Жанр: Любовные романы
Отныне и навсегда
...ер выл сильнее. Аллина собрала вазы, графины и бутылки.
Мужчина молчал, хмуро глядя на огонь камина, пока она согревала чай.
Аллина стала наливать чай в чашки. Конэл взглянул на стол и пошел на кухню, чтобы
достать бутылку виски. Он добавил в свой чай изрядную порцию виски, а затем,
приподняв бровь, задержал бутылку над чашкой девушки.
- Хм, а почему бы и нет?
Но после того как он налил ей в чай спиртное, Аллина вместо чашки взяла цветы и
стала раскладывать их в вазы.
- Что это за место? Кто вы такой?
- Я уже говорил вам.
- Вы сообщили свое имя и название острова, - спокойная домашняя возня с цветами
успокаивала Аллину. Когда она вновь подняла глаза, ее взгляд был открытым и
настойчивым. - Я хотела услышать совсем другое.
Конэл внимательно посмотрел на девушку, а затем кивнул. В любом случае - способна
это понять или нет, она заслуживает того, чтобы знать правду.
- Вам известно, как далеко этот остров находится от большой земли?
- Два или три километра?
- Больше пятнадцати.
- Пятнадцать?! Однако на то, чтобы приплыть сюда, ушло никак не больше двадцати
минут - и это в ненастную погоду!
- Остров Долман расположен на пятнадцать километров юго-западнее побережья
Ирландии. Он соединяет Атлантический океан и воды, некогда подвластные кельтам.
Говорят, сюда приплывают русалки, сбрасывают здесь кожу и загорают на камнях. И феи
выходят из своих укрытий у подножья холмов, чтобы танцевать при лунном свете.
Аллина втиснула стебли цветов покороче в низкую широкую бутылку.
- Вы верите в это?!
- Говорят, - продолжал Конэл, оставив ее вопрос без ответа, - что моя прабабка
покинула свой дом, свой подземный Чертог и поклялась в любви моему прадеду в ночь
летнего солнцестояния, когда они стояли у королевского танцевального камня там, на
скалах. Это было сто лет назад. А за сто лет до этого другой мужчина, в жилах которого
также текла кровь нашего рода, стоял со своей женщиной на том самом месте, чтобы
поклясться ей в любви. И за сто лет до этого произошло то же самое - и каждый раз в ту
же самую ночь на том же самом месте, когда в небе покажется звезда. Аллина коснулась
своего амулета:
- Эта самая?
- Так говорят.
- А через два дня будет солнцестояние, и придет ваша очередь?
- Если бы я верил в то, что моя прабабка была необычной женщиной, что в моих жилах
течет кровь эльфов и мне предначертано полюбить некую женщину только потому, что
свет какой-то звезды упадет на камни, меня бы здесь не было.
- Понимаю, - Аллина кивнула и направилась в комнату, чтобы поставить одну из ваз с
цветами на стол. - И вы находитесь здесь, чтобы доказать, что все то, о чем вы мне сейчас
рассказали, просто чушь.
- А вы способны в это поверить?
Аллина понятия не имела, во что она, собственно, верит, но подозревала, что найдется
много, очень много вещей, в которые она могла бы поверить.
- Конэл, почему я не могу уйти отсюда? И почему не можете вы?
Вопрос повис в воздухе, и Аллина вернулась в кухню. Сделав глоток чая и ощутив
прилив тепла, она стала собирать букеты из оставшихся цветов и расставлять бутылки с
ними в подходящие, по ее мнению, места.
- Если учесть, что вам эту историю рассказывали с детства, не удивительно, что вы в
нее не верите.
- А вы способны в это поверить? - резко спросил Конэл. - Вы что, готовы просто забыть
все, что учили в школе, отбросить доводы разума и поверить в то, что вам на роду
написано принадлежать мне только потому, что так утверждает легенда?
- Я бы не поверила в это, - Аллина с удовольствием расставляла бутылки с цветами
вереска на узкой каменной полке камина. - Такая идея меня бы заинтриговала,
позабавила... может быть, немного напугала. Я бы со смехом отмахнулась от нее. Я бы так
и поступила, - произнесла Аллина и повернулась к Конэлу, - если бы не поцеловала вас и
не почувствовала то, что случилось тогда со мной и вами.
