Жанр: Любовные романы
Прощай, прощай, черный дрозд!
...бби. Поскольку интересы и вкусы у них общие, Дикс мог
упомянуть книгу Саманты. Ведь бабушка Саманты была владелицей антикварного
магазина. Думаю, она остается ею до сих пор. Еще одно пересечение, еще одна
общая черта, которая могла подсказать им тему для бесед.
— Имеет смысл проверить. Я хочу знать о Треворе Уиттьере все. Хочу
доставить его в управление и отчаянно хочу получить ордер на обыск его
квартиры. После этого дело пойдет намного быстрее. — Ева
нахмурилась. — Как ты думаешь, Уиттьер-старший будет молчать или
постарается предупредить Тревора, что мы ищем его?
— Я думаю, он постарается оказать помощь следствию. И сделает это
инстинктивно — из подсознательного желания совершить хороший поступок. Ведь
он ни на секунду не верит, что его сын — убийца. Считает, что это не в его
стиле. Да, мальчику трудно, да, ему нужно помочь. Но он — не хладнокровный
душегуб. Но если Стив как следует задумается... Я не представляю себе, чем
это может кончиться.
— Тогда нам нужно загрузить его делами, чтобы у него не было времени
задуматься.
Ева вызвала Бакстера и Трухарта и приказала им проводить Стива Уиттьера в
офис, где тот держал часть своей коллекции.
— Дождетесь возвращения его жены, — сказала она Бакстеру. —
Возьмете ее с собой. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из них получил возможность
связаться с сыном. Пусть занимаются поисками как можно дольше. Если повезет,
мы перехватим Тревора еще до того, как он узнает, что его ищут.
— И сколько времени мы должны его мурыжить?
— Часа два, не меньше. За это время я постараюсь получить ордер на
обыск квартиры Уиттьера-младшего, съездить к Чаду Диксу и послать пару копов
на Лонг-Айленд, где живет мать Стивена. Просто на вся кий случай.
— Ладно, постараемся. Может быть, он даст нам поиграть с пожарной
машиной.
— И почему это все мужчины так любят машинки?
— А почему все женщины любят кукол и чаепития? — Ева так взглянула
на него, что другой человек на месте Бакстера превратился бы в золу. —
О'кей, может быть, и не все.
Тревор терпеть не мог посещать бабку. Мысль о старости и болезнях всегда
казалась ему отвратительной. В конце концов, существуют же способы борьбы со
старением. Пластические операции, омолаживание с помощью специальных
препаратов, пересадка органов... По его мнению, стариками выглядели только
лентяи и бедняки. И то и другое было для него неприемлемо.
А болезней следовало избегать любой ценой. Большинство из них носило
временный характер и легко излечивалось. Просто требовалось применять нужные
лекарства. Однако душевные болезни бросали тень на всех членов семьи
пациента, и это выводило его из себя.
Тревор считал бабушку избалованной маразматичкой. Если бы отец не тратил
столько времени и денег на то, чтобы старухе уютно жилось в ее воображаемом
мирке, она бы, возможно, давно поправилась. Тревор прекрасно знал, какая
часть его будущего наследства тратилась на содержание бабки в золотой
клетке, на ее питание, уход, лечение и медикаменты. Эта чокнутая старая
карга могла прожить еще сорок лет, проматывая денежки, которые по праву
принадлежали ему!
Эта мысль тоже выводила Тревора из себя. Так же, как сентиментальность отца.
Старуху можно было держать в частной клинике подешевле. Или отправить в
государственный приют. В конце концов, такие учреждения содержатся за счет
налогоплательщиков. Глупо не пользоваться тем, за что ты уже заплатил.
Проклятие, она бы и не заметила разницы! Ну, ни чего. Когда семейная касса
перейдет к нему, бабка быстро расстанется со своей золотой клеткой.
Заехав на подземную стоянку, Тревор вынул из багажника белую коробку. Игра
продолжалась. Он привез бабуле розы. Хотя вряд ли стоило тратить время и
деньги на цветы, о которых старуха забудет через десять минут. Едва ли она
что-нибудь знает. А если и знает, то не вспомнит. Разве что свершится чудо.
Но игра стоила свеч. Похоже, отец действительно ни о чем понятия не имел.
Оставалось надеяться только на память полоумной старухи.
