Жанр: Любовные романы
Правдивая ложь
...комнате одно и то же: разбитое стекло, перевернутая мебель. Картины
сорваны со стен. Ящики выдернуты и разломаны. В кухне коробки, банки,
бутылки были просто сметены с полок, и их содержимое залило плиточный пол
неаппетитным месивом.
Джулия бросилась наверх в свою комнату. Вся ее одежда валялась на полу,
матрас стянут с кровати, простыни сорваны. Сверху разбросано содержимое ее
туалетного столика.
Но только в комнате Брэндона Джулия потеряла самообладание, за которое так
судорожно цеплялась. Они посмели войти в комнату ее ребенка! Хватали своими
грязными лапами его игрушки, одежду, книги! Джулия выхватила из кучи вещей
пижамную рубашонку с Бэтменом на груди и подошла к телефону.
— Резиденция мисс Бенедикт.
— Треверс, мне срочно нужна Ева. Треверс презрительно фыркнула.
— Мисс Бенедикт в студии. Я ожидаю ее к семи.
— Вы свяжетесь с ней немедленно. Кто-то вломился в гостевой дом и
превратил его в груду обломков. Если Ева не появится через час, я сама
позвоню в полицию.
Треверс разразилась вопросами, но Джулия повесила трубку.
Ее руки тряслись от гнева. Хорошо. Лучше трястись от гнева, чем от страха.
Она снова спустилась в гостиную, присела на корточки перед одной из стенных
деревянных панелей, нажала пружинку, как показывала Ева. Панель скользнула в
сторону, открыв спрятанный за ней сейф. Джулия поворачивала диск, мысленно
повторяя комбинацию, и, когда дверца открылась, проверила пленки, записи,
футляры с драгоценностями. Все на месте. Удовлетворенная, Джулия закрыла
тайник и отошла к забрызганному дождем окну. Ждать.
Тридцать минут спустя перед домом остановился
Студебекер
.
Джулия встретила Пола в дверях.
— Что здесь происходит, черт побери?
— Тебе позвонила Треверс?
— Она мне позвонила, а ты этого не сделала.
— Я как-то не подумала.
Пол молчал, пока не подавил гнев, вызванный ее замечанием.
— Это очевидно. Что это за болтовня о новом взломе?
— Посмотри сам. — Джулия отступила, пропуская его в дом, и
последовала за ним. Ее снова охватила ярость. Красные круги поплыли перед
глазами. Она сцепила пальцы с такой силой, что суставы побелели. —
Первое, что приходит в голову: неудача так расстроила кого-то, что он решил
громить все, пока пленки не найдутся. — Она отшвырнула ногой разбитое
блюдо. — Они не нашлись.
Пол так резко повернулся, что Джулия попятилась. Его глаза сверкали гневом
и... Если бы Пол счел нужным, то сказал бы ей, что страхом за нее.
— И это все, о чем ты можешь думать?
— Но пленки — единственная причина. Я не знаю никого, кто сделал бы это
из личной неприязни.
Взглянув на вспоротую подушку, Пол с трудом подавил тошноту. Что, если бы он
нашел так Джулию... Когда он снова заговорил, его голос был ровным, лицо —
непроницаемым.
— Итак, пленки в безопасности, и это все?
— Нет, не все. — Джулия расцепила руки, и ее гнев вырвался наружу,
словно только это его и сдерживало. — Они были в комнате Брэндона. Они
трогали его вещи. — Ее серые глаза превратились в штормовые
облака. — Никто, никто не смеет так близко подходить к моему сыну.
Когда я выясню, кто это сделал, они заплатят.
— Ты говорила, что позовешь меня, если будут неприятности.
— С этим я могу справиться.
— Черта с два! — Пол схватил ее и встряхнул. — Если кому-то
так отчаянно нужны пленки, то следующей будешь ты. Ради бога, Джулия, скажи,
неужели пара недель в списке бестселлеров и пять минут в шоу Карсона стоят
этого?
Джулия отдернулась, потирая предплечья, где только что впивались его пальцы.
— Ты лучше всех других должен понимать: я делаю здесь что-то очень
важное. Все, что я напишу о Еве, сильнее, ярче, интереснее любого романа.
— А если бы ты была дома, когда они вломились?
— Если бы я была здесь, они не стали бы вламываться, — возразила
она. — Нет сомнений, они ждали, пока дом опустеет. Где твоя логика?