- Влечение - обычная вещь.
- Верно, и если бы это было просто влечение или одно лишь желание, мы бы просто
воспользовались возможностью. Если бы все дело было только в этом, вы бы сейчас не
сердились на меня и на себя.
- Вас, похоже, это чертовски мало волнует!
- Я знаю, - не удержавшись, Аллина улыбнулась. - Странно, верно? Но я вообще
странная. Все так считают. Лина - белая ворона, гадкий утенок, вечная недотепа. Но здесь
я не чувствую себя странной, не чувствую себя чужой. Поэтому здесь я спокойна.
"Она и впрямь не выглядит здесь чужой", - подумал Конэл, обходя дом и расставляя
собранные Аллиной цветы.
- Я не верю в колдовство.
- А я ищу его всю свою жизнь, - Аллина взяла цветок вереска и протянула его Конэлу. -
Поэтому я дам вам обещание.
- Вы не обязаны давать мне никаких обещаний. Вы ничего мне не должны.
- Это обещание ни к чему вас не обязывает. Я не собираюсь удерживать вас с помощью
легенд или чар. Когда я смогу уйти отсюда, я уйду - если вы именно этого хотите.
- Почему?
- Я влюбилась в тебя, а насильно мил не будешь. Смутившись, Конэл взял цветок и
вставил его в волосы девушки.
- Аллина, для того, чтобы увидеть, что творится в сердце, нужен очень ясный взгляд. Я
таким похвастаться не могу.
Я причиню тебе боль, - Конэл провел по ее щеке кончиками пальцев. - А мне бы этого
не хотелось.
- У меня хватит сил. Я никогда прежде не любила, Конэл, и, боюсь, у меня это очень
плохо получится. Но сейчас меня это устраивает, и этого вполне достаточно.
Он не мог заставить себя поверить, что все настолько просто:
- Меня влечет к тебе. Я хочу ласкать тебя, я хочу чувствовать твое тело под собой... Но
в конечном счете кому-то из нас этого покажется мало. Так что лучше остановиться, пока
не поздно.
Конэл подошел к вешалке и снял с крючка свой плащ.
- Мне нужно работать, - сказал он и вышел в дождь.
Это было бы больше, чем она имела когда-либо, подумала Аллина, зная, что если иного
выхода нет, она сумеет довольствоваться тем, что есть.
Когда он вернулся, буря утихла, слышались лишь раскаты грома. Был тихий туманный
вечер. Первое, на что Конэл, войдя в дом, обратил внимание, был восхитительный запах
горячей пищи, который напомнил ему, что он голоден.
Потом он увидел небольшие изменения в комнате. Лишь пара легких штрихов -
сдвинутый стол, ровно уложенные подушки. Он не обращал внимания на пыль, но сразу
заметил ее отсутствие и ощутил слабый запах средства для протирки мебели.
Аллина поддерживала огонь в камине, и его отблески в сочетании со светом свечей,
которые она нашла в доме и зажгла, придавали комнате уютный вид. Девушка включила
музыку и что-то напевала, пока хлопотала на кухне.
Вешая свой плащ на крючок, Конэл ощутил, как напряжение, которое он испытывал во
время работы, покидает его.
- Я приготовила суп, - окликнула его Аллина. - И нарвала немного зелени с грядки. Она
у вас не очень большая, так что суп получился не совсем хорошим.
- Пахнет он замечательно. Спасибо.
- Ну, нам же нужно что-то есть, верно?
_ Вы бы не утверждали это с такой уверенностью, если бы готовил я!
Аллина уже накрыла на стол; благодаря ее стараниям старые распарованные тарелки и
вазочки выглядели живописно и оригинально. На столе горели свечи, одна из бутылок
вина, которые Конэл привез из Дублина, была откупорена.
Аллина пекла печенье.
- Вам незачем было настолько утруждать себя.
- Что вы, мне очень нравится возиться на кухне. Кулинария для меня - нечто вроде
хобби, - девушка налила ему вина. - Вообще-то, я посещала курсы. Я в своей жизни
посещала множество курсов. Тогда я думала, что стану шеф-поваром или открою
собственный ресторанчик.
