Жанр: Любовные романы
Сегодня вечером и всегда
...на
почувствовала легкий укол желания, но пренебрегла им. Джордан Тейлор не тот
человек, с которым следует завязывать близкие отношения, да и время для
этого неподходящее.
— Да, плавание, несомненно, позволяет сохранить себя в форме, —
заметила она. Он на секунду замер, а затем ответил:
— Благодарю вас, мисс Уайет. — Встряхнул головой и взял короткий
махровый халат.
Кэйси встала — быстро, но в то же время грациозно. Голова ее оказалась на
уровне его подбородка.
— Вы не против начать сразу после завтрака? Но если у вас другие дела,
я сама могу просмотреть план и наброски.
— Нет, я настроен на работу. Мысль о том, чтобы привлечь к делу ваши
обширные познания, становится заманчивей с каждой минутой.
— Неужели? Надеюсь, Джордан, вы не будете разочарованы. Кстати, я
собираюсь называть вас по имени. Все равно, раньше или позже, мы к этому
придем.
Он кивнул.
— А мне следует называть вас Кэтлин?
— О, я очень надеюсь, что вы не станете, — и усмехнулась, —
меня еще никто так не называл.
Он понял, хотя и не сразу:
— Значит, Кэйси.
И посмотрел на нее своим глубоким, изучающим взглядом, что несколько ее
смутило. Джордан заметил мимолетное облачко в ее глазах.
— А можно уже поесть? — требовательно осведомилась она. Будет
проще, если они сразу же займутся чем-нибудь более материальным, чем
разговоры. — Я уже давно проголодалась.
Сразу же после завтрака Кэйси и Джордан закрылись в его кабинете. Комната
была большая, вдоль стен тянулись полки с книгами. Воздух был пропитан
запахом старой кожи и свеженатертой мебели, смешанным с ароматом дорогого
табака. Кэйси кабинет понравился. Чувствовалось, что здесь шла хорошо
организованная, толковая работа. Нигде не было видно никакого беспорядка: ни
разбросанных рукописей, ни нагромождения книг.
Кэйси в больших очках в темной оправе сидела у окна и читала заметки
Джордана. Она была боса и лениво покачивала ногой в воздухе, быстро пробегая
глазами страницы.
Ее нельзя назвать очень красивой
, — решил Джордан. Во всяком случае,
ее красота не классического стиля. Но она из тех, на ком останавливают
взгляд. Когда она улыбается, то кажется, что лицо светится изнутри. Глаза
смеются чему-то очень забавному, известному только ей одной. Она высока, по-
мальчишески худа, узкобедра и длиннонога. Мужчину, который ляжет с ней в
постель, ждут не изгибы, а углы. И Джордан нахмурился, недовольный таким
поворотом своих мыслей.
В ее движениях было что-то от жеребенка — такая же игра и возбужденность. А
сейчас казалось, будто это и не она. Сидит тихо и смирно. И молчит. Черты
лица спокойны. Единственное движение — небрежно покачивает голой ногой.
Кэйси прекрасно понимала, что Джордан ее рассматривает. Он делал это весьма
откровенно.
— У вас здесь есть замечательный рассказ, — сказала она, нарушив
молчание и резко оборвав внезапно возникшую сексуальную напряженность,
которая начала между ними возникать.
— Спасибо, — и он наморщил лоб. Он тоже почувствовал известную
неловкость, и ему это тоже не нравилось.
Кэйси взяла сигарету и молча глядела на Джордана, держа ее в пальцах.
— Но создается впечатление, что вы имеете дело только с индейцами —
жителями прерий. Согласна, в представлении большинства они самые типичные
американские индейцы. Но на самом деле наоборот.
— Неужели? — Он встал и поднес огонь к сигарете, которую она все
еще сжимала в пальцах. — Ну что ж, поручаю вам развеять это обманчивое
представление и нарисовать мне истинное положение вещей.
— Но вы прекрасно могли бы все это сделать и сами, подобрав хорошие
справочники. — И Кэйси откинулась на спинку стула. — Зачем вам
понадобилась я?
Джордан снова сел и поглядел на нее. Он рассматривал ее внимательно и
подробно. Взгляд был явно рассчитан на то, чтобы смутить Кэйси.