— К черту логику. Я не могу рисковать тобой.
— Ты не...
— Да, то, что ты слышала. — Пол в ярости отшвырнул стол. — Ты
думаешь, я буду стоять рядом и бездействовать? Тот, кто был здесь, не просто
искал пленки, он отчаянно пытался найти их. — Пол схватил вспоротую
подушку и швырнул ею в Джулию. — Посмотри на это. Посмотри на это, черт
побери. Это могла быть ты!
Она об этом не думала, и образ, так ярко вспыхнувший в ее мозгу, потряс ее
до глубины души. Подушка упала у ее ног.
— Я не мебель. Пол. И ты не будешь принимать за меня решения. То, что
мы провели день в постели, еще не делает тебя ответственным за мое
благополучие.
Ее слова пронзили его, как остро отточенное лезвие, но он подошел к ней
медленно, очень медленно и вцепился в лацканы ее жакета.
— Мы не просто провели день в постели, но с этой проблемой тебе
придется разбираться позже. В данный момент опасность грозит тебе из-за этой
чертовой книги.
— Если бы даже мне когда-либо приходило в голову отказаться, то теперь
я ни за что не отступлюсь. Никакие угрозы не заставят меня сбежать.
— Прекрасно сказано, — похвалила Ева. Она стояла в дверях с
мокрыми волосами, в тонком свитере, поспешно натянутом после звонка Треверс.
Ее лицо было очень бледным, но голос — сильным и уверенным. — Кажется,
Джулия, мы кого-то до смерти напугали.
Пол набросился на Еву с яростью, какой никогда не проявлял по отношению к
ней.
— Какой бес в тебя вселился? Ты наслаждаешься этим? Упиваешься мыслью,
что кто-то сделал это из-за тебя? Что случилось с тобой, Ева? Неужели твое
тщеславие, твоя попытка увековечить свое имя стоят всего этого?
Ева осторожно опустилась на подлокотник изуродованного дивана, закурила. Как
странно. Она была уверена, что Виктор — единственный мужчина, способный
причинить ей боль. Насколько сильнее удар, нанесенный человеком, о котором
она привыкла думать как о сыне.
— Наслаждаюсь? Наслаждаюсь ли я тем, что моя собственность разрушена?
Что посягнули на безопасность моей гостьи? — Ева вздохнула, выпуская
дым. — Нет, не наслаждаюсь. Упиваюсь ли я мыслью о том, что страх
разоблачения толкнул кого-то на этот глупый и бесполезный шаг? Да, клянусь
богом, да.
— Речь не только о тебе.
— О Джулии и Брэндоне позаботятся. — Ева небрежно стряхнула пепел
на груду осколков. Каждый удар сердца злобным эхом отдавался в
голове. — Треверс уже готовит гостевые комнаты в главном доме. Джулия,
вы можете оставаться там, сколько захотите, или вернетесь сюда, когда дом
приведут в порядок. Или, конечно, вы можете отказаться от проекта.
Джулия подошла к Еве, демонстрируя солидарность с ней.
— Я не брошу проект. И вас. Ева улыбнулась.
— Цельность натуры — завидная черта.
— Но не ослиное упрямство, — возразил Пол, пристально глядя на
Джулию. — Как я вижу, ни одна из вас не нуждается в моей помощи.
Когда его непреклонная спина исчезла за дверью, Ева поднялась, обняла Джулию
за плечи.
— Мужское эго, девочка, огромная и хрупкая вещь. Я всегда представляю
его в виде колоссального пениса из тонкого стекла.
Несмотря на смятение, Джулия рассмеялась.
— Вот так-то лучше. — Ева наклонилась, подобрала черепок разбитой
вазы, стряхнула в нее пепел. — Он вернется, дорогая. Позлится,
подуется, но он слишком глубоко заглотнул крючок, чтобы не вернуться. —
Улыбаясь, она загасила сигарету и швырнула черепок вместе с окурком в груду
мусора. — Думаете, я не вижу, что вы были близки?
— Я не думаю, что это...
— Не думайте. — Ева отошла к открытой двери, вдохнула свежий
воздух. Ей нравился дождь, нравились холодные капли на лице. На этом этапе
жизни ей были дороги любые, самые маленькие радости. — Я сразу поняла,
что произошло между вами. И что вы без всяких усилий вытеснили меня с
первого места в его сердце.