- И что?
- Чтобы открыть ресторан, нужно не только уметь готовить. А бизнес - мое слабое
место. Что касается идеи стать шеф-поваром... Я поняла, что мне придется готовить одни
и те же блюда изо дня в день, да еще и по заказу клиентов, чтобы соответствовать меню,
понимаете? Поэтому кулинария осталась одним из моих многочисленных хобби, - Аллина
поставила противень с печеньем в печь. - Но, по крайней мере, у этого хобби есть
практическое применение. Так что, - она вытерла испачканные мукой руки о салфетку,
которая была заткнута за пояс, - я надеюсь, вы голодны.
На его лице засияла улыбка, от которой сердце Аллины дрогнуло:
-Я почти умираю от голода!
- Замечательно! - она поставила на стол блюдо с сыром и оливками. - Тогда вы не
будете очень придирчивым.
Хотя сам Конэл черпал бы суп прямо из котелка, Аллина налила его в большую белую
супницу. Она отыскала стеклянное блюдце, которое мать Конэла использовала для масла
и которое он сам не видел уже много лет. Печенье было выложено на полотенце в синебелую
клетку и помещено в корзинку. Когда Аллина стала разливать суп в тарелки, Конэл
накрыл ее руку своей ладонью.
- Я сам это сделаю. Посидите.
Одного запаха было достаточно, чтобы заставить Конэла заплакать от благодарности.
Сделав первый глоток заправленного зеленью бульона, в котором плавали кусочки
овощей, он закрыл глаза от наслаждения.
Когда Конэл вновь открыл глаза, то обнаружил, что Аллина с удовольствием смотрит
на него.
- Мне нравится ваше хобби, - сказал он ей. - Надеюсь, вы не откажете себе в
удовольствии заниматься этим хобби, пока будете находиться здесь.
Аллина взяла печенье и придирчиво его рассматривала. Как приятно было увидеть на
лице Конэла улыбку!
- Очень великодушно с вашей стороны!
- Вот уже несколько месяцев я вынужден рассчитывать лишь на свои скромные
кулинарные способности, - Конэл посмотрел ей в глаза, задержав взгляд. - Благодаря вам
я осознал, чего мне не хватало. Я довольно угрюмый человек, Аллина.
- В самом деле? - ее голос был настолько мягким, что притаившаяся в нем насмешка
была почти незаметна. Но у Конэла был острый слух.
Он рассмеялся, покачал головой и вновь принялся за суп:
- Не думаю, что эти несколько дней покажутся нам тихими и спокойными!
5
Конэл спал в своей студии. Это показалось ему самым разумным решением.
Он хотел Аллину, проблема заключалась именно в этом. Конэл не сомневался, что она
готова разделить с ним постель, подарить ему свое тело. И хотя такой вариант казался
куда более заманчивым, чем холодная узкая раскладушка, которая едва помещалась в его
рабочей комнате, было бы нечестно воспользоваться романтическим настроением
девушки.
Она вообразила себе, что влюбилась в него.
Мысль о том, что какая-то женщина может принять такое решение и определиться со
своими чувствами в мгновение ока, сбивала Конэла с толку. С другой стороны, Аллина
Кеннеди отличалась от всех женщин, которые появлялись в его жизни и исчезали из нее.
На первый взгляд, от нее легко можно было бы отмахнуться, сочтя наивной дурочкой.
Однако Конэл никогда не судил о людях по первому впечатлению. Аллина была
многогранной натурой; в ней были задумчивость, игривость, страсть и сострадание...
Странно, подумал он, что сама она, похоже, не замечала этого. Но от этого она была еще
более привлекательной.
Погруженный в свои мысли, с красными после беспокойной ночи глазами, Конэл
начал делать набросок. Аллина Кеннеди из Нью-Йорка, белая ворона в семье, кажется, из
семьи конформистов. Женщина, которая еще не нашла свое место в жизни, но с которой
будет приятно иметь дело, где бы она ни очутилась. Женщина, несомненно, современная,
но готовая верить в чудесные легенды. Нет, не просто готова верить, подумал Конэл. Она
верит в них всем сердцем. Будто просто ждет, когда же ей, наконец, скажут, в каком мире
она находится все это время.
