Жанр: Любовные романы
Влюбиться в Джеки
...онимаю, что ты эстет и предпочитаешь все утонченное, но об уродливых и
бессмысленных вещах ведь тоже можно кое-что сказать.
Конечно, только я не могу сказать сейчас. Здесь дети.
А как тебе это? — Джеки продемонстрировала ему пеликана, сделанного целиком
из ракушек.
Нет, спасибо тебе, конечно, но нет.
Хотя бы просто посмотри. В нем что-то есть, скажи?
Нэйтан поднял бровь. Джеки засмеялась:
Нет, ну правда. Вот представь себе. Сюда заходит пара молодоженов. У них
медовый месяц. Они хотят привезти домой что-нибудь забавное и очень... ну,
личное на память об этом дне. На что они будут смотреть лет через десять,
когда их совсем одолеют ежемесячные страховые взносы и мокрые подгузники, и
вспоминать это счастливое время. И... — она взмахнула пеликаном, — вуаля!
Вуаля что? Пеликан из ракушек?
Больше воображения, Нэйтан, — вздохнула Джеки. — Тебе не хватает
воображения.
С преувеличенным сожалением она вернула пеликана на прилавок. Не успел
Нэйтан подумать, что, кажется, пронесло, как Джеки потащила его к футболкам.
Одна, с нырком и аллигатором, валяющимися в гамаке и потягивающими вино, ей
очень понравилась, но все же она прошла мимо и выбрала футболку с
улыбающейся акулой в солнечных очках*
Это ты, — произнесла Джеки уверенно.
Полагаешь?
Уверена. Ты не хищник, конечно, но акулы — известные одиночки, а темные очки
символизируют потребность в уединении.
Нэйтан заинтересованно посмотрел на футболку.
Знаешь, раньше мне не приходилось встречать людей, подвергающих картинки на
майках психологическому анализу.
Одежда определяет человека, мой дорогой Нэйтан.
Перебросив футболку через руку, она направилась к следующей вешалке. Однако
Нэйтан при виде галстуков с рисунками в виде разноцветных рыбок решительно
воспротивился:
—Нет, Джеки. Даже ради тебя — нет.
Посетовав на отсутствие у него чувства юмора, Джеки удовольствовалась
покупкой футболки.
Она не успокоилась, пока не обошла все магазины. У Нэйтана рябило в глазах
от неоновых пальм, пластмассовых кружек и соломенных шляп ядовитых
расцветок. Джеки скупала все подряд, ее нисколько не отпугивала ни явная
бесполезность, ни жуткое уродство сувениров. В последнем она приобрела
огромного попугая из папье-маше для своего отца.
Мама, конечно, заставит его унести это из дома и поставить в одном из
офисов, но папа будет в восторге. Он прекрасно чувствует китч.
Значит, это ты от него унаследовала?
Наверное. — Джеки окинула взглядом магазин, чтобы удостовериться, что она не
пропустила ничего стоящего. — Ну, с этим все. Теперь нужно зайти в ювелирный
и выбрать что-нибудь приличное для мамы. — Она засунула в карман чек и
забрала у Нэйтана два свертка. — Ну как ты? Держишься?
Я в игре, пока ты в игре.
Ты прелесть. — Она потянулась, чтобы поцеловать его. — Почему бы мне не
купить тебе мороженое?
Действительно, почему бы?
Джеки улыбнулась. Похоже, Нэйтан в самом деле втянулся.
—Сразу после того, как я куплю подарок маме, — пообещала она. И сдержала
слово.
Через пятнадцать минут дело было сделано. Джеки выбрала брошь из черного
дерева, инкрустированную жемчугом, очень элегантную, выполненную с
безупречным вкусом.
Глядя на это приобретение, Нэйтан сделал сразу два вывода. Первый — Джеки
практически не смотрела на ценники. Беглый взгляд — и все. Нэйтан знал, что
она купила бы эту брошь, сколько бы та ни стоила. Несомненно, Джеки
совершала покупки под влиянием момента, и, если уж она чувствовала; что
нашла именно то, что хочет, цена для нее не имела значения. А второй вывод —
изысканная брошь как небо от земли была далека от попугая, которого Джеки
купила в подарок отцу.
