Жанр: Любовные романы
Лучшая подруга
...раскаяния, сожаления, мук и страданий. И безбрежная пропасть разлуки. И
все это только по ее собственной вине.
Сеанс гипноза, проведенный Патриком Морро несколько часов назад, оказался
напрасным, не помог ей пережить спокойно даже первую ночь разлуки...
12
Гром тамтамов нарастал с каждой минутой. Изабеллу, привязанную к столбу,
окружали толпы разукрашенных дикарей, орущих что-то непонятное. Процессия
барабанщиков приближалась с неумолимостью локомотива с отказавшими
тормозами. Все ближе и ближе, все громче и громче.
И вот уже она начинает различать дикарские крики:
— Изабель! Изабель! Белль!
Изабелла вскочила, прижав обе руки к бешено колотящемуся сердцу.
Слава богу, это только сон!
— Изабель! Белль! Черт побери, ты жива? Белль!
Это уже наяву. И снова грохот. Но это не звук дикарского тамтама, а стук во
входную дверь.
Быстрый взгляд на часы — пять сорок.
Черт возьми, что-то случилось? Что? Некогда думать. Надо скорее открывать,
пока соседи не вызвали полицию. Или лучше дождаться? Нет, зовут же ее.
Телеграмма! Мама?! Что-то с мамой?!
В мгновение ока Изабелла преодолела расстояние, отделявшее ее от холла,
отперла замок, распахнула дверь и... оцепенела.
— Белль, ты жива! Боже, Изабель, ты жива!
Патрик сгреб ее в охапку, подхватил на руки и отнес к ближайшему дивану, на
который и опустился, тяжело дыша, но не выпуская свою ношу.
— Па... Патрик... — охрипшим от волнения голосом выдавила
Изабелла. — Что... что ты здесь делаешь? Как... — Она оставила
безнадежную попытку сказать что-то внятное и замолчала.
Они долго сидели, прильнув друг к другу, и слушали, как стучат их сердца.
— Белль...
— Да, Патрик...
Оба шептали, словно пытаясь компенсировать учиненный ранее переполох.
— Почему ты не подходила к телефону?
— О, Патрик... — Она подняла голову, взглянула в его потемневшее
от выступившей щетины и бессонной ночи лицо и тихо заплакала. — Неужели
это ты звонил? Я... я думала, это моя подружка... Мне... мне не хотелось с
ней разговаривать, и я отключила телефон.
— Но почему ты не проверила, она ли это? Разве ты не подумала, что мне
захочется поговорить с тобой, узнать, как ты долетела, сказать тебе
спокойной ночи
?
— Но я... я вспомнила, что не дала тебе моего номера, и так
расстроилась, что... — Она всхлипнула, вспомнив свое отчаяние, и теснее
прижалась к любовнику.
— Бог мой, Белль, ты просто как дитя. Или разума внезапно лишилась?
Если да, то, надеюсь, это от любви ко мне?
— Ч-что... ты имеешь в виду?
— Oh mon Dieu! — вскинув руки, эмоционально воскликнул
Патрик. — Кто родился и вырос в этой стране? Ты или я? Ты что, не
знаешь, что в Штатах практически не соблюдается тайна личной жизни, несмотря
на все громогласные заявления. Здесь невозможно спрятаться. Любой, кто
знает, где, кому и какой вопрос задать, в состоянии выяснить о тебе
практически все. Я не хотел спрашивать у Рона, хотя и мог бы, я просто
позвонил в справочную и обнаружил, что в Балтиморе всего-навсего три
Изабеллы Морган. Пока ты летела, я проверил все. Две твои тезки оказались
дома, так что, как видишь, больших проблем у меня не было. Проще омлета а-ля
Морро.
— Но, Патрик, — всхлипнув в последний раз и вытерев слезы,
возразила Изабелла, — я не понимаю, ведь сейчас раннее утро. Ночью
самолеты не летают. Как... как ты оказался тут?
Он поцеловал ее мокрую щеку и самодовольно ухмыльнулся.
— Неужели ты думаешь, что такой пустяк мог остановить безумно
влюбленного мужчину? Особенно в тот момент, когда он только что с ума не
сошел от волнения. Авиакомпании действительно не летают, но нанять частный
самолет, слава богу, не проблема.
— Не может быть! — воскликнула Изабелла.
