Жанр: Любовные романы
Танго над пропастью
...ебя сюрприз!
Кэнди развернулась, собираясь устроить безобразную сцену им обеим, но
увидела, что Лора не одна. Кэнди пришлось выдавить из себя очаровательную
улыбку. — Мистер и миссис Темплтон! Как я рада вас видеть! — Это
ведь Кэндес Личфилд, кажется? — Сьюзен Темплтон, сделав вид, что не
заметила протянутую Кэнди руку, заключила в объятия Марго. — Дорогая
моя! Мы даже распаковываться не стали. Так хотелось увидеть тебя! —
Господи, как же я по вас соскучилась! — Марго прижалась к Сьюзен,
вдохнув знакомый аромат "Шанели". — А выглядите вы изумительно. Такая
красивая! — А меня даже не замечает, — пожаловался Томас
Темплтон дочери. Он рассеянно кивнул Кэнди, пробиравшейся к выходу, и с
улыбкой раскинул руки навстречу Марго, которая тут же бросилась к нему.
— Вот так-то лучше! — Как же я рада вас видеть! Как здорово, что
вы приехали! Ой, извините... — Она уткнулась лицом ему в плечо и
разрыдалась.
14 — Тебе получше? — Угу. — Наклонившись над раковиной,
Марго умывала лицо. — Кажется, у меня совсем сдали нервы. —
Чтобы успокоить нервы, лучше всего поплакать немного. — Сьюзен
протянула ей полотенце, похлопала по плечу. — А ты, по-моему, всегда
любила поплакать. — Бедный мистер Т.! — Марго зарылась лицом в
полотенце. — Отлично я вас встретила: разрыдалась через две секунды.
— Он обожает, когда у него на плече рыдают. В эти моменты он чувствует
себя настоящим мужчиной. А теперь... — Сьюзен положила руки Марго на
плечи, развернула ее к себе. — Дай-ка я на тебя посмотрю. Ничего
страшного. Немного румян, тени — и все будет в порядке. Надеюсь, у
тебя все здесь?
Марго открыла дверцу стеклянного шкафчика, висевшего над раковиной. Он был
сверху донизу заставлен баночками и флаконами. — Предметы первой
необходимости! — Умница! Все еще пользуешься "Белла Донной"? —
заметила Сьюзен. — А я свою выкинула. — Ой, миссис Т.! —
Они меня разозлили, — пожала плечами Сьюзен.
Это была хрупкая и изящная женщина, очень похожая на Лору. Она умела
поддерживать форму: каталась на лыжах, неистово играла в теннис и плавала
так, словно была чемпионкой Олимпийских игр. У нее были коротко остриженные
пепельные волосы и прелестное лицо, за которым Сьюзен тщательно следила.
— Но ведь я попала в гадкую историю, — напомнила ей Марго.
— Из чего не следовало, что с тобой не нужно возобновлять контракт. Да
ладно, без них тебе, кажется, только лучше.
Марго улыбнулась ее отражению в зеркале. — Я действительно очень по
вас скучала! — Меня интересует только одно: почему, попав в беду, ты
не обратилась к нам с Томми? — Сьюзен прошлась по ванной. — Мы
узнали обо всем только через несколько недель. Да, мы были на фотосафари, но
Джош с Лорой знали, как с нами связаться! — Мне было стыдно... —
Марго сама не понимала, почему ей так легко признаться в этом Сьюзен.
— Я наделала столько ошибок! Связалась с женатым человеком и позволила
ему себя использовать... Нет, даже хуже! Я была настолько глупа, что не
понимала, что он меня использует! Я погубила свою карьеру, испортила себе
репутацию и, в довершение всего, едва не разорилась. — Да, —
сказала Сьюзен задумчиво, — полный набор. Много тебе пришлось
потрудиться, чтобы все это натворить? — Я действительно сама во всем
виновата! — Марго уверенной рукой накладывала на веки тени. —
Полагаю, тот человек, с которым ты была, тоже имел к этому некоторое
отношение... Ты его любила? — Хотела полюбить! — Даже в этом ей
было легко признаться. — У меня была потребность с кем-то связать свою
жизнь. Только жизнь я тогда представляла как сплошные развлечения и никакой
ответственности... — Ты говоришь об этом в прошедшем времени, —
заметила Сьюзен. — Потому что надеюсь, что все это в прошлом. —
Марго подвела брови. Но тогда, естественно, выбрала человека совершенно
неподходящего, с которым нельзя было рассчитывать на что-то постоянное. Это
моя обычная ошибка, миссис Т.!