Означает ли это, что родители Джеки так же сильно отличаются друг от друга,
раздумывал Нэйтан, наблюдая, как она разглядывает более яркие безделушки,
выставленные в витрине.
Он всегда верил, что дети наследуют от родителей все черты, и плохие и
хорошие.
Тем не менее перед ним стояла Джеки, не имеющая на первый взгляд ничего
общего
как с женщиной, которая носит классические украшения, так и с мужчиной,
посвятившим свою жизнь зарабатыванию денег.
Несколько минут спустя у Нэйтана появился более весомый повод для
беспокойства. Выйдя на улицу, Джеки решила арендовать велосипед-тандем.
Джеки, я не думаю, что это...
Положи, пожалуйста, свертки в корзину, Нэйтан. — Джеки похлопала его по руке
и вытащила деньги.
Слушай, я не катался на велосипеде с тех пор, как был подростком.
Ты все вспомнишь. Нельзя разучиться ездить на велосипеде. — Она взяла сдачу
и ослепительно улыбнулась. — Я сяду впереди, если тебе так будет спокойнее.
Возможно, она не собиралась уколоть его, но Нэйтан почувствовал себя задетым
за живое.
Залезай. — Он решительно перекинул ногу через раму и занял переднее сиденье.
— И помни, ты сама этого хотела.
Обожаю властных, уверенных в себе мужчин, — проворковала Джеки.
Нэйтан против воли усмехнулся.
Она оказалась права. Нельзя разучиться ездить на велосипеде. Они плавно
покатили по направлению к волнолому.
Джеки была рада, что Нэйтан управляет тандемом. Сидя сзади, она могла
глазеть по сторонам и мечтать. Хотя, сиди она впереди, делала бы то же
самое, подумала Джеки и улыбнулась. Но теперь она не рискует врезаться в
припаркованную на обочине машину или столкнуться с пешеходом. На Нэйтана
можно рассчитывать, он в такой ситуации не подведет. И это была еще одна
причина, по которой Джеки любила его.
Стараясь приноровиться к ритму движений Нэйтана, она разглядывала его спину
и плечи. Сильные и надежные. Странно... Никогда раньше ей не приходило в
голову, что надежность может быть невероятно привлекательной. До тех пор,
пока не встретила Нэйтана.
Он расслабился и наслаждался прекрасным, солнечным днем. Она может
устраивать ему такой отдых, подумала Джеки. Не каждый день, конечно; не
всегда он будет готов разделить ее планы, возникающие спонтанно, в последний
момент но достаточно часто. Она пожалела, что нельзя дотянуться до него и
обнять, прижаться щекой к его спине.
Нэйтан никогда не думал, что будет кататься вдоль побережья на тандеме, и уж
тем более не предполагал, что ему понравится.
На самом деле он никогда не бывал в этой части города, излюбленном месте
туристов и подростков. Рядом с Джеки он чувствовал себя и тем и другим. Она
открыла для него не только незнакомую часть города, где он прожил почти
десять лет, но и неведомую прежде сторону его собственной жизни, которая
насчитывала уже более тридцати лет.
Все в Джеки было неожиданным. Он никогда не думал, что неожиданное может
означать новое. За эти несколько часов он ни разу не вспомнил о Денвере, о
штрафах за невыполнение условий договора, об ответственности и о завтрашнем
дне. Он вообще забыл о завтрашнем дне.
Сегодня было сегодня, и солнце светило ярко, и вода была бирюзовой, и песок
золотым. Визжали дети, барахтаясь в прибое, и в воздухе пахло кремом от
загара. Кто-то выгуливал собаку. Торговец громко расхваливал свои кукурузные
лепешки.
