Жанр: Любовные романы
Сегодня вечером и всегда
...ь, когда я наконец тебя нашел.
Не отворачивайся от меня. Ты не можешь меня прогнать, прогнать от себя и от
нашего ребенка.
— Моего ребенка, — поправила Кэйси и встала.
Я буду сильнее
стоя
, — решила она.
— Нашего ребенка, — упрямо не сдавался Джордан. — Ты не
можешь изменить этого. У ребенка есть отец и мать. Если ты не хочешь
подумать обо мне, подумай о ребенке.
— Я и думаю о нем! — Она прижала ладони к вискам. Может быть, это
снимет напряжение. — Я не ожидала, что ты сюда приедешь. Не ждала твоей
любви. Но я знала, что мне надо делать.
— Я же приехал. Я здесь. — Джордан ласково обнял ее за
плечи. — И я люблю тебя. Всем сердцем.
— Нет. — Кэйси поспешно отступила назад, качая головой. — Не
прикасайся ко мне.
Глаза ее были закрыты, поэтому она не видела, как Джордан на нее смотрит.
— Я уже решила, что мне делать и как жить. Я не могу позволить себе
думать о тебе, о нас. Я должна все помыслы отдать ребенку. Я не могу
подвергать его всяким экспериментам.
— Экспериментам? — начал было Джордан, но она его перебила:
— Я не хочу, чтобы его возили с одного побережья на другое. Он должен
знать, где его дом. Никто не будет рвать его на части. Я этого не позволю.
На этот раз все решаю я сама.
Кэйси уже рыдала, закрыв лицо руками. И он не знал, как ее утешить.
— Это мой ребенок. Это не имущество, которое можно разделить пополам.
Она может постараться отнять его у меня. Я потеряла тебя. Я потеряла Элисон,
но ребенка я не уступлю. Это меня убьет. Я никогда не скажу, что он твой.
Твоя мать не сможет отобрать у меня ребенка!
— О чем ты говоришь? — Он, забыв обо всем, схватил ее руки и отвел
ладони от лица. — О чем ты?
Кэйси не отвечала, только дышала часто-часто. Казалось, она сейчас даже не
помнила о вырвавшихся у нее словах.
Джордан прищурился. Глаза у него стали совсем узкие, как щелки.
— Моя мать имела какое-нибудь отношение к тому, что ты уехала? —
спросил он очень настойчиво.
Кэйси хотела отрицательно замотать головой, но ее остановил его взгляд.
— Ты все равно не умеешь врать, так что и не пытайся. Что она тебе
сказала? Что она сделала?
Кэйси не отвечала. В ее глазах снова появился страх, но на этот раз он знал,
что не он причина этого страха.
— Ты мне расскажешь все сейчас же и во всех подробностях, — сказал
он очень спокойно и уверенно. — Что между вами произошло?
— Очень хорошая мысль, — проговорил доктор Бреннан, входя в кухню.
Джордан посмотрел на него, но руку Кэйси не выпустил. Никто не помешает ему
узнать всю правду.
— Незачем прибегать к дубинке, сынок, — сказал он, улыбаясь
Джордану. — Я ей говорил, как только она явилась домой, что она должна
была все тебе рассказать.
— Дед, не вмешивайся.
— Не вмешивайся! — возмущенно повторил он. — Ты всегда была
дерзка на язык.
— Дед, ну пожалуйста. — Кэйси вырвала свою руку из ладоней
Джордана. — Тебе нужно держаться от этого подальше.
— Черта с два! — рявкнул он на внучку. — Этот человек имеет
право знать, что происходило за его спиной. Все, Кэйси, твоя игра в
одиночество кончилась. Я все ему выложу.
Она затрясла головой.
— Ты забываешь об Эдисон.
— Кэйси, он позаботится об Элисон. Любому дураку это ясно. Так ты ему
сама обо всем расскажешь или предоставишь это мне?
— Лучше вы, — Обратился Джордан к доктору Бреннану. — Мне
нужна вся правда.
— Разумно. А ты, Кэйси, сядь и помолчи, — приказал дедушка.
— Нет, я не хочу.
— Кэтлин, сядь!