— Итак, вам незачем было для этого посылать за мной в Нью-Йорк, —
сухо закончила она. — И краснеть, как девушка, тоже незачем, —
Кэйси улыбнулась, и его губы дрогнули в ответной улыбке. — И вот что я
вам еще скажу, — решительно продолжала она, — я хороший
антрополог, но вовсе не убежденная старая дева. А теперь скажите-ка мне
поточнее, что именно от меня вам требуется в работе над книгой.
— Вы всегда столь откровенны?
— Смотря по обстоятельствам, — уклончиво ответила Кэйси. Не стоит
впадать в полную искренность, это глупо. — Так что же относительно
книги?
— Мне нужны факты: подробное описание обычаев, одежды, жизни поселений
— когда, где и как.
Он молчал, зажег тонкую сигару и посмотрел на Кэйси сквозь дымовую завесу.
— Да, я могу воспользоваться справочником, но мне этого недостаточно. Я
хочу знать, почему все так, а не иначе.
Кэйси раздавила в пепельнице сигарету. Джордан отметил, что затянулась она
всего-то два раза. Нет, куда более нервна, чем склонна это показывать.
— Вы хотите уяснить для себя, почему культура развивалась именно этим
путем, почему выжила или, наоборот, поддалась давлению внешних
обстоятельств?
— Совершенно точно.
При занимательной сюжетной линии, с удачной стилистикой, книга у него
получится чудесная
, — подумала Кэйси.
— О'кей, — внезапно согласилась она. С сияющей улыбкой она
посмотрела на Джордана как бы сверху вниз. — Я дам вам общее
представление. А насчет частностей мы договоримся позже.
Спустя три часа Джордан стоял у окна и смотрел вниз, на бассейн. Там в
одиночестве плавала Кэйси. На ней был туго облегающий купальник. Он видел,
как она нырнула и стремительно поплыла над мозаичным полом бассейна.
Она плавает, — подумал он, — как делает все остальное, энергично,
порывисто. Она бегун на короткие дистанции
.
Кэйси вынырнула, перевернулась на спину и замерла, медленно покачиваясь на
воде. Она думала о Джордане Тейлоре, глядя, как редкие белые облачка,
вытянувшись в одну линию, плывут по голубому небу.
Он блестяще одаренный
человек, консервативный, удачливый. И невероятно сексуальный. Но почему меня
это должно волновать?
Она прищурилась от яркого солнца, отдаваясь и телом, и мыслями свободному
колыханию волн.
Я ведь, в сущности, должна радоваться и гордиться тем, что
именно меня попросили работать вместе с ним. И совсем недавно я все это
ощущала. А сейчас что-то не пойму, наверное, это так дом этот
действует, — решила она и закрыла глаза. — Надо же, нигде — ни
пылинки! Как это люди могут жить без пыли? Наверное, он член какого-нибудь
очень закрытого клуба. Представляю, какие классные женщины бывают в его
жизни
. Кэйси выругала себя и перевернулась на живот.
В ее жизни, конечно, были мужчины, — думал Джордан. — Другие
ученые, профессора, преподаватели, может быть, один-два художника-
неудачника
. Он выругал себя и отвернулся от окна.
Кэйси вылезла из бассейна и стряхнула воду с волос.
Ну что ж, —
подумала она, взглянув на расставленный шезлонг рядом, — если я
собираюсь жить какое-то время среди богачей, то нужно вовсю наслаждаться их
образом жизни
. Она удобно устроилась и позволила солнцу согреть прохладное
тело и высушить влажную кожу. Но все же, все же...
Личный бассейн, собственный теннисный корт. Она окинула ленивым взглядом
огромную лужайку, окаймленную зеленеющим кустарником и огороженную каменной
стеной. Частное владение! Кэйси сморщила нос. Как же, мы обладаем
собственностью! Закрытой для всех посторонних. Интересно, как часто он
выбирается за пределы своей собственности? Вот так раз — ее мысли снова
вернулись к Джордану. Кэйси вздохнула, смиряясь с фактом: очевидно, она
часто будет думать о нем. Закрыв глаза, она неожиданно для себя мгновенно
уснула.
— Вы обгорите!
Кэйси открыла глаза и узнала Джордана.
— Привет, — и она наградила его сонной улыбкой.
— Вы очень белокожая и легко можете обгореть.
