Жанр: Любовные романы
Опасные тайны
... отношения,
как не могу и прекратить слухи, вызванные этими печальными событиями.
— Да, два человека были убиты, — повторил Филипп. — И ты
думаешь, что мы можем отнестись к этому спокойно?
— Нет, конечно. Я могу только еще раз повторить, что эти события не
имеют никакого отношения ни ко мне, ни к
Трем ивам
. Убийства случаются
везде, и мир скачек в этом отношении ничем не лучше и не хуже. Вы, должно
быть, вообразили, что ипподром — это средоточие греха и порока. Но это же
совсем не так! К тому же скачки — надводная часть айсберга. Разведение
чистокровных лошадей — это работа, работа и еще раз работа. Если изо дня в
день встаешь с рассветом, на вечеринки просто не хватает сил. Что-то в этой
работе мне нравится, что-то порой кажется нудным и монотонным, но зато я
всегда вижу результаты собственного труда. — Келси сделала небольшую
паузу, чтобы перевести дух. — Ну а насчет вечеринок с шампанским и
прочего... К десяти вечера большинство работников уже спит, и мы с Наоми —
не исключение. Я видела, как рождаются жеребята, видела, как взрослые
мужчины ночи напролет поют больным лошадям колыбельные... Да, конечно, этот
мир вовсе не похож на диснеевские мультики, но это и не бесконечная,
разнузданная оргия.
Филипп молчал. Он знал, что проиграл. Глядя на дочь, он видел перед собой
Наоми, которая яростно и горячо защищала тот мир, который он так и не понял
и к которому никогда не смог бы принадлежать.
— Я согласна, что этот мир обладает своими особенностями, которые
делают его привлекательным. — Кендис явно пошла на мировую. — Я
сама видела Кентуккийское дерби по телевизору. Лошади показались мне
совершенно великолепными, да и сам праздник был очень пышным. Что там
говорить, я помню, что несколько лет назад Хенеганы даже владели частью
беговой лошади. Ты тоже должен помнить, Филипп... И мы, разумеется, не можем
осуждать этот... род занятий в целом. Просто нас заботило, что ты, возможно,
вынуждена общаться с людьми не своего круга. Это твое увлечение
профессиональным игроком...
Келси негромко фыркнула.
— Я сказала это, чтобы уязвить бабушку. Мне следовало объяснить, что
меня заинтересовал владелец соседней фермы. Мне очень жаль, что я смутила
Милисент, но... В общем, я должна перед вами извиниться, потому что не
сказала вам еще одной вещи. Дело в том, что я решила не возобновлять аренду
своей городской квартиры. Жить я буду в
Трех ивах
, во всяком случае —
пока. Возможно, к концу года я начну искать подходящий домик, но работать я
все равно . буду на ферме.
Кендис положила руку на плечо мужа, словно желая поддержать его и напомнить,
что она рядом, на его стороне.
— Невзирая на последствия?
— Я сделаю все возможное, чтобы неприятных последствий было как можно
меньше. Я понимаю, как вам неудобно навещать меня на ферме, так что я буду
как можно чаще приезжать к вам сама. Если мне придется уехать, я буду вам
звонить. — Келси взяла в руки сумочку и принялась крутить ее
ремешок. — Я не хочу потерять вас, — проговорила она, опустив
взгляд. — Никого из вас...
— Это невозможно. Этот дом всегда будет твоим. — Филипп притянул
Келси к себе. Кендис молчала.
Обратный путь дался Келси нелегко. Всю дорогу она то плакала, то начинала
сердиться, и, только когда Келси подъехала совсем близко к
Трем ивам
, гнев
ее улетучился, уступив свое место горечи и обиде.
Келси не стала останавливаться возле парадной двери. Меньше всего ей
хотелось столкнуться с Наоми лицом к лицу. Обсуждать с матерью все, что
говорилось о ней самой и о мире, в котором она жила, было бы проявлением
слабости, и Келси решила, что должна справиться с этим сама. Поэтому она
завернула за угол дома и остановилась, неподвижно глядя на увядающие
нарциссы и набирающий силу кизил и ожидая, пока буря внутри ее немного
уляжется.