— Что не может? — удивился он. — Да это самое плевое дело...
— Нет, я имею в виду... Ты что, действительно нанял самолет, потому что
не мог поговорить со мной по телефону? Ты серьезно?
— Господи, Белль, я так и думал. Так и думал. Ты так ничего и не
поняла? Стоило тебе улететь — и ты моментально все забыла? Все, что
чувствовала, когда мы были вместе? Все, что я говорил тебе? Да? Готов
поспорить, что ты извела себя упреками. Из-за того, что не колебалась, а
сразу подарила мне свою любовь, верно?
Изабелла посмотрела на него с восхищением, смешанным с ужасом. Неужели он
ясновидящий?
— От... откуда ты знаешь?
— Хм! Что уж тут сложного. Не высшая математика. Если бы ты каждый день
прыгала в постель с незнакомцами, то тебе это давно было бы привычно. А
так... сколько тебе, Белль? Двадцать четыре? Пять?
— Почти двадцать шесть, — не колеблясь призналась она.
— Ну вот! Естественно, ты должна была думать, что я сочту тебя... Не знаю даже, как сказать...
— Патрик, признайся, в твоей жизни было много женщин?
Он пожал плечами.
— Не знаю, как и ответить. У меня была одна связь. Ну, то, что можно
считать связью. Мы прожили вместе четыре месяца. Разошлись спокойно, без
скандалов. Поняли, что совсем не подходим друг другу. А остальное... Я живой
мужчина, нормальный. Было несколько, ну как бы это сказать...
— Ясно, — поспешно перебила Изабелла. Она не расстроилась, не
впала в истерику, узнав, что она-то у него не первая, понимая, что это
естественно, но выслушивать подробности ей не хотелось. — Опыт, прямо
скажем, не очень богатый. Но тогда откуда ты так разбираешься в женской
психологии?
Патрик чмокнул ее в нос.
— Когда у нас с тобой будет побольше времени, я расскажу тебе о себе
все-все. У меня было в жизни несколько увлечений, некоторым я пытался
следовать, даже учился. Психология отношений мужчины и женщины была одним из
них. Прослушал два курса в Сорбонне, но потом понял, что это не то. Не то. И
бросил.
— А как ты стал оператором? — с интересом спросила она.
— Я же сказал — позже, когда у нас будет время. Тебе на работу во
сколько выходить?
Она вздрогнула, словно ее ударили. Как он может думать о таких прозаических
вещах после того, как прилетел, чтобы убедиться, все ли у нее в порядке?
— Белль, мы же договорились, что должны сначала закончить
первоочередные дела, — прочитав ее мысли, проговорил Патрик. — И
что тебе необходимо обдумать то, что с тобой случилось. Верно? — Она
молча кивнула. — Впрочем, с последней частью ты уже не
справилась. — Он оглянулся, увидел телефон, потянул шнур и показал ей
оборванный конец. — Ты даже не отключила, а порвала его. Больше так не
делай, — строго произнес он.
Она усмехнулась.
— Трудно второй раз сломать то, что уже сломано.
— Ты отлично знаешь, о чем я. Не вздумай устраивать очередные сеансы
самобичевания. Тебе нечего стыдиться. Нечего. Я люблю тебя. Безумно.
Безраздельно. Беспредельно. И я по-настоящему благодарен тебе за то, что ты
не кривлялась, когда поняла, что я — это
он. Ты по-
прежнему так думаешь, а, Белль? — тревожно заглянув ей в глаза, спросил
он.
Ответ Изабеллы был красноречивым и не оставлял места сомнениям.
Когда они сумели оторваться друг от друга, часы показывали девять десять.
— Черт! Я опоздала! — воскликнула она, едва не скатываясь с
кровати. — У нас строго с дисциплиной. Что я скажу? — Потом
оглянулась на Патрика и сразу поняла, что ей глубоко на это наплевать.
Но он заметил и нежно подтолкнул ее в сторону ванной.
— Собирайся, mon amour, собирайся.
— Ты дождешься меня?
Патрик покачал головой.
— Прости, но чем скорее я приступлю к завершению дел, тем скорее
кончится наша разлука. Телефон я починю. Дверь захлопывается?
Изабелла ощутила, как болезненно сжалось горло. Но усилием воли взяла себя в
руки, согласившись со справедливостью его слов.
