Жанр: Любовные романы
Обожествлённое зло
...ент поперхнулся кофе.
— Что?
— Эрни носит пентаграмму, — сказала Клер. — А Жан-Полю из-за
этого видятся демоны.
— Мне видится беспокойный и, возможно, опасный юноша, — строго
произнес француз.
— Подожди-ка, — Блейр поднял руку. — Что это за пентаграмма?
— Пентаграмма лицом внутрь. — Лицо Жан-Поля нахмурилось. —
Мальчишка щеголяет ею. И он следит за Клер.
Блейр отставил свою чашку и встал. — Клер, мне кажется, ты должна
рассказать об этом Кэму.
— Не говори глупостей. Тут нечего рассказывать. И Бог свидетель, у Кэма
и так достаточно забот, чтоб прибавлять сюда еще и этот демонизм. Я хочу
работать. — Дверь за ней с треском захлопнулась.
— Что ты знаешь о сатанизме? — спросил Блейр Жан-Поля.
— Только то, что читаю в газетах — но вполне достаточно, чтобы
остерегаться этого мальчишку.
— Расскажи-ка ему про кошку, — настойчиво сказала Анжи, глядя в
сторону гаража.
— Про какую кошку?
Она наклонилась вперед, торопясь все выложить раньше, чем это успел бы
сделать Жан-Поль. — Кто-то подбросил мертвую кошку — безголовую кошку —
на заднее крыльцо. Клер утверждает, что ее притащила туда какая-нибудь
бродячая собака, но я так не думаю — она не была истрепана. — Она
бросила на мужа тревожный взгляд. — Жан-Поль осмотрел ее, когда он...
когда он убирал ее.
— Она была обезглавлена, — сказал он Блейру. — Не истерзана,
как это могло бы сделать животное. Обезглавлена.
Мрачно кивнув головой, Блейр поднялся. — Присматривайте за ней. Мне
надо будет кое-куда позвонить.
ГЛАВА 20
— Какого черта она не рассказала об этом мне? — спросил Кэм, когда
Блейр уселся напротив него в конторе шерифа.
— Не знаю. Сам бы хотел знать. — Губы Блейра сузились от
напряжения.—Я бы тоже хотел взглянуть на этого парнишку. Хорошенько
взглянуть.
— С Энри разберусь я.
— Возможно тебе захочется заняться этим. — Блейр постучал пальцем
по пухлой папке, принесенной им с собой. — Я побывал в газете
Хейгерстауна, попросил их выслать мне по факсу кое-какие статьи о сатанизме.
Думаю, тебе будет интересно прочитать все это.
Кэм раскрыл папку и присвистнул. — Но мы ведь находимся далеко от
Вашингтона.
— Многие находятся далеко от него. Но это не мешает распространению
этой гадости.
Искалеченный скот, домашние животные с вырванными внутренностями. Кэм
перелистывал скользящие страницы факсов, и в нем поднималось
отвращение. — Когда я служил там в полиции, мы время от времени
сталкивались с такими вещами. Ритуальные круги где-нибудь в лесистой
местности, символы, вырезанные на деревьях. Но здесь. — Он посмотрел на
Блейра. — Бог мой, мы ведь здесь выросли. Как же мы могли этого не
заметить?
— Чаще всего такая группа очень осторожна. — Он встал и подошел к
кофеварке. — Хочешь еще этих радиоактивных осадков?
— Да. — Как только он взглянул тогда на разрытую детскую могилку,
его внутреннее чутье сразу подсказало ему ответ. — Но история с
Биффом, — сказал он. — Это как раз было неосторожно. Нет. —
Его глаза блеснули, когда он взглянул на Блейра. — Нет, не то слово.
Нагло.
— Я тебе объясню, как я это понимаю. — Блейр еще подлил кофе
Кэму. — Они думают не так, как другие люди. Они чувствуют не так, как
другие люди. — Он нервно сел, и стул заскрипел от его резких движений.