Однако она недолго оставалась в одиночестве. За спиной скрипнула дверь, и на
веранду вышел Гейб.
— Я искал тебя, — объявил он. — Вижу, машина стоит, а тебя
нигде не видно.
— Я думала, ты уже уехал.
Он увлек ее на узенькую каменную скамеечку возле клумбы, где розовели ранние
гвоздики и аквилегии.
— Я уеду сегодня вечером.
Взяв Келси за подбородок, Гейб заставил ее повернуться. Как он хотел увидеть
ее! Из-за этого все его планы пошли кувырком, и он сам был в этом виноват...
Но что это? Кажется, она плакала. Гейб знал, что не ошибся, и был потрясен
этим, равно как и собственной реакцией на ее слезы, чем бы они ни были
вызваны.
— Что случилось, малыш? — ласково спросил он, но Келси только
покачала головой и отвернулась.
— Скажи, — глухо проговорила она, — ты часто оглядываешься на
самого себя? Пытаешься анализировать свои поступки?
— Нет, особенно если этого можно избежать.
— Ау меня ничего не выходит. Впрочем, трудно не опуститься до
самобичевания, когда тебя тыкают носом в твои собственные недостатки. Ведь
стоит только вглядеться в них пристальнее, как снова начинаешь видеть себя.
Как в зеркале.
Гейб обхватил ее плечи рукой и произнес самым беззаботным голосом, на какой
только был способен:
— Кто тебя обидел, Келси? Скажи, и я пойду начешу ему как следует
холку.
С полувсхлипом-полусмешком Келси ткнулась лицом в его плечо, но тут же
отпрянула.
— Я — скверный человек, Гейб. И даже не пытаюсь стать хорошей. Меня
всегда удивляло, когда кто-то говорил мне, будто я испорченная, упрямая,
своенравная, эгоистичная. В таких случаях мне всегда удавалось убедить себя,
что это не так. Что я поступаю так, как кажется мне справедливым,
единственно правильным.
Келси почувствовала, как в душе снова вскипает гнев и, не в силах усидеть на
скамейке, вскочила, оставив Гейба следить за тем, как она расхаживает взад и
вперед по вымощенной кирпичами дорожке, проложенной между цветочными
клумбами.
— Когда Уэйд говорил, что меня интересует только моя собственная
персона, что я холодна, эгоистична, непреклонна, не склонна прощать и все
такое, мне казалось, будто он придумал все это ради того, чтобы оправдать
свой адюльтер. Уэйд обвинял меня в том, что я слишком холодна в постели —
вот он и завел любовницу, которая его устраивала. Что я не слишком
интересовалась его карьерой, и он нашел женщину, которой это было
небезразлично. Но меня это не проняло. Я никак не могла забыть и простить
ему измены. Пусть я недостаточно хорошо понимала, чего он ждет от меня в
физическом плане — согласна, это моя проблема, но во всех других отношениях
— увольте! Выплеснуть воду вместе с ребенком — вот к каким решениям я
тяготела. Он нарушил супружеские клятвы? Отлично. Значит — браку конец.
Только так — ни больше и ни меньше. Что-что, а непреклонной я быть умею...
Келси резко обернулась к Гейбу. Пусть только попробует не согласиться!
— Правда есть правда, а ложь есть ложь. Белое есть белое, а черное —
черное. Это правильно, а это неправильно, это закон, а это — беззаконие.
Пристегивать ремни в машине — это закон!
Гейб осторожно кивнул.
— О'кей, закон. Что дальше?
— Возможно, я иногда забывала пристегнуть ремень, — призналась
Келси несколько виновато. —
Представь, ты очень занят, ты очень торопишься — или просто медленно
катаешься вдоль квартала; в таких случаях о мерах предосторожности как-то не
думаешь, верно? Но, как только дело касается вопросов принципиальных, я
обязательно пристегиваюсь. Каждый раз, без вопросов.
— Это и есть твоя непреклонность?
— Было бы глупо не пользоваться ремнями безопасности в обыденной жизни.
