Жанр: Любовные романы
Плененные
...ыре дюйма, с залысинами и
живописным треугольником волос на лбу. На шее висит увеличительное стекло,
куда он заглядывает по собственной прихоти. Впрочем, после отказа его жены
Камиллы садиться с ним за стол он все-таки снял войлочную охотничью шляпу и
пелерину.
Камилла считается младшей в выводке, хорошенькая, пухленькая, как голубка,
но воля у нее железная. Не меньше супруга склонна к эксцентрике. Нынче утром
опробовала новую прическу, взбив вокруг головы ослепительные оранжевые
кудряшки. За одно ухо заткнуто длинное орлиное перо.
Морин, жена Падрика, — искуснейший медиум, высокая, статная, с заразительным
громоподобным смехом, сотрясающим стропила.
Вместе с безмятежной Брайной и благородным Мэтью получается на редкость
разношерстная компания колдунов и колдуний. Слушая их болтовню, Моргана
буквально таяла от любви.
Твой кот опять лазил по моим занавескам, — обратилась к Морин Камилла,
взмахнув вилкой.
Ох... — Морин пожала крепкими плечами. — Мышь ловил, больше ничего.
Пышные кудряшки затряслись.
Тебе отлично известно, что в доме нет ни одной мыши. Дуглас изгнал их,
произнеся заклятие.
Видно, не довел до ума дело, — буркнул Мэтью.
—Не довел? — Камилла выступила на защиту мужа. — Единственное, что не
доведено до ума, так вот этот пирог.
Тоже Дуглас пек, — с ухмылкой вставил Падрик. — Я люблю тертые яблоки.
Новый рецепт. — Дуглас вытаращился в увеличительное стекло, словно филин. —
Полезный для здоровья.
Как насчет кота? — настаивала Камилла, опасаясь утратить контроль над
беседой.
Кот здоров, как лошадь, — весело объявил Падрик и сладострастно подмигнул жене. — Правда, ягненочек?
Морин в ответ захихикала столь же сладострастно.
Черт возьми, мне плевать на кошачье здоровье, — заявила Камилла.
Ладно, ладно. — Дуглас похлопал ее по пухлой руке. — Кому нужен больной кот?
Рини сварит ему замечательное лекарство.
Кот не болен, — сухо возразила Камилла. — Подтверди, Дуглас.
Что подтвердить? — возмущенно переспросил он. — Если кот не болен, клянусь
Финном, не пойму, в чем проблема. Моргана, деточка, почему пирог не ешь?
Слишком забавно и увлекательно слушать.
Очень вкусный. Хочу приберечь. — Она вскочила, пробежалась вокруг стола,
чмокнув каждого в щеку. — Страшно всех вас люблю.
Ты куда? — крикнула вслед Брайна.
—Погуляю по берегу. Долго-долго.
Дуглас нахмурился сквозь увеличительное стекло.
—Девочка ведет себя как-то странно, — заключил он и, поскольку обед почти
кончился, водрузил шляпу на голову. — Вам не кажется?
Нэш как-то странно себя чувствовал. Может быть, потому, что не спал двое
суток. Почти двадцать часов летел самолетами, ехал в поездах, в такси и
автобусах, усугубляя похмельное сонное состояние, в котором пребывает в
последнее время. Тем не менее умудрился перелететь с Западного побережья на
Восточное, успел на другой самолет до Нью-Йорка, подремал над Атлантикой,
сел в поезд к югу от Дублина, лихорадочно искал машину, которую можно
купить, взять напрокат или просто угнать, чтобы проделать последние мили от
Уотерфорда до замка Донован.
Известно, что надо держаться правильной стороны дороги. А по сути
неправильной. Непонятно, зачем это так уж необходимо, ибо грязную ухабистую
колею, по которой он теперь ползет, близко даже дорогой не назовешь.
Машина, за которую выложена сумма, эквивалентная тысячи двумстам
американских долларов, — никто не скажет, что ирландцы не умеют торговаться,
— грозит развалиться при каждом толчке. Жалкое подобие глушителя уже
отвалилось, шум способен разбудить мертвого.
Конечно, у этой страны есть свой стиль и изящество — высокие утесы,
роскошные зеленые луга. Но как бы не пришлось на последний холм подниматься
пешком, держа в руках рулевое колесо.