Разноцветные полотенца, похожие на флаги далеких стран, болтались на
балконах дешевой гостинички на другой стороне улицы, придавая ей
экзотический вид. До Нэйтана донесся запах хот-догов. Дети расхватывали
цветной фруктовый лед, липкие потеки украшали их лица и руки, а они шумно
слизывали капли с пальцев. Ему вдруг очень захотелось такого льда.
Нэйтан задрал голову. В небе парил черно-желтый воздушный змей в форме осы.
Пронесся маленький самолетик, к которому был прицеплен транспарант,
сообщающий о блюде дня в местном ресторане.
Он впитывал эти звуки, запахи, образы и спрашивал себя, почему же раньше
пляж казался ему таким скучным. Может, потому, что он был один?
Он подал Джеки сигнал остановиться.
Ты должна мне мороженое, помнишь?
Помню.
Джеки легко соскочила с велосипеда, поцеловала его и подбежала к торговцу.
Она долго изучала ассортимент, советовалась с продавцом, выбирала мороженое
и вообще основательно подошла к делу; гораздо более основательно, чем когда
покупала брошь за пятьсот долларов. Взвесив все за и против, Джеки
остановила свой выбор на шоколадно-ореховом мороженом с ванильной серединой.
Засунув сдачу в карман, она обернулась и увидела, что Нэйтан стоит у нее за
спиной с большим оранжевым воздушным шаром в руке.
—Подойдет к твоему наряду, — сказал он и привязал шар к поясу ее шорт.
Джеки чуть не заплакала. Слезы подступили совсем близко. Она понимала,
конечно, что это всего лишь кусок наполненной воздухом цветной резины,
перевязанный веревочкой, не более того. Но это было самое лучшее, что он мог
придумать. Когда шар совсем сдуется, она станет хранить его между страницами
книги, как засушенную розу.
—Спасибо, — выдавила Джеки, отдала Нэйтану мороженое и лишь потом бросилась
ему на шею.
Нэйтан обнял ее, стараясь не показать свое замешательство. Как должен
поступить мужчина, когда женщина плачет над воздушным шаром? Он думал, что
она засмеется. Но Джеки никогда не реагировала предсказуемо. Нэйтан
поцеловал ее в висок.
Пожалуйста.
Я люблю тебя, Нэйтан.
— Очень может быть, — пробормотал он.
Эта мысль наполнила его одновременно восторгом и ужасом. Что с ней делать?!!
Джеки обняла его крепче. Что будет с ней? И с ними?
Взглянув ему в лицо, Джеки уловила сомнение и беспокойство. Время еще есть,
напомнила она себе, подавив вздох, и нежно коснулась щеки Нэйтана. Времени
еще много.
—Мороженое тает, — весело сказала она и быстро поцеловала Нэйтана в губы. —
Давай посидим на волноломе. Съедим мороженое, и заодно ты сможешь
переодеться в
свою новую футболку.
Нэйтан взял Джеки за подбородок и поцеловал. Он не мог оторваться от нее
несколько долгих секунд. Он ничего не знал о том, что сказала про него
Джастин —
влюблен как мальчишка
, но эти слова наиболее точно отражали его
состояние.
— Я не переодеваюсь на улице.
Джеки улыбнулась и взяла его за руку.
Просидев на пирсе час, они покатили обратно. На Нэйтане была футболка с
акулой.
ГЛАВА 10
Стоя у дверей, Джеки провожала взглядом отъезжающую машину Нэйтана. Только
удаляющийся звук мотора нарушал утреннюю тишину. Она постояла еще немного.
Через несколько минут улица огласилась криками детей, отправляющихся в
школу, торопливыми прощаниями и хлопаньем дверей автомобилей.
Прислонившись к дверному косяку, она вслушивалась в эти утренние звуки. Было
в них что-то умиротворяющее, домашнее. Одна и та же процедура, повторяющаяся
изо дня в день.