Кэм придвинул к себе пепельницу. — Объясни мне как репортер.
— О'кей. — Блейр откинулся назад, сцепив руки. — Мне кажется,
слово
нагло
очень подходит сюда. Неправильно считать их тупицами. В
культовых группах собираются не только наркоманы, психопаты и мятежные
подростки. Кое-какие факты говорят об участии в них врачей, юристов,
университетских профессоров, подчас и важных шишек тоже.
Кэм и сам это понял, но ему хотелось услышать логическое объяснение. —
Как их втягивают туда?
— Эти группы хорошо организованы. Их целая сеть, вовлекаются новички.
Отчасти их притягательность заключается в самой тайне, в тщательном
удовольствии принадлежать к группе, находящейся за пределами общественной
нормы.
По мере того как он говорил, Блейр сознавал, что слишком хорошо понимает
этот соблазн. — Они живут ради удовольствия, ради массы нездорового
удовольствия. Разделываются с животными. Боже мой, с детьми. И, кроме того,
власть. Во многом это объясняется тягой к власти. — Он разложил перед
собой листки. — Некоторые не верят в то, что могут вызывать демонов, но
они присоединяются, потворствуя своим порокам. Секс. Наркотики. Опьянение
убийством. — Он взглянул на Кэма. — Из пары этих статей ясно, что
не всегда речь идет лишь об убийстве овец и собак. Иногда они заходят
дальше. Беглецы из дома — хорошая мишень.
Подумав о Карли Джеймисон, Кэм с самым горьким чувством согласился с этим
рассуждением. Затем он вспомнил о Биффе. — А своих они убивают?
— Почему бы и нет? Это ведь не рядовой клуб для мужчин, Кэм, и
некоторые из них действительно верят, глубоко, яростно, что сатана даст им
все, что они пожелают, если они выберут этот путь. У меня здесь всякого рода
материалы, от описания тех, кого там называют любителями, до самых крупных
фигур. Но начиная с пары подростков, зажигающих черную свечу, и до Ля Вей —
всех их объединяет чувство власти. Все это сводится к власти.
— Я тоже прочитал кое-что, — сказал Кэм. — Я понял, что
существуют разного рода культы. У самых крупных главное место занимает
потворствование своим слабостям и церемониал, но они начисто отвергают
ритуальные жертвоприношения.
— Конечно, — Блейр согласно кивнул головой и с трудом сдержал
нервный смешок. Вот сидят они вдвоем, старые добрые приятели, и обсуждают
дьяволопоклонниче-ство и ритуальные убийства за чашкой дрянного кофе. —
Но есть и другие культы. Мне нужно еще кое-что проверить, но из того, что я
уже обнаружил, это самая опасная разновидность. Они берут то, что им нужно
из старых книг, из традиций и создают собственные. Они обращаются назад к
предкам, когда кровь была единственным способом умилостивить и задобрить
богов. Они возникают, где хотят. Они не стремятся к известности, напротив,
скрываются от нее. Но друг друга они находят.
— А как мы их найдем?
— Боюсь, — сказал Блейр уже без всякого смеха, — что нам не
придется далеко ходить. — Он нервно провел рукой по волосам. — Но
я ведь политический репортер, Кэм. Я не знаю, преимущество ли это или
препятствие.
— Думаю, что в этих культах полным-полно политических интриг.
— Возможно. — Блейр глубоко выдохнул.
Интересно, а устраивается
ли кампания по выборам верховного жреца, — подумал он. — Собирает
ли он голоса, целуя младенцев и пожимая всем руки? Боже правый
. — Я
многого не знаю. Я связался с некоторыми людьми из Вашингтона, которые
готовы побеседовать со мной. А ты знаешь, что есть полицейские,
специализирующиеся в такого рода делах?
— Нам не нужна статья в газете.
— У тебя она уже есть, — огрызнулся Блейр. — Но если ты
думаешь, что я ввязался в это дело из-за какого-то дерьмового побочного
интереса...