В голосе его прозвучало некое недовольство, и она взглянула на Джордана
внимательнее.
— Да, вы, пожалуй, правы, — и тронула пальцем плечо. — Нет,
еще ничего. — И снова взглянула ему прямо в глаза. — Что-нибудь не
так?
— Все в порядке.
Он не желал признаться даже самому себе, что ему трудно сосредоточиться,
зная, что достаточно выглянуть в окно, и увидишь ее.
— Завтра часы работы будут соблюдаться аккуратно, — сказала она.
Возможно, он раздражен тем, что она сегодня уделила ему мало времени. —
Проклятые самолеты вымотали меня совершенно. Возможно, я вообще плохо
переношу высоту.
Волосы у нее почти высохли, и она рассеянно взъерошила их. В солнечном свете
они казались почти медными.
— Я вам нужна?
Джордан задумчиво посмотрел на нее.
— Думаю, да.
Кэйси уловила двойной смысл его слов и решила, что умнее будет принять
вызов.
— Похоже, мы оба неосторожны в выражениях.
Она улыбалась, но явно чувствовалась в возникшей паузе неловкость.
Джордан шагнул вперед, и это удивило обоих. Он протянул руку и коснулся ее
волос.
— Вы на редкость симпатичная женщина.
— Значит, наша симпатия взаимна, — ответила она ровно. — И мы
будем некоторое время работать вместе, в одной комнате, возможно, подолгу.
Стоит ли усложнять наши отношения? Я не из робости это говорю, Джордан. Я
практична. Мне очень хочется, чтобы ваша книга удалась. Поверьте, для меня
это будет значить не меньше, чем для вас.
— Рано или поздно, но мы займемся любовью.
— Вот как?! — И Кэйси упрямо вздернула подбородок.
— Да, именно так, — и, повернувшись, он ушел.
Ну что ж, — подумала она, — неожиданность атаки и стремительность
натиска. Он, наверное, всегда добивается, чего хочет
.
Она снова растянулась в шезлонге. Хотя высокомерие Джордана возмутило, но в
прямоте ему не откажешь. Заявил, чуть ли не как о свершившемся факте.
Значит, он может забыть о своих лощеных манерах и корректном поведении,
когда пожелает. Да, с ним, наверное, будет труднее иметь дело, чем она
предполагала.
Глупо отрицать, что ее к нему влечет, но не менее глупо действовать под
влиянием одного лишь влечения. Кэйси нахмурилась и закрутила локон вокруг
пальца. Что общего у Кэтлин Уайет с Джорданом Тейлором? Ничего. Она
решительно не хочет быть с мужчиной в близких отношениях, если для этого нет
твердого основания. Одного мимолетно возникшего желания маловато. Не спасает
и взаимное уважение. Нужна нежность, взаимная и постоянная, потребность друг
в друге. А Кэйси совсем не была уверена, что испытывает что-либо подобное к
Джордану Тейлору.
Ну что ж, время покажет
, — сказала она себе и
преспокойно продолжала лежать. Кто-то прошел по галерее над бассейном.
Взглянув вверх, Кэйси улыбнулась и махнула рукой. Элисон поколебалась мгновение, но все же подошла.
— Привет, Элисон. Ты только что из школы?
— Да.
— А я вот сбежала со своих занятий, — и Кэйси снова откинулась на
подушки. — А ты когда-нибудь прогуливала уроки?
Элисон явно ужаснулась:
— Конечно, нет!
— Ну и зря! Это иногда бывает очень весело.
Милый ребенок, — подумала Кэйси, — и чересчур одинокий
.
— Что ты сейчас проходишь в школе?
— Американских поэтов.
— А у тебя есть любимый поэт?
— Мне нравится Роберт Фрост.
— Я тоже всегда любила Фроста. — И Кэйси улыбнулась любимым
строкам, мелькнувшим в памяти. — Его стихотворения всегда напоминают
мне о дедушке.
— Вашем дедушке?
— Он врач в Западной Виргинии. Знаешь, голубые скалы, лес, быстрые
реки. В последний раз, когда я приезжала домой, он все еще ходил на вызовы.
Да он будет ходить на вызовы и в сто лет
, — подумала Кэйси и вдруг
затосковала по нему так остро, ей захотелось увидеться с дедом немедленно.
Она слишком долго не была дома.