Но он не будет этого делать, не будет - и точка! Всю жизнь ему твердили, что этот день
однажды наступит. Он не хочет \ безвольно подчиниться судьбе, смириться с волей
провидения. Конэл вернулся на остров, чтобы доказать это.
Теперь ему казалось, что он слышит, как судьба смеется над ним.
Нахмурившись, Конэл разглядывал свой рисунок. На нем он изобразил Аллину - с
большими глазами и острыми скулами, с короткими взъерошенными волосами, которые
так гармонировали с этим угловатым лицом и тонкой шеей. На ее спине, как у лесной
феи, Конэл нарисовал что-то наподобие легких крылышек. Они тоже ей шли. Это здорово
разозлило Конэла.
Он отбросил альбом. Ему нужно работать, и он вернется к работе после того, как
выпьет чаю.
Все так же дул ветер. Утреннее солнце выглядывало из-за плотных туч, отражаясь в
воде. Гром утих; слышался лишь шум прибоя. Конэл любил смотреть на изменчивое и
капризное море. Годы, проведенные в Дублине, не уменьшили его тягу к морю, небу,
суровой и неприхотливой земле, которая была его родиной.
Как бы часто он ни уезжал отсюда, куда бы ни направлялся, ему всегда хотелось
возвратиться. Ибо здесь оставались его душа и сердце.
Обернувшись, Конэл увидел Аллину. Она стояла на коленях в саду; вокруг колыхались
цветы, а нежный солнечный свет переливался на ее волосах. Конэл не видел ее лица, но
прекрасно его представлял. У нее задумчивые мечтательные глаза и она выдергивает
сорняки, на которые сам Конэл не обращал внимания.
Уже сейчас цветы выглядят лучше, словно радуются, что им, наконец, уделяют
внимание после стольких недель равнодушия.
Из печной трубы шел дым, возле стены стояла метла. Аллина нашла корзину - Бог
знает, где именно - и бросала в нее вырванные сорняки. Ее ноги были босыми.
Теплое чувство невольно охватило Конэла - словно кто-то прошептал ему на ухо:
"Добро пожаловать!"
- Вам незачем было это делать.
Аллина подняла глаза, услышав его голос. Она и впрямь выглядела счастливой.
- Им это было нужно. И, кроме того, я люблю цветы. У меня вся квартира заставлена
цветочными горшками, но здесь гораздо лучше. Я никогда еще не видела таких больших, -
девушка кончиком пальца провела по масляно-желтому цветку львиного зева. - Глядя на
них, я всегда вспоминаю об Алисе.
- Алисе?
- Об Алисе в стране чудес. Я уже приготовила чай. - Она встала и поморщилась, глядя
на перепачканные грязью брюки. - Наверное, мне следовало бы быть поаккуратнее. Ведь у
меня здесь нет обширного гардероба, чтобы выбрать новую одежду. Ну, ладно. Как вы
относитесь к яичнице?
Конэл уже собирался сказать ей, что она вовсе не обязана готовить ему завтрак. Однако
он вспомнил, каким вкусным был суп накануне.
- Если вам не трудно, я предпочел бы омлет.
- Нисколько не трудно, и это самое меньшее из того, чем я могу отблагодарить за то,
что выгнала вас из собственной постели, - Аллина шагнула к двери, а затем обернулась.
Ее взгляд был настойчивым и красноречивым.
- Вы могли бы остаться.
- Я знаю.
Еще мгновение она смотрела ему в глаза, а затем кивнула:
- В морозильнике нашлось немного бекона. Вечером я достала его, чтобы он оттаял.
Да, и еще у вас протекал душ. Нужно было всего лишь заменить прокладку.
Конэл задержался в дверях, чтобы вытереть ноги - об этом он не вспоминал уже
несколько лет.
- Вы починили душ?
- Ну, он протекал... - Аллина уже направлялась в кухню. - Вы, наверное, хотите
привести себя в порядок. А я буду готовить завтрак.
