Жанр: Любовные романы
Прощай, прощай, черный дрозд!
...то мне показалось странным, что такой шикарно одетый
незнакомец наведался в магазин Лейн как раз на следующий день после
ограбления ее дома.
— О да, он выглядит как типичный взломщик.
— А как, по-твоему, выглядят типичные взломщики?
— Во всяком случае, не так.
На самом деле этого человека звали Алекс Крю, хотя он имел безукоризненно
сработанные документы на имя Майлса Александера — как, впрочем, и на
несколько других имен. Теперь он быстро шагал по тротуару, стараясь
справиться с гневом. Черт побери, где носит эту Лейн Тавиш?
Крю терпеть не мог, когда что-то мешало осуществлению его планов.
Впрочем, эта пешая прогулка имела и деловой характер. Хотя подробная карта
Эйнджелс-Гэп хранилась в мозгу Крю, ему требовалось лично ознакомиться с
местностью. Он не любил маленькие городки, даже окруженные прелестными
зелеными холмами. Ему были больше по душе мегаполисы с их бешеным ритмом
жизни и неограниченными возможностями — в частности, возможностью слиться с
толпой.
Отдыхать и расслабляться он предпочитал в тропиках с их ароматными ветрами,
лунными ночами и богатыми туристами. А тут была сплошная деревенщина вроде
беременной продавщицы или ее мужа — наверняка бывшего капитана футбольной
команды местной средней школы, ставшего со временем городским по лицейским.
Похоже, этот малый проводил все субботние вечера с приятелями, выпивая банок
по шесть пива и вспоминая славные минувшие дни.
Крю жалел мужчин и женщин, для которых всего дороже был семейный очаг.
Его отец был таким же — ни фантазии, ни воображения, ни тяги к приключениям.
Его старик не делал ни чего, что не было предусмотрено распорядком дня. И
что это дало ему, кроме усталой, вечно недовольной жены, невзрачного домика
в Кэмдене и ранней могилы?
По мнению Крю, его отец напрасно прожил на свете.
Лично он хотел большего и начал новую жизнь, когда в возрасте двенадцати лет
впервые залез в окно второго этажа чужого дома. В четырнадцать лет он сел за
руль своей первой машины, но честолюбие всегда заставляло его стремиться к
новым достижениям.
Крю нравилось грабить богатых, но в нем не было ничего от Робин Гуда. Это
нравилось ему просто потому, что у богатых было больше хороших вещей, а
обладание хорошими вещами создавало впечатление, будто он тоже принадлежит к
сливкам общества.
В двадцать два года он совершил свое первое убийство, и хотя оно было
незапланированным (хозяева раньше времени вернулись домой), Крю ничего не
имел против того, чтобы украсть у кого-то жизнь. Особенно если это сулило
неплохую прибыль.
Сейчас ему было сорок восемь, он любил французские вина и итальянские
костюмы. У Крю был дом в Вестчестере, из которого сбежала его жена, забрав с
собой маленького сына (дело кончилось разводом, о чем он, впрочем, ничуть не
жалел). Кроме того, у него имелись апартаменты неподалеку от Сентрал-парка
(где он под настроение устраивал роскошные приемы), дача в Хэмптоне и вилла
на Каймановых островах. Естественно, все это недвижимое имущество было
оформлено на разные имена.
Он неплохо нажился на том, что принадлежало другим, и теперь считал себя
крупным специалистом в своем деле. Крю крал лишь по собственному выбору и
занимался этим уже лет десять с лишним. Его специальностью были произведения
искусства, драгоценные камни и иногда — редкие гравюры.
Его несколько раз арестовывали, но осудили лишь однажды — Крю был убежден,
что это случилось из-за ошибки бездарного и к тому же слишком дорогого
адвоката. Через три месяца после своего освобождения он до смерти забил
этого самовлюбленного болвана отрезком водопроводной трубы. Но, по мнению
Крю, так и не рассчитался с подонком, по вине которого провел за решеткой
двадцать шесть месяцев, лишился свободы и перенес унижение и позор.
Впрочем, это было двадцать с лишним лет назад. С тех пор его пару раз
допрашивали, но больше не арестовывали. Месяцы, проведенные в тюрьме, пошли
ему на пользу: он научился думать.
