Жанр: Любовные романы
Обратный билет из ада
...арта продолжала стучать
по клавиатуре компьютера. - Я занята. Я деловая женщина.
- Я знаю.
- Что ты знаешь? Ничего, кроме танцев и стриптиза. А дело - это документы, цифры и
мозги, - сказала она, постучав пальцем по виску. - Раздеваться может любая.
. - Конечно. Но не все умеют делать это так, чтобы люди соглашались смотреть и
платить деньги. С тех пор как я стала здесь выступать, ваш доход увеличился.
Марта посмотрела на нее поверх оправы.
- Ты хочешь прибавки?
- Конечно.
- Если так, то ты дура. Глупо просить об этом, когда я занята и не в духе.
- Я пришла не за этим, - ответила Клео и закрыла за собой дверь. - Просто ответила на
вопрос. На самом деле я хотела попросить об одолжении. Очень небольшом одолжении.
- О дополнительном выходном на этой неделе не может быть и речи.
- Я не прошу выходной. Наоборот, готова отработать за услугу. Тут Марта подняла
голову. Цифры могли подождать.
- Я думала, мы говорим об одолжении.
- Да, но это для меня важно. Мне нужна ваша цифровая камера, чтобы сделать один
снимок, и компьютер, чтобы распечатать его. Всего на десять минут. А я отработаю лишний
час. По-моему, дело того стоит.
- Хочешь поискать другое место? И воспользоваться моим оборудованием, чтобы уйти
в другой клуб?
- Нет, дело не в работе... - Клео помолчала. - Послушайте, вы выручили меня, когда я
сидела на мели. Дали несколько профессиональных советов и помогали на первых порах.
Вели себя честно. Вы всегда ведете себя честно. Неужели я могла бы уйти к конкуренту,
ответив злом на добро?
Марта поджала ярко накрашенные губы и кивнула.
- Что ты хочешь сфотографировать?
- Одну вещь. Это бизнес. - Увидев, что Марта прищурилась, Клео вздохнула. - Ничего
незаконного. - У меня есть одна вещь, которую хотят купить. Но я не слишком доверяю
этому человеку и не желаю, чтобы он знал, что эта вещь у меня. - Чувствуя на себе стальной
взгляд Марты, Клео начала копаться в : сумочке. - Старая ведьма... - проворчала она себе
под нос.
- Если ты думаешь, что я оглохла и забыла английский, то ошибаешься.
- Вот. - Клео вынула только что отшлифованную статуэтку
- Дай глянуть. - Марта поманила Клео пальцем. Та шагнула вперед и положила
фигурку ей на ладонь. - Очень красивая. Красивая... - задумчиво повторила Марта и
постучала по статуэтке накрашенным ногтем.
- Чистое серебро?
- Угу.
- Где ты ее взяла?
- Она много лет хранилась у нас в семье. Досталась мне еще в детстве.
-Ирландец! - осенило Марту. - Так вот что его привело к нам.
- Видимо, да.
- Зачем она ему?
- Толком не знаю. Он что-то болтал, но, скорее всего, врал. Впрочем, какое мне дело? Я
продаю, он покупает. Так я могу воспользоваться оборудованием?
- Да, да. Значит, это ваша семейная реликвия? - Марта хмуро осмотрела статуэтку,
лежавшую на ее ладони. - Ты продаешь семейную реликвию?
- Реликвии имеют смысл, когда дорожишь семьей. Марта поставила фигурку на
письменный стол, и та засверкала, отразив свет лампы.
- Ты бессердечная, Клео.
- Может быть. - Клео дожидалась, пока Марта отопрет ящик и вынет оттуда камеру. -
Но такова суровая правда.
- Делай свой снимок, а потом переодевайся. Можешь отработать свой лишний час
сегодня.
Тридцать минут спустя Клео застегнула "молнию" узкой черной кожаной юбки,
хорошо сочетавшейся с топом и черным жакетом, украшенным серебряными заклепками. К
этому наряду полагалась маленькая плетка. Клео на пробу щелкнула ею, заставив других
девушек вздрогнуть и заворчать.