Тревор вошел в лифт, внутренне готовясь к представлению. Из кабины вышел
любезный и слегка смущенный красивый молодой человек, пришедший от дать дань
любви и уважения старой больной родственнице.
Он подошел к регистратуре и положил коробку на стойку так, чтобы все могли
видеть название лучшего цветочного магазина в городе.
— Я бы хотел увидеться с бабушкой. Ее зовут Дженин Уиттьер. А меня
Тревор. Я не позвонил предварительно, потому что это был экспромт. Проезжал
мимо цветочного магазина, подумал о бабушке и о том, что ' она любит розовые
розы. Тут же купил дюжину и поехал сюда. Это ничего?
— Конечно! — широко улыбнулась молодая регистраторша. —
Просто чудесно. Я уверена, что она обрадуется розам, а еще больше —
возможности увидеть любимого внука. Я только выясню, где она сейчас.
— Я знаю, что у нее бывают улучшения и ухудшения. Надеюсь, сегодня
удачный день.
— В данный момент она находится в общей гости ной второго этажа. Это
добрый знак. Сейчас вас про пустят; общая гостиная по коридору налево.
Можете поговорить с дежурной сестрой. Я сообщу ей.
— Спасибо. Я вижу, у вас образцовый порядок. Приятно знать, что о
бабушке так заботятся.
Он поднимался по лестнице и видел других посетиелей с цветами и нарядно
упакованными подарками. Никаких ограничений здесь не было, пациенты
передвигались по всему зданию, как одни, так и с провожатыми. Из широких
окон открывался вид на обширный парк с извилистыми дорожками, по которым
бродили другие пациенты, их гости и сопровождающие.
Тревор не переставал удивляться тому, что люди могут работать в таком
ужасном месте. Даже за очень большие деньги. И что те, кому вообще не платят
за визиты, могут постоянно приходить сюда по доброй воле. Сам он не был
здесь около года и искренне надеялся, что это посещение будет последним в
его жизни.
Глядя на лица тех, мимо кого проходил, Тревор вдруг испугался, что не узнает
бабушку. Перед приездом сюда следовало освежить память. Посмотреть на
фотографии. Все старики выглядели на одно лицо. Все были чокнутыми. А
главное, совершенно бесполезны ми.
Женщина, сидевшая в кресле на колесиках, внезапно протянула руку, похожую на
птичью лапу, и вцепилась в ленточку, которой была перевязана коробка.
— Я обожаю цветы! Я обожаю цветы! — фальцетом пропела старуха. Ее
морщинистое лицо напомнило Тревору печеное яблоко. — Спасибо, Джонни! Я
люблю тебя, Джонни!
— Полно, Тиффани. — Провожатая, бойкая молодая брюнетка,
перегнулась через спинку кресла и похлопала ее по руке. — Этот красивый
молодой человек — во все не ваш Джонни. Ваш Джонни был здесь только вчера.
Неужели забыли?
— Я хочу цветы!
Старуха подняла глаза и с надеждой посмотрела на Тревора, продолжая
цепляться за ленточку. Он чуть не вздрогнул и слегка отодвинулся, боясь, что
эта старческая рука, испещренная страшными темными пятнами, прикоснется к
нему.
— Это для моей бабушки. Но... — Чувствуя, что брюнетка смотрит на него
с одобрением, Тревор открыл коробку и достал оттуда розовый бутон. — Я
думаю, бабушка не обидится, если один цветок я подарю вам.
— Вы очень добры, — сказала ему провожатая. — Н что, милая
Тиффани, теперь вы довольны? Красива роза от красивого молодого человека.
— Многие красивые молодые люди дарили мне цветы. Очень многие. —
Старуха погладила лепестки и вдруг очень внимательно посмотрела на
Тревора. — Красивые цветы. Пустые, холодные глаза. Мертвые глаза.
Иногда красивые фрукты бывают гнилыми внутри. Нет, ты не мой Джонни.
— Прошу прощения, — прошептала испуганная девушка и увезла
старуху.
Старая крыса... Тревора передернуло, но он быстро взял себя в руки и пошел
дальше.
Просторная, но очень уютная общая гостиная была разделена на несколько
частей; повсюду стояли столики для любителей карточных игр, рукоделия и
чтения. Людей здесь было много, и царивший в гостиной шум напомнил Тревору
прием, на котором люди пьют коктейли, переходят от группы к группе и
болтают, не слушая других.