На западе горы Нокмилдаун. Изворотливый торговец лошадьми, продавший машину,
расщедрился, указал направление.
На западе горы, на востоке канал Сент-
Джордж к чаю в замок поспеете
.
Скорее к чаю утонешь в торфяном болоте.
— Если выживу, — бормотал Нэш, — если останусь живой и найду ее, убью на
месте. Медленно. Чтобы знала.
Потом отнесет в укромное темное место, неделю будет заниматься любовью.
Неделю проспит, проснется и начнет все сызнова. Если выживет.
Машина подпрыгивает и ныряет, дробя кости. Сколько внутренних органов
сдвинулось с места? С зубовным скрежетом он проклятиями, уговорами и
угрозами погонял на подъеме сопротивлявшееся транспортное средство. Потом
разинул рот, нажал на тормоза, чтобы замедлить спуск. Летя с холма, не
почуял запаха горелой резины, не заметил дымка над капотом.
Не сводил глаз с замка.
Собственно, не ожидал замка, несмотря на название. Но перед глазами
настоящий замок высоко на скалах над бурным морем. В серых камнях сверкают
на солнце вкрапления слюды и кварца, башни устремляются в жемчужное небо, на
мачте развевается белый флаг. Нэш с изумлением и благоговейным, страхом
разглядел на нем пентаграмму.
Заморгал, но видение не исчезло, фантастическое, как в его собственных
фильмах. Если бы по подъемному мосту — видит бог,
настоящему — проскакал рыцарь в доспехах, ничуточки не
удивился бы.
Рассмеялся от удовольствия и изумления, беспечно нажал на газ и ухнул в
канаву.
Выкрикнув все известные ругательства, выбрался из железных останков, с силой
пнул ржавое крыло, которое с грохотом отломилось.
По прикидке, к пути добавляются добрых три мили. Нэш сдался, схватил с
заднего сиденья вещевой мешок и пошел.
Когда на мосту загарцевала белая лошадь, задался вопросом: галлюцинация или
реальность? Всадник хоть без доспехов, но впечатляет. Гибкий, мужественный,
с развевающейся седой гривой. Нечего удивляться, что в кожаную перчатку на
левой руке вцепился ловчий сокол.
Бросив взгляд на бродягу на дороге, Мэтью покачал головой:
—Очень жаль, Улисс, ах как жаль. Даже сытной еды не осталось.
Сокол только согласно сморгнул.
С первого взгляда можно разглядеть небритого взлохмаченного мужчину с
воспаленными глазами, шишкой на лбу, струйкой крови на виске.
Поскольку Мэтью видел глупое крушение в канаве, долг чести требовал оказать
помощь, поэтому он натянул поводья:
—Заблудился, парень?
—Нет. Знаю, куда иду. Вон туда.
Бровь вздернулась.
В замок Донован? Разве не знаешь, что там полным-полно колдунов?
Знаю. Потому и иду.
Мэтью заерзал в седле, заново оценивая встречного.
Несмотря на грязь, не бродяга. Глаза припухли от усталости, но в них блестит
железная решимость.
Извини за такие слова, — продолжал он, — но, по-моему, ты сейчас не в той
форме, чтобы сражаться с колдунами.
Всего с одной конкретной колдуньей.
М-м-м. Знаешь, что до крови поранился?
Где? — Нэш поднял дрожащую руку, с отвращением увидел кровь на пальцах. —
Наверняка она машину прокляла.
Кто?
Моргана Донован. — Он вытер пальцы о перепачканные джинсы. — Я проделал
долгий путь, чтобы только до нее добраться.
Потише, — спокойно предупредил Мэтью. — Это моя дочь.
Уставший, разбитый, дошедший до предела, Нэш тупо уставился в стальные
глаза. Пускай его превратят в раздавленного жука, только он настоит на
своем.
Моя фамилия Керкленд, мистер Донован. Я приехал к вашей дочери. Вот и все.
Все? — Мэтью с любопытством склонил набок голову, пустил сокола в небо,
протянул руку в перчатке. — Весьма рад знакомству.
Не сомневаюсь. — Нэш, морщась, влез на спину лошади.