- Прошу прощения. - Она повернулась к зеркалу, поправила воротник в виде ошейника
и пригладила волосы, собранные в гладкий пучок на затылке.
Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату ворвался Гедеон, не обращая внимания
на переодевающихся девушек.
- Пошли. - Он схватил Клео за руку и потащил за собой. - Нужно уходить. Объясню
позже.
- Через три минуты мой номер. - Клео уперлась и сильно ткнула его локтем в живот. -
Руки прочь!
Ничего, потом он придумает, как с ней расквитаться.
- Они уже побывали у вас. Ваша квартирная хозяйка лежит в больнице с сотрясением
мозга. Через пять минут они будут здесь.
- Ради бога, о чем ты говоришь? - Клео попятилась. - Кто побывал у меня?
- Те, кто тоже хочет заполучить эту штуковину и в отличие от меня не стесняется в
средствах. - Гедеон снова схватил ее за руку. - Хотите дождаться их или пойдете со мной?
Решайте. Десять секунд на размышление.
"Я всегда подчинялась порыву, - подумала Клео. - С какой стати сегодня мне вести
себя иначе?" Она схватила сумочку.
- Идем.
Гедеон вышел в коридор и потащил ее направо.
- Нет, не через парадную дверь, - сказал он. - Там нас могут ждать. Выйдем через
черный ход.
Он открыл заднюю дверь и выглянул наружу. Слева был тупик, так что этот путь не
годился. Гедеон посмотрел направо и никого не увидел. Он вывел Клео наружу и, не
выпуская ее руки, свернул за угол. Когда они очутились на улице, Гедеон осмотрелся по
сторонам, чертыхнулся, обнял Клео за талию и решительно двинулся направо.
- Мы гуляем. На той стороне улицы двое мужчин. Один идет к парадному, другой к
черному ходу. Не оглядывайтесь! Но она уже оглянулась и тут же заметила обоих.
- Мы могли бы с ними справиться.
- О господи... Идемте скорее. Если повезет, они не обратят на нас внимания. -
Добравшись до угла, Гедеон оглянулся. - Черта с два! - Он снова схватил Клео за руку. - Ну,
теперь покажите, на что вы способны.
Он побежал. Когда половина квартала осталась позади, Гедеон дернул ее за руку и
устремился через дорогу. Заскрежетали тормоза, раздались гудки. Клео обдало ветром от
промчавшейся мимо машины.
- Чокнутый сукин сын! - Но стоило Клео оглянуться, как она увидела высокого
мужчину, пытавшегося пробиться сквозь поток машин. Останавливаться она не стала.
Каблуки скользили по брусчатке. Будь у Клео десять секунд, она бы сбросила ботинки и
побежала босиком.
- Он один, - бросила Клео. - А нас двое.
- Второй где-то рядом. - Гедеон втащил ее в ресторан, пробежал мимо удивленных
посетителей на кухню и через черный ход вышел в переулок.
- О боже, - простонал он, увидев блестящий черный мотоцикл, припаркованный
позади здания. - Дайте мне шпильку.
- Если ты заведешь эту штуку с помощью шпильки, я поцелую тебя в задницу. -
Тяжело дыша, она вынула из волос шпильку.
Волосы Клео тут же рассыпались по плечам. Тем временем Гедеон вставил шпильку в
зажигание. Через десять секунд мотор заработал, и Салливан прыгнул в седло.
- Садись. Поцелуешь меня в задницу позже. Когда Клео села на мотоцикл, юбка
задралась, и ее промежность, прикрытая лишь узкой полоской черной ткани, уперлась в
ягодицы Гедеона. Салливан изо всех сил старался не обращать на это внимания. Мотор
рычал, как зверь. Когда Гедеон сделал правый поворот и вырулил на улицу, к его спине
прижались упругие груди.
Клео обхватила его руками и испустила радостный клич. За углом они чуть не сбили
преследовавшего их мужчину. Клео со злорадством взглянула ему в лицо, исказившееся от
гнева и изумления, и громко расхохоталась. Тем временем Гедеон сделал еще один крутой
поворот.