Сьюзен помолчала немного, наблюдая за тем, как умело Марго красится. —
Знаешь, что меня всегда в тебе беспокоило, Марго? Твоя самооценка. —
Мама тоже постоянно говорит, что я себя переоцениваю. — Дело не в
этом. Мы с Энн даже как-то поспорили, а спорим мы очень редко. Ты судила о
себе по своей внешности, и это естественно. Ребенком ты была поразительно
красива, а детям с такой внешностью всегда бывает труднее. Труднее потому,
что люди судят о них по их красоте, и они сами начинают судить о себе так
же. — Но ведь это мое единственное достоинство! Кейт всегда была
умной, Лора — доброй, а я... — Как грустно, что ты так в этом
убеждена. Нельзя слепо верить окружающим. — Но вы мне так никогда не
говорили, — заметила Марго, аккуратно убирая косметику в шкафчик.
— Теперь я пытаюсь думать и действовать иначе, миссис Т. — Ну и
хорошо. — Сьюзен обняла Марго за талию, и они пошли в комнату. —
Ты еще молода, и все пути перед тобой открыты. И голова у тебя хорошая. Жаль
только, что ты столько времени потратила на пустяки. — Ох! —
смущенно улыбнулась Марго. — Как вы верно сказали. — Подожди, я
не договорила. Ты доставила много беспокойства своей матери. А эта женщина
заслуживает не только любви и уважения, но и восхищения. Немногие решатся в
двадцать три года, пережив такое горе, уехать с маленьким ребенком за океан
и начать новую жизнь. Но речь не об этом, — Сьюзен усадила Марго на
краешек кровати. — Ты профукала свои деньги и оказалась на краю
пропасти. Но, — она взяла поникшую Марго за подбородок и заглянула ей
в глаза, — ты не прыгнула вниз! Ты не Серафина. Ты расправила плечи и
доказала, что готова встретить свою судьбу с гордо поднятой головой! А на
это требуется гораздо больше смелости. — Со мной рядом были люди,
готовые мне помочь. — У всех они есть. Только дураки и эгоисты думают,
что никто их не поддержит. И совсем уж глупые отказываются от протянутой
руки.
Она подала Марго свою руку; Марго схватила ее и прижалась к ней щекой.
В этот момент в комнату вошла Лора. — Тебе лучше? — повторила
она слова матери и, увидев Марго и Сьюзен вместе, вздохнула с облегчением.
— Намного. — Марго встала и оправила юбку. — Извини, что я
бросила тебя одну. — Ничего страшного. На самом деле там сейчас всем
занимается папа. Представь себе, он уже продал три вещи и, судя по тому, как
он сейчас очаровывает Минн Уайли, продаст и четвертую. — Минн внизу?
— встрепенулась Сьюзен. — Пойду помогу ее очаровывать; уверяю
вас, она выйдет, нагруженная покупками! — У двери она остановилась и
погладила Лору по плечу. — У вас здесь очень красиво, девочки. По-
моему, вы сделали правильный выбор. — Она о нас очень беспокоится,
— шепнула Лора, когда Сьюзен вышла. — О тебе и обо мне. —
Знаю. Давай покажем ей, какие мы сильные! Ведь правда, мы сильные, Лора?
— Еще бы! Опозоренная знаменитость и обманутая жена... — Зато
теперь тебя больше никто не обманет! — сверкнула глазами Марго.
— Никогда! Слушай, пока я не забыла... Почему это Кэнди смотрела на
меня так, словно хотела вырвать мне печень? — А-а, это... —
усмехнулась Марго. — Очевидно, она не умеет по-другому выражать свою
благодарность. Мне пришлось рассказать ей, кто придумал позвать мистера
Хансена, когда мы ее заперли.
Лора закрыла глаза, боясь подумать о том, что ждет ее на следующем собрании
комитета по охране парков. Они с Кэнди были там сопредседательницами.
— Обязательно было об этом рассказывать? — Просто необходимо!
Она дважды назвала тебя "бедняжкой Лорой".
Лора снова открыла глаза и ехидно улыбнулась. — Понятно. Интересно,
трудно ли будет запереть ее в клубной раздевалке? — Для таких сильных
женщин, как мы с тобой? Сущий пустяк! — Надо об этом подумать. —
Лора взглянула на часы: у нее теперь вся жизнь была расписана по минутам.