Верхом вышло быстрее, тем более что они с места взяли в галоп. Когда
въезжали с подъемного моста во двор, из дверей выбежала высокая темноволосая
женщина.
Нэш соскочил, скрипя зубами, и бросился к ней:
Детка, ты мне на все вопросы ответишь. Зачем подстриглась?.. Проклятье... —
Он замер на месте, и женщина остановилась, с любопытством на него глядя. —
Простите... я вас принял за...
Очень лестно, — кивнула Брайна, со смехом оглянувшись на мужа. — Мэтью, кого
ты к нам привез?
Парня, который рухнул в канаву и, кажется, хочет видеть Моргану.
Она шагнула ближе, взгляд обострился.
Правда? Действительно хотите повидать нашу дочь?
Д-да, мэм...
На губах заиграла улыбка.
Она вас страдать заставила?
Да... Нет. Сам виноват. Скажите, пожалуйста, где она?
Брайна мягко взяла его за руку:
Пойдемте. Я вам голову перевяжу и отправлю к ней.
Может, лучше... — Слова застряли в горле под пристальным взглядом огромного
глаза из двери.
Дуглас бросил увеличительное стекло и вышел из тени:
Это еще кто такой?
Друг Морганы, — объяснила Брайна, ведя Нэша в дом. г
Ах, девочка ведет себя странно. — Дуглас сердечно хлопнул его по спине. —
Это я вам говорю.
Моргана подставила лицо резкому, холодному ветру, продувавшему плотный
вязаный свитер. Очищающий, целебный ветер. Еще несколько дней, и можно
возвращаться, снова глядя в лицо реальности.
Она села на камень с легким вздохом. Здесь, в одиночестве, можно признаться.
Надо признаться: ничто ее не исцелит. Осколки не собрать в целое. Сила и
гордость позволят обеспечить достойную жизнь себе и ребенку. Только всегда
будет чего-то недоставать.
Благодаря Ирландии покончено со слезами, с жалостью к себе. Необходимо было
приехать, побродить по берегу, вспомнить, что все проходит, даже сильная
боль.
Кроме любви.
Она поднялась, повернула обратно, глядя на разбивающиеся о скалы волны. Дома
заварит чаю, может быть, погадает на картах Камиллы, послушает пространные
истории Падрика. Потом расскажет всем о ребенке, что давно должна была
сделать.
Родные за них встанут горой.
Жаль, что такой уверенности никогда не испытывал Нэш.
Почуяла его, еще не увидев. Может, воображение дразнит, фокусничает,
наказывает за притворное бесстрашие?..
Медленно оглянулась — он шел по берегу длинными поспешными шагами. В волосах
блестки брызг, на лице двухдневная щетина, голова перевязана чистым бинтом.
Под его взглядом сердце выскочило из груди.
Моргана на шаг отступила, Нэш замер на месте.
Наконец он ее видит. Она смотрит на него сухими глазами, без слез. Их взгляд
разрывает душу. Но в них что-то сверкает. Словно она... боится его. Было бы
гораздо легче стерпеть нападки, удары, проклятия.
—Моргана...
Дрожащая рука прикрыла хранящуюся внутри тайну.
Что с тобой? Ты поранился?
Ничего. — Он дотронулся до бинта. — Чепуха. Машина развалилась. Твоя мать
чем-то смазала. Голову, я имею в виду.
Мама? — Взгляд обратился вдаль, к башням замка. — Ты ее видел?
И прочих. — Нэш выдавил улыбку, забормотал, захлебываясь, не в силах
остановиться: — Это что-то. Фактически я свалился в канаву буквально в паре
миль от замка. Там встретил твоего отца. Меня привели на кухню, напоили
чаем... Черт побери, не знал, куда ты подевалась. Следовало догадаться. Сама
рассказывала, что в плохом настроении едешь в Ирландию, бродишь по берегу.
Должен был сообразить. Многое надо было понять самому.
Моргана ухватилась за камень. Ноги ослабли от смертельного страха перед
дальнейшим.
—Долгий путь проделал.
Она пошатнулась.
—Приехал бы раньше, да... Эй! — Он рванулся вперед, подхватил ее, невыносимо
хрупкую в его руках.
Впрочем, она с силой его оттолкнула:
—Не надо.
Не обращая внимания, Нэш прижал ее к себе, зарылся лицом в волосы, впитывая
запах, как воздух.