- У них машина! - крикнула Клео, стараясь рассмотреть, что происходит позади. Ветер
разметал ее волосы. - Второй подогнал машину! Тот, которого ты чуть не переехал, садится
в нее!
- Все в порядке! - Гедеон свернул в переулок, миновал его и снова вылетел на главную
улицу. - Теперь им нас не догнать.
Мысленно представив себе карту города, он направил мотоцикл к окраине. Гедеону
требовались безлюдное шоссе, темнота и пять минут на размышление.
- Эй, Ловкач! - Губы Клео прижимались к его уху. Он ощущал ее запах, пряный и
возбуждающий аромат кожи и женского тела. Теперь он не сомневался, что ее потрясающая
грудь была даром природы, а не результатом усилий хирургов.
- Что? Не отвлекай меня.
- Езжай прямо вперед. Я хотела сказать, что мне не нужны твои пять тысяч.
- Если ты не продашь статуэтку мне, они от тебя не отстанут.
- Мы выясним это позже, когда будет время. - Клео оглянулась и посмотрела на
залитую светом Прагу. - Но о пяти тысячах можешь забыть. - Она снова прижалась к
Гедеону. - Потому что теперь мы с тобой партнеры, черт побери!
В подтверждение своих слов она слегка укусила его за ухо. И засмеялась.
ГЛАВА 5
- Вы потеряли их след. - Анита Гай, сидевшая за письменным столом, откинулась на
спинку желтого кожаного кресла и стала изучать свой маникюр. Этот телефонный звонок ее
не порадовал. - Разве я не дала вам четких инструкций? - спросила она низким бархатным
голосом. - "Найдите эту женщину и узнайте, что ей известно". Что здесь непонятного?
"Оправдания, - думала она, прислушиваясь к сбивчивым объяснениям своего
служащего. - Некомпетентность. Очень досадно".
- Мистер Джаспер, - любезным тоном прервала она говорившего, - я помню, что
сказала вам "любой ценой". Вам объяснить смысл этой фразы? Нет? Ну что ж, тогда найдите
их, причем быстро, иначе я решу, что у вас мозгов Меньше, чем у какого-то паршивого
ирландского гида.
Анита положила трубку и, пытаясь успокоиться, развернула кресло к окну. Ей
нравилось следить за нью-йоркским шумом и суетой, находясь вдали от них. Еще больше
Аните нравилось сознавать, что она в любой момент может покинуть свое элегантное
убежище, выйти на Мэдисон, зайти в любой из модных магазинов и купить все, что ей
заблагорассудится.
Ее тут же узнают, будут восхищаться и завидовать. Причем вполне заслуженно.
Всего несколько лет назад она сновала по этим улицам, думая лишь о том, как оплатить
счета, внести плату за квартиру и при этом выкроить деньги на пару хороших туфель.
Теперь Анита стояла, прижавшись носом к стеклу, и думала о том, что она лучше,
умнее, богаче любой из дам, которые ходят по раскинувшимся внизу магазинам, дышат их
ароматным воздухом и поглаживают холеными пальцами шелка ручной выделки. Она
никогда не сомневалась, что будет находиться по другую, правильную сторону витрины. И
никогда не сомневалась, что имеет на это право.
Остальные изо всех сил карабкались на следующую ступеньку, но Анита была выше
этого. Она обладала бешеной энергией, огромным честолюбием и почти фанатичной верой в
себя. Она не собиралась работать всю жизнь ради того, чтобы обрести крышу над головой.
Если только эта крыша не была роскошной.
У нее всегда был план. "Женщина без плана, - думала Анита, снова сев за письменный
стол из красного дерева, - это игрушка в руках мужчины, плетеный коврик у его дверей или
"груша" для битья. А чаще всего - и то, и другое, и третье, вместе взятое".
Но если у женщины есть план и мозги для того, чтобы воплотить его в жизнь, она
меняется с мужчиной местами.
Чтобы достичь нынешнего положения, ей пришлось работать не покладая рук. До
замужества с человеком, который годился ей в дедушки, она не знала настоящего значения
слова "труд". Когда двадцатипятилетняя женщина спит с шестидесятилетним мужчиной, это
тяжелая работа. Ей-богу. Анита отработала на Пола Морнингсайда двенадцать долгих лет.