— Он взбесился.
— Да, и справедливо. Я подвергла опасности его женщину.
— О, уйдите с дождя. Вы простудитесь. — Джулия ощетинилась под
веселым взглядом Евы. — И я — самостоятельная женщина.
Ева покорно вернулась в дом, с удовольствием глядя на Джулию. Молодость,
отвага, сильный характер.
— Конечно. Даже если принадлежишь мужчине, необходимо оставаться
самостоятельной. Как бы вы ни любили его, надейтесь на себя.
Боль вспыхнула так внезапно, что Ева вскрикнула и, пошатнувшись, прижала
ладонь к левому глазу.
— Что случилось? — Джулия подбежала к ней, подхватила, помогла
добраться до дивана. — Вам плохо? Я вызову врача.
— Нет. Нет. — Ева схватила ее за руку. — Это стресс,
усталость, запоздалая реакция. Что угодно. У меня часто болит голова...
Просто принесите стакан воды, пожалуйста.
— Сейчас. Я быстро.
Как только Джулия вышла в кухню, Ева нашла в сумке таблетки. Боль
наваливалась теперь чаще... как и говорили врачи, и становилась все
сильнее... тоже согласно прогнозам. Ева вытряхнула две таблетки, заставила
себя убрать одну. Еще не время удваивать дозу. Когда Джулия вернулась с
водой, Ева уже спрятала бутылочку и держала на ладони одну таблетку.
Джулия принесла влажную тряпочку и, как делала Брэндону, стала растирать лоб
Евы.
— Спасибо. У вас очень нежные руки.
— Просто расслабьтесь, пока боль не пройдет. — Откуда это,
подумала Джулия и улыбнулась, когда Ева взяла ее за руку. Дружба возникла и
соединила их так незаметно.
— Джулия, вы для меня огромное утешение. Во многом. — Боль уже
была почти терпимой, но Ева сидела с закрытыми глазами, наслаждаясь
ласковыми прохладными прикосновениями. — Мне очень жаль, что наши
дорожки пересеклись так поздно. Потерянное время. Не забывайте, только о
потерянном времени стоит сожалеть.
— Мне нравится думать, что все случается тогда, когда должно случиться.
— Надеюсь, вы правы. — Ева снова умолкла, мысленно перебирая
неотложные дела. — Я приказала Лайлу привезти Брэндона прямо в главный
дом.
— Спасибо.
— Очень маленькая компенсация за вторжение в вашу жизнь. Вы проверили
пленки?
— Они на месте. Ева кивнула.
— В конце недели я улетаю в Джорджию. Когда вернусь, мы все закончим,
вы и я.
— Я еще должна взять несколько интервью.
— Время есть... Не тревожьтесь. Я знаю, кто это сделал.
Джулия замерла, попятилась.
— Вы знаете. Тогда...
— Я просто поговорила с охранником на воротах. Доверьтесь мне. Я сама с
этим справлюсь.
Дрейк швырял одежду в чемодан. Отглаженные рубашки летели вперемешку с
туфлями, ремнями, мятыми брюками.
Он должен убраться отсюда. И быстро. После вечера в казино у него осталось
пять тысяч. Без денег и пленок он не посмеет явиться к Дельрико. Значит,
надо спрятаться там, где Дельрико его не найдет.
Аргентина. Или Япония. Дрейк бросил на плавки кучу носков. Может, сначала
затаиться в Омахе?
Мать уже не посмеет избивать его за сараем, не сможет таскать его на
молитвенные собрания и держать на хлебе и воде, чтобы очистить от греха его
тело и душу.
Пара недель на ферме, пока он не придет в себя. Может, выудит у старухи
несколько тысяч. Она неплохо нажилась на нем в свое время.
Он заслужил эти деньги, разве нет? В конце концов, он — единственный
ребенок. Разве он не жил с чокнутой Адой первую половину своей жизни и не
батрачил на Еву — вторую?
Они обе ему должны.
— Дрейк!
Увидев Еву, Дрейк вздрогнул.
— Как ты...
Ева помахала перед его носом ключом.
— Ты часто просишь Нину поливать цветы в твое отсутствие. — Она
демонстративно сунула ключ в карман и уселась на кровать. —
Отправляешься в путешествие?
— Дела...
— Довольно неожиданно. — Ева приподняла брови, оглядывая
результаты его лихорадочных сборов. — Так не обращаются с костюмом,
который стоит пять тысяч долларов.
