Жанр: Любовные романы
Западня для евы
...стервозный характер и дюжина
наследников, которые рады до безумия, что она окочурилась. Я, пожалуй, поручу
Трухарту вести это дело.
- А он готов к этому?
- Вот теперь и узнаем. Я буду за ним приглядывать. Я ему сказал, что, помоему,
виноват дворецкий, а он в ответ
кивнул на полном серьезе и говорит, что проведет вероятностный тест. Видит бог,
он славный парнишка.
Полицейские вываливались из лифта на всех этажах. К тому времени, как
кабина спустилась в гараж, воздух в ней стал
почти пригодным для дыхания.
- Слыхал, тебе пришлось отпустить подозреваемую в двойном убийстве. Обидно
небось?
- Было бы обидно, если бы она была виновна. - Ева остановилась возле
сверкающей спортивной машины Бакстера.
- Ты можешь себе позволить такую тачку?
- Да не в том суть, что я могу себе позволить. Просто надо уметь ловко
оперировать цифрами. - Бакстер бросил
взгляд на ее жалкую казенную машину, сиротливо притулившуюся на отведенном
месте. - В этой колымаге я отказался бы
ехать даже с биркой на ноге. Ты же лейтенант, черт возьми! Надави на них, пусть
подберут что-нибудь получше.
- В отделе снабжения меня ненавидят. А главное, куда мне надо, и на этом
доехать можно.
- Можно-то можно, но не стильно. - Бакстер уселся на водительское сиденье,
врубил мотор на полную мощность,
еще раз широко улыбнулся ей напоследок и укатил.
"И что творят машины с парнями?! - удивилась Ева. - Не понимаю, но какимто
образом их члены явно крепятся к
моторам".
Покачав головой, она направилась к своей машине.
- Лейтенант Даллас!
Ее ладонь инстинктивно легла на кобуру револьвера. Не снимая руки с
оружия, она резко повернулась и смерила
взглядом мужчину, вышедшего из прохода между машинами.
- Этот гараж - собственность Нью-йоркского департамента полиции.
Посторонним вход воспрещен.
- Куинн Спарроуз, заместитель директора отдела электронных данных ОБР.
Он достал удостоверение, и Ева внимательно изучила его. Потом перевела
взгляд на агента. Выглядел он слишком
молодо для солидного поста в ОБР, но, с другой стороны, откуда ей знать, с
какого возраста они вербуют персонал? На вид
ему не было сорока, но он не казался зеленым новичком: держался спокойно, и это
придавало ему солидности. "Значит,
закалка у него есть", - решила Ева. Черный костюм государственного служащего
облегал спортивную фигуру боксера или
футболиста. В голосе не было какого-либо различимого акцента. Он терпеливо ждал,
не двигаясь и не говоря ни слова, пока
она его изучала.
- Что вам нужно, Спарроуз?
- Мне передали, что вы хотите поговорить. Вот и давайте поговорим. Моя
машина стоит рядом с вашей.
Ева оглянулась на черный седан.
- Давайте лучше пройдемся.
- Без проблем.
Она направилась к выходу из гаража, все еще не снимая руку с кобуры.
- Что-то вы нервничаете, лейтенант.
- У меня есть на то причины, агент Спарроуз. Кстати, с чего вы решили,
будто я хочу с вами говорить?
- Рива Юинг обратилась к нашему общему знакомому из Секретной службы. Мое
начальство решило, что при
сложившихся обстоятельствах целесообразно вступить в контакт с полицией. Меня
командировали из нашей нью-йоркской
штаб-квартиры, чтобы поговорить с вами.
- Чем вы занимаетесь на работе?
- Главным образом расшифровкой данных. В сфере управления.
- Вы знали Биссела?
- Мы не были лично знакомы.
Выйдя из гаража, Ева повернула направо и энергично зашагала по тротуару.
- Я полагаю, этот разговор фиксируется?
Он одарил ее чересчур беспечной, чересчур любезной улыбкой.
- А вам есть что сказать не для протокола?
- Держу пари, вам вне протокола сказать нечего.
Она свернула в бар с грилем, любимое логово местных полицейских. В этот
час, в перерыве между сменами, он был
набит битком. Ева подошла к столику, за которым сидели два детектива из ее
отдела, прихлебывая пиво и обмениваясь
новостями.