Была верной женой, преданной помощницей, элегантной хозяйкой дома и шлюхой в постели.
Он умер счастливым человеком. Но, по глубочайшему убеждению Аниты, это произошло не
слишком рано.
Теперь фирма "Морнингсайд Антикуитиз" принадлежала ей.
Анита с привычным удовольствием обошла свой кабинет. Сначала каблуки ее. туфель
утонули в пушистом старинном бухарском ковре, потом негромко простучали по
полированному паркету. Каждую вещь здесь она выбирала лично - от диванчика эпохи
Георга III до танской фигурки лошади, украшавшей бюро времен Регентства. Ей нравилось
элегантное и женственное смешение стилей и эпох. Она многому научилась у Пола,
обладавшего непогрешимым вкусом.
Цвета были мягкими. Броскость и яркость Анита приберегала для других мест, но ее
кабинет в деловом центре города был спокойным и женственным. Так было легче обольщать
клиентов и конкурентов. Но приятнее всего, думала она, взяв в руку опаловую табакерку, что
все эти вещи раньше принадлежали кому-то другому. Обладание чужими сокровищами
повергало ее в сладостную дрожь. По мнению Аниты, это было чем-то вроде воровства.
Легального. Даже уважаемого. Разве на свете есть что-нибудь более возбуждающее?
Анита прекрасно знала, что даже после пятнадцати лет, три из которых она возглавляла
компанию "Морнингсайд", многие продолжали считать ее корыстной сучкой.
Они ошибались.
Когда Пол Морнингсайд влюбился в женщину на сорок с лишним лет младше себя,
начались сплетни и ядовитые комментарии. Кое-кто за глаза называл ее шлюхой. Это было
еще большей ошибкой.
Она была (и оставалась) красивой женщиной, знавшей, как следует пользоваться
своими преимуществами. У сорокалетней Аниты были полные, чувственные губы и
огненно-рыжие волосы, обрамлявшие гладкие круглые щеки. Ее кукольные ярко-голубые
глаза многие считали простодушными.
И тоже ошибались.
Кроме того, у нее были безукоризненная бледная кожа, маленький прямой носик и
тело, которое ее бывший любовник называл своей сексуальной мечтой.
Она тщательно подбирала одежду. Костюмы от лучших портных на работе, модные и
элегантные вечерние платья для выхода в свет. За годы супружества Анита привыкла строго
следить за своим поведением. Какие-то слухи ходили, но с ее именем не было связано ни
одного громкого скандала. Кое-кто продолжал коситься на Аниту, но принимал ее
приглашения и, в свою очередь, приглашал ее к себе. Пользовался услугами ее компании и
щедро платил за них.
За безукоризненной внешностью скрывался мозг прирожденного стратега. Анита Гай
была преданной вдовой, гостеприимной хозяйкой, уважаемой деловой женщиной. И
собиралась оставаться такой до конца жизни.
Это будет самое долгое мошенничество в истории, думала она.
Корыстная сучка! Анита негромко рассмеялась. О нет, деньги здесь были ни при чем.
Речь шла о положении в обществе, власти и престиже. За доллары и центы покупают лишь
то, что можно поставить на каминную полку. Но не статус.
Анита подошла к пейзажу Коро, включила вделанный в раму механизм, который
отодвинул картину, и быстро набрала код на открывшейся за ней панели.
Вынула серебряную Судьбу и залюбовалась ею.
Ну разве не сама судьба привела ее в Дублин, где она провела несколько недель,
наблюдая за открытием тамошнего филиала компании "Морнингсайд"? И не та же ли судьба
заставила ее назначить встречу некоему Малахии Салливану?
Она знала о Трех Судьбах. Пол рассказал ей их историю. У него был неиссякаемый
запас длинных и запутанных историй. Но этот рассказ заинтересовал ее. Три серебряные
статуэтки, как говорили, выкованные на самом Олимпе. Чушь, конечно, но легенда
добавляет предмету ценности. Три сестры, расставшиеся благодаря времени и
обстоятельствам, переходившие из рук в руки. И по отдельности бывшие всего лишь
красивыми безделушками.