— Нет, но я оставлю тебе запасной комплект ключей. Возьмешь их с собой,
ладно?
— А тебе не понадобятся?
— Неважно. Понадобятся, закажу другие. Но мне будет приятно думать, что
у тебя есть ключи от моего дома.
Патрик притянул ее к себе.
— Мне тоже, — шепнул он. — Мне тоже.
В этот день Изабелла появилась на работе только в полдень.
— Патрик! Пат! Ты еще здесь? — прокричала она, влетая в квартиру.
Увы, ответом ей были молчание и тишина.
Но даже они не смогли испортить ее ликующего настроения. От вчерашнего
отчаяния не осталось и следа. Сегодня Изабелла была твердо убеждена в том,
что Патрик — ее любовь и судьба — не только отвечает ей взаимностью, но и,
так же как и она, мечтает о том дне, когда сможет назвать ее своей женой.
Кроме того, теперь ее квартира была наполнена Патриком — его делами, его
вниманием. Из кухни доносился умопомрачительный аромат. Приподняв крышку на
кастрюльке, Изабелла обнаружила жаркое с грибами и с чем-то еще
экзотическим. Телефон работал. А на туалетном столике в ее спальне лежал
диск с надписью
Успокоительное. Принимать три раза в день. На
ночь — двойную дозу
. Она удивленно вскинула брови, открыла свой ноутбук, сунула его в дисковод и
услышала волнующий баритон Патрика, уверяющего ее в вечной и безграничной
любви.
Изабелла упала на кровать, зарылась носом в подушку, еще хранившую его
запах, и слушала, впитывала, вбирала в себя...
И к телефону в отличие от вчерашнего вечера кинулась с надеждой и
воодушевлением.
Но это была только Натали Стокер.
— Привет, подружка. Как дела? Как себя чувствуешь? — спросила та.
— О, Натали, здравствуй. Спасибо, все отлично. Как Бобби? Отдохнул
после уик-энда? Он не переутомился? От впечатлений, разъездов и вообще?
— О, Бобби прекрасно, — с плохо сдерживаемым раздражением ответила
Натали. — Почему ты всегда спрашиваешь про него, а не про меня?
Изабелла хмыкнула.
— Мне казалось, что любой матери должно быть приятно внимание к ее
ребенку. Но если я ошибаюсь, то извини. Как ты, Нат? Как тебе понравился
Голливуд?
— Как понравился?! — закричала та. — Да что я там видела-то?!
Просидела два дня в отеле, вот и все. Обслуживание там хорошее, телепрограмм
до фига, бар неплохой, но дьявольски дорогой, вот, собственно, и все мои
впечатления. Ты неизвестно куда отвалила, носу ни разу не показала, а Ронни
забрал Бобби в субботу рано утром, привез поздно вечером и на следующее утро
опять куда-то потащил. Нет, но, скажи, какой он все же мерзавец! Даже не
пригласил меня на прием! А я-то, как полная идиотка, нарядов накупила! Два
чемодана с собой приперла! — горько жаловалась Натали.
Изабелла облегченно вздохнула. Похоже, пока ее так называемую подругу
волнуют лишь ее собственные неприятности и неудачи, а не то, где, как и с
кем Изабелла проводила время.
— А когда я сказала, что имею право на алименты, — продолжала
Натали, — то как ты думаешь, что мне ответил этот подонок? Что раз я
ими не воспользовалась в свое время, то теперь уже поздно об этом говорить.
Ты представляешь? Представляешь?
— О-о-о... — протянула Изабелла, едва веря своим ушам. — Не
может быть, чтобы Рон не позаботился о своем единственном сыне. Мне
показалось, что он обожает Бобби.
— Ага, Бобби-то он обожает. Только вот денег давать не хочет, — с
едким сарказмом заявила она.
— Натали, ты, наверное, что-то не так поняла. Не может быть, чтобы...
Ронни вовсе не жадный. Ты же говорила, что он получил огромный гонорар...
— Не то слово! Несколько миллионов!
— И что же, он ни доллара не выделил на Бобби? — с еще более явным
сомнением в голосе переспросила Изабелла.
— Он не выделил ни цента на его содержание. Знаешь, что этот сукин сын
сделал? Он открыл трастовый счет. На образование сына.
— Да ты что? Правда? Какой молодец! — воскликнула Изабелла. —
И большой?