— Извини меня. — Кэм протянул руку ладонью вверх, затем
помассировал ею голову, надеясь унять боль в затылке. — Коленный
рефлекс. Это ведь мой город, черт побери.
— И мой тоже. — Блейр попытался изобразить улыбку. — До сих
пор я и не представлял, насколько это все еще и мой город. Кэм, я хочу
поговорить с Лайзой Макдо-нальд. Потом я сделаю, что смогу, здесь на месте.
Но очень скоро мне придется вернуться в Вашингтон, поискать, нет ли там чего-
либо, связанного с этим.
— Хорошо. — Ему нужен был человек, кому бы он мог довериться. Он
боялся, что в городе, который, как он считал, ему так хорошо знаком, он
больше не мог довериться никому другому. — Я позвоню и договорюсь с
ней. Но будь с ней помягче. Она все еще очень слаба.
— Если бы не Клер, она была бы мертва. — Осторожным, даже слишком
осторожным движением он поставил на стол свою чашку кофе. — Я боюсь за
нее, действительно боюсь, Кэм. Если этот тип, Эрни, втянут в культ и помешан
на Клер...
— Он и близко к ней не подойдет. — Это тихое, сдержанное заявление
совершенно не соответствовало ярости, горевшей в глазах Кэма. — Можешь
быть в этом уверен.
— Я надеюсь на это. — Отстранив кружку с кофе, он придвинулся
ближе. — Она самый дорогой для меня человек в жизни, и я доверяю ее
тебе, после того, как я уеду. Клянусь Богом, ты должен как следует
позаботиться о ней.
Пальцы Эрни дрожали, когда он взял тот клочок бумаги. Он нашел его под
козырьком своего грузовичка к исходу рабочего дня на автозаправке. Наконец-
то все сходилось.
Риск, на который он шел там, в лесу Доппера, ужасная тошнотворность и
отвращение, испытываемое им после того, как он зарезал черных телят
— все это теперь оправдывалось. Вскоре он станет одним
из них.
31 мая, 10.00. Южный край леса Доппера. Приходи один. Его единственной мыслью было — сегодня вечером. Сегодня вечером он увидит,
узнает и приобщится. Он сложил записку и опустил ее в задний карман джинсов.
Когда он заводил грузовик, его руки все еще тряслись. Когда нажал на
сцепление, его нога задрожала.
По дороге домой его нервозность перешла в холодное, осознанное возбуждение.
Он перестанет быть наблюдателем, — думалось ему, — он больше не
будет довольствоваться подсматриванием в телескоп и станет посвященным
.
Салли увидела, как он подъезжал, и вышла из машины еще до того, как Эрни
притормозил перед своим домом. Но как только он взглянул на нее, улыбка
сползла с ее лица. Его глаза были темны и холодны.
— Привет... Я как раз проезжала мимо и решила заехать.
— У меня полно дел.
— Ну что ж. Я бы все равно не смогла остаться. Мне надо поехать к
бабушке. Воскресный обед, ну ты понимаешь.
— Ну так поезжай. — Он направился к двери.
— Эрни. — С чувством обиды Салли поспешила за ним. — Я просто
снова хотела у тебя спросить насчет вечеринки. Джош уговаривает меня пойти с
ним, но я...
— Ну так иди с ним. — Он отбросил ее руку. — Перестань бегать
за мной.
— Почему ты так поступаешь? — Ее глаза уже наполнились влагой. Он
увидел как упала первая слезинка, и почувствовал некоторое угрызение
совести, которое тут же и подавил.
— Как поступаю?
— Ты так груб со мной. Я думала, что нравлюсь тебе. Больше, чем
нравлюсь. Ты говорил...
— Я никогда ничего не говорил. — И это было правдой. — Я
просто делал то, что ты хотела, чтобы я делал.
— Я бы не позволила тебе... Я бы никогда не стала делать всего того с
тобой, если бы не думала, что ты любишь меня.