Видя, что Тревор замешкался, к нему подошла другая служительница.
— Мистер Уиттьер?
— Да. Я...
— Сегодня ваша бабушка чувствует себя неплохо. — Молодая женщина
показала на стол у окна, за которым играли в карты две женщины и мужчина.
На мгновение Тревора охватила паника. Которая из двух? Но тут он заметил,
что у одной из старух на ноге лубок. Если бы бабка покалечилась, ему бы об
этом все уши прожужжали.
— Благодарю вас. Она замечательно выглядит. Очень приятно знать, что
бабушка не скучает и что ей обеспечен хороший уход. И день сегодня чудесный.
Не такой жаркий, как вчера. Как вы думаете, я могу погулять с ней в парке?
— Я думаю, она будет рада. Лекарство ей принимать только через час.
Если к тому времени вы не вернетесь, мы пришлем к ней кого-нибудь.
— Спасибо. — Восстановив уверенность в себе, Тревор подошел к
столу и с улыбкой наклонился к старухе: — Здравствуй, бабушка. Я принес тебе
цветы. Розовые розы.
Однако бабка и бровью не повела Она продолжала смотреть в карты.
— Мне нужно закончить игру.
— Ладно. — Глупая, неблагодарная старая ведьма... Тревор
выпрямился, стиснул коробку и принялся следить за тем, как она осторожно
выбирает карту и кладет ее на стол.
— Попались! — воскликнула другая старуха. Голос у нее был сильный
и удивительно звонкий. — Я снова сняла с вас штаны!
Она хлопнула рукой по столу, заставив партнера чертыхнуться.
— Следи за своим языком, старый козел! — Она повернулась в кресле
и пристально посмотрела на Тревора. — Так ты внук Дженин? В первый раз
вижу. Пробыла здесь уже месяц, но не видела, чтобы ты приходил. Я легла сюда
только на шесть недель. — Она похлопала себя по ноге. — Немного не
повезло. Неудачно спустилась с горы на лыжах. Моя внучка приходит каждую
неделю, как часы. А ты что же?
— Я очень занят, — ледяным тоном отрезал Тревор. — И считаю,
что вам нет до этого никакого дела.
— Мне восемьдесят шесть лет, и я сама решаю, до чего мне есть дело, а
до чего нет. Сын и невестка Дженин приходят сюда два раза в неделю, а то и
чаще. Очень жаль, что ты так занят.
— Поедем, бабушка. — Не обращая внимания на нахалку, Тревор взялся
за спинку кресла Дженин.
— Я умею ходить! Прекрасно умею и не нуждаюсь в том, чтобы меня возили!
— Я отвезу тебя в парк, а там ты пойдешь сама — Желая как можно скорее
увезти бабку подальше от по сторонних глаз, Тревор положил коробку с цветами
ей на колени и начал толкать кресло к двери. — Сегодня не слишком
жарко. Ясно и солнечно. Вот увидишь, свежий воздух пойдет тебе на пользу.
Несмотря на царившую здесь стерильную чистоту (кстати говоря, стоившую
огромных денег), Тревор явственно ощущал запах тел, разлагавшихся от
старости и болезней. Его выворачивало наизнанку.
— Я не успела подсчитать набранные очки...
— Ничего страшного, бабушка. — Тревор завез кресло в лифт. —
Не хочешь посмотреть на подарок?
— Мой распорядок дня не предусматривает прогулку в парке. Не понимаю,
почему его изменили, — неожиданно трезво заявила бабка, но крышку все
же сняла. — Ох, какие красивые! Розы. С розами мне никогда не везло.
Где бы мы ни жили, я всегда сажала хотя бы один розовый куст. Помнишь,
милый? Я должна была попробовать. У моей матери был чудесный розовый сад.
Ох, тут светло! — сорвавшимся голосом воскликнула она, когда Тревор
вывез ее в парк. — Тут ужасно светло...
— Через минуту мы будем в тени деревьев. Бабушка, ты знаешь, кто я?
— Я всегда знала, кем ты был. Это было трудно, малыш, тебе столько раз
приходилось менять имена. Но я всегда знала, кем ты был. Мы всегда берегли
друг друга, верно? — Она обернулась к Тревору и положила ладонь на его
руку.
— Конечно. — Пусть принимает его за отца, если хочет. Оно и к
лучшему. К отцу бабка была привязана сильнее, чем ко всем остальным. —
Мы всегда берегли друг друга.