— На шестьсот тысяч.
— О, Натали, я тебя поздравляю.
— Поздравляешь?! — взвизгнула та. — Да ты что, издеваешься надо
мной, Морган?! Эта скотина сделала все, чтобы я не могла потратить оттуда
ничего, решительно ничего! Я, его бывшая жена, мать его единственного сына!
Ах какой же гнусный негодяй, какая подлая тварь!
Натали продолжала бушевать еще с четверть часа, изливая всю свою ненависть,
а Изабелла слушала и поражалась, не понимая, когда та так изменилась. Она
очень хорошо помнила девчонку, с которой познакомилась на первом курсе,
пусть и немного грубоватую, но такую искреннюю и заботливую. Куда делась та
Натали, откуда появилась эта склочная, жадная и завистливая баба?
Высказав все свое возмущение в адрес Ронни, мстительно заявив, что он
никудышный актер и что, по ее мнению, его карьера после этого бездарного
фильма закончится, едва начавшись, Натали вдруг вспомнила:
— Слушай, Морган, но ты мне так и не сказала, куда ты сама-то пропала?
Изабелла, уже давно расслабившаяся и решившая, что та так и не вспомнит о
ней, растерялась и замялась. Но
подружка
тут же почувствовала ее
замешательство.
— Ага! Признавайся, Морган, признавайся! Неужели встретила кого-то? Кто
он такой? Красивый мужик? Не буду спрашивать, каков он в постели, наверное
ничего, коль скоро ты ни разу в отель не заявилась. Ну говори же, Морган,
говори! Я так за тебя рада, так рада!
Неужели рада? — удивленно подумала Изабелла. Может, я все же ошибаюсь в
ней? Может, Натали по-своему хорошо ко мне относится?
Счастье переполняло ее, и она не удержалась и рассказала ей о Патрике.
Кратко, конечно, не вдаваясь в подробности, но закончила словами:
— Мне так повезло, я даже поверить не могу. Мне хорошо, как никогда в
жизни не было. Он любит меня, по-настоящему любит. И я его люблю. Это моя
судьба, Натали, судьба!
Та выслушала и проронила в ответ:
— Что-то у вас уж очень быстро все закрутилось. Смотри, Морган, не
ошибись. У тебя ведь нет большого опыта в таких делах. Не влюбляйся так
сразу и так сильно. Поверь моему слову, мужики все грязные подонки. Они ищут
только одного — возможности потрахаться, а потом сбежать от последствий.
— Полно тебе, Натали, так не бывает, чтобы все были одинаковые, —
возразила Изабелла. — И Патрик точно не такой.
— Ну, дай тебе бог не ошибиться в нем, — сказала Натали, перевела
разговор на нейтральную тему и вскоре простилась.
Следующие четыре дня прошли словно во сне. Все мысли Изабеллы были о Патрике
и их скорой встрече. Каждый вечер они разговаривали по полтора-два часа по
телефону, в течение дня обменивались записками по электронной почте. Она
принимала предписанное им
успокоительное
в усиленных дозах и была
невероятно счастлива. Настолько, что даже записалась на курсы французского
языка и накупила кучу учебников и книг по истории Франции. Ей казалось, что
они как-то приближают ее к любимому.
На пятый день он позвонил ей на работу.
— Белль, mon amour, сокровище мое, я звоню сказать, что должен дней на
десять съездить домой. Прости, что не предупредил загодя, но так уж
получилось.
— У тебя все в порядке? — с беспокойством спросила
Изабелла. — Никто не...
— Нет, любовь моя, все в порядке. Никто не умер. Отец в полном здравии,
если ты беспокоилась о нем. Просто дела, но их надо сделать. Прежде чем...
— О, Патрик, конечно, но... Ты будешь мне звонить?
— Конечно, но, боюсь, не каждый день. Учитывая разницу во времени, это
может оказаться непросто. Мне самому будет ужасно тоскливо, но я постараюсь
поддержать себя мыслью о том, что каждая минута нашей разлуки приближает
встречу. А ты потрать это время на то, чтобы решить, хочешь ли ты, чтобы она
стала последней и окончательной.
— Ты... ты...
— Не прикидывайся, Изабель, — усмехнулся он. — Ты отлично
понимаешь, о чем я говорю. Целую тебя, mon amour, нежно и страстно.