- У меня здесь встреча. - Ева вытащила из кармана несколько кредиток и
выложила их на столик. - Сделайте мне
одолжение, уступите место. Ставлю вам пиво.
Они поворчали для виду, но сгребли кредитки и освободили стол. Ева выбрала
себе стул с таким расчетом, чтобы
сесть спиной к стене.
- Мне известно, что Фелисити Кейд завербовала Блэра Биссела в ОБР, -
начала она.
- Откуда у вас эта информация?
- Впоследствии, - продолжала Ева, словно не слыша вопроса, - он работал
связником по передаче данных. Данные
- это ваша территория, верно? Он передавал данные от одного источника другому,
пользуясь своей профессией как
прикрытием. Ему было приказано жениться на Риве Юинг или это была его
собственная инициатива?
Лицо Спарроуза окаменело.
- Я не уполномочен обсуждать...
- Тогда просто слушайте. Эти двое, Биссел и Кейд, выбрали Юинг своей
мишенью из-за ее связей в правительстве, а
также из-за ее положения руководителя исследовательского отдела в "Рорк индастриз".
Без ее ведома ей было
имплантировано внутреннее наблюдательное устройство...
- Вам придется на минутку притормозить. - Он положил руку на стол. - Вам
придется помолчать, черт побери!
Ваши данные неверны, и, если вы начнете вставлять такого рода дезинформацию в
свои отчеты, у вас будут неприятности.
Мне нужен ваш источник.
- Мой источник вы не получите, а мои данные верны. Не далее как сегодня
утром устройство было извлечено из тела
Юинг. Вы больше не сможете ее использовать. Вы просчитались, Спарроуз: не надо
было ее подставлять в мое дежурство.
Хотите убрать парочку своих - бога ради, это ваше дело. Но не вздумайте
подставлять гражданских лиц под обвинение в
убийстве.
- Мы ее не подставляли.
- Это согласованная версия агентства?
- ОБР не санкционировала ликвидации агентов.
- И вы хотите, чтобы я вам поверила? Вы уже один раз солгали, сказав, что
не знаете Блэра Биссела. Вы же
заместитель директора отдела. Вам ли его не знать?
Взгляд Спарроуза не дрогнул, и Ева решила, что была права насчет закалки.
- Я сказал, что не был знаком с ним лично. Я не говорил, что не знаю его в
профессиональном плане.
- Будете играть словами, Спарроуз, понравитесь мне еще меньше.
- Послушайте, лейтенант, я на работе. Инцидент, касающийся его и Кейд,
является предметом внутреннего
расследования. Есть мнение, что акция была проведена ячейкой "Бригады Судного
дня".
- И зачем группе хакеров пускаться во все тяжкие, чтобы подставить Юинг?
- Мы это выясним. Это дело глобальной безопасности, лейтенант, - Теперь
его голос зазвучал очень тихо и
холодно. - Убийство двух оперативников подпадает под юрисдикцию ОБР. Вы обязаны
отойти в сторону и уступить место
нам.
- Я обязана делать свою работу. Между прочим, погибла еще одна из подружек
Биссела. На этот раз речь идет о
девчонке двадцати одного года от роду, которая была настолько наивной, что
верила в вечную любовь.
Он так стиснул зубы, что на скулах заиграли желваки.
- Нам известно о ликвидации. Мы...
- Ликвидации?! Да черт вас побери!..
- Мы в этом не замешаны, - быстро сказал Спарроуз.
- А вам известно обо всем, что происходит в вашей организации?
Он открыл было рот, но передумал и сказал явно не то, что собирался
сказать:
- Я подробно ознакомился с этим делом. Данный разговор является
проявлением уважения к заслугам Юинг, ее
беспримерному служению своей стране. ОБР по мере возможности старается
сотрудничать с местными властями. Но,
повторяю, это всего лишь проявление любезности. К некоторым деталям этого дела
вы не допущены. И поскольку обвинения
против Юинг сняты...
- И, по-вашему, это все отменяет? Думаете, вам позволено подглядывать,
подслушивать, манипулировать людьми,
двигать их, как пешки по шахматной доске?
Ева почувствовала стеснение в груди и поняла, что просто потеряет
сознание, если позволит себе вспомнить о комнате
в Далласе. Поэтому она нарочно заставила себя думать о молодой женщине в
украшенной оборочками спальне с розовым
плюшевым медвежонком и розовым бутоном.