— Кстати, сегодня у нас семейный ужин: ведь мы наконец-то все в сборе.
Кейт будет ждать нас дома, а Джошу я оставила сообщение. — Джошу?
— Спускаясь по лестнице, Марго почувствовала, что ей ужасно хочется
курить. — Слушай, я должна тебе кое-что сказать... — Да? Смотри,
Марго! Папа уселся за кассу, а мама заворачивает покупки. Правда, они
замечательные? — Лучше всех.
Как трудно рассказать Лоре, что она провела ночь в "Темплтоне" с ее братом!
Да и стоит ли? Судя по тому, как они сегодня расстались, это вряд ли
повторится... — Так что ты мне хотела сказать? — Что я продала
твое белое бисерное платье. — Отлично. Оно мне никогда не нравилось.
Увидев Джоша в Темплтон-хаусе, Марго подумала, что, пожалуй, была права в
своих прогнозах: он не обращал на нее абсолютно никакого внимания.
Джош поднялся в солярий, где все собрались, обнял родителей, потом подошел к
подносу с закусками. Он шутил с племянницами, беседовал с Кейт о
налогообложении, принес Лоре минеральной воды. А что до женщины, с которой
он провел ночь, занимаясь тем, что в некоторых штатах до сих пор считается
преступлением, то с ней он держался, как старший брат с маленькой и
капризной сестричкой, — ласково и чуть пренебрежительно.
Марго ужасно хотелось вонзить ему в глотку вилку!
Но она сдерживалась, даже когда оказалась за столом между ним и Кейт.
"Ведь сегодня семейный праздник", — напомнила она себе. Все в сборе.
Даже Энн, которая считала, что слуги не должны сидеть за столом с хозяевами,
удалось уговорить к ним присоединиться. Наверняка это мистер Т. постарался.
Он был мастером на уговоры.
Джош очень походил на своего отца. Томас Темплтон был высок и строен,
несмотря на свои годы. Мужчина, которого Марго обожала уже двадцать пять
лет, старился красиво. Морщины, которые испортили бы женщину, только
подчеркивали выразительность его серых глаз. Волосы у него были по-прежнему
густые, чуть с проседью.
А его улыбка и взгляд — пристальный и ласковый — всегда
очаровывали всех.
Рассказывали, что юность у него была бурной и соблазнил он множество женщин.
А в тридцать познакомился с Сьюзен Конвей. По ее же собственным словам, она
приложила максимум усилий и одержала над ним победу.
Марго с улыбкой слушала, как мистер Т. рассказывает внучкам о стадах слонов
и о львах, которых они с Сьюзен видели на фотосафари. — А у нас на
видео есть мультфильм "Король-лев", дедушка! — Кейла размазывала
вилкой по тарелке брюссельскую капусту, надеясь, что произойдет чудо и она
исчезнет сама собой. — Мы его тысячу раз смотрели, — сказала Али
и отбросила за спину волосы жестом, который переняла у Марго. —
Посмотрим в тысячу первый, правда? — подмигнул Томас Кейле. Устроим
видеомарафон! А тебе что нравится, Али? — Фильмы, где целуются,
— хихикнула Кейла. — Она хочет, чтобы Брендон Рено поцеловал ее
в губы! — Не хочу! — залилась краской Али. Да, младшей сестре
нельзя доверять никаких тайн. — Ты — просто малышка! Ребенок-
поросенок. — Алисон, не обзывай сестру, — привычно одернула ее
Лора. В последнее время девочки ссорились целыми днями. — Ага, а ей
можно молоть любую чушь! Потому что она, видите ли, еще маленькая... —
Я не маленькая! — А я-то думал, что ты моя маленькая внучка, —
грустно вздохнул Томас. — Я думал, вы обе мои маленькие внучки, а вы,
оказывается, выросли, и я вам больше не нужен. — Я буду твоей
маленькой внучкой, дедушка, — серьезно ответила Кейла и вдруг увидела,
что чудо все-таки произошло — брюссельская капуста исчезла у нее с
тарелки. И оказалась на дедушкиной. — Я всегда буду твоей маленькой
внучкой! — А я не маленькая, — заявила Али, не желая сдаваться,
но губы у нее дрожали. — По-моему, уже не маленькая, —
подтвердила Лора. — И значит, ты больше не будешь ругаться за столом с
сестрой. — Ой, не знаю... — Марго подняла свой бокал; при свечах
вино в нем искрилось пурпуром и золотом. — Я всегда ругалась за столом
с Кейт. — Ты первая начинала, — заявила Кейт. — Нет, ты!