Зуд стал невыносимым, и Дрейк заскрипел зубами.
— Когда я туда приеду, все отгладят.
— И куда это
туда
, дорогой?
— В Нью-Йорк. — На него снизошло вдохновение. — Ты — мой
любимый клиент, Ева, но не единственный. Мне надо обсудить... детали одной
сделки на телевидении.
Она чуть наклонила голову, изучая его.
— Должно быть, ты очень нервничаешь, если лжешь так примитивно. Один из
твоих лучших... может, твой единственный талант — это способность лгать с
абсолютной искренностью.
Дрейк хотел возмутиться, но был слишком напуган.
— Послушай, Ева, прости, что не известил о своих планах, но не вся моя
жизнь крутится вокруг тебя.
— Может, хватит болтать вздор? — вкрадчиво спросила она. — Я
знаю, что ты вломился в гостевой дом сегодня утром.
— Вломился? — Пот заструился по его лицу. Попытка рассмеяться
увенчалась хриплым карканьем. — Зачем мне это?
— Прекрасный вопрос. Я не сомневаюсь, что и в первый раз кражу совершил
ты. Не могу выразить словами, как ты разочаровал меня, Дрейк. Один из моих
немногих родственников — вор!
— Я не намерен это выслушивать. — Дрейк захлопнул чемодан и, не
замечая, стал расчесывать бедра. — Оглянись, Ева. Похоже, что мне нужны
твои безделушки?
— Да. Когда человек живет не по средствам, он способен на
воровство. — Ева устало вздохнула, закурила. — Снова азартные
игры?
— Я говорил тебе, что покончил с этим. Ева выдохнула дым.
— Ты лжешь, Дрейк. И если ты не хочешь, чтобы я отправилась со своими
подозрениями в полицию, ты немедленно перестанешь лгать... Сколько ты
должен?
Он съежился, как лопнувший воздушный шарик.
— Восемьдесят три тысячи и проценты. Ева поджала губы.
— Идиот! Кому?
Он вытер губы тыльной стороной ладони.
— Дельрико.
Ева вскочила, схватила с кровати полуботинок и запустила им в племянника.
Дрейк захныкал, закрыл лицо руками.
— Проклятый идиот! Я же говорила тебе. Я же тебя предупреждала.
Пятнадцать лет назад я спасла тебя от этого мерзавца. И еще раз десять лет
назад.
— Я попал в полосу невезения.
— Дебил! Вся твоя жизнь — полоса невезения. Дельрико! Боже милостивый!
Да он завтракает такими хныкающими слизняками. — Ева в ярости бросила
сигарету на ковер, раздавила ее носком туфли. — Так ты для него
охотился за пленками? Мерзкий предатель, ты хотел скормить ему пленки, чтобы
спасти свою шкуру?
— Он убьет меня. — Слезы текли по лицу Дрейка. — Меня уже
избили по его приказу. Он хочет только послушать пленки, вот и все. Это же
никому не повредит, и, может, он простит часть долга. Я только...
Ева влепила ему пощечину.
— Возьми себя в руки. Ты жалок.
— Я запаниковал. Господи, Ева, ты не понимаешь, как мне страшно. И все
из-за восьмидесяти трех тысяч.
— Которых у тебя нет... Ты предал меня, Дрейк, предал мое доверие, мою
любовь.
— Я испугался. — Дрейк снова разрыдался. — Если я не верну
ему деньги через два дня, он меня убьет. Я точно знаю.
— А пленки должны были заткнуть брешь. Ну, очень жаль, дорогой. Не
выгорело.
— Можно не настоящие. Мы можем отдать ему поддельные.
— И он убьет тебя позже за ложь. Ложь всегда выходит наружу, Дрейк.
Поверь мне.
— Я должен уехать. Убраться из страны...
— Ты останешься здесь и в первый раз за всю свою жалкую жизнь будешь
держать ответ, как мужчина. Его губы задрожали.
— Меня убьют.
Ева раскрыла сумочку и вынула чековую книжку. Она пришла подготовленная, но
это не уменьшало ни ее гнева, ни ее печали.
— Сто тысяч долларов. Это покроет твой долг и проценты.
— О боже, Ева. — Дрейк упал к ее ногам, прижался лицом к ее
коленям. — Я не знаю, что сказать.