- Бывает, конечно, что пешки бьются по ходу дела. Какая жалость! Хлоя
Маккой мертва. У вас есть способ это
отменить?
Его тон не изменился.
- Это дело расследуется, лейтенант. И оно будет раскрыто. С лицами,
ответственными за это преступление,
разберутся как должно. Но вам придется отступить.
- Так же, как ваши люди отступили в Далласе? - Слова вырвались прежде, чем
она успела их удержать. - Им тоже
было плевать на страдания невинных!
- Я понятия не имею, о чем вы говорите. Даллас не имеет никакого отношения
к этому делу.
- По виду вы человек неглупый, агент Спарроуз. Поройтесь в ваших досье,
сопоставьте факты. - Ева отодвинула
стул и встала. - И вот еще что: я не отступлю. С Юинг не только будут сняты все
подозрения, она будет публично оправдана
- с вашей помощью или без нее. А тот, кто убил Хлою Маккой, понесет
ответственность по закону, а не по понятиям вашей
шпионской конторы! - Ева не кричала, но и не сочла нужным понизить голос.
Несколько голов повернулись в ее сторону;
она не сомневалась, что многие копы навострили уши. - На этот раз кому-то
придется заплатить. Советую вам и вашим
слухачам занести это в свои базы данных и проанализировать. А если решите
обратиться ко мне еще раз - будьте готовы
договариваться. Иначе нам не о чем будет говорить.
Ева вышла из бара. Она дышала с трудом, голова кружилась, но она дала себе
слово, что выдержит. Она не будет
думать о том, что с ней сделали. Лучше она подумает о том, что собирается
сделать сама.
"Кто-то заплатит!" - сказала она себе. Она не могла расквитаться за
избитого, до смерти напуганного ребенка в
Далласе и готова была сделать все, что в ее силах, чтобы помешать в этом Рорку.
Но, чего бы ей это ни стоило, она
расквитается за Риву Юинг и Хлою Маккой!
Не обращая внимания на ломоту в затылке, Ева вывела машину из гаража.
Казалось, затылок сжимают железные
тиски, но она терпела, отчаянно пробиваясь сквозь пробки вечернего Нью-Йорка.
Сирены аудиорекламы выводили свою обычную вечернюю песню: "РАСПРОДАЖА!
РАСПРОДАЖА!
РАСПРОДАЖА! Тотальная осенняя уценка товаров в торговом центре "Поднебесный"!
Сотню счастливцев ждет приз:
цифровой карманный телефон! СОВЕРШЕННО БЕСПЛАТНО! Количество предложений
ограничено".
Звуковые волны обрушивались на нее, чередуясь с треском лопастей
вертолетов дорожной полиции и завыванием
клаксонов. Голова раскалывалась, и Ева чувствовала, что ей предстоит кошмарный
вечер. Но сквозь шум Нью-Йорка, сквозь
неистово пульсирующее сердцебиение большого города до нее доносился холодный,
невозмутимый голос Спарроуза,
говорившего о ликвидации.
"Нас нельзя подвергать ликвидации, как каких-то тараканов", - твердила
себе Ева, лихорадочно сжимая руками руль.
Она счет потеряла бездыханным телам, над которыми ей приходилось стоять. Сколько
раз она приказывала упаковать такое
тело в черный пластиковый мешок на "молнии"! Но для нее они не складывались в
безликие штабеля. Они были людьми,
единственными и неповторимыми в своем роде. Их нельзя было просто взять и
ликвидировать.
Ева проехала в ворота дома, моля бога, чтобы дал ей десять минут тишины.
Десять минут без сирен, завывающих у нее
в голове. Она бегом проскочила через вестибюль в надежде избежать ежевечерней
встречи с Соммерсетом и уже добралась
до середины лестницы, когда сзади ее окликнули по имени. Она оглянулась и
увидела у подножия лестницы Мэвис.
- Привет! Я не знала, что ты здесь. - Ева машинально потерла кулаком
ноющий висок. - Я хотела прошмыгнуть
потихоньку, чтобы не встретиться со Страшилищем.
- Я сказала Соммерсету, что мне нужно всего несколько минут, и он меня
впустил. Но у тебя, похоже, дела, и ты
устала. Наверное, сейчас не время...