Она было подняла подбородок при таком его тоне, но привычка долгих лет
повиноваться старику взяла верх.
— Ладно, Джордан. — начал доктор, — это не очень приятный
разговор. Может, тоже сядешь?
— Нет, — резко сказал Джордан, но тут же взял себя в руки. — Нет, спасибо, я постою.
— А я сяду. Стар становлюсь.
Доктор Бреннан удобно устроился в кресле.
— Твоя мать, Джордан, поставила Кэйси перед выбором, — начал
он, — полагаю, она превосходно разбирается в характерах людей, потому
что, разумеется, заранее знала, какой выбор сделает Кэйси.
— Пока ничего не понимаю.
— Ну ладно, скажу напрямик. Твоя мать пригрозила, что по суду отнимет у
тебя опекунство над Элисон, если Кэйси сию минуту не соберет свои вещи и не
исчезнет, не попрощавшись.
— Отсудит опекунство... — Джордан взъерошил волосы. — Но ведь это
безумие. Ей не нужна Эдисон, да и в любом случае для предъявления иска не
было никаких причин.
— Я уже сказал, что она настоящий психолог, — и доктор Бреннан
взглянул на внучку. Джордан, нахмурясь, проследил его взгляд и вдруг
почувствовал, что силы его оставляют.
— Господи, боже. — Он усталым жестом потер лицо. — Полагаю,
она все узнала о детстве Кэйси. Но Кэйси должна была сказать мне.
Джордан снова спокойно взглянул на доктора.
— Я бы никогда не позволил своей матери безнаказанно угрожать ей.
— Да, — согласился с ним доктор Бреннан, — но Кэйси не хотела
рисковать спокойствием двух людей, которых она полюбила. Твоя мать пообещала
судиться с тобой по обвинению в аморальном поведении.
— Дедушка, — прошептала Кэйси.
— Нет, все так все, Кэйси, все и сразу. — Он опять повернулся к
Джордану:
— Она предложила ей заплатить за молчание. Вот в этом заключалась ее
единственная ошибка.
Над кухонной раковиной было окошко, и Джордан взглянул туда, на горы, потом
подошел поближе и высунулся из окна.
— Да, трудно с этим справиться, — сказал он хрипло. — Я знал,
что она способна на многое, но этого от нее никак не ожидал. Я благодарен,
что вы мне все рассказали.
Раньше он думал, что уже познал самый яростный гнев, самую невыносимую боль.
Но, оказывается, он ошибся. И теперь он далеко не был уверен, какое из этих
чувств сильнее.
— Я сам переговорю со своей матерью. Доктор Бреннан, вы можете быть в
этом уверены.
— А я и уверен.
Бросив взгляд на Кэйси, дедушка встал.
— Пойду поливать огород. Он ушел, и в кухне воцарилось молчание. Кэйси
глубоко вздохнула. Все высказано, все ясно. И говорить больше не о чем.
— Надо приготовить чай. — Она встала и включила чайник.
— Кэйси, у меня нет слов, я не знаю, как искупить все, что было.
— Но ты не виноват, Джордан. И Кэйси открыла дверцы буфета.
— Чай будет травяной. Дед не позволяет мне ничего возбуждающего.
— Кэйси, пожалуйста, помолчи немного. Она остановилась и взглянула ему
прямо в лицо. Джордан понял, что должен высказать ей все очень быстро и
убраться восвояси, пока еще держится на ногах.
— Во-первых, я тебе обещаю, что моя мать никогда и на шаг не подойдет к
нашему, извини, твоему ребенку.
У него сжалось сердце, потому что, говоря это, он отказывался от своих
отцовских прав.
— Я сам никогда не стану предъявлять никаких требований. Я обеспечу
тебе финансовую поддержку, если ты ее примешь. И я пойму тебя и не буду
настаивать, если ты от нее откажешься.
— Джордан...
— Нет, помолчи пока, я еще не все сказал. Быстрее, быстрее, пока он еще
в силах, в темпе и толково. И бежать!
— Ребенок твой, твой совершенно. Я даю тебе слово, что никогда ничего
не потребую. Я знаю, как много для тебя значит Эдисон, и я оставлю ее у тебя
на те несколько дней, что буду отсутствовать, улаживая дела с матерью.