Просто красть было недостаточно. Нужно было красть хорошо, чтобы потом жить
хорошо. Поэтому он Учился, развивал свои таланты. Чтобы успешно грабить
богатых, лучше всего было стать одним из них. Получить доступ в высшее
общество; может быть, жениться На аристократке. По мнению Крю, удачливым
вором Можно было называть не того, кто лазил в окна второго этажа, а того,
кто посылал делать это других. Других, Которыми можно было командовать, а
потом при необходимости избавляться от них. Потому что украденное этими
шестерками
принадлежало ему и только ему. Он был умен, терпелив и
беспощаден. Да, иногда он совершал ошибки, но эти ошибки можно было и
следовало исправить. Он всегда исправлял свои ошибки. Идиот адвокат; глупая
женщина, которая мешала Крю нагреть ее на несколько сотен тысяч долларов;
всякие пешки и недоумки, которым доводи лось работать с ним или на него...
Большой Джек О'Хара и Вилли Янг тоже были его ошибкой.
Точнее — неправильной оценкой
, — поправил себя Крю, свернув за угол и
направившись к гостинице. Они оказались не такими глупыми, как он думал,
когда посвящал их в свои планы и осуществлял то, что считал делом своей
жизни. Именно своей. Не их.
Как они умудрились смыться с добычей еще до того, как захлопнулась
расставленная им ловушка? Крю не мог этого понять. Как они сумели скрываться
от него месяц с лишним? И ни один из них не попытался пере вести украденное
в наличные. Это не укладывалось в его сознании.
Он рыл землю носом и в конце концов учуял запах Джека О'Хары. Но оказалось,
что след, который привел его из Нью-Йорка в гористый Мэриленд, принадлежал
этой жалкой вонючке Вилли.
Жаль, что этот маленький ублюдок заметил меня, — думал Крю. —
Черт бы побрал эти городишки!
Он не ожидал, что столкнется с Вилли на
улице. И тем более не ожидал, что тот бросится бежать и, как испуганный
кролик, сунется под колеса проезжавшей машины. У него было большое искушение
пройти по за литому дождем тротуару и пнуть окровавленное тело На кону
стояли миллионы долларов, а этот идиот выскочил на мостовую, забыв о том,
что сначала нужно посмотреть по сторонам...
А потом она выбежала из магазина. Хорошенькая, рыжеволосая, с испуганным
лицом. Он уже видел это лицо. Нет, знаком с ней он не был, но лицо видел. У
Большого Джека были фотографии, и после пропущенной пары бутылок пива он
любил вынимать их и показывать.
Моя дочь. Ну разве не красавица? И умная, как профессор. Моя Лейни
закончила университет
.
Да, достаточно умная, чтобы притвориться тихоней, осесть в маленьком городке
и открыть антикварный магазин. Прекрасное местечко, чтобы хранить краденое,
продавать и переправлять куда нужно.
Ну, если Джек отдал дочери то, что принадлежало ему, Алексу Крю, а сам решил
выйти в отставку и поселиться в Рио-де-Жанейро, о чем любил говорить, то он
крупно просчитался. Ему придется вернуть чужое. Все, полностью. Они оба
дорого заплатят за это. И отец, и дочь.
Крю вошел в вестибюль
Путника
и брезгливо поморщился: удобства в этой дыре
были весьма относи тельные. Поднявшись по лестнице, он повесил на дверь
номера табличку
НЕ БЕСПОКОИТЬ
. Нужно было посидеть в тишине и обдумать
следующий шаг.
Он вступит в контакт с Лейн Тавиш, представившись ей Майлсом Александером,
брокером, занимающимся фамильными драгоценностями. Кличка была новой — так
же, как светлые волосы и усы. О'Хара знал Алекса как Мартина Лайла или
Джеральда Бенсона и привык видеть его чисто выбритым, с коротко остриженными
волосами цвета перца с солью.
Для увертюры можно будет поухаживать за ней; женская компания всегда
доставляла ему удовольствие. Общий интерес к фамильным драгоценностям —
вполне достаточный предлог. Нужно будет расположить ее к себе. Он потратит
на это несколько дней, а потом сделает следующий шаг.
Тайника в доме Лейн не было, ключа от ячейки в банковском сейфе — тоже.
Иначе два нанятых им подонка нашли бы их. Крю и сам побывал там — чтобы
Удостовериться наверняка.