Наверное, то же самое чувствуют жены, каждое утро провожающие мужей на
работу, подумала Джеки. Последняя чашка кофе выпита, рабочий день вот-вот
начнется. Странная смесь эмоций — удовлетворение при виде мужчины своей
жизни, аккуратного и собранного, готового к новым свершениям, и сожаление,
что они увидятся вновь лишь через несколько часов.
Я не жена
, — напомнила себе Джеки и отошла от двери, оставив ее, как
обычно, нараспашку. Не следует воображать себя в этой роли, это не приведет
ни к чему хорошему. И тем более не стоит расстраивать себя, размышляя о том,
что Нэйтан все еще не готов к обетам супружеской верности и обручальным
кольцам.
Это не важно.
Прикусив нижнюю губу, Джеки пошла наверх. Миссис Грейндж уже орудовала
шваброй на кухне, и у самой Джеки тоже было чем заняться в течение дня.
Когда вернется Нэйтан, она встретит его, они сядут рядом и за чашкой чая
неторопливо обсудят все, что произошло за день, как делают это обычные
семейные пары.
А все остальное действительно не важно,
В конце концов, она счастлива. С Нэйтаном чувствует себя более счастливой,
чем когда бы то ни было. Она даже не предполагала, что бывает такое счастье.
Учитывая, что в жизни Джеки и раньше не было никаких особенных печалей, это
кое-что да значило. Она была ему небезразлична, и, даже если он по-прежнему
не позволял себе слишком увлечься, между ними все равно было больше чувства,
чем у большинства пар.
Нэйтан стал чаще смеяться. Джеки радовалась, понимая, что это ее заслуга.
Теперь, обнимая его, она все реже и реже чувствовала, что он напряжен.
Интересно, он знает, что во сне тянется к ней и старается крепче прижать к
себе? Наверное, нет. Его подсознание уже приняло тот факт, что они созданы
друг для друга, что они две половинки одного целого. Однако должно пройти
еще время, чтобы Нэйтан признал это осознанно.
Поэтому она будет терпеливой. До встречи с Нэйтаном Джеки и не подозревала,
что в ней кроется такая бездна терпения. Благодаря ему она открыла в себе
хорошее качество, о котором не догадывалась — настолько редко выпадал ей
шанс проявить его.
Нэйтан изменил ее. Джеки задумчиво села за пишущую машинку. Скорее всего,
этого он тоже не знает. Она и сама не заметила, как происходили в ней
перемены, пока они не стали явными и окончательными. Теперь Джеки больше
думала о будущем, не надевая при этом розовые очки. Она оценила способность
строить планы и придерживаться их; конечно, неожиданное отклонение от
маршрута всегда будет ей приятно, но Джеки стала понимать, что отсутствие
графиков — не обязательное условие для того, чтобы ощущать себя счастливой и
весело проводить время.
Она по-другому взглянула на жизнь. Ответственность перестала быть для нее
бременем — она могла приносить удовлетворение, сознание выполненного долга.
Необходимо доводить задуманное до конца, даже если энтузиазм уже слегка
увял. Этому Джеки тоже научилась у Нэйтана.
Наверное, она не сумела бы объяснить это Нэйтану, а может, он бы ей и не
поверил. В конце концов, никто никогда не подумал бы, что Джеки способна
проявлять разумность и упорство в достижении цели, быть надежной и
ответственной. Но теперь все изменилось.
Джеки с волнением взглянула на большой конверт с уже надписанным адресом,
лежащий рядом с пухлой стопкой отпечатанных на машинке страниц. Первый раз в
жизни она готовилась поставить на карту все свое будущее. Для того чтобы
доказать, что она чего-то стоит. Сначала себе, потом Нэйтану, потом своей
семье.
Не было никаких гарантий, что литературному агенту понравится ее труд, хотя
он весьма одобрил начинание Джеки.
Меня не пугает риск
, — напомнила она
себе. Однако сделать следующий шаг и вложить рукопись в конверт не решалась.