Никакие правила не в силах заменить обыкновенный здравый смысл, но на
здравый смысл я могла наплевать, а на закон — нет. Ну, если не считать
ограничения скорости на автомагистралях, — заметила Келси, виновато
улыбаясь. — Но, когда бы я ни превышала скорость, я пыталась найти
этому рациональное объяснение. Если я поехала в Атланту, чтобы попытаться
поправить что-то в моем браке, если я чувствовала, что что-то пошло не так,
и хотела — искренне хотела — что-то изменить, то почему я не пожелала
простить Уэйду измены? Потому что он дал мне обещание. Он поклялся в
верности и нарушил свою клятву. Нарушил закон. Для меня этого оказалось
более чем достаточно.
Гейб потер рукой подбородок.
— Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, что ты была не права, когда дала
отставку этому своему Уэйду? Я не сделаю этого по двум причинам. Во-первых,
я с тобой полностью согласен, а во-вторых, ты нужна мне самому.
Единственное, что я мог бы добавить, это то, что если бы нечто подобное
произошло между мной и тобой — если бы я застал тебя с другим
мужчиной, — то этот парень был бы мертв, а ты очень и очень пожалела бы
о своем поступке. Ну, как тебе такой вариант?
Келси закрыла глаза и ожесточенно потерла лицо обеими ладонями.
— Господи, ну почему все это случилось со мной?
— Мне почему-то кажется, что тебе выпало не самое легкое утро. Где ты
была, Келси?
— Ездила повидаться с отцом.
Келси почувствовала, что вот-вот снова заплачет, и смущенно отвернулась.
Только справившись с собой, она заговорила вновь:
— Я хотела поговорить с ним, сказать, что решила оставить городскую
квартиру и переселиться сюда. По крайней мере, на ближайшее время.
— Значит, это он устроил тебе скандал?
— Нет, не он. Мой папа — самый добрый человек на свете, а я... я делаю
ему больно. — Слезы все-таки потекли по ее лицу, но Келси решила — черт
с ними, пусть текут. — Я не хочу этого. Я не хочу его расстраивать, но
мне не хватает силы уступить, склониться, сделать так, чтобы всем было
хорошо.
Гейб ничего не ответил, он просто поднялся и привлек ее к себе. Ему было
хорошо известно, что слова против слез — ничто, да он и не собирался утешать
Келси. Пусть плачет, решил Гейб. Пусть текут слезы, унося прочь горечь,
обиду, печаль...
— Как глупо... — Келси шмыгнула носом и попыталась найти в кармане
носовой платок. В конце концов она приняла предложенный Гейбом платок и
высморкалась. — Все началось из-за каких-то дурацких танцев, из-за
дерби и зубного врача.
— Давай-ка снова сядем, — предложил Гейб, — и ты повторишь
все это еще раз, но на человеческом языке.
— Это такая традиция. — Келси судорожно всхлипнула и снова
опустилась на скамейку. — Кроме того, я должна оправдывать надежды,
которые возлагает на меня моя семья. Не могу сказать, чтобы в детстве от
меня требовали самоотверженного служения каким-то идеалам, но так или иначе
в процессе моего воспитания фамилия Байден неизменно присутствовала, служа
чем-то вроде нравственного ориентира. Чтобы я знала, на кого равняться.
Особенно старалась бабушка...
Келси смяла в руке платок, искренне жалея, что не может точно так же смять и
отшвырнуть прочь все свое возмущение и обиду.
— Она до сих пор сердита на меня за то, что я развелась с Уэйдом и этим
запятнала фамильную честь. Стоит ли говорить, что мое пребывание здесь
способно довести ее до белого каления? — Стараясь приободриться, Келси
выдавила улыбку. — Меня уже лишили наследства, в лучших средневековых
традициях...
— Ну что ж... — Гейб взял ее за руку и принялся перебирать
пальцы. — Ты всегда можешь переехать ко мне и стать содержанкой. Думаю,
что это неплохой способ отомстить твоей бабушке.
— Боже мой!.. Да меня тогда просто проклянут, а мое имя навсегда
вычеркнут из семейного молитвенника!
Гейб выпустил ее руку, поняв, что Келси отнюдь не шутит.
— Ну так что там насчет зубного врача, дерби и бала-маскарада?