Но если они когда-нибудь воссоединятся, то... Она провела кончиком пальца по
неглубокой выемке у цоколя, где Клото когда-то соединялась с Лахесис. Тогда им не будет
цены. А кое-кто - по мнению Аниты, слишком легковерный - считал, что их совместная
мощь бесконечна. Что они могут принести их владельцу баснословное богатство,
возможность управлять своей судьбой и даже бессмертие. Пол не верил в их существование.
Красивая сказка, говорил он. Что-то вроде Святого Грааля для коллекционеров антиквариата.
Она думала так же. Пока Малахия Салливан не обратился к ней как к эксперту.
Заставить его соблазнить себя было для Аниты детской игрой. Потом она усыпила
бдительность Малахии с помощью чувственности, вкралась к нему в доверие и убедила
доверить ей статуэтку. Якобы для проверки, изучения и оценки.
Малахия рассказал достаточно. Больше чем достаточно, чтобы она могла забрать у него
статуэтку без всякой боязни. Что мог сделать какой-то представитель среднего класса,
ирландский моряк, признавшийся в том, что стал наследником вора, ей, светской женщине с
безупречной репутацией?
Теперь она знала, какое наслаждение доставляет наглый грабеж.
Конечно, он мог поднять шум, но деньги, положение в обществе и разделявшие их
океанские мили надежно страховали ее от любых неприятностей. Анита рассчитывала, что
через несколько недель он успокоится.
Однако она не ожидала, что Салливан сумеет ее перехитрить - даже временно - с
двумя другими частями приза. Пока она понапрасну тратила время, деликатно расспрашивая
нынешних владельцев "Уайли Антике", он вышел на Тайю Марш.
Теперь Анита знала, что это было бесполезно. Ни в номере гостиницы, ни в
компьютере Тайи Марш не было ничего такого, что имело бы отношение к статуэткам или ее
предку.
Тщательный обыск в нью-йоркских апартаментах Тайи также ничего не дал. И все же
Анита считала, что списывать со счетов эту женщину не следует.
Она решила, что займется этим делом лично. Так же, как нью-йоркскими отпрысками
Саймона Уайт-Смита. Пусть ее бездарные служащие отыщут паршивую овцу в стаде, а она
возьмет на себя сливки общества.
Как только вторая Судьба окажется у нее в руках, она не пожалеет ни сил, ни средств,
чтобы найти третью и завладеть ею.
Первые двадцать четыре часа после прилета в Нью-Йорк Тайя либо спала, либо
расхаживала по квартире в пижаме. Дважды она просыпалась в темноте, понятия не имея,
где находится. Потом вспоминала, что она дома, испытывала острую радость, роняла голову
на подушку и засыпала снова.
На второй день она позволила себе понежиться в теплой ванне с лавандовым маслом,
затем надела чистую пижаму и снова легла спать.
Когда она просыпалась и ходила по квартире, то время от времени останавливалась и
прикасалась либо к спинке стула, либо к крышке стола, либо к полукруглому пресс-папье и
думала: это мое. Мои вещи, моя квартира, моя страна. Можно было раздвинуть шторы и
посмотреть на Ист-Ривер. Вид воды всегда успокаивал и одновременно возбуждал ее. А
потом снова задернуть шторы и представить, что ты находишься в уютной прохладной
пещере.
Она наслаждалась свободой и одиночеством. Не нужно было одеваться, делать
прическу и думать о своем внешнем виде. При желании она могла бы оставаться в пижаме
неделю и ни с кем не разговаривать. Могла бы лежать на своей чудесной кровати и ничего не
делать. Только читать и смотреть телевизор.
Но такое бездействие не пошло бы ей на пользу. Кроме того, следовало правильно
питаться и привести в порядок свою нервную систему. У нее кончался запас морских
водорослей. Нужно было выйти и купить свежих бананов, иначе у нее понизилось быГЛАВА 6
Тайя сама не знала, что заставило ее начать искать старый дневник. Любопытство или
желание угодить? Какова бы ни была причина, она оказалась достаточно сильной, чтобы
заставить Тайю во второй половине дня встретиться с матерью. Она искренне любила мать,
но каждая встреча с Элмой Марш заставляла ее нервничать. Не рискнув сесть в такси, где
можно было подхватить какую-нибудь заразу, она прошла пешком восемь кварталов до
красивого старого дома, где протекло ее детство. Она была переполнена энергией и так
радовалась двум дням, проведенным с Малахией, что и думать забыла об аллергии на
пыльцу.