—Ради бога, обожди минуту, дай обнять тебя...
Она тряхнула головой, но предательские руки уже крепко вцепились в него, с
губ сорвался не протестующий, а жадный стон. Он приник к ним, как умирающий
от жажды к холодному, чистому роднику, зашептал, осыпая лицо поцелуями:
—Молчи... Не говори ни слова, пока я не скажу то, что хочу сказать.
Вспомнив все уже сказанное, она вырвалась:
—Не могу еще раз это выслушивать. Не хочу.
Он схватил ее за запястья с пламенным взглядом.
—На этот раз никаких стен, Моргана.
С обеих сторон. Дай слово.
Хотела отказать, но под этим взглядом снова лишилась сил.
—Даю. Пусти, я сяду.
Он отпустил ее, решив не прикасаться, пока не распутает собственноручно
спутанный клубок. Когда она села на камень, сложила на коленях руки,
вздернула подбородок, вспомнил, что серьезно собрался убить ее.
—Как бы плохо ни было, ты не должна была убегать.
Глаза сверкнули, расширились. — Я?
Ты. Возможно, я полный болван, но нельзя из-за этого так меня мучить. Не
подумала, что со мной будет после твоего исчезновения?
Значит, я виновата.
В том, что я обезумел в последнее время? Ты. — Он выдохнул сквозь зубы. —
Остальное плод моей фантазии. — Воспользовавшись моментом, протянул к щеке
руку. — Прости.
Пришлось отвернуться, чтобы не заплакать.
Не могу, не зная за что.
Так и знал, что заставишь меня пресмыкаться, — мрачно выдавил он. — Хорошо.
Прости за все глупости, которые я наболтал.
Она чуть улыбнулась:
—За все?
Нэш, потеряв терпение, рывком поднял ее:
—Посмотри на меня, черт возьми. Смотри в глаза, когда я признаюсь в любви.
Знаю, не было никаких чар и заклятий. Только ты и я.
Моргана закрыла глаза, и на него нахлынула паника.
Не отвергай меня. Понимаю, что я наделал. Понимаю, каких глупостей натворил.
Боялся. Умирал от страха, черт побери. Пожалуйста, открой глаза, посмотри на
меня. — Глаза открылись, и он вздохнул с облегчением. Кажется, еще не
поздно. — Первым делом прошу прощения за сказанное. Могу заверить, я этого
не хотел, просто думал тебя оттолкнуть, но не в том суть. Что сказал, то
сказал.
Понимаю твои опасения. Если тебе нужно прощение, ты его получил. Зачем
отказывать?
И все? Не превратишь меня в камбалу на три-четыре года?
За первое не превращу. — Надо найти легкий, дружеский тон. — Ты устал, долго
ехал. Может, вернемся в дом? Ветер крепчает, пора чай пить.
Он удержал ее:
—Я люблю тебя. Никогда никому еще этого не говорил. В первый раз тяжело, но,
по-моему, дальше легче пойдет.
Она вновь отвела глаза. Мать увидела бы тут намерение увильнуть от ответа,
Нэш принял за отказ.
—Ты тоже говорила, что любишь меня. — Пальцы напряглись, а голос охрип.
Она взглянула на него:
—Говорила. И повторяю.
Он схватил ее, стиснул
, уткнулся лбом и
с восторженным изумлением
вымолвил:
Как хорошо... Даже не знал, черт возьми, как хорошо любить и быть любимым!
Давай начнем сначала. Я, конечно, не подарок, наверняка что-то испорчу,
напутаю. Не привык, чтобы рядом со мной кто-то был. Но отдам тебе все, что
имею. Клянусь.
Моргана застыла: — Что?
Он отступил на шаг, снова занервничал, сунул руки в карманы.
—Пожалуйста, выходи за меня замуж. Вроде того.
—Что значит
вроде того
?
Нэш молча выругался.
Слушай, я хочу, чтобы ты стала моей женой. Не умею делать предложение. Если
надо поставить декорации, пасть на колени, держа кольцо в кармане, все
сделаю. Но... люблю слишком сильно. Не догадывался, что на это способен.
Позволь доказать.
Мне не нужны декорации. Все может быть очень просто.
Не хочешь, за меня выходить.