— Иногда память мне изменяет. Воспоминания приходят и уходят. Как сны.
Но я всегда вижу тебя, Уэстли... Нет-нет, Стивен. — Вспомнив это имя,
она облегченно вздохнула. — Да, Стивен. Ты сам захотел остаться
Стивеном, и я смирилась с этим. Мне все равно. Я так горжусь своим
мальчиком...
— Ты помнишь, что было, когда он в последний раз нашел нас? Мой отец?
Помнишь тот последний раз, когда ты его видела?
— Я не хочу говорить об этом. У меня начинает болеть голова. — Она
замотала головой из стороны в сторону. Тем временем Тревор толкал кресло,
увозя бабку подальше от людей. — Здесь спокойно? Здесь мы в без
опасности?
— В полной. Его нет. Он умер. Уже давно.
— Так говорят... — прошептала Дженин. Было ясно, что лично она в этом
сомневается.
— Он не сможет причинить тебе вред. Но ты помнишь, как он приезжал в
последний раз? Он приехал вечером. Это было в Колумбусе.
— Мы думали, что находимся в безопасности, но он приехал! Я никогда не
позволяла ему обижать тебя. Пусть делает со мной что угодно, даже бьет, но
не трогает тебя. Я не дам ему обидеть моего малыша.
— Да-да. —
О боже, — думал Тревор, — дай мне
терпения...
— Но что произошло в тот раз? В Огайо. В Колумбусе.
— Разве это был последний раз? Я не помню. Иногда я думала, что он
приехал, но это был только сон, дурной сон. И все равно нам приходилось
уезжать. Я не могла рисковать. Люди говорили, что он умер, но откуда они это
знали? Он сказал, что всегда найдет тебя. Поэтому нам нужно было бежать.
Что, опять пора?
— Нет. Но когда мы жили в Колумбусе, он приезжал. Вечером. Верно?
— О боже, он был там! Стоял у двери. Бежать было некуда. Ты испугался и
вцепился в мою руку. — Она сама взяла Тревора за руку и стиснула ее изо
всех сил. — Я бы не оставила тебя с ним. Ни на минуту. Он бы украл
тебя, если бы мог. Но тогда ты еще не был ему нужен.
В один прекрасный
день, — говорил он мне, — в один прекрасный день ты оглянешься, а
его и след простыл. Ты никогда не найдешь его
. О боже... Ма лыш, я не могла
позволить ему увезти тебя! Я никогда, никогда не позволила бы ему причинить
тебе вред.
— Ты и не позволила. Со мной все в порядке. — Тревор заскрежетал
зубами от нетерпения. — Так что случилось в тот вечер, когда он
приезжал к нам в Колумбус?
— Я уложила тебя спать. В пижамке с изображением Фродо. Мой маленький
Властелин Колец... Но пришлось разбудить тебя. Не знаю, что бы он сделал,
если бы я ему отказала. Я привела тебя вниз, и он вручил тебе подарок. Ты
был маленьким мальчиком, подарок тебе нравился, и все же ты боялся его.
Нет, не играть! — сказал он. — Только хранить. В один прекрасный
день ты поймешь, чего он стоит
. А потом начал смеяться. И не мог
остановиться.
— Что это было? — По спине Тревора побежали мурашки. — Что он
подарил мне?
Но бабка уже забыла про него. Она вернулась на пятьдесят лет назад и дрожала
от страха.
— Он отослал тебя, и я осталась с ним наедине. Он схватил меня за
горло. Должно быть, он хотел убить меня. Если бы я не спасалась бегством, он
бы убил меня. Если бы мы не прятались, он бы забрал тебя. На верное, мне
следовало пойти в полицию. Но я слишком боялась! Если бы я пошла в полицию,
он бы убил нас, убил обоих. Полиция ничего не могла с ним сделать. Он был
слишком умен. Он всегда говорил это. Так что другого выхода у меня не было.
— Рассказывай про тот вечер! Тот вечер в Колумбусе!
— Тот вечер. Тот вечер... Я его не забыла. Я могу за быть то, что
случилось вчера, но это забыть не могу. Его голос звучит у меня в
ушах. — Она зажала уши. — Джудит. Меня звали Джудит.
Время бежит, — думал он. — Скоро за ней придут, чтобы дать
лекарство. А вдруг кто-нибудь увидит, что у бабки начинается приступ, или
услышит ее нытье? Тогда они придут еще быстрее...