— По крайней мере, последнее слово всегда оставалось за мной, —
Кейт улыбнулась и взглянула на Джоша. — А тебя отсылали из-за стола.
— Потому что мама тебя жалела. Но все равно ты вечно оказывалась в
проигрыше! — Это я-то оказывалась в проигрыше?! Да ты просто не знал,
что мне ответить! Даже когда я была в возрасте Али... — Правда, хорошо
оказаться дома, Томми? — Сьюзен подняла бокал. — Так приятно
видеть, что жизнь продолжается, но ничего не меняется. Энни, дорогая, как ты
без меня справлялась с девчонками? — Это было непросто, миссис Т. Моя
мама, например, всегда держала на кухне палку. Отличную толстенную палку!
Забыв про обиды, Али удивленно уставилась на Энн. — Тебя мама била
палкой?! — Раза два в жизни. И сидеть после этого было чистым
наказанием. Зато потом только взглянешь на палку, сразу вспоминаешь, как
надо себя вести. — Ты, как я помню, пользовалась деревянной
поварешкой, — Марго, вспомнив это, заерзала на стуле. — Кстати,
отличное средство от глупых разговоров. — Ты однажды и меня приложила,
помнишь, Энни? — сказал Джош. — Правда? — Сьюзен удивленно
посмотрела на сына. — Никогда об этом не слышала.
Джош сделал глоток вина и краем глаза взглянул на Энн. — Мы с Энни
решили, что это останется нашей маленькой тайной. — Это и было тайной,
— пробормотала Энн. — До сегодняшнего дня. — Она
откашлялась, сложила руки на коленях. — Прошу прощения, миссис Т. Я
понимаю, что не должна была наказывать мальчика. — Какая чепуха!
— Сьюзен заинтересованно смотрела то на Энн, то на Джоша. — Но я
хочу знать, что он натворил. — А что, если я был ни в чем не виноват?
— попробовал возразить Джош, но Сьюзен только фыркнула презрительно.
— Не было дня, чтобы ты не напроказничал. Так что же он сделал, Энни?
— Он меня просто изводил! — Столько лет прошло, но Энн помнила и
его упрямый взгляд, и капризный тон. — Должна признаться, что такого
вредного ребенка, как мастер Джош, я в жизни не встречала. Он мог довести
кого угодно до белого каления. — Упорство, — заявил Джош,
улыбнувшись Энни, — это фамильная черта Темплтонов! Правда, папа?
— Не могу с тобой не согласиться. Множество раз оно мне помогало
добиться своего. — А я все-таки очень хочу услышать про Джоша, —
сказала Марго, отставив бокал в сторону, и с вызовом посмотрела на него.
— И сколько же раз ты его стукнула, мама? — Я не считала, но...
— А я считал. Пять раз подряд! — Он ответил Марго таким же
взглядом. И продолжаю утверждать, что виновата была Марго! — Я?! Ну
конечно! Всегда виноватой была я! — Он дразнил тебя постоянно, —
вставила Энн. — И мисс Лору тоже. А когда с нами стала жить мисс Кейт,
у него появилась новая мишень. Ему было лет двенадцать, и справиться с ним
было невозможно. — Я просто был очень темпераментным, — заявил
Джош. — И все-таки я настаиваю, что Марго... — Стыдно, мистер
Джош! Она на четыре года младше, — сказала Энн таким тоном, что он
снова почувствовал себя двенадцатилетним. — Как ты мог подговорить их
лазать по скалам в поисках этого идиотского клада?! А ведь я просила вас
хотя бы час побыть во дворе. Хотя бы час! — повторила она и посмотрела
на него с укором. — Чтобы я могла спокойно догладить белье. Но вы
словно испарились, я нигде не могла вас найти. Вы могли разбиться... —
А, это та история, — улыбнулась Марго. — Но хотелось бы знать,
почему во всем была виновата я.
Джош откашлялся, и стало ясно, что он, как в детстве, побаивается Энни.
— Ты сказала, что знаешь, где искать. Что ты видела сокровища и что у
тебя есть золотой дублон. — Ну и что? — пожала она плечами.
— Я наврала. — Если бы я об этом знала, ты бы тоже получила!