— Ничего не говори. Просто слушай. Ты возьмешь этот чек и отнесешь все
деньги Дельрико.
— Да, да, конечно. — Его мокрое лицо преобразилось и засияло, как
у раскаявшегося грешника. — Клянусь.
— И если я услышу, что ты снова с ним спутался, я сама убью тебя,
причем таким способом, который даже у Дельрико вызовет уважение и
восхищение.
Дрейк энергично закивал. За спасение он готов был обещать все, что угодно, и
в данный момент искренне верил своим обещаниям.
— На твоем, месте я бы полечилась от склонности к азартным играм.
— Никаких проблем. Я покончил с игрой. Клянусь.
— Ты клялся и прежде, но это твое дело и твоя жизнь, Дрейк. Я спасла ее
в последний раз. — Ева с отвращением оттолкнула его и поднялась.
Любовь, которую она испытывала когда-то к ребенку сестры, надежды, которые
возлагала на него, все ушло безвозвратно. Со временем пройдут и гнев, и
отвращение, может, останется жалость. — Ты уволен.
— Ева, ты шутишь. — Дрейк поднялся на ноги, одарил ее своей самой
обаятельной улыбкой. — Я виноват, признаю.
— Виноват? Какое удобное слово. И всеобъемлющее. Ты проник в мой дом,
ты украл и разрушил вещи, которые я любила. Ты нарушил покой моей гостьи,
женщины, которую я люблю и уважаю и которой восхищаюсь. — Ева подняла
руку, не давая ему возразить. — Я не стану говорить, что ты больше не
будешь работать в этом городе, Дрейк. Это слишком мелодраматично. Но ты
больше не будешь работать на меня.
Дрейк мгновенно забыл о своем облегчении, о восторге. Нотации и пару угроз
он принял бы со смирением, но подобная кара показалась страшнее, чем
несколько ударов ремнем за сараем. Ну нет, ни одна баба больше не посмеет
выпороть его!
— Ты не имеешь права отшвыривать меня, как какое-то ничтожество.
— Я имею полное право уволить некомпетентного служащего.
— Я столько для тебя сделал!
— Неужели? Тогда будем считать, что мы квиты. Этот чек — последние
деньги, которые ты от меня получаешь. Считай их своим наследством.
— Ты не посмеешь! — Дрейк схватил ее за руку. — Я — твоя
семья. Ты не можешь вычеркнуть меня.
— Не сомневайся, могу. Я заработала каждый свой цент... чего ты никогда
не поймешь. И то, что я заработала, достанется тому, кого я назову. —
Ева выдернула руку. — Я не награждаю предательство, Дрейк, а в этом
случае я даже не собираюсь его наказывать. Я просто возвращаю тебе твою
жизнь. Сделай из нее что-нибудь.
Ева вышла на лестницу, и Дрейк бросился за ней.
— Ты не оставишь все этому ублюдку Уинтропу! Скорее я увижу тебя в аду.
Уже спустившись в холл, Ева резко обернулась и так посмотрела на Дрейка, что
тот остановился как вкопанный.
— Очень возможно. А пока между нами все кончено. Дрейк опустился на
ступеньки, обхватил голову руками. Нет, нет и нет! Она не отделается от него
паршивой сотней тысяч.
Глава 18
Брэндон сидел на огромной кровати в просторной спальне главного дома и с
интересом следил за Джулией.
— Почему, когда женщины собираются на уик-энд, им нужно больше барахла,
чем парням?
— А это, сынок, одна из величайших тайн вселенной. — Джулия
виновато уложила в складной саквояж еще одну блузку. — Ты правда не
огорчен, что не летишь со мной в Лондон?
— Конечно, нет. С Маккеннами гораздо веселее. У них есть
Нинтендо
.
— Понимаю. Рори Уинтроп не может конкурировать с игровой
приставкой. — Джулия застегнула
молнию
саквояжа.
— Может, возьмешь еще одну куртку? Вдруг пойдет дождь?
Она оглянулась. Надвинув на глаза неизменную кепку
Лейкерсов
, Брэндон
весело подпрыгивал на кровати и что-то мурлыкал под нос.
— Я буду скучать по тебе, малыш.
Брэндон поморщился, как всякий уважающий себя десятилетний мальчик, которого
назвали малышом. Хорошо еще, что никто не слышал.
— Со мной все будет в порядке. Можешь не волноваться.