Изабелла мысленно порадовалась, что разговаривала с ним сидя. При последних
его словах колени ее вдруг превратились в какой-то кисель, и, если бы не
кресло, она непременно упала бы. Но, не желая казаться такой уж излишне
чувствительной, она заставила себя засмеяться и кокетливо сказала:
— Патрик, так не бывает. Ты должен решить: нежно или страстно.
— А тебе как больше хочется? — внезапно охрипшим голосом спросил
он.
Изабелла задохнулась.
— О-о-о... Не говори так, любимый мой, а то я разрыдаюсь и буду
умолять, чтобы ты не уезжал.
— И ты так не говори, не говори, иначе я плюну на все и немедленно
примчусь к тебе. Но тогда мне придется снова уехать через какое-то время и
нам обоим надо будет пройти через еще одно расставание. Потому что я не могу
задать тебе очень важный вопрос, пока не закончу кое-какие дела дома. Ты
хочешь этого?
— Нет! — отчаянно выкрикнула Изабелла. — Нет! Только не это!
А нельзя... нельзя мне с тобой поехать?
— Не сейчас, — мягко ответил он. — Не сейчас. Помни, у тебя
тоже есть дело. Ты должна думать о том, как ответишь на мой вопрос, когда я
вернусь.
— Какой?
Он засмеялся.
— Ну что ж, в таком случае у тебя не одно, а два дела. Первое,
догадаться, что я спрошу; второе, решить, как ответить. Целую тебя, моя
Белль, красавица моя ненаглядная.
— И я целую тебя, любовь моя, — прошептала Изабелла.
Время тянулось, как старая жеваная-пережеваная жвачка. Изабелла томилась и
тосковала. Патрик звонил лишь один раз, когда прилетел в Париж. Сообщил, что
дела призывают его на юг, и опять предупредил, что с телефонной связью могут
быть проблемы.
— Я люблю тебя, Белль, красавица моя. Мне ужасно трудно не бросить все
и не кинуться к тебе, но...
— Oui, mon amour, — ответила Изабелла с великолепным французским
прононсом, которым чрезвычайно гордилась. И немудрено, ведь она потратила
почти три часа с электронным тренажером, чтобы добиться правильного
произношения.
— О! Ты делаешь успехи, ma belle, я впечатлен. Я послал тебе кое-какие
пустячки, чтобы скрасить ожидание. Надеюсь...
— Патрик! Ну зачем ты? — воскликнула она.
— Дорогая, поверь, мне это доставило громадное удовольствие. О, как бы
мне хотелось, чтобы ты была рядом. Париж сейчас удивительно хорош... —
Он вздохнул, представляя себе прогулку по набережной в ее обществе. —
Но ничего, он всегда недурен.
— Мне тоже хочется быть с тобой. Неважно где, лишь бы с тобой! —
чуть задыхаясь от переполнявших ее эмоций, ответила Изабелла. — Я люблю
тебя, mon amour.
— Я тоже, любимая. До свидания, Белль, до скорого свидания.
— Au revoir, mon amour, — сказала она, вызвав очередной залп
похвал со стороны своего возлюбленного.
И с того момента, как она повесила трубку, больше ничего.
На четвертый день невыносимого, нестерпимого, изматывающего ожидания у
телефона ей уже хотелось выть в голос.
И она решилась позвонить Натали, надеясь услышать радостный голосок своего
маленького любимца.
— Морган? О, привет, Морган, как поживаешь?
— Да так себе, — ответила Изабелла. — Как ты? Что Бобби?
Здоров ли? Что он в последнее время натворил забавного?
— Боб у мамы. Здоров. По крайней мере, был вчера, когда я с ними
разговаривала. Что-то ты невеселая, Морган.
— Да нет, нормальная, — все тем же тусклым, невыразительным тоном
проговорила она.
— Как твой новый друг? — с интересом спросила Натали.
— Спасибо, все в порядке. Он в командировке.
— А-а, ясно. Слушай, мы давно не виделись, почему бы нам не
встретиться? Я как раз сегодня собиралась сама тебе звонить. Мне надо
поговорить с тобой.
— Давай, если надо.
— Где?
— А где ты хочешь?
— Да мне в общем-то все равно. Давай в какой-нибудь тихий ресторанчик
зайдем, без музыки и всяких приставал. Где нам никто не будет мешать.