— Он невероятный человек, такой большой, высокий, сильный и седой.
Голос громкий, как из бочки. А руки нежные.
— Хорошо, наверное, иметь такого дедушку, — пробормотала Элисон,
стараясь мысленно представить его. — А вы часто виделись с ним, когда
росли?
— Каждый день.
Кэйси мгновенно узнала эту грусть. Она протянула руку и коснулась волос
Элисон.
— Мои родители погибли, когда мне было восемь лет. И он меня вырастил.
Взгляд у Элисон стал очень напряженным.
— Вы скучали по ним?
— А я и сейчас иногда по ним скучаю.
Рана все еще болит
, —
подумала Кэйси.
— Для меня они всегда останутся молодыми и счастливыми, всегда будут
вместе, и от этой мысли мне становится легче.
— Мои часто смеялись. Я вспоминаю, как они смеялись, — прошептала
Элисон.
— И это хорошее воспоминание. Пусть оно всегда будет с тобой.
А самой девочке, несомненно, не хватает в жизни смеха
, — решила Кэйси
и почувствовала досаду. Джордан слишком занят, чтобы замечать это.
— Элисон, — позвала она. — Бьюсь об заклад, ты переодеваешься
к обеду.
— Да, мэм.
— Не зови меня
мэм
. Мне тогда кажется, что мне миллион лет. Зови меня
просто Кэйси.
— Но бабушке не понравится, если я взрослую женщину будут называть по
имени.
— Все равно называй меня Кэйси, а с бабушкой я договорюсь сама, если
потребуется. Пойдем со мной и помоги мне выбрать, что надеть. Я не хочу
опозорить имя Тейлоров неподходящим туалетом.
Элисон изумленно уставилась на нее:
— Вы хотите, чтобы я помогла вам выбрать платье?
— Ну, ты, наверное, лучше меня разбираешься в этих делах. — Кэйси
взяла Элисон за руку и повела за собой.
Несколькими часами позже Кэйси стояла на пороге гостиной, разглядывая
присутствующих.
Беатриса Тейлор восседала в парчовом кресле. На ней было черное шелковое
платье и бриллианты. Драгоценные камни сияли, переливаясь, в ее ушах и на
шее. Эдисон сидела за пианино и послушно разыгрывала этюды Брамса. Джордан у
бара смешивал предобеденные мартини.
Семейный час. Кэйси сморщилась. Она вспомнила о своих обедах с дедушкой.
Сколько смеха, споров. О шумных застольях в колледже, когда интеллектуальные
беседы вдруг неожиданно сменяются веселой болтовней о самых банальных вещах.
Она вспомнила о совершенно невозможной еде на раскопках.
Неужели это деньги
так заставляют вести себя? — усмехнулась она про себя. — Или кому-
то и впрямь это может быть по вкусу?
Кэйси подождала, пока Элисон с трудом продерется сквозь заключительные
музыкальные дебри, и вошла в гостиную.
— Привет, — сказала она, — знаете, тут можно заблудиться,
ходить по дому и не встретить ни одной живой души.
— Мисс Уайет, вам следовало нажать кнопку звонка и кто-нибудь из слуг
тут же проводил бы вас до гостиной.
— Спасибо, буду знать. Но я все-таки нашла дорогу сама. Надеюсь, я не
опоздала?
— Совсем нет, — ответил Джордан. — Я только что начал
смешивать коктейли. Как насчет мартини? А может, вы посвятите меня в
тонкости употребления текилы?
— А что, она уже есть?
И Кэйси, улыбаясь, подошла к нему.
— Вот это мило. Давайте я смешаю. — И взяла у него из рук
бутылку. — Смотрите внимательно. Я собираюсь открыть вам старинный,
тщательно оберегаемый рецепт.
— У Кэйси дедушка доктор, — внезапно выпалила Элисон.
Беатриса недовольно перевела взгляд на внучку.
— Кто это Кэйси, дорогая? — спросила она слегка раздосадован
но. — Какая-нибудь твоя школьная подруга?
Кэйси увидела, как Элисон вспыхнула.
— Это я Кэйси, миссис Тейлор, — ответила она беспечно. — А
теперь хорошенько выжмите лимон, — обратилась она к Тейлору, потом
продолжила:
— Я просила Элисон называть меня по имени, миссис Тейлор. Не хотите ли
попробовать, что получилось, Джордан?