— Звучит как название дешевого водевиля, правда? — Пытаясь
расслабиться, Келси провела руками по волосам, давая им свободно рассыпаться
по плечам. — Когда я приехала к отцу, там уже сидели бабушка и Кендис —
это моя мачеха. Обе жевали сандвичи с маринованными огурцами и спорили о
том, какими цветами украсить главный зал кантри-клуба к весеннему балу. Они
всерьез рассчитывали, что я тоже там буду, и пытались взвалить на меня
работу флориста-дизайнера. Но главное не это — главное, что они нашли мне
кавалера, который должен был сопровождать меня на балу. И все это потому,
что я ни с кем не встречалась с тех пор, как порвала с Уэйдом. Они...
— Погоди-ка! — перебил Гейб, подняв вверх руку. — Повтори-ка
еще раз, что ты только что сказала. Насчет того, что ты ни с кем не
встречалась...
— Два последних года я не встречалась с мужчинами. Отчасти из-за того,
что мне казалось это не совсем правильным, коль скоро развод формально не
состоялся, но в основном потому, что мне просто не хотелось. Секс никогда не
был для меня главным в жизни.
Гейб снова взял ее за руку и поцеловал в ладонь.
— Ну, это мы поправим, — улыбнулся он.
— Я же пытаюсь объяснить! — Келси попыталась выдернуть руку, но
Гейб держал ее крепко, и она сдалась. — Зубной врач — это сын одних
наших знакомых, которые недавно переехали в округ Колумбия из Нью-Йорка.
Этот парень прекрасно соответствует всем байденовским стандартам. Ты,
кстати, не соответствуешь.
— Это самая приятная вещь из всех, что ты мне когда-либо говорила.
Давай поедем ко мне и отпразднуем это.
— Ты возвращаешь меня к жизни, Гейб. Я начинаю чувствовать себя лучше,
хотя всего полчаса назад мне казалось, что... В общем, я не была к этому
готова. — Улыбнувшись, Келси положила голову на плечо Гейба. —
Одним словом, мне пришлось им сказать, что, во-первых, их мистер Совершенство-Во-Всех-
Отношениях меня нисколечко не интересует, и что, во-вторых, меня просто не
будет на балу. Ведь по традиции его проводят в первое воскресенье мая.
— Как и дерби. Вот теперь все встало на свои места.
— Вот именно. Словом, начался скандал. Сначала это был вполне
цивилизованный скандал, который могут позволить себе воспитанные люди,
однако бабушке в конце концов удалось серьезно меня разозлить. И тогда... —
Келси бросила на Гейба быстрый взгляд из-под ресниц. — Тогда я сказала
ей, что влюбилась в профессионального картежника. Ну, просто для того, чтобы
она попридержала язык.
— А у тебя, оказывается, есть склонность к грязным приемчикам. —
Он сжал ее щеки ладонями и крепко поцеловал, прежде чем она успела
вырваться. — Мне, во всяком случае, это нравится.
— А вот им не понравилось. Бабушка пришла в бешенство, отец растерялся,
а Кендис рассердилась. Нам и раньше приходилось сталкиваться лбами, но на
этот раз она целилась гораздо ниже. И ей удалось-таки попасть в самое
больное место. Чем дольше, дескать, я пробуду здесь, тем больший урон я
нанесу фамильной чести. И поскольку я слишком упряма, чтобы уступить, ни о
каких компромиссах не может быть и речи.
— Бывают такие ситуации, когда компромисс невозможен в принципе.
— Умные люди, как правило, находят взаимоприемлемые решения.
Какая сложная и деликатная ситуация, подумал Гейб, разглядывая молодые
герани в горшках, венчавших опорные столбы террасы. Семейная ситуация. У
него никогда не было семьи и, следовательно, никакого опыта в решении
подобных проблем.
— Тебе никогда не приходило в голову, — медленно начал он, —
что твоя семья тоже не склонна искать компромиссы?
Келси медленно повернулась к нему.
— Все или ничего — ведь так они ставят вопрос?
— Я... Я об этом не думала.
— Конечно, нет, потому что ты суровая, несгибаемая максималистка,
которая автоматически принимает всю вину на себя. Они могут обвинять тебя во
всех смертных грехах, могут лишать тебя наследства, попрекать тебя съеденным
в детстве куском, говорить о твоем эгоизме... Разве все это — твоя вина?
