.
Изабелла спрятала лицо в ладони и залилась слезами. Она плакала долго и
горько, пока...
— Белль. Белль.
Она вздрогнула, услышав знакомый голос, но не посмела отнять руки. Боялась,
что это слуховая галлюцинация.
— Белль, посмотри на меня. Я люблю тебя, Белль. Я люблю. Люблю.
Изабелла молча качала головой.
— Нет. Этого не может быть, — тихо сказала она. — Никто, ни
один человек, даже святой не может простить того, что я сделала.
— Мне нечего прощать, Белль. Ты ни в чем не виновата. Ты оказалась
жертвой. К тому же я не святой. Я мужчина из плоти и крови, влюбленный
мужчина. И к тому же желающий тебя.
Эти слова совершили чудо — она решилась и взглянула вверх. И увидела его. Ее
ненаглядного Патрика. Ее жизнь. Ее судьбу. И он протягивал ей руку. Она
вложила в нее свою. Он пожал ее и со вздохом удовлетворения произнес:
— Ну вот. Словно домой вернулась. Итак, ты веришь, что смотришь на
холостяка?
Она потупилась и кивнула.
— Отлично. Тогда смотри внимательно, потому что это ненадолго.
Изабелла вздрогнула и подчинилась, широко раскрыв глаза, обрамленные еще
влажными ресницами.
Патрик ухмыльнулся и потянул ее.
— Вставай, Белль, я знаю лучшее место, где ты сможешь вволю наглядеться
на меня. И не только наглядеться... — И многозначительно подмигнул.
— Просыпайся, спящая красавица. Завтрак готов.
Изабелла потянулась, сладко зевнула и села на кровати. Патрик поставил ей на
колени поднос с двумя чашками дымящегося кофе, двумя тостами, намазанными
маслом, двумя стаканами апельсинового сока и двумя пустыми бокалами и
скользнул рядом с ней под одеяло.
— Патрик, не смей! — взвизгнула она, ощутив, как его левая рука
стала осторожно пробираться к ее груди. — А то я все разолью!
— Ладно-ладно, не буду, не скандаль. Давай скорее пей и покончим с
этим. У нас есть более важные дела.
— Какие? И для чего пустые бокалы? — поинтересовалась она, делая
первый глоток бодрящего напитка. — Ох как хорошо! Ты все делаешь
хорошо, да, Патрик?
— Еще как! — с самодовольной ухмылкой ответил он.
Они быстро расправились с тем, что было на подносе, и Изабелла снова
спросила:
— Так для чего все же пустые бокалы?
— А вот для чего! — Патрик жестом фокусника, достающего из шляпы
кролика, извлек откуда-то бутылку шампанского.
— Ого! В каком-то иностранном фильме, не помню каком, говорили, что
шампанское по утрам пьют только аристократы и дегенераты.
— Так оно и есть, — согласился Патрик, выстрелил пробкой, не
расплескав ни капли, и разлил вино по бокалам. — Итак, Изабелла Морган,
хочешь ли ты стать моей женой? Отвечай немедленно, не задумываясь. Время на
размышление давно вышло.
— Согласна! — тут же откликнулась она.
— Уверена?
— На сто пятьдесят процентов!
Он сунул руку под подушку, что-то там нащупал и зажал в кулак.
— Закрой глаза!
Она с восторгом покорилась и почувствовала, как он надел на ее палец кольцо.
— А теперь открывай.
Изабелла кинула один быстрый взгляд и изумленно ахнула.
— Патрик, что это? Это... я даже не знаю, что сказать. Это бесценное
сокровище. Откуда ты его взял? Оно же стоит целое состояние!
— Не волнуйся, — усмехнулся он, едва успев подхватить ее
бокал. — Немного состояния еще осталось. Это фамильное обручальное
кольцо рода де Морро. Переходит от матери к жене старшего сына на протяжении
вот уже шестисот лет.
Изабелла смотрела на него, открыв рот, не заботясь о том, как она выглядит.
— Ну что, не передумала?