Конэл почесал затылок:
- Я благодарен вам.
Она бросила на него быстрый взгляд:
- А я благодарна вам.
Конэл ушел в спальню, а девушка обхватила себя руками и закружилась в танце. Боже,
как ей здесь нравилось! Все было словно в сказке, и она оказалась в ней. Этим утром
Аллина проснулась наполовину убежденная, что все произошедшее с ней - просто сон. Но
затем она открыла глаза, увидела этот туманный бледный свет, вдохнула запах
затухающего огня в камине и резкий аромат вереска, который сама поставила возле
кровати...
Это и впрямь был сон. Самый замечательный, самый на-стоящий сон из когда-либо
виденных ею. И Аллина хотела быть в этом сне как можно дольше.
Конэл не хотел этого, не хотел ее. Однако все еще может измениться. В запасе у нее
еще два дня, чтобы найти ключ к его сердцу. Как его душа может быть такой
бесчувственной, когда сердце девушки переполнено любовью?! Все это было вовсе не
похоже на то, о чем она мечтала.
Любовь была еще прекрасней!
Аллине нужна была надежда, вера в то, что за эти два дня Конэл опомнится и
почувствует то же, что и она.
Любовь, вдруг осознала Аллина, была такой сильной, что ярко осветила каждый уголок
ее души. Теперь в ней не было темных пятен и сомнений.
Она влюбилась, влюбилась в этого мужчину и в этот остров. Это не было минутным
порывом, хотя Аллина ощущала нетерпение и нервную дрожь. Но в то же время она
чувствовала уют, ей было комфортно, легко и все знакомо. И именно это она хотела
подарить Конэлу.
Раз в жизни, торжественно обещала себе Аллина, ей повезет. Она добьется своего.
Закрыв глаза, Аллина коснулась звезды на амулете, висевшем у нее на груди.
- Это сбудется... Уж я постараюсь, чтобы это произошло! - прошептала она, а затем со
счастливым вздохом принялась готовить завтрак.
Конэл не знал, что и сказать. Он не помнил точно, как выглядела ванная прежде, но он
был уверен на все сто, что она не сверкала. Возможно, когда он был здесь в последний
раз, в ванной уже висели чистые полотенца, однако Конэл в этом сильно сомневался. И на
подоконнике не было бутылки с цветами.
Душ и впрямь подтекал - Конэл это хорошо помнил. Он как раз собирался его
починить.
Можно было с уверенностью сказать, что принимать душ и бриться в комнате, где все
сверкало чистотой и слегка пахло лимоном и цветами, было очень приятно.
Осознавая это, Конэл виновато вытер за собой пролитую на пол воду и повесил
полотенце сушиться на крючок вместо того, чтобы бросить его на пол.
В спальне также произошли перемены. Кровать была аккуратно заправлена, подушки
взбиты. Аллина широко распахнула окна, открыв комнату для ветра и солнца. Только
теперь Конэл осознал, что долгое время его окружали темнота и пыль.
Выйдя из спальни, он услышал, что девушка что-то напевает. У нее был приятный
голос. А доносившиеся из кухни запахи напомнили Конэлу детство. Зажаренный хлеб,
шипящий на сковороде бекон. Послышался странный шум, и Конэл понял, что это гудит
стиральная машина. Он лишь покачал головой.
- Когда вы проснулись и сколько времени уже на ногах? - спросил он у Аллины.
- Я проснулась на рассвете, - она обернулась, чтобы передать через стойку чашку чая. -
Рассвет был настолько прекрасен, что я просто не могла больше заснуть. Я занималась
всякими пустяками.
- У вас редкий дар заниматься пустяками.
- Мой отец называет это нервным возбуждением. Да, я выпустила Хью. Он обосновался
у двери с того самого момента, как я поднялась с кровати, и я решила, что это в порядке
вещей.
- Хью любит побегать по утрам. Полагаю, занимается собачьими пустяками.
Аллина рассмеялась, перекладывая его омлет со сковороды на тарелку.
- Он составил мне прекрасную компанию. Мне было очень уютно и я чувствовала себя
в полной безопасности, когда вечером он свернулся клубочком рядом с кроватью.