— Люблю тебя? На кой черт мне это нужно? Ты просто еще одна
потаскушка. — Он увидел, как ее лицо мертвенно побледнело, а затем она
опустилась на лужайку и зарыдала. Какая-то часть его сознания была смущена.
Какая-то чувствовала сожаление. Но та часть, на которой он сосредоточился,
наблюдала за девушкой с расчетливым равнодушием. — Убирайся отсюда,
слышишь?
Вновь что-то зашевелилось в нем, и он вновь подавил это. Он нагнулся, чтобы
заставить ее встать, и в этот момент подъехал Кэм. Эрни опустил руки и
застыл в ожидании.
— Какие-нибудь проблемы?
— У меня никаких, — сказал Эрни. Бросив взгляд на юношу, Кэм
наклонился к Салли. — Эй, малышка. Он обидел тебя?
— Он сказал, что не любит меня. Совсем не любит.
— Не стоит из-за этого плакать. — Он легко подал ей руку, —
Ну, пойдем. Хочешь, я отвезу тебя домой?
— Я не хочу домой. Я хочу умереть.
Кэм поднял глаза и с облегчением увидел, как через улицу переходила
Клер. — Ты слишком молодая и хорошенькая, чтобы хотеть умереть. —
Он похлопал ее по плечу.
— Что здесь происходит? — Клер переводила взгляд с одного лица на
другое. — Я видела, как ты проезжал, — сказала она Кэму.
— Салли очень расстроена. Почему бы тебе не пригласить ее в дом и...—Он
сделал неопределенный жест рукой.
— Конечно. Пойдем, Салли. — Клер обхватила девушку за талию, чтобы
помочь той встать. — Пойдем ко мне и наплюем на мужчин. — Она
бросила последний взгляд на Кэма и повела плачущую девушку через улицу.
— Ну ты и молодец, просто чемпион, — сказал Кэм. К их обоюдному
удивлению, Эрни покраснел. — Послушайте, я ничего такого не делал. Она
сама прилипла ко мне. Я вовсе не просил ее сюда приезжать. Нет никакого
нарушения закона, когда скажешь какой-то глупой девчонке, чтоб она
убиралась.
— Тут ты прав. Твои родители дома?
— А что?
— Я хочу тебе задать пару вопросов. Тебе может захотеться, чтобы они
были рядом, когда я буду тебя спрашивать.
— Мне они не нужны.
— Как хочешь, — небрежно сказал Кэм. — Предпочитаешь говорить
в доме или здесь?
Он вызывающе дернул головой, отчего его волосы отлетели назад. — Здесь.
— Интересное украшение, — Кэм протянул руку, желая дотронуться до
пентаграммы, но Эрни прикрыл ее рукой.
— Ну и что?
— Это сатанистский символ.
Губы Эрни скривились в усмешке. — Неужели?
— Поклоняешься дьяволу, Эрни?
Эрни продолжал улыбаться, поглаживая пентаграмму. — Разве человек не
свободен в выборе религии, как это говорится в Билле о правах?
— Да. Конечно, да. До тех пор, пока человек, исповедующий религию, не
нарушает закона.
— Носить пентаграмму — это не нарушение закона. У соседнего дома кто-то
завел газонокосилку. Мотор дважды чихал и глох, прежде чем начал ровно
мурлыкать.
— Где ты был в прошлый понедельник между часом и четырьмя часами ночи?
Внутри у него все сжалось, но он не отвел глаз. — Спал, как и все
остальные в этом дерьмовом городе.
— Когда-нибудь пробовал устраивать жертвоприношения животных, Эрни?
— Не скажу, чтоб я этим занимался.
— А скажи-ка мне, где ты был в прошлый вторник около десяти тридцати-
одиннадцати вечера?
— Что ж. — Эрни с ухмылкой взглянул на верхнее окно в доме. —
Я был как раз там, трахал Салли Симмонс. Мы кончили что-то около
одиннадцати. Через несколько минут она ушла, а мои родители вернулись из
пиццерии почти в одиннадцать. Так что, как раз так оно и получается.