- Нет-нет, все в порядке.
Несколько минут с Мэвис было куда лучше любого болеутоляющего. "Еще одно
напоминание о том, кем я была, -
подумала Ева. - И кем я стала".
Она сразу заметила, что Мэвис в этот вечер настроена консервативно: ни
одна деталь ее одежды не светилась.
Подумав хорошенько, Ева вынуждена была признать, что не припомнит, когда в
последний раз видела Мэвис в столь
прозаическом одеянии, как джинсы и футболка. Правда, футболка обрывалась на
несколько дюймов выше талии и была
обшита красно-желтой бахромой, но, по крутым меркам Мэвис Фристоун, это была
очень строгая вещь.
Волосы у Мэвис сегодня были скромного каштанового цвета, оживленного
всего-навсего одной красной и одной
желтой прядками, начесанными на макушке. И лицо у нее было бледное, совсем не
накрашенное.
- Ты что, в церковь ходила? - спросила Ева.
- Нет.
Нахмурившись, Ева пригляделась внимательнее.
- Вот это да! У тебя уже заметно! Я тебя всего пару недель не видела, и...
Тут произошло нечто совершенно невероятное: Мэвис ударилась в слезы.
- О, черт! - в ужасе воскликнула Ева. - Вот дерьмо! Что я такое сказала? Я
не должна говорить, что у тебя
заметно? Но я думала, ты обрадуешься... Ты же сама этого хотела... ребенка и все
такое... О боже!
- Я не знаю, что со мной не так! Я не знаю, что мне делать!
- Что-нибудь случилось с ребенком?
- Нет. Ничего не случилось. Все хорошо. Нет, все плохо! - рыдала Мэвис. -
Все очень плохо. Все. О, Даллас! - С
драматическим воплем она бросилась на шею Еве. - Мне так страшно!
- Надо вызвать врача. - Ева окинула лихорадочным взглядом вестибюль, как
будто заклиная врача появиться из-под
земли. Она была в такой панике, что готова была обратиться к помощи Соммерсета.
- Нет-нет-нет-нет! - Спрятав лицо на плече у Евы, Мэвис рыдала так, словно
у нее душа с телом расставалась. -
Мне не нужен врач.
- Тогда присядь. Тебе станет легче, если ты сядешь. - "А может, лучше
лечь? - подумала Ева. - Может, сделать
ей укол? Господи, помоги мне!" - Знаешь, что? - сказала она вслух. - Пойду-ка я
посмотрю, может, Рорк уже вернулся.
- Мне не нужен Рорк. Мне не нужен мужчина. Мне нужна ты!
- Ну хорошо, хорошо. - Ева бережно усадила подругу на кушетку, стараясь не
психовать. - Вот она я. Э-э-э... а я
тебя как раз сегодня вспоминала.
- Правда?
- У меня был завтрак в "Голубой белке", и... О, матерь божья! -
пробормотала Ева, когда слезы Мэвис полились в
три ручья. - Ну, хоть намекни! Я же понятия не имею, что происходит и что надо
делать!
- Мне ужасно страшно.
- Это я уже усвоила. Но почему? Чего ты боишься? К тебе кто-то пристает?
Какой-нибудь псих-поклонник?
- Нет, поклонники у меня замечательные.
Плечи Мэвис содрогались от рыданий. Она еще глубже зарылась лицом в плечо
Евы.
- Э-э-э... Может, ты с Леонардо поссорилась?
Не отрываясь от ее плеча, Мэвис покачала головой.
- Ну, что ты! Он самый замечательный человек на свете. Лучше его нет
никого во всей вселенной. Я его не стою.
- Ой, вот уж это чушь.
- Нет, не чушь! Я мизинца его не стою. - Мэвис откинулась назад и подняла
заплаканные глаза на Еву. - Я такая
глупая...
- Ты вовсе не глупая. Это сейчас ты глупости говоришь.
- Я же даже школу не кончила. Сбежала, когда мне было четырнадцать, а они
меня даже искать не стали.
- Твои родители были дураками, Мэвис, но это еще не значит, что ты тоже
глупая.
"А мои были монстрами, но это еще не делает меня монстром", - добавила она
про себя.