— Конечно же, я волнуюсь. Это моя работа. — Джулия подошла обнять
его и чуть не задохнулась от счастья, когда худенькие ручки обвили ее
шею. — Ко вторнику я вернусь.
— Привезешь мне что-нибудь?
— Может, и привезу. — Она поцеловала его в обе щеки. — Не
расти слишком быстро, пока меня не будет. Брэндон ухмыльнулся.
— Может, и вырасту.
— Я все равно буду выше. Пошли, пора в путь. — Джулия взяла
портфель, пытаясь вспомнить, лежат ли паспорт и билет в специальном
кармашке, перекинула саквояж через одно плечо, тяжелую сумку — через другое.
Брэндон подхватил битком набитую спортивную сумку. Ни одному из них и в
голову не пришло вызвать кого-нибудь из слуг.
— Я буду звонить каждый вечер в семь часов по вашему времени. Как раз
после ужина. Я положила в твою сумку карточку с названием отеля и номером
телефона.
— Я знаю, мам.
Нина выбежала в холл как раз в тот момент, когда они спустились.
— Джулия, вы не должны таскать все это. Лайл отнесет ваши вещи в
машину.
— Большое спасибо, но он вовсе не должен везти меня в аэропорт. —
При упоминании имени Лайла у Джулии мурашки побежали по спине. — Я
могла бы...
— Вы — гостья мисс Би, — строго сказала Нина. — И вы летите в
Лондон по делу мисс Би. — Она улыбнулась Брэндону. — Без тебя
здесь будет очень тихо и скучно, но я уверена, что тебе понравится с
Маккеннами.
— Они отличные. — Раздался звонок, и Брэндон бросился к
двери. — Сесиль, ты здесь?!
— А где же еще? Привет, мисс Соломен. Спасибо за выходные.
— Ты их заслужила. — Нина рассеянно улыбнулась, уже полностью
переключившись на собственные дела. — Все разъезжаются, и здесь
практически нечего делать. Развлекайся, Брэндон. Счастливого пути, Джулия.
Джулия наклонилась в последний раз обнять Брэндона.
— Веди себя хорошо. Не дерись с Дастином.
— Ладно. Пока, мам.
В то самое время, как над Лос-Анджелесом сияло солнце, в Джорджии сгустились
тучи. Ева открыла глаза и сладко потянулась. Дождь мерно барабанил по крыше,
значит, никаких съемок сегодня. Только долгие часы безделья в маленьком
уютном коттедже... В данных обстоятельствах Ева совсем не возражала против
неожиданного выходного.
Она снова потянулась и довольно замурлыкала, когда сильная широкая ладонь
погладила ее бедро.
— Не похоже, что дождь скоро прекратится, — заметил Питер,
перекатывая ее себе на грудь. И снова изумился, как прекрасно Ева выглядит
по утрам. Чуть старше без тщательно наложенного макияжа. Но возраст отступал
перед этими чертами лица, глазами, атласной кожей. — Пожалуй, мы
застряли тут на весь день.
Ева почувствовала его возбуждение, чуть соскользнула и приняла его в себя.
— Думаю, мы не будем скучать.
— Держу пари, не будем.
Ева изогнулась, впитывая изумительные волны наслаждения. Она не ошиблась.
Питер Джексон — потрясающий любовник. Молодой, сильный, энергичный и
понимающий желания женщины, как свои собственные. Ева ценила сексуальную
щедрость в мужчинах... а то, что Питер ей нравился чисто по-человечески,
считала дополнительным вознаграждением.
Что же касается постели... Какая женщина ее возраста не почувствует себя
польщенной, возбуждая желание в мужчине, не достигшем сорокалетия? А в его
увлечении невозможно сомневаться. Прерывистое дыхание, блестящая от пота
грудь... его уже сотрясала дрожь — предвестник оргазма.
Улыбаясь, Ева откинула голову и отдалась бешеной скачке.
— Господи! — Совершенно обессиленный, Питер откинулся на спину.
Сердце колотилось в его груди, как отбойный молоток. Он спал с другими
женщинами, более молодыми, но ни одна не могла сравниться с Евой. — Ты
невероятная.
Ева выскользнула из постели, завернулась в халат.
— И ты хорош. Очень хорош. Если повезет, к моим годам станешь
невероятным.
— Милашка, если я слишком часто буду т
...Закладка в соц.сетях