- Хью покинул меня ради прекрасной девушки, - Конэл сел, а затем поймал Аллину за
руку:
- А где ваша тарелка?
- Я уже перекусила. Я оставлю вас, чтобы вы могли спокойно позавтракать. Мой отец
терпеть не мог, когда я утром отвлекала его болтовней. Я пока развешу выстиранное
белье.
- Я не ваш отец. Присядьте, пожалуйста! - Конэл подождал, пока девушка села, и
впервые
заметил, как она нервно переплела пальцы рук. С чего бы ей нервничать? - Аллина, вы
считаете, что я жду, чтобы вы так обслуживали меня? Готовили, накрывали на стол и
убирали?
- Нет, разумеется, - в ее голосе и взгляде уже не чувствовалось прежнего
воодушевления. - Я переборщила. Со мной всегда так бывает. Я просто не подумала...
- Я не это имел в виду. Вовсе не это, - наблюдательный взгляд Конэла - неотъемлемая
часть его таланта - отметил, как поникли ее плечи, как напряглось тело. - Чего вы от меня
ждете? Нотаций? - покачав головой, он принялся за еду. - Ваши родственники сделали
все, что от них зависело, чтобы подмять вас, верно? И почему это люди всегда так
отчаянно стремятся навязать другим свое мировоззрение, свой образ жизни? Я всего лишь
хочу сказать, что вы вовсе не обязаны готовить мне еду и мыть мою ванну. Пока вы здесь
находитесь, занимайтесь тем, что доставляет вам удовольствие.
- Думаю, мне это доставило удовольствие.
- Хорошо. От меня вы претензий не дождетесь. Уж не знаю, что вы умудрились сделать
с этим омлетом - разве что заколдовали его.
Аллина вновь расслабилась.
- Добавила тимьяна и укропа с вашей заброшенной грядки. Если бы у меня был
собственный дом, я посадила бы вокруг зелень и разбила сад, - представляя себе эту
картину, она задумалась. - Я выложила бы камнем дорожку через сад и поставила там
скамеечку, чтобы можно было просто остановиться, присесть и полюбоваться деревьями.
Было бы прекрасно, если бы поблизости была вода, чтобы можно было слышать ее шум -
так, как это было прошлой ночью. Глухие удары, будто стук взволнованного сердца.
Она отвлеклась от представленной картины и заметила, что Конэл пристально смотрит
на нее.
- Что? Ой, я опять увлеклась, - Аллина начала было вставать, но он снова остановил ее.
- Пойдемте, - Конэл встал и помог подняться Аллине.
- А посуда?..
- Посуда подождет. А я ждать не могу.
Утром он уже начал делать набросок. В его мыслях работа была почти закончена, и
излучаемая ею энергия переполняла Конэла, поэтому он быстрым шагом вышел из дома и
направился к студии. Аллине пришлось бежать, чтобы поспевать за ним.
- Конэл, подождите! Я никуда не пойду!
Не обращая внимания на возражения, он распахнул дверь.
- Станьте у окна!
Она уже зашла, ее глаза были широко раскрыты и полны восхищения:
- Вы художник! Это замечательно! Вы - скульптор.
Помещение было таким же просторным, как гостиная в доме, но более
загроможденным. В центре студии стоял рабочий стол, на котором лежали инструменты,
куски камня и горшки с глиной. Там же валялось несколько альбомов для эскизов. Полки
и столики поменьше были заставлены образцами его работ - скульптурами загадочных,
волшебных существ, которые танцевали или парили в воздухе.
Голубая русалка расчесывала свои волосы, сидя на камне. Белый дракон извергал
пламя из пасти. Маленькие феи кружились в хороводе, их лица были лукавыми.
Волшебник в рост человека со скорбным лицом простирал вверх руки.
- Они такие живые, такие яркие! - Аллина просто не могла удержаться, она должна
была прикоснуться к ним. Девушка провела пальцем по волнистым волосам русалки. - Я
уже видела ее когда-то, - прошептала она. - Не совсем такую, но ощущение было таким
же, и та статуя была выполнена из бронзы. В художественной галерее в Нью-Йорке.