Конечно, устраивать погром в ее доме не следовало, но он был зол и не
сомневался, что Лейн забрала вещь, которая принадлежит ему. Как бы то ни
было, лучше все сделать мирно, по-дружески, может быть, даже на
Романтический манер.
План складывался простой, но гениальный. Довольный Крю сел перед ноутбуком,
нашел несколько сайтов, посвященных фамильным драгоценностям, и начал их
изучать.
Лейн проснулась и обвела недоуменным взглядом тускло освещенную спальню.
Сколько времени? Какой сегодня день недели? Она откинула назад волосы и
посмотрела на часы. Восемь пятнадцать. Наверняка не утра, потому что темно.
Но что она делает в постели в восемь часов вечера?.. Впрочем, постель была
не разобрана. Лейн лежала на кровати, укутанная покрывалом, а на полу рядом
с кроватью храпел Генри.
Она зевнула, потянулась... и внезапно вздрогнула. Макс!
Лейн вспомнила, как он помогал ей убираться в гостиной и они говорили о том,
что нужно будет куда-нибудь съездить пообедать. Или заказать обед на дом. Но
что случилось потом? Она покопалась в сонном мозгу. Макс понес мусор на
улицу, а она поднялась в спальню умыться и переодеться. Минутку посидела на
кровати... нет, не посидела, а полежала. Закрыла глаза. Про сто чтобы
собраться с силами.
И проснулась три часа спустя. Одна.
Он укрыл меня, — с глупой улыбкой
подумала Лейн, проведя рукой по покрывалу. — И зажег свет, чтобы я не
проснулась в темноте
.
Она отбросила покрывало, собираясь встать, и увидела лежавшую на подушке
записку:
Вы выглядели такой хорошенькой и такой усталой, что я не стал разыгрывать
принца Дезире и будить Спящую красавицу. Просто запер дверь и оставил на
страже вашего свирепого пса. Спокойной ночи. Позвоню утром. Или лучше приду,
чтобы увидеть вас.
Макс
.
— Ну разве он не идеал? — спросила она продолжавшего храпеть
Генри. Потом легла на спину и прижала записку к груди. — Я знаю, что
следует с подозрением относиться ко всему идеальному, но, видит бог, мне это
надоело. Я слишком устала быть осторожной, подозрительной... и одинокой.
Она полежала еще, улыбаясь себе самой. Спящая красавица проснулась!
— Знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как я совершала что-нибудь
по-настоящему безрассудное? — Она сделала глубокий вдох, а потом резко
выдохнула. — Я сама не помню. Вот как давно это было. Пора снова начать
игру!
Лейн спрыгнула с кровати и побежала в ванную принять душ, но после
секундного колебания решила, что пенистая ванна подойдет для ее целей лучше.
Это займет больше времени, можно будет не торопясь прикинуть, что
надеть, — выбрать наряд, пригодный для обольщения Макса Гэннона.
Она приняла ванну с ароматом фрезии, а потом целых двадцать минут
накладывала косметику. Почти столько же времени понадобилось, чтобы решить,
рас пустить или подобрать волосы. Лейн остановилась на последнем варианте,
поскольку Макс его еще не видел, и соорудила свободный узел на макушке,
который мог рассыпаться в любую минуту.
На сей раз Лейн не стала колебаться и выбрала маленькое черное платье — оно
уже не казалось ей слишком обтягивающим и вызывающим. Слава богу, что
несколько месяцев назад Дженни (тогда еще не беременная) купила им обеим
роскошное белье.
Вспомнив, что своему нынешнему состоянию Джен ни во многом обязана именно
этой покупке, Лейн сунула в сумочку несколько презервативов.
Поверх платья Лейн надела тонкий кардиган из черного кашемира; подобную
роскошь она позволяла себе очень редко. Потом еще раз посмотрела в зеркало и
по вертелась перед ним.
— Если это его не проймет, — решила она, — то на мужчинах
можно будет поставить крест.
Лейн свистнула псу, спустилась по лестнице, зашла на кухню, взяла бутылку
вина и сняла поводок, висевший на крючке у задней двери.
— Хочешь в гости? — спросила она, зная, что от этого вопроса Генри
всегда приходит в восторг. — Ты поедешь к Дженни. С ночевкой...
О господи, пожалуйста, сделай так, чтобы я тоже осталась ночевать в
гостях! — взмолилась она про себя. — Если этот жар не найдет
выхода, я просто взорвусь!