— Но это не имеет никакого значения, Джордан.
— Это имеет значение для меня! — Он поднял руку, словно
предупреждал себя, что нельзя терять самообладания. — Когда мы с Элисон
устроимся на новом месте, я сообщу твоему дедушке наш адрес. Единственное, я
хочу знать, когда родится ребенок и что с вами все в порядке.
Эти его слова меняли все просто на глазах. То, что было важным час назад,
теперь казалось полнейшей бессмыслицей. Люди, любящие друг друга, должны
быть вместе.
— Джордан, — начала она и внезапно вскрикнула, приложив руку к
животу.
— Что такое? — Он в панике схватил ее за плечи. — У тебя
боли? Это ребенок? О господи, мне вообще не надо было приезжать. Я не должен
был тебя волновать. Я позову дедушку.
— Это необязательно, — улыбнулась Кэйси. — Просто ребенок
брыкается, вот и все. Такой подвижный.
Джордан взглянул вниз и медленно приложил ладонь к ее животу. Под ней
неторопливо шевелилась новая жизнь. И он поразился этому простому чуду. Там
росла часть его плоти, часть плоти Кэйси. Они вдвоем создали новое
человеческое существо. И он почти ощущал контуры крошечной ступни, которая
толкалась в его ладонь.
Он поднял глаза. Они были полны слез и просветленной почтительной радости.
Она положила свою ладонь на его.
— Тебе не дано знать, какой он прыткий. Он сжался от мгновенно
пронзившей его боли и сильно побледнел. Это первая и последняя встреча с его
собственным ребенком. Больше он никогда не сможет прикоснуться к любимой
женщине. Кэйси успела уловить перемену в его настроении. Джордан отвернулся
и направился к двери.
Не дай ему уйти! — забило молотом сердце в ее груди. — Не будь
дурочкой
.
Ты рискуешь
, — предупредил рассудок.
Ну и рискни
, —
возразило сердце. Боже, вечные споры сердца и разума, недолго и свихнуться.
Пора прекратить это раз и навсегда.
— Джордан! — окликнула она, прежде чем он коснулся дверной
ручки. — Не уходи!
А когда он повернулся, она была уже на середине кухни.
— Ты нам нужен. — И она обняла его за шею. — Ты нужен мне.
Ему очень хотелось броситься к ней, но он сдержался.
— Кэйси, ты мне ничего не должна. И я не хочу...
— Заткнись и поцелуй меня. Слишком много слов. Ты так давно меня не
целовал.
Она прильнула к его губам, и он застонал от счастья и облегчения.
— Я тебя люблю. — Он осыпал ее лицо градом поцелуев. — Я
каждый день буду это повторять. Слышишь? Я тебя люблю.
— Да ты как следует целуй, покрепче, — прошептала она. — Нашим детям ты не повредишь.
Он прижал ее к себе, упиваясь ее ароматом, ее теплом. Она его! Наконец-то
она целиком принадлежит ему!
— Детям? — внезапно встрепенулся он, слегка отпрянув. —
Детям?
— А разве я не сказала, что это двойня? Джордан негромко и удивленно
рассмеялся.
— Нет, не сказала.
Он прижал ее к себе изо всей силы. Ему казалось, что теперь он ощущает биение двух жизней внутри ее.
— Да нет, ты ничего не сказала. Ну как же я мог жить без тебя целых
полгода? Да разве это была жизнь! — ответил он сам на собственный
вопрос. — Я только сейчас и начинаю жить.
И он поцеловал ее с такой страстью, словно пытался наверстать упущенное за
полгода этим одним поцелуем.
Он опять слегка отодвинул ее от себя и взглянул на нее пронзительно и нежно.
— Я неразрывно связан с тобой, и теперь я хочу этого, Кэйси.
— Мы связаны навсегда, и это прекрасно! — Она растворилась в его
объятиях, о которых тосковала все это время.