- Что я собой представляла, когда ты меня арестовала? Все, что я в жизни
знала, - это лохотрон. По-крупному, по
мелочи... Шарила по карманам, тырила бумажники или подыгрывала другим
лохотронщикам.
- А ты посмотри на себя сейчас! Самый замечательный парень на свете тебя
обожает. Ты сделала потрясающую
карьеру. У тебя будет ребенок. Ой, только, ради бога, не надо больше плакать! -
умоляюще воскликнула Ева, когда Мэвис
снова полезла за платком.
- Да, но я абсолютно необразованная! Я ничего не знаю.
- Нет, знаешь. Ты... много чего знаешь. Ты все знаешь про музыку. - "Если
это можно назвать музыкой", -
уточнила она мысленно. - Ты прекрасно разбираешься в моде. А главное, Мэвис, ты
знаешь людей. Может, ты научилась
этому на лохотроне, но ты разбираешься в людях. Ты знаешь, как доставить им
удовольствие, как помочь им почувствовать
себя хорошо.
- Даллас! - Мэвис отерла слезы с лица обеими руками. - Я ничего не знаю о
детях.
- Ах, вот ты о чем. Но ты же прослушиваешь все эти диски, так? И разве ты
мне не говорила, что собираешься
посещать какие-то занятия? Что-то в этом роде?
"Господи, я сама во всем этом полный профан! - в панике думала Ева. - И
какого черта я отослала Пибоди на
Ямайку?"
- Ну и какой в этом толк? - Обессиленная долгим плачем, Мэвис откинулась
на подушки. - Ну, учат меня, как
кормить ребенка, как его пеленать, как брать его на руки, чтобы ничего ему не
сломать. Все в таком роде. Учат, как делать
разные вещи. Но они не могут мне подсказать, как понимать, как чувствовать. Они
не могут научить, как стать матерью,
Даллас. Я не знаю, как это делается.
- А может, это само придет? Ну, знаешь, когда ты наконец вытолкнешь его на
свет, это произойдет само собой. И ты
все поймешь.
- Я боюсь все испортить. Вдруг я все сделаю неправильно? Леонардо так
счастлив, он так этого ждет!
- Мэвис, если ты не хочешь...
- Хочу! Хочу больше всего на свете! Вот почему мне так страшно, Даллас.
Мне кажется, я не переживу, если сделаю
что-нибудь не так и все испорчу. Если я рожу ребенка и не почувствую того, что
полагается, не пойму, что ему нужно... Что
ему нужно на самом деле, а не просто бутылочка и чистый подгузник! Откуда мне
знать, как его любить, когда меня никто
никогда не любил?
- Я люблю тебя, Мэвис.
И опять глаза Мэвис наполнились слезами.
- Я знаю, что ты меня любишь. И Леонардо. Но это не одно и то же. Вот
это... - Она положила ладонь на живот. -
Это совсем другое дело. Ладно, наверно, я просто запаниковала, - призналась она
с долгим вздохом. - Я не могла говорить
об этом с Леонардо. Мне нужна была ты. - Мэвис нащупала руку Евы. - Кое-какие
вещи можно рассказать только
ближайшей подружке. Ну вот, мне уже лучше. На-верное, просто гормоны
разыгрались.
- Ты мой первый настоящий друг, - задумчиво проговорила Ева. - Ты когда-то
вбила себе в голову, что тебе надо
держаться ко мне поближе, и я просто не могла тебя стряхнуть. И не успела я
оглянуться, мы подружились. Мы через многое
прошли вместе.
- Да, - всхлипнула Мэвис, и первая дрожащая улыбка сквозь слезы показалась
на ее губах. - Уж это точно.
- Ну, а раз уж ты моя лучшая подруга, не сомневайся, я бы тебе сказала,
если бы ты вела себя глупо. Если бы я
думала, что ты зря ударилась в эту затею с ребенком, я бы тебе непременно
сказала.
- Сказала бы? Правда? - Мэвис стиснула руку Евы, пристально вглядываясь ей
в лицо. - Честное слово?
- Честное слово.
- Ну, ты сняла камень с моей души. - Мэвис прерывисто вздохнула. - Да,
мне прямо, полегчало. Можно мне
немножко побыть у тебя? А может, я позвоню Леонардо и скажу ему... О боже!