Все-таки она боялась. Было неприятно это признавать, но Джеки была до смерти
напугана. Она уже не просто излагала на бумаге занимательную историю, а
строила свое будущее, о котором прежде беззаботно думала, что оно само себя
построит. Если сейчас она проиграет, в этом будет некого винить, кроме самой
себя.
Она уже не сможет оправдаться тем, что нашла нечто, интересующее ее больше,
как случалось раньше. Сочинительство было делом ее жизни, это уже признанный
факт, и более того, пусть это и глупо, Джеки напрямую связывала свой успех
или неуспех в литературе с тем, получится ли у них что-нибудь с Нэйтаном.
Она скрестила пальцы, закрыла глаза и постаралась припомнить хоть какую-
нибудь молитву. Затем сунула конверт в сумку и сбежала по лестнице.
Миссис Грейндж, мне нужно выйти на некоторое время. Я недолго.
Не торопитесь, — бросила миссис Грейндж, не отрываясь от работы.
Через пятнадцать минут все было кончено. Джеки стояла у дверей почтового
отделения, уверенная, что совершила самую большую в жизни оплошность. Нужно
было еще поработать над первой главой. Только теперь, когда рукопись уже
была запечатана и отослана, ей стали очевидны десятки грубейших ошибок.
Образ шерифа получился недостаточно достоверным. Нужно было написать, что он
жевал табак. Точно. Это абсолютно все меняет. Все, что нужно было сделать, —
сунуть ему в рот табачную жвачку, и ее книга стала бы бестселлером.
Джеки уже сделала шаг обратно к дверям, но, вздохнув, вернулась на место.
Это просто смешно. Надо взять себя в руки. Если она не овладеет собой сию же
минуту, ее стошнит от страха и волнения. На подгибающихся ногах она
доковыляла до бордюра и села, уронив голову на руки. Как бы там ни было,
рукопись отправлена и сегодня уже будет на пути в Нью-Йорк. А она еще
собиралась отметить это событие шампанским, вспомнила Джеки. Праздновать не
хотелось совершенно. Хотелось доползти до дома и забраться с головой под
одеяло.
Что, если она ошибается? Что, если все это огромное заблуждение — и с
книгой, и с Нэйтаном? Только дураки ставят себя в ситуацию, из которой нет
иного выхода, кроме как двигаться вперед, не имея пути к отступлению.
Она вложила в эту книгу всю душу и отдала ее на суд абсолютно чужому
человеку, и теперь он должен либо одобрить ее труд, либо отвергнуть. Ничего
личного. Бизнес.
Она отдала свое сердце Нэйтану. Сделала все, чтобы он принял ее дар, разве
что силой не вложила ему в руки. Если он вернет его ей, пусть даже
максимально деликатно и нежно, оно разорвется.
По щекам ее текли слезы. Джеки гневно мотнула головой и с силой вытерла
глаза. Что за жалкое зрелище! Взрослая женщина сидит на тротуаре и ревет,
потому что ее жизнь может принять не тот оборот, на который она
рассчитывает. Она высморкалась и решительно встала. Может быть, все
обернется плохо. Она достойно примет это. Но сейчас Джеки намеревалась
сделать все от нее зависящее, чтобы выиграть.
В полдень Джеки и миссис Грейндж сидели за кухонным столом, наслаждались
пастой и салатом и рассматривали фотографии внуков миссис Грейндж.
Какое чудо. Вот этот... Лоренс, да?
Да, это Лоренс. Ему три. Пистолет.
Джеки вгляделась в маленького белокурого ангелочка с лицом, перемазанным,
судя по всему, арахисовым маслом.
Похоже, он разобьет немало сердец. Вы много времени проводите с ними?
О, очень. Хотя все равно кажется, что недостаточно. Внуки растут так быстро,
гораздо быстрее, чем дети. Вот эта, Анна Мария, вылитая я. — Узловатым
пальцем она указала на изображение девочки в голубом платьице с оборками. —
Теперь, конечно, в это трудно поверить, — миссис Грейндж похлопала себя по
бокам, — но в свое время я была настоящей красоткой.