Аллина взглянула на Конэла, нетерпеливо листавшего альбом для эскизов:
- Я видела вашу работу в Нью-Йорке. Вы, наверное, известный скульптор!
Он что-то проворчал в ответ.
- Мне хотелось купить ее, эту русалку. Но я была с мамой и не смогла этого сделать,
потому что она сказала, что я не могу позволить себе такую покупку. На следующий день
я вернулась в галерею, потому что статуя не выходила у меня из головы, но ее уже
продали.
- Станьте у окна и повернитесь лицом ко мне.
- Это было два года назад, и с тех пор я несколько раз вспоминала о ней. Разве не
поразительно, что это была именно ваша работа?
Ругаясь себе под нос, Конэл подошел к ней и потянул к окну.
- Поднимите голову, вот так. Так и стойте. И стойте тихо.
- Вы собираетесь рисовать меня?
- Нет, я строю здесь лодку! Разумеется, я собираюсь вас рисовать! А теперь, черт
возьми, помолчите хотя бы минуту!
Она закрыла рот, но не смогла удержаться от улыбки. И это, подумал Конэл, было как
раз то, что нужно: чувство юмора, энергия, нескрываемая радость.
Он сделает модель из глины, подумал Конэл, и отольет ее из бронзы. Этот материал с
золотистым блеском, он всегда кажется теплым на ощупь. Камень или дерево для нее не
подходят. Он сделал три эскиза портрета девушки, обходя ее, чтобы сменить ракурс.
Затем опустил альбом.
- Я должен увидеть очертания вашего тела. Ваши формы. Раздевайтесь!
- Простите, что вы сказали?
- Мне нужно увидеть, как вы сложены. Одежда мешает мне рассмотреть вас.
- Вы хотите, чтобы я позировала обнаженной?
Не без усилия Конэл оторвался от своих мыслей и посмотрел ей в глаза:
- Если бы все дело было в сексе, я бы не спал на этом камне в углу прошлой ночью.
Даю вам слово, что пальцем вас не трону. Но мне нужно видеть вас.
- Если бы все дело было в сексе, я бы так не нервничала. Ладно, - Аллина на мгновение
закрыла глаза, набираясь смелости. - Я в роли вазы с фруктами, - сказала она себе и
расстегнула свою рубашку.
Когда девушка сняла рубашку и аккуратно отложила ее в сторону, Конэл приподнял
бровь:
- Нет, вы в роли женщины. Если бы мне нужна была ваза с фруктами, я бы взял именно
ее.
Она была стройной, чуть худощавой - как раз то, что нужно. Сузив глаза и
сосредоточившись, Конэл перевернул страницу альбома и начал с чистого листа.
- Нет, голову не опускайте! - приказал он, слегка раздраженный тем, что Аллина стоит
так напряженно. - Отведите руки назад. Еще чуть-чуть. Ладонями вниз, расправьте
пальцы. Да нет, вы же не какой-нибудь там чертов пингвин! Слегка разведите пальцы...
вот так.
- Только тут он заметил, как зарделась ее кожа, как скованы ее движения. "Дурень!" -
сказал он себе, сдерживая вздох. Ну конечно же, она нервничает и стесняется! А он и
пальцем не пошевелил, чтобы немного успокоить ее.
Конэл подумал, что слишком привык к профессиональным натурщицам, которые
раздевались привычно и без тени смущения. Аллина любит поговорить; стало быть, он
заставит ее разговориться.
- Расскажите мне об этих ваших курсах.
- Что?
- О курсах. Вы говорили, что посещали множество разных курсов. Что вы изучали?
Она сжала губы, с трудом поборов дурацкое желание прикрыть грудь руками:
- По-моему, вы сказали, что мне нужно помолчать...
- А теперь я говорю вам, что вы можете говорить! Аллина почувствовала раздражение в
его голосе и подняла глаза к небу. Она что, умеет читать мысли?
- Ну, я посещала курсы художественного мастерства...
- Вот как? Повернитесь немного вправо. И чему вы там научились?
- Я выяснила, что художника из меня не получится, - Аллина слегка улыбнулась. - Мне
сказали, что я хорошо ориентируюсь в цвет
...Закладка в соц.сетях