Пока Лейн добралась до машины и открыла дверцу, Генри проделал этот путь
трижды, бегая туда и обратно. Потом прыгнул на пассажирское сиденье,
улыбнулся и позволил застегнуть на себе ремень безопасности.
— Я ничуть не нервничаю, — пробормотала Лейн. — Просто не
могу в это поверить, поскольку не занималась подобными вещами целых...
Ладно, не стоит об этом думать, — добавила она, сев за руль. —
Если я буду об этом думать, то и в самом деле занервничаю. Он мне очень
нравится. Генри, это безумие, потому что я едва его знаю, но он и в самом
деле очень мне нравится!
Генри гавкнул (то ли в знак понимания, то ли просто от радости), и машина
тронулась.
— Это ничем не кончится, — продолжила Лейн размышлять
вслух. — Он живет в Нью-Йорке, а я здесь. Но это и не должно чем-то
кончиться, правда? Это ведь не любовь до гробовой доски. Просто влечение,
интерес, тяга и... да, влечение. Просто сильное физическое влечение, и в
этом нет ничего плохого.
Было почти десять, когда она свернула на подъездную аллею дома Дженни.
Поздновато, — подумала Лейн. — Не слишком подходящее время, чтобы
стучать в дверь гостиничного номера, где остановился мужчина. Если для этого
вообще существует подходящее время...
Дженни уже шла к машине.
— Привет, Генри! — воскликнула она, когда Лейн отстегнула Генри и
открыла пассажирскую дверь. — Вот он, мой дорогой... Винс уже ждет
тебя.
— Я перед тобой в долгу, — сказала Лейн, когда Генри во всю прыть
понесся к дому.
— Ничего подобного. Позднее свидание, да?
— Не спрашивай. Все равно не скажу.
Дженни наклонилась так низко, как позволял живот.
— Ты что, издеваешься? Лейн рассмеялась.
— Конечно. Все расскажу завтра. Только окажи мне еще одну услугу,
ладно?
— С удовольствием. Какую?
— Помолись, чтобы было о чем рассказывать.
— Согласна. Но, судя по тому, как ты выглядишь, эти молитвы уже
услышаны.
— О'кей. Раз так, вперед.
— Вперед, и зададим им жару! — Дженни сделала шаг назад,
захлопнула дверцу машины и долго задумчиво смотрела вслед подруге,
поглаживая себя по животу.
6.
Лейн вдруг осознала, что она выглядит как женщина, которая идет на заранее
назначенное свидание. Маленькое черное платье, сексуальные черные туфли на
высоком каблуке, бутылка вина под мышкой...
Но так и должно было быть! Она действительно женщина, которая идет на
свидание. Только мужчина, который назначил ей свидание, еще сам не знает об
этом... Плевать! И даже если она столкнется с кем-нибудь из знакомых, что из
того? Она взрослая, одинокая и свободная женщина. И имеет право провести с
мужчиной бурную ночь без всяких взаимных обязательств.
И все же Лейн вздохнула с облегчением, не увидев в вестибюле
Путника
ни
одного знакомого лица. Она нажала кнопку
Вверх
и, дожидаясь лифта, начала
делать успокаивающую дыхательную гимнастику, которой научилась на курсах
йоги.
Но тут же остановилась.
Она не хотела успокаиваться. Успокоиться можно будет завтра. А сегодня ей
хотелось ощущать жар в крови, покалывание в животе и мурашки, бегущие по
коже.
Когда дверь открылась, она шагнула в кабину и на жала на кнопку нужного
этажа. Едва дверь ее лифта закрылась, как открылась дверь соседнего.
И в вестибюль вышел Алекс Крю.
Макс сидел за письменным столом, вполуха слушал включенный телевизор,
просматривал свои записи и составлял отчет о событиях дня. Разумеется, кое-
что в этот отчет не вошло. Зачем, например, писать о том, как он играл с
Генри, целовался с Лейн, а потом укрыл ее и долго стоял рядом, наблюдая за
спящей?
Все это было несущественно.
Зато Гэннон зафиксировал размеры причиненного Лейн ущерба, ее реакцию,
последующие действия и попытался определить ее жизненный стиль.