Воздух был плотным, душным и таким жарким, что ее льняная блузка промокла от пота
уже через два квартала. Но Тайя продолжала храбро идти по Пятой авеню, мысленно напевая
какую-то мелодию.
Она любила Нью-Йорк. Почему она до сих пор не понимала, до какой степени любит
этот город с его шумом, бешеным уличным движением и переполненными улицами? Город,
живущий собственной жизнью. Чтобы увидеть это, стоило только раскрыть глаза. Молодые
женщины везли коляски с младенцами, мальчик вел на сворке целых шесть собак, которые
выступали как на параде. Сверкающие черные лимузины везли дам на ленч или домой после
утреннего посещения магазинов. Вдоль всей авеню пестрели цветы, у каждого здания стояли
величавые швейцары в красивых ливреях. "Почему я до сих пор не замечала этого?" -
думала Тайя, сворачивая на красивую тенистую улицу, где жили ее родители. Ответ был
прост. В тех редких случаях, когда Тайя покидала свой квартал, она низко наклоняла голову,
крепко сжимала сумочку и боялась, что ее забрызгает грязью, а то и переедет автобус,
неожиданно выехавший на тротуар.
Но вчера она гуляла с Малахией. Они прошли пешком всю Мэдисон-авеню и
остановились в кафе под открытым небом, чтобы выпить чего-нибудь холодного и
поболтать. Он легко находил со всеми общий язык. С официантом, с женщиной, сидевшей за
соседним столиком и державшей на коленях карликового пуделя, что едва ли было
гигиенично.
Он болтал с продавцами универмага "Барни", с молодой женщиной, торговавшей
шалями в одном из тех ужасных магазинчиков, которых Тайя обычно избегала. Беседовал с
одним из гвардейцев, дежуривших у Метрополитен-музея, и даже с лоточницей, у которой
покупал хот-доги. Она тоже съела хот-дог, причем прямо на улице. Поразительно!
Несколько часов она видела город глазами Малахии, восхищалась великолепием
Нью-Йорка, энергией и чувством юмора его обитателей.
И собиралась продолжить экскурсию вместе с Малахией сегодня вечером.
Казалось, добравшись до родительского дома, она совершила путешествие во времени.
По бокам парадной двери стояли горшки с цветами. Ухаживала за ними экономка Тилли.
Тайя вспомнила, как однажды ей захотелось помочь сажать цветы. Тогда ей было десять лет.
Но мать так боялась грязи, насекомых и аллергии, что Тайе не позволили заняться цветами.
Может быть, по дороге домой она купит герань. Только ради пробы.
Хотя у нее был ключ, Тайя решила позвонить.
Тилли, плотная женщина с седыми волосами, открыла почти тут же.
- Мисс Тайя? Боже, какой сюрприз! Значит, вы наконец вернулись из путешествия? Я
так радовалась открыткам, которые вы присылали из самых удивительных мест!
- Да уж, мест было много, - подтвердила Тайя, входя в тихий прохладный вестибюль и
непринужденно целуя Тилли в щеку, на что могли рассчитывать немногие. - До чего же
хорошо дома!
- Самое лучшее в путешествии - это возвращение домой, верно? Вы чудесно
выглядите, - сказала Тилли, с удивлением глядя на Тайю. - Похоже, путешествие пошло вам
на пользу.
- Пару дней назад ты так не сказала бы. - Тайя положила сумочку на столик,
посмотрела на себя в зеркало и поняла, что действительно хорошо выглядит. На щеках
румянец, глаза сияют. - Мама дома?
- Она наверху, в своей гостиной. Поднимайтесь, а я тем временем принесу вам обеим
что-нибудь прохладительное.
- Спасибо, Тилли.