Заплаканные глаза Мэвис округлились, она села прямо, крепко прижимая
ладонь к животу.
Ева вскочила на ноги.
- Что с тобой? Что? Тебя тошнит?
- Шевелится. Шевелится, я чувствую!
- Что шевелится?
- Ребенок! - Она подняла глаза на Еву, и ее лицо внезапно осветилось,
словно кто-то зажег лампочку у нее под
кожей. - Мой ребенок шевельнулся! Как будто... как будто маленькие крылышки
затрепыхались!
Теперь уже Еве стало нехорошо. Ей показалось, что из нее вдруг выкачали
весь воздух.
- А... это так полагается?
- Ага. Мой ребенок шевельнулся, Даллас! У меня в животе! По-настоящему!
- Может, хочет тебе сказать, что не надо так волноваться?
- Да. - Мэвис смахнула вновь навернувшиеся слезы и улыбнулась блаженной
улыбкой. - С нами все будет хорошо.
Все будет отлично. Я рада, что это случилось при тебе. Когда я это
почувствовала... Я рада, что тут не было никого, кроме
тебя и нас с ребеночком. У меня все получится.
- Я же тебе говорила!
- И я буду знать, что надо делать.
- Мэвис. - Ева опять села рядом с ней, - по-моему, ты уже сейчас все
знаешь.
ГЛАВА 12
Войдя в дом, Рорк увидел, что его жена сидит на ступеньках, обхватив
голову руками. У него все перевернулось
внутри, он в тревоге бросился к ней.
- Тебе плохо? Что случилось?
Ева судорожно вздохнула.
- Мэвис.
- О боже! Что-то с ребенком?
- Наверное, все дело в ребенке. По крайней мере мне так кажется. Но откуда
мне знать? Она даже губы не накрасила.
И что мне было делать?
- Послушай, я ничего не понимаю. Думаю, нам лучше начать сначала. Давай я
первый. С Мэвис и с ребенком все в
порядке?
- Должно быть. Он там шевелится!
- Где? - Рорк спохватился и возвел глаза к потолку. - Ты меня совсем
запутала! Значит, она почувствовала, как
ребенок начал шевелиться? Разве это не здорово?
- Она считает, что да. Значит, так и есть.
Ева выпрямилась и посмотрела на Рорка. Он все еще держал ее за руку и
внимательно вглядывался в ее лицо. Ждал.
Все было как обычно, если не обращать внимания на легкую перемену ритма.
На самом деле с недавних пор все между
ними было не как обычно и, может быть, уже никогда не будет. Они оба это
чувствовали, но оба готовы были делать вид, что
ничего не случилось.
И в этой довлевшей над ними готовности притворяться, будто ничего не
случилось, было нечто жуткое. Но ничего
другого ей не оставалось, и она охотно пряталась за этим притворством, как,
впрочем, и он.
- Когда я вернулась, Мэвис была здесь - вся в кусках и в слезах, -
продолжала Ева. - Она боялась, что поломает
жизнь ребенку, потому что ей в детстве поломали жизнь. Что-то в этом роде.
Боялась сделать что-нибудь не так, боялась, что
не почувствует того, что нужно. И рыдала как ненормальная.
- Я слыхал, это как раз вполне нормально для беременных женщин. Приступы
слезливости. И я готов поверить, что
она немного напугана. Откровенно говоря, это довольно жутко - если хорошенько
подумать и представить себе весь
процесс.
- Ну, я, например, совсем не хочу об этом думать.
Рорк отпустил ее руку и чуть-чуть отодвинулся от нее. Ева поняла, что он
тоже ощущает возникшую между ними
трещину. Обругав себя трусихой, она выбросила эту мысль из головы.
- Ну, словом, когда ребенок... уж не знаю, что он там сделал, но она
успокоилась, даже развеселилась. Чуть не
плясала, когда отправилась рассказывать Леонардо.
- Что ж, прекрасно. Тогда почему ты сидишь здесь с таким несчастным видом?
- Она вернется.
- Вот и хорошо. Буду рад ее повидать.
- Она привезет Трину. - Голос Евы зазвенел, она судорожно вцепилась в
рубашку Рорка. - Со всем ее пыточным
набором.
- Да, я понимаю.