Вы и сейчас красотка, миссис Грейндж. — Джеки налила ей еще немного
фруктового напитка. — И у вас очень красивые внуки. И дети.
Джеки произнесла это так просто, что миссис Грейндж, не смущаясь, приняла
комплимент.
—Да, семья приносит много радости. Мне было восемнадцать, когда я сбежала из
дому, чтобы выйти замуж за Клинта. О, там было на что посмотреть, можете мне
поверить. Красавец. Поджарый, как волк. И подлый, как змея, как потом
выяснилось. — Она усмехнулась. Видно было, что она уже пережила и почти
забыла все плохое, что связано с ее браком. — Я была от него просто без ума.
Миссис Грейндж задумчиво отщипнула кусочек хлеба. Ей почему-то и в голову не
пришло, что она говорит о личных вещах с практически посторонним человеком.
Джеки могла разговорить кого угодно.
В этом возрасте у девушек ветер в голове. И я была такой же. Говорят ведь,
что с замужеством не стоит торопиться, но кто слушает?
Люди, которые так говорят, скорее всего, никогда не были ни от кого без ума.
Миссис Грейндж улыбнулась. Слова Джеки пришлись ей по сердцу.
Ваша правда. Я не жалею о том, что вышла за него замуж, хотя в двадцать
четыре года оказалась в маленькой квартирке, без мужа и без гроша в кармане,
зато с четырьмя мальчишками, которые просили есть. Клинт бросил нас. Вот
просто ушел, и все.
Какой кошмар. Не могу себе представить, что вам пришлось пережить.
—Да уж, в жизни бывали времена и получше. — В глазах Джеки читался не
вежливый интерес, а искреннее сочувствие и понимание. — Иногда мы
заслуживаем того, что с нами происходит, мисс Джеки. И я заслужила Клинта
Грейнджа, никудышного мерзавца.
Что вы делали после того, как он ушел от вас?
Плакала. Проплакала целую ночь и большую часть дня. Хорошо, конечно, жалеть
себя и ни о чем не думать, но моим ребятам нужна была мать, а не несчастное
заплаканное существо, сохнущее по оставившему ее мужчине. Поэтому я
посмотрела на них, поняла, что слез и переживаний с меня, пожалуй, хватит, и
решила продолжать жить дальше. Как получится. И нанялась в уборщицы. Прошло
двадцать восемь лет, и я все еще уборщица. — Миссис Грейндж оглядела сияющую
чистотой кухню не без некоторого удовлетворения. — Мои дети выросли, у двоих
уже свои семьи. Наверное, Клинт даже оказал мне услугу. Хотя не думаю, что
со всех ног брошусь благодарить его, если мы случайно столкнемся в
супермаркете.
С этим Джеки внутренне соглашалась, но вот слова насчет услуги были ей не
совсем понятны Если бы муж бросил ее без средств к существованию и даже с
детьми, его, по мнению Джеки, повесить было бы мало.
Почему вы говорите, что он оказал вам услугу?
Если бы он остался со мной, я бы никогда не стала такой матерью и таким
человеком, какая есть. Я вам так скажу: одни люди меняют твою жизнь, когда
появляются в ней, а другие — когда исчезают из нее. —
Миссис Грейндж улыбнулась и доела остатки салата. — Полагаю, что не стану
проливать слезы, узнав, что старина Клинтон валяется в сточной канаве и
просит милостыню.
Джеки расхохоталась и чокнулась с ней стаканом.
Вы мне нравитесь, миссис Грейндж.
Вы мне тоже нравитесь, мисс Джеки. И я надеюсь, что вы найдете свое счастье
с мистером Пауэллом.
Она встала из-за стола. Миссис Грейндж была скупа на похвалы, хотя это не
мешало ей быть действительно хорошей матерью. Она немного помедлила. — Вы
как раз из тех людей, которые меняют твою жизнь, когда в нее входят. Вы
хорошо влияете на мистера Пауэлла.