Тайя направилась к лестнице. Она всегда любила этот дом, полный изящества и
достоинства. В нем отражалась индивидуальность ее родителей - любовь отца к старинным
вещам и талант матери в организации пространства. Без этого сочетания дом превратился бы
в лавку старьевщика, филиал склада "Уайли Антикс". Мебель была стильной и в то же время
красивой. Все стояло на своих местах, причем стояло годами. В этом постоянстве было
что-то успокаивающее. Здесь господствовали холодные, неяркие цвета. В чудесных
старинных вазах вместо цветов хранились друзы полированного цветного хрусталя. В
безукоризненно чистых витринах красовались дамские перчатки и сумочки, украшенные
жемчугом, булавки для шляп, запонки, карманные часы и табакерки. Температурой и
влажностью управляла автоматическая система. В этих витринах всегда поддерживалась
температура в восемь градусов Цельсия и влажность, составлявшая десять процентов.
Тайя остановилась у дверей гостиной и постучала.
- Входи, Тилли.
Как только Тайя открыла дверь, у нее испортилось настроение. В комнате пахло
розмарином. Это означало, что мать не в духе. Хотя специальные оконные стекла отражали
ультрафиолетовые лучи, шторы были опущены. Это также не предвещало ничего хорошего.
Элма Марш вытянулась на кушетке с высоким изголовьем;
верхняя часть ее лица была прикрыта компрессом.
- Тилли, кажется, у меня снова начинается мигрень. Мне нужно ответить на все эти
письма, но разве это возможно? Пишут все кому не лень, а я обязана отвечать. Будь добра,
принеси мне пиретрум. Может быть, он облегчит боль.
- Мама, это я, Тайя. Сейчас я принесу таблетки.
- Тайя? - Элма сняла с глаз компресс и отложила его в сторону. - Девочка моя!
Подойди и поцелуй меня, дорогая. Это для меня лучшее лекарство.
Тайя послушно подошла и прикоснулась губами к щеке матери. Возможно, та и
ощущала приближение приступа мигрени, но выглядела, как всегда, великолепно. Волосы
того же оттенка, что и у дочери, были уложены пышными волнами и обрамляли точеные
черты красивого лица, на котором не было ни одной морщинки. Стройную фигуру
подчеркивали розовая блузка и узкие брюки.
- Ну вот, мне сразу полегчало, - выпрямившись, сказала Элма. - Тайя, как я рада, что
ты вернулась! Пока ты отсутствовала, у меня не было ни минуты покоя. Я ужасно
волновалась. Надеюсь, ты принимала витамины, не пила сырой воды и жила только в
номерах для некурящих. Впрочем, один бог знает, кого они туда пускают. Спасибо и на том,
если они проводят фумигацию после этих ужасных типов, оставляющих в воздухе
канцерогены. Дорогая, раздвинь шторы. Я с трудом вижу тебя.
- А тебе это не повредит?
- Я не стану потакать своим слабостям, - героически ответила Элма. - На сегодня у
меня намечена куча дел, но раз уж ты здесь, я займусь ими позже. Должно быть, ты
измучена. Такие путешествия - слишком тяжелая нагрузка для твоего хрупкого организма.
Тебе следует немедленно записаться на полное медицинское обследование.
- Я прекрасно себя чувствую. - Тайя пошла к окнам.
- При твоей ослабленной иммунной системе симптомы заболевания могут проявиться
лишь через несколько дней. Тайя, запишись на прием хотя бы ради меня.
- Конечно. - Тайя раздвинула шторы и облегченно вздохнула, когда в комнату хлынул
солнечный свет. - Можешь не беспокоиться. Я тщательно следила за собой.
- Даже если так, ты все равно не можешь... - Стоило Тайе обернуться, как мать
осеклась. - Боже, ты вся горишь! Да у тебя жар! - Элма соскочила с кушетки и положила
руку ей на лоб. - Да, температура явно повышена. Я так и знала! Знала, что за границей ты
подцепишь какую-нибудь болезнь!
- Нет у меня никакой температуры. Я шла пешком, немного вспотела, вот и в
...Закладка в соц.сетях