- Ничего ты не понимаешь! Они же не к тебе приедут, а ко мне. Не в тебя
будут тыкать какими-то непонятными
острыми штуками и не тебя будут обмазывать какой-то клейкой гадостью с головы до
ног. Не знаю, что они собираются со
мной делать, но, что бы это ни было, мне этого не надо.
- Ну, вряд ли это будет так уж страшно. Кроме того, ты всегда можешь
уклониться под предлогом работы. Хотя бы
на время.
- Я не могла с ней бороться. - Ева вновь закрыла лицо руками. - Она пришла
ненакрашенная и совершенно меня
этим добила. Ты когда-нибудь видел Мэвис ненакрашенной?
Рорк легонько провел рукой по ее волосам.
- Никогда.
- Вот и я об этом. И глаза у нее опухли и покраснели. И блестели. И живот
у нее торчал. Такая маленькая белая
кучка... выпирает, представляешь? И что мне было делать?
- Именно то, что ты и сделала. - Рорк подвинулся и поцеловал ее в макушку.
- Ты хороший друг.
- Предпочитаю быть стервой: Это проще и эмоционально гораздо больше
насыщает.
- Это у тебя тоже отлично получается. Что ж, я вижу, пора мне попытаться
еще раз разжечь гриль.
- Ты уже однажды пытался, и ничего не вышло.
- Я с ним разобрался: практиковался потихоньку. Мы поджарим гамбургеры,
это проще всего.
Она могла бы ему сказать, что ела гамбургер на ланч, но это было бы грубым
приукрашиванием действительности. То,
что она ела в "Голубой белке", никак нельзя было назвать гамбургером.
- Я просто хочу поработать, - пожаловалась Ева.
Но ее голосу не хватало убедительности. На самом деле она понимала, что им
пойдет на пользу присутствие
посторонних людей в доме. Можно будет пошуметь, выпустить пар. Поддержать
иллюзию, что у них все в порядке.
- Я просто хочу нормально провести вечер за работой по распутыванию
коварных планов ОБР и международных
компьютерных террористов. Неужели я прошу слишком многого?
- Конечно, нет, но жизнь часто ломает наши планы. Хочешь, я тебе расскажу,
как мы с Финн поработали в Квинсе?
- Черт! О, черт! - Ева вскинула руки и едва не угодила Рорку кулаком по
подбородку. - Вот видишь? Эта
передряга так выбила меня из колеи, что я даже забыла о своем расследовании! Где
Финн?
- Остался в Квинсе. Наблюдает за конфискацией нескольких скульптур. На них
наложен арест. Ты попала точно в
цель со своей догадкой насчет "жучков".
"Видела бы ты, как ты на меня смотришь, - подумал Рорк. - Как будто
пытаешься разглядеть, что творится у меня в
голове, прочесть мои мысли, чтобы нам больше не пришлось об этом говорить. Что
же нам с этим делать?" - с тоской
спросил он себя.
- Мы обнаружили шесть скульптур - три в доме и три снаружи, - начиненных
"жучками". - Рорк улыбнулся. Он
сам чувствовал, что улыбка не согрела его глаз, но все-таки это была улыбка. -
Весьма... оригинальная технология,
насколько я могу судить. Любопытно будет распатронить одно из этих устройств на
анализ, когда мы выковыряем их из
металла.
- "Глаза" или "уши"?
- И то, и другое. По предварительной оценке, связь шла через спутник. Тот,
кто смотрел и слушал, знает, что мы их
нашли, тут двух мнений быть не может.
- Вот и хорошо. - Ева поднялась на ноги. - Если Биссел шпионил за своей
женой для ОБР, они давно уже знают,
что мы приняли меры. Между прочим, сегодня у меня была встреча с их заместителем
директора.
- В самом деле?
Рорк задал этот вопрос таким тихим и грозным голосом, что у нее мурашки
побежали по спине.
- Да. Так вот, если Биссел переметнулся и начал работать на другую сторону
- хотя в этом деле я особой разницы
между сторонами не вижу, - они скоро запаникуют. Ладно, я сама с этим разберусь,
-. сказала Ева, на секунду отбросив
притворство. - Это мое дело.
- А я и не спорю. Я не собираюсь тебе указывать, как разбираться с твоим
делом, - осторожно ответил Рорк. - А
ты можешь сказать то же самое о себе?
- Это
...Закладка в соц.сетях