Эпилог
От огня, пылающего в камине, в гостиной было уютно и тепло. Снаружи белели
сугробы в два фута высотой, и снег все падал. Кэйси сунула последний подарок
под елку и постояла немного в восхищении. С верхушки до крестовины елка была
густо увешана бусами из попкорна. Кэйси усмехнулась, вспомнив, какой
беспорядок царил в кухне, когда они их низали. Ей по-прежнему очень нравился
беспорядок.
Нагнувшись, она взяла из-под елки коробку со своим именем на крышке и стала
вертеть ее в руках, пытаясь определить содержимое.
— Мошенничаешь, да? — спросил Джордан с порога, и она быстро
выпрямилась.
— Ничего подобного. — Она ждала, когда он подойдет и обнимет
ее. — Только пробую угадать. А это не считается. Так всегда делается на
Рождество.
— Это ваш научно обоснованный тезис, доктор Тейлор?
И он ткнулся губами в ее шею, отыскивая любимое местечко.
— Очень даже обоснованный. Как подвигается книга?
— Прекрасно. У меня замечательная героиня.
Он отодвинулся, чтобы получше ее видеть. Кэйси сияла от радости. Может быть,
причиной был канун Рождества?
— Я люблю тебя, Кэйси. — Джордан нежно ее поцеловал. — И я
горжусь тобой.
— С чего бы это? — Она сомкнула руки у него на шее. — Мне
требуются очень конкретные комплименты. Итак?
— Потому что ты защитила диссертацию и получила степень доктора, потому
что держишь на своих плечах семью и создаешь замечательный уют в доме.
— И, разумеется, все это одна, без посторонней помощи.
Она обхватила ладонями его лицо.
— Джордан, ты ужасно милый. Я без ума от тебя. — Она прижала его к
себе, и их губы встретились. Уже через мгновение оба горели почти
нестерпимым желанием. Радость и страсть смешались воедино.
— Снег идет, — проговорил Джордан.
— Я заметила. — Кэйси тихо вздохнула, когда его губы скользнули по
ее шее.
— У нас много дров.
— Ты так прекрасно их колешь. На меня это всегда производит большое
впечатление.
И она опять его поцеловала.
— А в погребке есть вино.
Желание бушевало и рвалось наружу, требуя немедленного удовлетворения. Его
страсть к ней не ослабевала с течением времени. И он сунул руку ей под
рубашку.
— А ты помнишь, о чем мы мечтали под Рождество два года назад и что
казалось нам фантазией?
— М-м-м. — Кэйси прижалась к нему теснее. — Чтобы нас занесло
снегом в доме, где есть дрова, вино и мы с тобой.
Переваливаясь, в комнату вбежал коккер-спаниель, а за ним топали два малыша,
едва начавшие ходить.
Спасайся, кто может
, — подумала, улыбаясь, Кэйси и положила голову
Джордану на плечо.
— Брайен, Пол! Идите обратно! — Элисон вбежала в комнату следом за
ними. — Не дразните Масквела, хорошие мальчики так себя не ведут.
Но близнецы уже копошились на полу, зажав между собой собаку. Элисон
оставалось только вздыхать и укоризненно покачивать головой.
Джордан наблюдал, как его дети выражают свое обожание многострадальному
коккеру. Он обнял Кэйси за плечи.
— Нет, они просто великолепны, — сказал он вполголоса, — и я
не перестаю удивляться тому, какие же они замечательные.
— И такие воспитанные, — заметила Кэйси, когда Брайен пихнул Пола,
чтобы поудобнее схватить собаку за шею. А Эдисон, воркуя, вмешалась в
схватку в роли рефери.
Джордан засмеялся и снова взглянул Кэйси в глаза.
— Между прочим, о той старой фантазии...
— Я жду тебя в полночь, — прошептала она, — именно здесь.
— И ты принесешь вино, а я дрова.
— Заметано.
Дети расшумелись.
Любой разговор скоро станет невозможен
, — подумала
Кэйси. А кроме того, ей самой хотелось опуститься на четвереньки и принять
участие в игре.
— И еще одно, — сказала она и одарила его бесхитростной улыбкой.
Он удивленно на нее посмотрел, а она придвинула к нему свои губы.
— У нас будет еще ребенок, а то и два, — успела она произнести,
прежде чем он крепко ее поцеловал.
Закладка в соц.сетях