Испуганный Тревор все же заставил себя прикоснуться к ней. Погладил ее тощее
плечо.
— Ну же, успокойся. Все это неважно. Важно только то, что случилось в
тот вечер. Ты почувствуешь облегчение, если расскажешь мне про тот вечер. И
я тоже, — вдруг осенило его. — Ты ведь хочешь, чтобы мне стало
легче?
— Я не хочу, чтобы ты волновался, — забеспокоилась старуха. —
Ох, малыш, я не хочу, чтобы тебя что-то пугало. Я всегда буду заботиться о
тебе.
— Вот и хорошо. Расскажи мне про тот вечер, вечер в Огайо, когда он
пришел и принес мне подарок.
— Он смотрел на меня страшными холодными глазами и говорил:
Хочешь
бежать? Что ж, беги. Я снова найду тебя. Но если при мальчишке не окажется
этого подарка, я убью вас обоих. Если хочешь жить и сохранить жизнь
мальчишке, то сделаешь все, что я скажу
. И я делала. Убегала, но делала все
так, как велел он. На случай, если он действительно найдет нас... Скажи мне
правду, он вернулся? Мне много раз снилось, что он нашел нас.
— Что он привез мне, черт побери? — Тревор злобно тряхнул кресло,
потом обошел его, нагнулся к бабке и посмотрел ей в глаза. — Говори,
что он мне привез!
Глаза Дженин расширились и остекленели.
— Бульдозер. Ярко-желтый бульдозер. Он много лет пролежал в коробке.
Как клад. Ты никогда не играл им. А потом поставил его к себе на полку.
Зачем ты поста вил его на полку? Хотел показать ему, что ты сделал так, как
он велел?
— Ты уверена? — Тревор схватил ее за хрупкие плечи. — Черт
побери, ты уверена?
Лицо Дженин вдруг посерело, дыхание стало мелким и частым.
— Так это ты, Алекс! Я узнала твои глаза. Они сказа ли, что ты умер.
Сказали, что ты умер, но ты жив. Я знала, знала, что ты не умер! Я вижу
тебя. Нет, это не сон. Ты вернулся. Ты снова нашел нас. Пора бежать. Я не
позволю тебе обидеть моего малыша. Пора бежать!
На серых щеках старухи вспыхнул нездоровый румянец. Она толкнула Тревора в
грудь и заставила себя подняться на ноги. Розы выпали из коробки и
рассыпались по тропинке. Дженин широко раскрыла глаза, сделала два неверных
шага, споткнулась, упала на цветы и осталась лежать, неподвижная, как кукла.
30.
Ева вновь стояла в офисе фирмы
Тарбо, Часси и Дикс
, но на этот раз все
происходило намного быстрее. Увидев вошедшую в вестибюль Еву, регистраторша
тут же выпрямилась.
— Детектив Даллас?
— Лейтенант. — Ева вынула значок, чтобы освежить ей память. —
Пропустите меня к Чаду Диксу.
— Да, конечно. Минутку. — Женщина перевела взгляд на
Пибоди. — Кабинет мистера Дикса на...
— Я знаю, — перебила Ева и пошла к лифту.
— Вам приятно нагонять на людей страх? — поинтересовалась
Пибоди. — Или вы просто чувствуете свою правоту?
— И то и другое. Скоро ты будешь чувствовать то же самое. — Ева
похлопала Пибоди по плечу. — Совсем скоро.
— Я только об этом и мечтаю, мэм. — Они вошли в лифт. — Вы
ведь не считаете Дикса причастным к убийству?
— Человек прячет пригоршню бриллиантов в игрушечный бульдозер, и они
лежат там пятьдесят лет. После этого меня ничто не удивит... Нет, не считаю.
У Дикса нет воображения. Он мог завладеть бриллианта ми или узнать, где они
находятся, только по счастливой случайности. Если бы он знал про бриллианты
и захотел получить их, он не отстал бы от Саманты. На оборот, разыграл бы
влюбленного Ромео и выкачал из нее нужные сведения. А он только развел
руками. Он не нуждался в Тине Кобб, потому что и без того имел доступ в дом
Гэннон и мог обыскать его тысячу раз.
— Но даже в этом случае Саманта не рассказала бы ему о Джудит и Уэстли
Крю.