Келси задумалась Насколько она была в состоянии припомнить, Гейб был первым
человеком, который принял ее сторону в этих вопросах От Уэйда она так и не
дождалась ни помощи, ни поддержки. Именно Келси первой начинала топорщить
перышки, отстаивая свою правоту, и нередко оказывалась зачинщицей очередной
семейной сцены, но ей ни разу не приходило в голову, что позиция ее домашних
была столь же жесткой и непримиримой, как и ее собственная.
— Я поступаю так, как считаю нужным, независимо от...
— Независимо от чего? — требовательно перебил Гейб Может быть, у
него никогда не было ни семьи, ни дома, где он мог бы укрыться от житейских
бурь и невзгод, зато никто из людей, называвших себя его родственниками,
никогда не пытался поймать его в сети вины и долга. — Независимо от
того, как бы поступили на твоем месте другие люди, более, как ты
выражаешься, гибкие? Ну и что изменилось бы, если бы ты нашла в себе силы
уступить им и отправилась на танцульки с этим своим зубодером?
— Ничего, — ответила Келси после продолжительного
размышления. — Этим я просто отодвинула бы неизбежный скандал на другой
раз.
— А ты живешь в
Трех ивах
, чтобы досадить им?
— Конечно, нет! — Оскорбленная в лучших чувствах, Келси вскинула
голову. — Конечно, нет... — повторила она спокойнее. — Тебе,
наверное, все это смешно. Столько шума из-за каких-то там традиций и
светских приличий.
— Просто мне кажется, что ты окончательно извелась, раздумывая над тем,
кто ты такая, чего хочешь и почему. Может, хватит самокопаний и
самобичеваний? — Он помолчал. — Ну как, тебе лучше?
— Намного. — Келси действительно вздохнула с явным
облегчением. — Я рада, что ты оказался поблизости, Слейтер.
— Мне очень хотелось увидеть тебя, прежде чем я уеду. — Его пальцы
скользнули по шее Келси, и она почувствовала, как по спине побежал приятный
холодок. — Между прочим, из-за тебя мое расписание полетело к черту.
— В самом деле? — Келси по-прежнему не отрывала взгляд от рук,
которые она сложила на коленях.
— Я начинаю думать о тебе еще до того, как открою утром глаза. Мужчина
наиболее уязвим в трех случаях: когда он пьян, когда он занимается сексом, и
утром, когда он еще не проснулся, но вот-вот проснется. Я не пью, а с тех
пор как я увидел тебя, я потерял всякий интерес к занятиям любовью с другими
женщинами. Но ты застала меня врасплох — в тот самый момент, когда я был
беззащитен.
Мужчины много раз читали Келси стихи, но стихи никогда не трогали ее и даже
не будили никаких романтических чувств. Теперь же, слушая мягкий, уверенный,
вкрадчивый голос Гейба, она, заинтересовавшись, подняла голову — и попалась!
Теперь он застал ее в тот момент, когда она была наиболее уязвима.
— Я боюсь тебя. — Келси понятия не имела, на самом ли деле она
испытывает страх; эти слова она произнесла почти неосознанно.
— Значит, мы равны.
Гейб осторожно провел ладонями по голове Келси, отводя назад волосы и
оттягивая момент, который — он знал — они долго будут помнить. Птичьи песни,
косые лучи позднего солнца, душистые весенние цветы — все это должно было
послужить прекрасной декорацией, на фоне которой их губы соединились, сердца
дрогнули, а из самой глубины душ исторгся негромкий и протяжный стон, полный
мучительной страсти.
— Когда я тебя целую, у меня внутри происходит нечто такое, отчего мне
самому становится жутко. — Гейб прислонился головой к голове Келси,
чувствуя, как его охватывают новые и вместе с тем странно знакомые
эмоции. — Но еще больше пугает меня то обстоятельство, что после
каждого поцелуя мне хочется целовать тебя снова и снова.
— И меня это пугает. Может быть, даже лучше, что ты на несколько дней
уедешь. Мне нужно о многом подумать.
— Что касается меня, — небрежно бросил Гейб, — то я уже почти
все решил.
Келси с трудом перевела дух и кивнула.