Стиль был достаточно простой и неброский. Типичный для деловой женщины,
живущей в маленьком городке, пользующейся уважением окружающих и с
удовольствием обустраивающей свой дом на склоне холма. Но где она взяла
деньги для покупки этого дома и создания собственного дела? Банковской ссуды
и закладной на дом, с которыми он ознакомился не слишком законным способом,
было для этого явно не достаточно. Она вложила сюда собственные средства,
довольно большие для молодой женщины, которая получала после университета
твердое, но не слишком значительное жалованье.
Однако не чрезмерные
, — подумал он. Ничто не напоминало, что у нее
где-то есть дерево, на котором растут миллионы.
У нее был хороший автомобиль среднего класса, сделанный в США три года
назад. В доме имелись неплохие произведения искусства и мебель, но при ее
профессии в этом не было ничего странного. Наряды, которые он видел,
говорили о классическом вкусе. Но они тоже не бросались в глаза и идеально
подходили к образу молодой деловой женщины, торгующей антиквариатом.
Все в ней абсолютно соответствовало этому образу.
Она жила небогато. Не была похожа на ловкую интриганку, которых Макс повидал
достаточно. Какой смысл покупать дом в глуши, заводить уродливую собаку и
открывать магазин на главной улице заштатного городка, которых в Америке
пруд пруди, если это не доставляет тебе удовольствия?
Женщина с такими данными могла жить где угодно и заниматься чем угодно.
Отсюда следовало, что она занимается именно тем, чем хочет заниматься.
Но это не соответствовало ее характеру.
Нет, он окончательно запутался...
Макс откинулся на спинку кресла и мрачно уставился в потолок. Стоило ему
посмотреть на Лейн, как здравый смысл покидал его. В ее лице, в ее голосе, в
ее запахе было нечто такое, от чего у него начинала кружиться голова.
Может быть, он не видел в ней ловкую авантюристку только потому, что не
хотел видеть? Черт возьми, женщины не оказывали на него подобного влияния
лет примерно... Если говорить честно, такого не было ни когда.
Профессиональные интересы требовали, чтобы он немного остыл. Окажется ли
Лейн ниточкой к Джеку О'Харе, еще неизвестно, но если он не возьмет себя в
руки, то в любом случае не сможет использовать ее.
Лучше всего, воспользовавшись каким-нибудь пред логом, уехать из города на
несколько дней и залечь где-нибудь неподалеку, откуда можно будет наблюдать
и фиксировать наблюдения. А для начала нужно использовать свои контакты,
связи и собственное искусство сыщика, чтобы как следует покопаться в прошлой
и нынешней жизни Илейн О'Хары, она же Лейн Тавиш. Когда он узнает больше, то
поймет, как с ней быть. А до тех пор следует соблюдать дистанцию. Никаких
обедов на две персоны, никаких посещений ее дома, никаких физических
контактов, которые только усложнят дело.
Завтра утром нужно будет позвонить ей и сказать, что его срочно вызывают в
Нью-Йорк. Потом он вернется, их знакомство продолжится, но перестанет быть
столь тесным. Мужчина не может хорошо работать, если он блуждает в любовном
тумане.
Довольный своим планом, Макс встал. Нужно будет заранее собрать вещи, может
быть, спуститься в бар и пропустить стаканчик на ночь. После этого он
попробует уснуть и забыть о пылких чувствах, возникших слишком быстро и
неожиданно...
Его отвлек стук в дверь.
В номере уже убрались и даже положили на подушку коробочку шоколадных
конфет. Значит, это не горничная, а, скорее всего, портье.
Макс ждал, что сейчас под дверь подсунут конверт. Сам он предпочитал
электронную почту, но клиенты часто настаивали на том, что будут посылать
ему инструкции по факсу. Не увидев конверта, он подошел к двери, посмотрел в
глазок
— и ахнул.
Какого черта Лейн Тавиш делает у его дверей?! И по чему она так одета?
О боже...
Макс провел рукой по волосам и попятился. Проснувшийся профессиональный
инстинкт заставил его закрыть все файлы и спрятать документы. Затем он
быстро осмотрел номер и убрал все, что могло его выдать Теперь нужно было
решить, что делать с непрошеной гостьей.
Максу было ясно одно: оставаться с ней в номере не следует. Пожалуй, лучше
всего отвести ее в бар, может быть, выпить с ней по стаканчику, сказать, что
его вы звали в Нью-Йорк, — и уехать. Уехать как можно скорее.
Немедленно.