— Нет. Саманта — крепкий орешек. Если уж дает слово, то держит его.
Думаю, только по капризу судьбы Дикс мог оказаться связующим звеном между
Тревором Уиттьером и Гэннонами.
У дверей лифта их ждала светловолосая секретарша.
— Здравствуйте, лейтенант. Здравствуйте, детектив. Прошу прощения, но
мистера Дикса сейчас нет. У него встреча в городе, которая продлится еще не
меньше часа.
— Свяжитесь с ним и вызовите сюда.
— Но...
— А пока мне нужно пройти в его кабинет.
— Но...
— Хотите, чтобы я предъявила ордер? Он будет выдан и на вас тоже, но
потом вам обоим придется провести несколько часов в управлении. А это
удовольствие не из приятных. Тем более в такую жару.
Не дожидаясь разрешения, Ева двинулась к кабине ту Дикса. Секретарша,
спотыкаясь, побежала за ней.
— Я позволю вам войти, но буду присутствовать при этом. Я не могу
оставить вас без присмотра. У мистера Дикса хранятся секретные документы.
— Мне нужны только игрушки. Вызовите его. Женщина отперла дверь,
подошла к письменному столу и воспользовалась телефоном Дикса.
— Он не отвечает. Придется оставить ему сообщение. Мистер Дикс, это
Джуна. В вашем кабинете находится лейтенант Даллас. Она настаивает на
немедленном разговоре с вами. Перезвоните и сообщите мне, как быть. Не
трогайте! — пронзительно завопила секретарша, когда Ева потянулась к
заводной машинке. — Я говорю серьезно, лейтенант. Коллекция мистера
Дикса очень ценная. И он чрезвычайно дорожит ею. Можете тащить меня хоть в
участок, хоть в управление, мне все равно. Он меня уволит, а я дорожу этой
работой!
Стремясь успокоить женщину, Ева сунула руки в задние карманы.
— Пибоди, где здесь бульдозер?
— Вот. — Пибоди показала на машинку подбородком. — Но он
слишком маленький и красный. Совсем не соответствует описанию мистера
Уиттьера. Насколько я понимаю, искомого предмета здесь нет.
Ева повернулась к секретарше:
— Это все?
— Что вы имеете в виду?
— Здесь вся коллекция мистера Дикса?
— О нет. Коллекция мистера Дикса — одна из самых больших в стране. Он
собирает ее с детства. Здесь только отдельные образцы. Самые ценные
экспонаты хранятся у него дома. Он даже дает их взаймы музеям. Два года
назад несколько предметов из его коллекции экспонировались на выставке в
музее Метрополитен.
— Где он?
— Я уже сказала, у мистера Дикса встреча в городе. Он должен
вернуться...
— Где?
Секретарша вздохнула.
— У него ленч с клиентами в
Красной комнате
. На Тридцать третьей
улице.
— Если позвонит, скажите ему, чтобы никуда не уходил. Мы едем туда.
После нудного делового ленча Дикс наслаждался послеобеденным мартини в
обществе Тревора Уиттьера. На звонок из собственного кабинета он не
отреагировал. Утро выдалось хлопотное; теперь можно и отдохнуть.
— В последнее время тебя трудно поймать, — заметил Тревор. —
Телефон постоянно занят... Можно подумать, что ты всем вдруг понадобился.
— Это точно, — Дикс усмехнулся и сунул в рот жирную оливку,
пропитавшуюся джином. — Ты, наверное, слышал об истории с Самантой?
Такое впечатление, что люди не могут говорить ни о чем другом. Каждый
старался узнать у меня подробности.
Тревор притворился удивленным.
— С Самантой?
— С моей бывшей. Самантой Гэннон.
— Ах да... Конечно, конечно. Такая высокая, рыжая... Разве вы
расстались?
— Уже давно, но дело не в этом. Когда Саманта уезжала из города
рекламировать свою книгу... Неужели не помнишь? Она написала книгу про
давнюю кражу бриллиантов и свою семью.
— Ах да, вспомнил. Захватывающая история.
— Так вот, когда она уехала, кто-то вломился в ее дом и убил ее подругу
Андреа Джекобс. Страшное дело! Представь себе, ко мне даже приходили копы.
Настоящий бабий десант.
— О боже, что за мир...
— Ты прав. Ужасно жаль Андреа. Она бы тебе понравилась. Но
...Закладка в соц.сетях