Надеюсь. Я его очень люблю. — Вздохнув, Джеки стала собирать посуду. — Но
иногда этого недостаточно, правда?
Лучше, чем ничего. — Миссис Грейндж неловко потрепала Джеки по плечу и вышла
из кухни.
Джеки немного подумала над этими словами, потом сама себе кивнула и
отправилась наверх, чтобы погрузиться в работу.
За этим и застал ее Нэйтан, вернувшись вечером домой. Миссис Грейндж давно
завершила уборку и ушла. Джеки сидела в своей бывшей спальне, сгорбившись
над пишущей машинкой. Волосы падали ей на лицо, босыми ногами она обхватила
ножки стула.
Некоторое время Нэйтан молча наблюдал за ней. Так получилось, что он еще не
видел ее за работой. Обычно Джеки каким-то образом чувствовала его
приближение и поворачивалась лицом к двери как раз в тот момент, когда он
входил в комнату.
Она барабанила по клавишам, затем останавливалась, снова начинала печатать,
опять замирала, уставившись в окно невидящим взглядом, будто в трансе.
Хмурилась, что-то бормотала, улыбалась. Опять принималась бешено стучать по
клавишам.
Нэйтан посмотрел на кипу страниц справа от нее. Это была копия рукописи, что
Джеки отослала литературному агенту утром, но он этого не знал. Похоже, она
уже совсем близко к концу, подумал Нэйтан, и его охватило неприятное чувство
беспокойства. Однако он тут же мысленно осадил себя. Нельзя быть таким
эгоистом, черт возьми. Эта книга очень важна для Джеки. Нэйтан понял это,
когда она рассказывала ему о сюжете за ужином в тот день. С его стороны
очень нехорошо было желать, чтобы работа продвигалась не так быстро, но
окончание книги у Нэйтана прочно ассоциировалось с концом их отношений. Хотя
он и знал, что именно он закончит их и случится это очень скоро.
Они были знакомы всего месяц. Один лишь месяц, подумал Нэйтан и запустил
руку в волосы. Как же вышло, что за несколько недель Джеки перевернула его
жизнь с ног на голову? Несмотря на свою осторожность и твердое намерение не
допустить этого, он влюбился в Джеки. Это еще больше все усложняло. Он любил
ее и готов был пообещать ей все — свадьбу, семью, всю свою жизнь. Долгие
годы, проведенные вместе. Дни и ночи. Но все, что он мог дать Джеки на самом
деле, — это разочарование.
Он должен ехать в Денвер через две недели, и это к лучшему. Действительно к
лучшему. Механизм запущен, и Нэйтан уже сейчас проводит все больше и больше
времени в офисе и все меньше с Джеки. Через двенадцать дней он сядет в
самолет и улетит на запад, далеко-далеко от нее. При этом Нэйтан понимал,
что, если бы он не любил Джеки, если бы им просто владела страсть, он,
наверное, пообещал ей все, чего она ждет, чтобы удержать ее рядом.
Но она заслуживает большего. Несмотря на свои чувства, Нэйтан не хотел,
чтобы она шла на компромисс с собой.
Еще двенадцать дней впереди.
Он тихо подошел к Джеки и нежно положил руки ей на плечи.
Джеки завопила и едва не свалилась со стула.
— Прости, — покаянно сказал Нэйтан, но все же не сумел сдержать смех. — Я не
хотел тебя напугать.
Ты меня не напугал. Ты просто едва не довел меня до сердечного приступа, вот
и все. — Прижав руку к сердцу, она откинулась на спинку стула. — Почему ты
так рано вернулся?
Я не рано. Уже начало седьмого.
О боже. Неудивительно, что моя спина болит, как у восьмидесятилетнего
штангиста.
Он стал разминать ее плечи. Этому он тоже научился у Джеки.
Сколько ты так сидишь?
Не знаю. Я забы
...Закладка в соц.сетях