И, не дожидаясь ответа, налила два стакана. Она улыбнулась Беатрисе, отпила
немного и снова обратилась к Тейлору:
— Здорово разбирает, правда? Он взглянул на нее и тоже отпил.
— Чудесно, — почти пропел он, — и, так неожиданно.
Она тихонько рассмеялась, зная, что он имеет в виду ее, а вовсе не вкус
текилы. А Джордану снова захотелось коснуться ее волос, но пришлось сдержать
себя.
— А вам хотелось бы заранее знать, что вас ждет?
— О, честное слово, нет, — моментально парировала она, — я
люблю, чтобы в жизни были сюрпризы. А вы, Джордан?
— У меня на этот счет нет определенного мнения, — и он чуть слышно
звякнул стаканом о ее стакан. — Значит, пьем за неожиданное, —
проговорил он. — Здесь и сейчас.
Кэйси была не совсем уверена, что согласна с ним, но подняла свой стакан.
— Здесь и сейчас, — повторила она.
Все последующие дни Джордан заставлял себя серьезно работать. Гарри оказался
прав:
Кэйси, несомненно, была знатоком в своем деле. Она была также постоянной
причиной его беспокойства. От нее исходила вибрирующая сексуальность, хотя
она не предпринимала ничего, чтобы его возбудить. Одежду носила самую
обычную, не заботясь хотя бы о минимуме косметики.
Он смотрел, как она сидит на подоконнике в его кабинете. Солнце купалось в
ее волосах цвета, так любимого Тицианом. Она все еще была в шортах, в
которых делала пробежки по утрам, и снова босая. На среднем пальце ее правой
руки слабо светилось тоненькое золотое колечко. Джордан уже заметил его
раньше, и теперь ему хотелось знать, кто ей подарил его и почему. Вряд ли
она сама покупает себе драгоценности. Похоже, она вообще о них не думает. Он
с трудом оторвался от мыслей о ней как о женщине и сосредоточил внимание на
том, что она говорила.
— Особенное место в ритуальной жизни индейцев занимал так называемый
солнечный танец. — Она произнесла это тихо и убедительно, как обычно,
когда рассказывала о подобных вещах. — Танцующий втыкал себе в грудь
стрелы и привязывал их к шесту, вокруг которого исполнял пляску, пел и
молился богам, чтобы они ниспослали ему видения. Так продолжалось, пока все
стрелы не вырывались из тела. Это было испытание мужества. Воин должен был
доказать и себе, и всему племени, что он храбр и вынослив. Таковы были их
обычаи.
— Вы это одобряете? — несколько удивленно спросил Джордан.
Кэйси ответила не задумываясь. Видимо, ее не в первый раз спрашивали об
этом.
— Но это не мое дело что-то одобрять или порицать. Я исследую. Я
наблюдаю. Вы писатель, и, полагаю, у вас может быть другое мнение. Но если
вы собираетесь написать об этом, то постарайтесь понять их мотивы.
Отодвинув книги, чтобы не мешали, она уселась на стол.
— Если человек мог вынести такую боль, которую он еще и сам себе
причинял, разве мог он не быть бесстрашным в бою? Беспощадным и жестоким к
врагам? Главным было, чтобы выжило племя, этому все и подчинялось.
— Да, и тем самым сохранялась культура, — сказал Джордан и кивнул:
— Я понимаю вашу точку зрения.
— Существенной чертой этой культуры были видения и сны. Мужчины, у
которых случались особенно яркие сновидения, становились шаманами.
И, повернувшись, она стала рыться в книгах.
— Подождите, где-то здесь есть хорошая иллюстрация. Племя черноногих...
Вот бы вспомнить, в какой это книге.
— А вы левша, — заметил он.
— М-м-м? Нет, я одинаково владею обеими руками.
— Это как раз все объясняет, — сказал он сухо.
— Что?
— Все, связанное с вами, — неожиданно. Кэйси рассмеялась. Ее смех,
казалось, взволновал его.
— Вы почаще это делайте.
— Что именно?
— Смейтесь. У вас замечательный смех.
Он улыбался, глядя на нее, и улыбка действовала на Кэйси возбуждающе. Уже
несколько дней она справлялась, и довольно успешно, с чувствами, рвущимися
наружу. Достав сигарету, Кэйси поискала вокруг спички.