Я хочу с тобой жить. Но ты примешь не только меня.
Он опешил, потом просиял.
—Ты имеешь в виду своих родственников и... э-э-э... наследие Донованов?
Детка, мне нужна ты вместе со всем прочим. Любить колдунью даже интереснее.
Она растроганно погладила его по щеке.
Ты просто идеален. Абсолютный идеал для меня. Хотя дело не только в этом. —
Взглянула прямо в глаза. — Я ношу твоего ребенка.
Нэш мертвенно побледнел. — Что?.. Повторять не пришлось. Он попятился и
свалился на камень.
—Ребенка? Ты беременна? У тебя будет ребенок?
Сохраняя внешнее спокойствие, она кивнула.
—Этим почти все сказано. — Дала ему время высказаться, ничего не услышала и
продолжала: — Ты ясно дал понять, что не хочешь заводить семью. Хорошо
понимаю, как это меняет дело, и...
Он тяжело сглотнул, чтобы голос звучал громче ветра и моря.
—Ты знала. Знала в тот последний день. Пришла сообщить.
—Правда. Знала. Пришла сообщить.
Нэш шагнул к воде на нетвердых ногах.
Хорошо помнится ее вид и его слова. Давно помнится. Неудивительно, что ушла,
храня тайну.
—Думаешь, я не хочу ребенка?
Моргана облизала пересохшие губы.
—Понимаю твои сомнения. Ни ты, ни я этого не планировали. — Она смущенно
запнулась. —
Я не планировала.
Он резко развернулся на месте. — Я не часто повторяю одну и ту же ошибку,
особенно с тобой. Когда он родится?
Она скрестила руки на животе:
К Рождеству. Зачатие свершилось в первую ночь весеннего равноденствия.
К Рождеству, — повторил Нэш, вспоминая красный велосипед, свежевыпеченное
печенье, семью, которую чуть не обрел. Думая о семье, которую может обрести.
Ему предлагается то, чего он никогда не имел и втайне страстно жаждал. — Ты
сказала, что освобождаешь меня от себя, от всего, что мы сделали вместе. То
есть от ребенка?
Ее глаза потемнели, голос прозвучал звонко и сильно:
—Этот ребенок любимый, желанный. Не ошибка, а дар. Пусть лучше он будет
только моим, чем хотя бы на долю секунды почувствует себя ненужным.
Неизвестно, удастся ли заговорить, совладать с голосом, но слова хлынули из
глубины души:
—Мне нужен ребенок, ты и все, что мы сделали вместе.
Она смотрела на него сквозь слезы.
—Только попроси.
Он шагнул к ней, накрыл ладонью сложенные на животе руки.
—Дай мне шанс.
Улыбающиеся губы ответили на поцелуй.
Мы тебя долго ждали.
Я стану отцом, — медленно проговорил Нэш, пробуя слова на вкус и на слух,
потом лихо ухнул, подхватил Моргану на руки. — Мы сделали ребенка!
Она со смехом обхватила его за шею:
—Да.
—У нас семья.
—Да.
Он целовал ее долго и крепко.
Если сразу хорошо поработали, можно с таким же успехом продолжить.
Конечно. Куда ты?
Вернемся, я тебя в постель уложу. Со мной.
Неплохая идея, но нести меня не обязательно.
Обязательно, будь я проклят. У нас ребенок. Мой ребенок. Вижу. Интерьер,
день. Комната с голубыми стенами залита солнцем...
С желтыми.
Хорошо. С ярко-желтыми стенами. Под окном старинная полированная колыбель,
увешанная забавными игрушками. Слышен лепет, пухлая ручка ловит игрушки... —
Он вдруг остановился. — Ох, боже мой!
В чем дело?
Только что пришло в голову. Сколько шансов? То есть, я имею в виду, какова
вероятность, что младенец унаследует твои таланты?
Моргана с улыбкой намотала на палец прядь его волос.
—Хочешь сказать, какова вероятность, что девочка будет колдуньей? Весьма
высокая. У Донованов очень сильные гены. — Она фыркнула, ткнулась ему в шею
носом. — Только могу поспорить, у нее будут твои глаза.
Ухмыльнувшись, он сделал еще шаг:
—Поспорим.
Закладка в соц.сетях