Он снова провел рукой по волосам, пытаясь справиться с нервами. Затем
нацепил на лицо слегка удив ленную, но доброжелательную улыбку и открыл
дверь.
То, что он увидел в
глазок
, не шло ни в какое сравнение с
действительностью.
На Лейн было что-то черное, короткое, подчеркивающее ослепительные формы.
Ноги казались невероятно длинными в черных туфлях на высоких тонких
каблуках. Свою огненную гриву она собрала в пышный узел, яркие голубые глаза
загадочно мерцали, губы, на крашенные темной блестящей помадой, были
мучительно влажными.
Помоги мне господь...
— мелькнуло в голове Макса.
— Я проснулась.
— О да. Я вижу.
— Можно войти?
— Гм-м... — промямлил Макс.
Ничто более связное не приходило в голову, поэтому он просто сделал шаг
назад. Лейн прошла мимо, окутав Макса запахом, от которого у него сжалось
сердце.
— У меня не было возможности поблагодарить вас, и я решила это сделать
сейчас.
— Спасибо... То есть, пожалуйста, — поправился он, чувствуя себя
полным идиотом.
Лейн улыбнулась, достала бутылку и помахала ею.
— Как вы относитесь к
Мерло
?
— Очень положительно.
Она собрала всю свою волю, чтобы не рассмеяться. Гэннон смотрел на нее как
загипнотизированный. Это льстило ее женскому самолюбию.
— Достаточно положительно, чтобы разделить его со мной? — спросила
она.
— Разделить?
— Вино.
— Ох... — Пару раз у Гэннона было сотрясение мозга. Именно такое
ощущение отделенности от собственного тела он испытывал и сейчас. —
Конечно. — Макс взял протянутую ею бутылку. — Да-да, конечно.
— Если так, то вперед!
— Вперед? — Казалось, все слова доходят до Макса с большим
опозданием. — Ах да, верно. Штопор... — Он посмотрел на мини-бар, но
Лейн полезла в сумочку.
— Попробуйте этим.
Она протянула ему штопор. Половину ручки составляло туловище обнаженной
женщины. Вторую полови ну — ее ноги.
— Очень мило, — выдавил он.
— Кич, — усмехнулась Лейн. — У меня есть небольшая коллекция
таких вещей. Хороший номер, — добавила она. — Кровать
огромная. — Лейн подошла к ок ну и раздвинула шторы на несколько
сантиметров. — Держу пари, вид отсюда превосходный.
— О да...
Чувствуя на себе мужской взгляд и продолжая смотреть в окно, Лейн медленно
сняла с себя кардиган. Когда бутылка с громким стуком опустилась на стол,
она убедилась, что платье сыграло свою роль. Макс видел только ее обнаженную
спину, слегка окаймленную чем-то черным и блестящим.
Лейн подошла к кровати и взяла с подушки коробочку.
— О, шоколад! Можно попробовать?
Пробка вылетела из бутылки с удивительно громким Щелчком, и Макс
пробормотал:
— О боже...
Лейн надкусила конфету и медленно облизала губы.
— Я где-то слышала, что деньги говорят, а шоколад поет. Мне это
нравится. — Она подошла к Максу и поднесла вторую половинку конфеты к
его рту. — Разделим и это?
— Вы меня убиваете!
— Тогда давайте выпьем, и вы умрете счастливым. — Она села на край
кровати и скрестила ноги. — Я помешала вашей работе?
— Я составлял отчет. Но он может подождать.
Пока ко мне не вернется рассудок
, — добавил Макс про себя. Он налил
вино и протянул бокал Лейн. Она сделала первый пробный глоток, не сводя глаз
с Гэннона.
— Прошло много лет с тех пор, как кто-то укрывал меня одеялом... Я не
собиралась спать, Макс.
— Но у вас была тяжелая ночь и трудный день.
— Благодаря вам он оказался не таким уж трудным.
— Лейн...
— Позвольте поблагодарить вас. С вами все оказалось удивительно легко.
Мне нравится проводить с вами время. — Она сделала еще один глоток, на
сей раз более продолжительный. — Нравится желать вас и думать, что вы
желаете меня.
— Да я задыхаюсь от этого желания! Мозгу не хватает кислорода. А это
совершенно не входило в мои планы.
— Разве вам никогда не доводилось посылать планы к черту и действовать
импульсивно?
...Закладка в соц.сетях