— Я тоже. — Не без сожаления она высвободилась из его
объятий. — Удачи тебе в Кинленде. Спасибо за жилетку — мне нужно было
выплакаться. И еще... наверное, мне был нужен ты.
Глава 15
Наоми не возражала, когда Келси объявила ей о своем решении отправиться в
Кентукки вместе со всей командой. Больше того, ей очень хотелось, чтобы
Келси поехала, но она старалась не думать об этом, как о чем-то само собой
разумеющемся. Откровенно говоря, в последнее время Наоми просто боялась
воспринимать что-либо как должное.
Единственным вопросом, вызывавшим разногласия между ними, была проблема с
оплатой гостиницы.
Келси настаивала на том, чтобы самой оплатить дорожные расходы, что было
Наоми совершенно непонятно. Внутри ее все кипело, но она молчала и во время
приготовлений, молчала во время перелета, молчала, пока все они
регистрировались в отеле. Только вечером, когда, покончив с остальными
делами, Наоми пригласила дочь поужинать с ней в номере, ее недоумение
выплеснулось наружу.
— Это же ни в какие ворота не лезет! — В волнении Наоми
расхаживала из стороны в сторону, не обращая никакого внимания на легкую
закуску и бутылку вина, которые она заказала исключительно для того, чтобы
придать предстоящему разговору дружелюбный характер. — Ты приехала сюда
как полноправный представитель
Трех ив
, чтобы помогать Боггсу с Гордостью
Виргинии. Это бизнес, а не познавательная экскурсия.
— Я приехала сюда, — поправила Келси, — потому, что сама так
захотела, и еще потому, что не променяла бы Блюграсс Стейкс и дерби ни на
что в мире. Что касается Горди, то в данном случае ты не права. Боггс и
Моисей способны сделать все необходимое и без моего участия. Я им не нужна.
— Зато ты нужна мне! — не сдержавшись, выпалила Наоми. — Ты
даже не можешь себе представить, как важно для меня чувствовать тебя рядом,
знать, что ты захотела быть здесь, знать, что после всех потерь и
разочарований мы снова будем вместе, и не только во время выводки, но и во
время всех этих дурацких мероприятий, которые предшествуют самому главному —
стремительному двухминутному броску наших лошадей. Да я предпочла бы неделю
просидеть с тобой в отеле, чем выиграть дюжину дерби, а ты не позволяешь мне
оплатить твой гостиничный счет!
Келси была несколько ошарашена горячностью и откровенностью Наоми и только
молча следила за тем, как она меряет шагами ковер. Ей еще не приходилось
видеть мать такой взволнованной, кипящей, брызжущей эмоциями, но зато она
наконец узнала в Наоми женщину, которая так весело улыбалась на своей
свадебной фотографии и так бесшабашно флиртовала с мужчинами. И которая
застрелила одного из них.
— Просто это показалось мне не совсем правильным, — осторожно
начала она и тут же остановилась, увидев, как поднялись брови Наоми.
— Почему — неправильным? Потому что не я тебя воспитала? Потому что я
сидела в тюрьме вместо того, чтобы учить тебя завязывать шнурочки и бантики?
— Я не это имела в виду...
— Я не надеюсь, что ты простишь меня за это, — перебила
Наоми. — И не жду, что ты это забудешь, как не жду, что ты полюбишь
меня и будешь считать своей матерью. Я надеялась только, что
Три ивы
станут для тебя родными, но этого, увы, не произошло. Что ж, тем хуже для
меня!
И эту бурю я накликала лишь тем, что позволила себе воспользоваться
собственной кредитной карточкой?
— удивленно подумала Келси.
— Откровенно говоря, — осторожно начала она, готовясь отразить
следующий выпад, — я действительно отношусь к
Трем ивам
как к своему
дому. Но это не значит, что я могу злоупотреблять своим положением на ферме.
Если ты понимаешь, что я имею в виду.
Келси ждала взрыва, но взрыва не последовало. Наоми, с видимым усилием
подавив свой гнев, села в кресло.
— Если ты не хочешь, чтобы это путешествие оплатила я, то пусть деньги
заплатят
Три ивы
. Твоя работа на ферме уже стоила тебе по крайней мере
ч
...Закладка в соц.сетях