Джош с довольным видом повернулся к Марго. — Поняла? — А ты все
снес, как настоящий мужчина? — Томас похлопал сына по плечу. —
Пострадал за даму? — Он вопил как резаный, — заметила Энн
строго, и все расхохотались. Но мне было еще больнее, чем ему. Я была
уверена, что меня уволят за то, что я подняла руку на хозяйского сына.
— Я бы только прибавила тебе жалованье! — сообщила Сьюзен.
— Нет ничего сильнее материнской любви, — буркнул Джош. —
Но, знаете, через час он подошел ко мне, и было видно, что он о многом успел
подумать. — Теперь Энн смотрела на Джоша с любовью и гордостью.
— Он извинился и попросил, чтобы все это осталось между нами. —
Молодчина! — И Томас снова хлопнул его по плечу.
После ужина, когда Лора пошла укладывать детей, а все остальные
расположились в гостиной, Марго вдруг поняла, как тосковала по таким
семейным сборищам.
Лампы лили мягкий свет на обитые шелком стены, на темные окна с
незадернутыми шторами. Нежные цвета восточных ковров подчеркивали матовый
блеск золотистого паркета.
Идеальная гостиная идеального дома! И эта старинная мебель являлась неким
символом — но не богатства, а верности традиции. Свежие цветы, любовно
расставленные Энн, стояли в фарфоровых и хрустальных вазах. Двери на террасу
были открыты, ночь была тихой и теплой, всходила луна. Изящная, спокойная,
гостеприимная комната. Марго поняла вдруг, что, обзаведясь собственным
домом, она думала прежде всего об изяществе, а о спокойствии и
гостеприимстве как-то забыла.
Джош и Кейт сидели за роялем и импровизировали в четыре руки что-то похожее
на медленный блюз. "Какая неспешная и в то же время страстная музыка!
— подумала Марго. — И как она подходит Джошу..." Играл он редко,
и она успела забыть, как прекрасно он это делает. И почему-то вспомнила
совсем о другом — о том, как прекрасно эти руки умеют ласкать...
Слыша, как они с Кейт смеются, видя, как они склоняют друг к другу головы,
она вдруг с досадой почувствовала, что ревнует.
Как странно... Даже колени почему-то дергаются. Впрочем, ничего
удивительного: Джош весь вечер ее дергал, постоянно придирался к ней. Нет,
она не позволит ему испортить удовольствие от семейного ужина! Она будет
наслаждаться обществом Темплтонов, домом, который так любит, а он пусть идет
ко всем чертям!
А Джош, кажется, абсолютно игнорировал ее настроение. Ну хоть бы обернулся,
хоть бы заметил, с каким презрением она на него смотрит!
Марго была слишком поглощена своими чувствами и не заметила, как Темплтоны
молча переглянулись. Сьюзен кивнула и встала: она хотела пойти наверх и
поговорить с дочерью.
Томас налил себе бренди, закурил сигару — а позволялось ему выкурить в
день только одну — и уселся на диван. Заметив взгляд Марго, он указал
ей на место рядом. — А вы не боитесь, что я снова разрыдаюсь? —
Не беда, у меня наготове чистый носовой платок.
Она села и пощупала белый уголок платка, торчавший у него из кармана.
— Ирландское полотно... Мама учила меня гладить на ваших платках. Они
были такими мягкими и так приятно пахли после стирки! Каждый раз, когда я
вижу ирландское полотно, я вспоминаю, как стояла у гладильной доски и
наглаживала ваши платки. — Увы, искусство глажки теперь предано
забвению. — Если бы гладить доверяли мужчинам, это случилось бы много
лет назад.
Томас рассмеялся и потрепал ее по коленке. — А теперь расскажи мне о
своем новом деле. Марго знала, что он ее непременно об этом спросит, и
боялась, что не сможет ничего толком объяснить. — Спросите Кейт, она
даст полный отчет. — И Кейт спрошу обязательно. Но сейчас мне
интересно знать, чего ты хочешь добиться? — Просто хочу зарабатывать
на жизнь. Ведь все, что у меня было, я потеряла... — Пустила по ветру,
девочка моя, выражайся точнее! А теперь что делаешь?
Вот за это она его и любила: никакой сентиментальности. — Пытаюсь
заставить людей покупать то, что я хочу продать. За последние годы я собрала
кучу всяких вещей. Пожалуй, это единственное, что мне по-настоящему удалось.