— Но если мы будем слишком часто смеяться, ваша матушка станет лагерем
у дверей кабинета.
Он смотрел, как она роется в бумагах.
— Но почему же?
— Да перестаньте, Джордан. Она явно считает, что я собираюсь вас
соблазнить, а потом улизнуть с половиной вашего состояния. У вас есть чем
зажечь сигарету? — раздраженно спросила она.
— А вас не интересует ни то и ни другое?
— Мы с вами деловые партнеры, — ответила она резко, продолжая
шарить по столу в поисках спичек. Нервы понемногу начинали гудеть, как
провода. — И хотя вы сами по себе очень мне симпатичны, деньги как раз
то самое, что свидетельствует против вас.
— Неужели? — Джордан встал и подошел к ней. — Нормальных
людей деньги скорее привлекают.
В голосе его звучала досада, Кэйси вздохнула и повернулась к нему. Для них
обоих будет лучше поговорить без обиняков.
— Норма, Джордан, вещь весьма относительная. "
— Это слова антрополога.
— У вас глаза темнеют, когда вы сердитесь. Вам это известно? Деньги
иметь очень приятно, никто не спорит. Но у них есть свойство искажать
реальность.
— Какую реальность?
— Я хочу сказать только одно, — и Кэйси откинулась назад, опершись
о стол рукой, — люди с вашими деньгами никогда не видят жизнь такой,
как она есть на самом деле, какой является для большинства — для тех, кто
каждый день должен думать о хлебе насущном, о бюджете, кредиторах, обо всей
этой, знаете ли, тщете земной. Вы избавлены от подобных забот настолько, что
едва ли вообще помните о таких вещах.
— И, по-вашему, это недостаток?
— Нет, этого я не говорила.
— Не ваше дело одобрять или осуждать? Кэйси сдула с лица волосы,
лезущие в глаза. Как это ее угораздило впутаться в такой разговор?
— Оставим в покое мои проблемы. А сами вы разве не считаете, что деньги
легко изолируют от повседневных забот, а заодно и простых человеческих
чувств?
— Ладно, хватит, — сказал он и вдруг с силой притянул ее к
себе. — Давайте-ка проверим вашу теорию изоляции, в особенности от, как
это вы там выразились,
простых человеческих чувств
.
И он приник к ее рту. То не был поцелуй, которого она могла ожидать. То был
голодный поцелуй собственника, и он требовал немедленного и такого же
безудержного ответа. Мгновение она пыталась сопротивляться. Ее рассудок
восставал самым решительным образом. Но по телу пробежала горячая волна. Она
услышала свой стон и крепче прижалась к Джордану.
В том, как он завладел ее ртом, было что-то дикое, необузданное. В поцелуе
не было ни следа нежности. Он настойчиво требовал ответа, он упивался своей
властью и желал большего. И Кэйси сдалась. Предательская слабость,
охватившая ее, не оставляла ей выбора.
Он слегка отодвинулся, и она тоже отпрянула, стараясь овладеть собой.
— Нет.
Он снова крепко ее обнял.
— Я еще не нацеловался.
И опять он неистовствовал и владел ею. Он буквально вырывал у нее то, что
она еще не готова была отдать. Кэйси снова пыталась вырваться из его
объятий, но, не справившись с собой, уже обнимала его и хотела, чтобы
поцелуй никогда не кончался.
Он грубо сжал ее грудь. Пальцы у него были длинные, тонкие, и ей показалось,
что кожу обожгло. Это было больше чем удовольствие, больше чем страсть. Их
она чувствовала и прежде. Было во всем этом нечто такое, чего она еще
никогда не испытывала. Новое ощущение пугало ее, заставляло болезненно
вздрагивать и отвечать ему со все большим пылом. А потом, когда она ощутила,
что сейчас начнется настоящее безумие, он ее отпустил.
Кэйси смотрела на Джордана во все глаза. Кровь стучала в ушах, бушевала в
теле. Она все еще дрожала, все еще ощущала жар его неистовства на своих
губах.
— В первый раз вижу, что ты потеряла дар речи, — проговорил
Джордан. Его пальцы поглаживали, ласкали ее шею, и Кэйси ощутила прилив
желания с новой силой.
—&
...Закладка в соц.сетях