Она молча покачала головой и снова перевела взгляд на кольцо, в котором
сверкал огромный бриллиант, окруженный сапфирами. — Тогда бери бокал.
Итак, за здоровье будущей графини де Морро! — провозгласил Патрик и на
сей раз опоздал.
Изумление Изабеллы достигло той стадии, когда она уже не могла себя
контролировать, и вино разлилось по одеялу. Впрочем, Патрик не расстроился.
Шампанского еще было больше чем достаточно, и он поднял и снова наполнил ее
бокал.
— Па... Патрик... — с трудом выговорила новоиспеченная невеста.
— Только кивни и пей, — проинструктировал он, и она сделала все,
как он сказал. — А теперь поцелуй жениха. Вот и отлично. А теперь
поставь бокал рядом с кроватью и иди ко мне. У нас есть еще около часа,
давай отпразднуем помолвку чем-нибудь очень и очень сладким.
— Почему только около часа? — спросила будущая графиня, покорно
подставляя ему губы для поцелуя, хотя на языке крутились десятки вопросов.
— Потому что скоро приедет Рон и привезет все подарки, что я оставил в
отеле, и еще шампанского, — ответил он, принимая предложенное ему
лакомство.
Утро в замке де Морро на юге Франции.
Яркое солнце заглядывает в окна спальни, протягивает свои лучи и щекочет
веки новобрачной. Она недовольно морщит нос и отворачивается в сторону, но
вдруг ощущает, что находится в постели одна.
— Патрик! Патрик!
— Иду! — слышится в ответ.
Дверь открывается, и на пороге появляется молодой граф с... да-да, с
подносом, на котором стоит серебряный кофейный сервиз на двоих и
многочисленные вазочки с разными лакомствами.
— О, Патрик, ну зачем ты? Разве тебе подобает обслуживать меня? —
с упреком восклицает Изабелла, но он только подмигивает.
— Мне это приятно. И к тому же я принес тебе еще один подарок. От
нашего друга в Штатах.
— От кого? И какой? — оживленно спрашивает Изабелла, призывно
приоткрывая губы для поцелуя.
— Эй, плутовка, не искушай меня. К тому же до завтрака я категорически
отказываюсь приступать к выполнению супружеских обязанностей.
— Ах обязанностей? — с притворным возмущением говорит она. —
Уже обязанностей? Ну ладно-ладно, так и быть пощажу тебя. Что за подарок?
Патрик широко ухмыляется и протягивает ей большой конверт. Адрес написан
рукой Роналда Брендона.
— Как, еще один? — изумляется Изабелла. — Да он и так уже
завалил нас подарками.
— Да ты не болтай, а смотри.
Она достает из конверта два выпуска
Балтимор сан
и удивленно смотрит на
мужа.
— Открывай верхний на двадцатой странице, — говорит он.
Изабелла сразу замечает обведенное красным фломастером объявление и читает:
Мисс Натали Стокер и сэр Роберт Монтгомери объявляют о своей помолвке.
Бракосочетание состоится пятнадцатого июня в десять часов утра в
кафедральном соборе Благословенной Девы Марии.
— Ого! — усмехается Изабелла. — Значит, Натали так и не
угомонилась, пока не нашла способ утереть мне нос? Не сумела пережить, что я
буду графиней, а она так и останется только банкирской дочкой?
Патрик фыркнул.
— Да уж, такая, пожалуй, угомонится. Но читай следующий, читай! Это уже
на второй!
Изабелла разворачивает газету и свистит. С самой середины страницы на нее
смотрит перекошенное от злости лицо ее лучшей подруги. Она стоит на ступенях
собора в окружении толпы приглашенных, а перед ней — множество журналистов с
камерами и микрофонами.
Статья слишком длинная, и Изабелла не может сразу вникнуть в суть. Она
поворачивается к мужу.
— Что произошло, Патрик? Расскажи своими словами.
— Она прождала больше часа, а ее английский лорд так и не
явился, — с невыразимым удовольствием ответил Патрик
Закладка в соц.сетях