— В тихом? Тогда
Итальянский дворик
на углу Двадцать пятой и Рузвельт-
стрит. Идет?
— Вполне. В семь.
— В семь.
За пять минут до назначенного времени Изабелла вошла в небольшой полутемный
зал, в котором стояло не больше десятка столиков, и прошла к тому, что
заказала заранее. Впрочем, нужды в том не было — еще четыре были свободны.
Да, здесь они вполне смогут поговорить без помех. Хотя о чем говорить?
Впрочем, в теме беседы сомнений не возникало. Наверняка у Натали очередное
новое увлечение, и ей необходимо срочно излить душу.
Официант принес большой глиняный кувшин с красным вином и стаканы, наполнил
один, положил меню.
Изабелла заставила себя улыбнуться и кивнуть в знак благодарности. Она
неторопливо потягивала ароматный напиток и перебирала в памяти драгоценные
воспоминания своей короткой, но такой пылкой любовной истории, что даже не
заметила, как прошло больше четверти часа.
— Морган, привет! — ворвался в ее мысли энергичный голос Натали
Стокер. — О чем мечтаешь?
— Ни о чем, — отозвалась она. — Привет, Нат. Как дела? От
Бобби что-нибудь слышала?
— Ой да в порядке твой ненаглядный Бобби. Тебе, видно, уже пора своих
заводить. Только о детях и думаешь.
— Может, и пора, — ответила Изабелла, не желая спорить. —
Садись. Вина выпьешь? Неплохое. Что будем заказывать?
— Мне что-нибудь легкое и диетическое.
— Натали, мы в итальянском ресторане. Что, по твоему мнению, в
итальянской кухне есть легкого или диетического? Ладно. Я возьму пиццу, а ты
уж думай сама, — немного раздраженно заметила она.
— Ну ладно-ладно, не ворчи, — тут же отступила
подружка
, ощутив
ее настрой. — Закажи большую, поделим пополам, идет?
— Идет.
— Слушай, ты какая-то не такая сегодня, — заглядывая ей в лицо,
сказала Натали. — У тебя что-то случилось? Или на любовном фронте
неприятности?
— Нет, просто устала немного. Работы в последнее время было выше
головы. А в остальном у меня все отлично.
— Да? Ты уверена?
Изабелла внимательно посмотрела на нее.
— Не понимаю. Что значит, уверена ли я? Конечно, уверена. Кому же, как
не мне, знать...
Натали хмыкнула. Качнула головой, снова хмыкнула.
— Как твой новый друг? Этот француз? Как его там?
— Его зовут Патрик Морро, — ледяным тоном ответила Изабелла.
Высокомерные нотки в голосе Натали ей решительно не нравились. — Он
прекрасно. Уехал на пару недель во Францию.
— Ага!
— Натали! Изволь объясниться, что означает твое
ага
и почему ты
позволяешь себе так странно выражаться?
— Не злись, Морган, не злись. — Натали протянула руку и погладила
ее по плечу. — Я же хочу тебе только хорошего. Самого хорошего. Ты
веришь мне? Я же твоя лучшая подруга. Уже много лет. Мне нестерпима мысль о
том, что тебе могут причинить боль, обмануть...
— Натали! — еще громче вскричала Изабелла, ощущая, как в глубине
души зашевелилось что-то холодное и скользкое. — О чем ты говоришь,
Натали?
Та отвернулась, вздохнула, снова взглянула на встревоженную собеседницу.
— Ты... я должна сказать тебе одну вещь, Морган. Не очень приятную.
Надеюсь, ты не разозлишься на меня? Но я просто обязана...
Изабелле стало совсем нехорошо. Что? Что случилось? Почему она спрашивала
про Патрика, про то, какие у них отношения? Нет, я не хочу ничего
слышать! — мысленно воскликнула она. Ничего не желаю знать, кроме того,
что он меня любит. Но вслух тяжело уронила:
— Говори.
— Я... я тут как-то с Ронни беседовала... — несвойственным ей
нерешительным тоном начала Натали, — по поводу этого трастового
счета... Ну вот, а потом... Не злись, Морган, я не могла иначе. Ну, в общем
потом я подумала, что ты такая неопытная, в мужиках не разбираешься,
кинулась в эту связь, позабыв обо всем на свете, да еще с таким сомнительным
...Закладка в соц.сетях