Знаете, мистер Т., когда я паковала вещи в миланской квартире, я вдруг
поняла, что никогда специально не старалась окружить себя красивыми и
ценными предметами. Но получилось именно так! По-моему, у меня просто острый
глаз на такие вещи. — Согласен. Ты всегда отличалась отменным вкусом.
— Одного вкуса мало. Жаль, ума не было: тратила деньги на какие-то
безделушки, хорошо, что хоть теперь я поняла, как извлечь из этого выгоду.
Но покупка здания — это ведь тоже большой риск. — Если бы это
было бесперспективное предприятие, Кейт не позволила бы вам вкладывать в
него деньги и тем более не вложила бы свои. — Шестьсот тридцать семь
долларов за квадратный фут, включая ремонт, обстановку и деньги на
обзаведение, — бросила Кейт через плечо. — Хорошая цена. —
Томас выпустил облако дыма. — А кто делал ремонт? — "Баркли и
сыновья" взяли на себя плотницкие работы, сантехнику и электрику. А красила
я сама! — Да ну?! — усмехнулся он. — А как насчет рекламы?
— Я, признаться, воспользовалась интересом, который проявляла ко мне
пресса. Поэтому появилось несколько интервью, нас даже снимали для
телевидения. Но теперь Кейт собирается просчитать, можем ли мы выделить
деньги на рекламу. — А как ты собираешься пополнять ассортимент?
Это была больная тема, но Марго ответила сразу же: — Я собираюсь
посещать аукционы и распродажи. И еще я хотела переговорить со знакомыми
моделями и дизайнерами, узнать, не захотят ли они продавать нам ненужную им
одежду. Но придется, конечно, думать и о других путях. Нас уже, например,
спрашивают, не появится ли одежда больших размеров.
Марго забралась на диван с ногами, устроилась поудобнее. Никто с таким
интересом не ведет деловые разговоры, как мистер Т.! — Конечно, мы
работаем всего два дня, но я уверена, что все у нас получится. Ни у кого
больше нет такого магазина! — Она забыла о своем волнении, и голос ее
звенел от удовольствия. — Во всяком случае, я не знаю, кто торгует
одновременно одеждой от известных дизайнеров, драгоценностями, мебелью и
фарфором. — Не забудь про кухонную утварь и картины, — вставил
Джош. — Моя кофеварка не продается! — возмутилась Марго. —
И картины тоже. Но все остальное... — Она снова обернулась к Томасу.
— Да я, черт подери, продам свое белье, если дадут хорошую цену!
— Ты уже и так продаешь свое белье, — напомнила ей Кейт. —
Пеньюары, — поправила Марго. — Лора, кстати, тоже кое-что отдала
в магазин. А Кейт даже шлепанцы жалеет. — Я их ношу! — Как бы то
ни было, люди к нам идут, и многие покупают. — А ты счастлива? —
Не знаю, счастлива ли, но полна решимости. — Марго! — Он снова
потрепал ее по коленке. — В делах это одно и то же. А почему бы тебе
не установить киоск у нас в отеле? — Признаться, я не думала об
этом... — И напрасно! У нас есть с десяток бутиков и ювелирных
магазинчиков, так почему бы не открыть еще магазин наших девочек? —
Томас взмахнул сигарой, обсыпавшись пеплом, который Марго смахнула у него с
колен. — Джош, почему ты об этом не подумал? Ты ведь знаешь:
"Темплтон" всегда опекает своих и поддерживает малый бизнес. — Я уже
обо всем договорился, — ответил Джош, продолжая наигрывать на этот раз
какие-то буги-вуги. — Лора собирается отобрать вещи и для отеля, и для
курорта.
Марго открыла рот от удивления. — Ты мог хотя бы сказать мне об этом!
— Мог. — Он взглянул на нее через плечо, не переставая играть.
— Но не сказал. Лора лучше знает, что подойдет для темплтоновских
постояльцев. — А я бы так ничего об этом и не узнала?! — Ну вот,
начинается, — пробормотала Кейт. — Я не меньше вашего знаю о
постояльцах "Темплтона"! — возмутилась Марго и вскочила с дивана.
— Я сама, черт подери, иногда останавливалась в "Темплтоне"! А если ты
заинтересован в товарах из "Претензии", то должен переговорить со мной.
— Хорошо. — Джош наконец оторвался от рояля и взглянул на часы.
— В семь я играю в теннис с мамой, в девять тридцать
...Закладка в соц.сетях