— Ты гнусный маленький сукин сын.
— Это тоже не является нарушением закона.
— Нет, не является. — Кэм сделал шаг вперед, так что их глаза были
вровень. На лбу у парня появилась легкая испарина. Кэм с удовлетворением
отметил это. — Больше всего я люблю разделываться вот с такими гнидами,
как ты, и я еще не разучился этого делать. Только один твой неверный шаг,
маленький стервец, и я вопьюсь в тебя как пиявка, не отпущу.
— Это угроза?
— Это констатация факта. Если твое алиби не подтверждается даже на пять
минут, дело будет в официальном порядке передано в полицию. Ты лучше
придумай себе что-нибудь и на ночь в понедельник. — Он закрыл рукой
пентаграмму Эрни. — От Клер держись подальше, как можно дальше. Если не
послушаешься, никто, ни бог, ни дьявол, не спасут тебя от меня.
Со сжатыми кулаками Эрни смотрел, как Кэм уходил.
У него будет не только
Клер, — думал он. — После сегодняшней ночи он получит все, что
пожелает
.
— Я думала, он любит меня. — Салли икнула, отпивая прохладительный
напиток, поданный ей Клер. — Но он совсем не любил. Вовсе не любил, он
только... Он такие ужасные вещи мне говорил.
— Иногда люди в ссоре говорят такие ужасные вещи, о которых потом
жалеют.
— Это было по-другому. — Салли взяла еще одну салфетку и
высморкала нос. — Мы не ссорились. Он не был разозлен, просто холоден.
Он смотрел на меня так, будто я выползла из норы. Он сказал... он сказал,
что я потаскушка.
— О, детка. — Она прикрыла ладонью руку Салли ц представила себе,
что она скажет Эрни при первой же возможности. — Я знаю, как это
больно.
—Наверное, я такая и есть, раз занималась этим с ним. — Она закрыла
лицо измятой салфеткой. — Он был первый. Самый первый.
— Прости. — Готовая сама расплакаться. Клер обняла девочку. —
Я бы хотела убедить тебя в том, что его слова не имеют значения, но для тебя
они имеют значение. И еще долго будут иметь. Но твоя близость с Эрни вовсе
не делает тебя потаскушкой. Она просто доказывает, что ты живой человек.
— Я любила его.
Она говорит уже в прошедшем времени
, — подумала Клер, радуясь
приспособляемости сердца подростка. — Я знаю, что ты так думала. Когда
ты по-настоящему полюбишь, ты почувствуешь разницу.
Салли покачала головой, разметав волосы. — Я не хочу больше никогда
влюбляться ни в какого парня. Я не хочу, чтобы кто-нибудь когда-нибудь меня
снова так обидел.
— Я знаю, что ты хочешь этим сказать.—
Каждая женщина знала бы
, —
подумала Клер. — Но дело в том, что ты полюбишь. — Она обняла
Салли и притянула к себе. От слез лицо девочки покрылось пятнами. Глаза были
распухшими и покрасневшими.
И такими юными
, — подумала Клер. Она
взяла свежую салфетку и мягко вытерла слезы. — Тем не менее я бы хотела
сказать тебе кое-что. То, что каждая женщина должна знать о мужчинах.
Салли фыркнула. — Что?
— Все они задницы.
Слабо хихикнув, Салли вытерла глаза.
— Именно так,—настойчиво произнесла Клер. — С годами они
становятся более старыми задницами. Хитрость в том, чтобы избежать контакта
с парнем, который заставит тебя влюбиться в него несмотря на это. Иначе же
ты окажешься замужем и лишь через 50—60 лет брака поймешь, что тебя
одурачили.
Салли рассмеялась как раз в тот момент, когда в кухню вошла Анжи. — О,
извините. — Заметив заплаканное лицо девушки, Анжи направилась было
обратно.
— Нет, нет, все в порядке. — Клер жестом вернула ее. — Анжи,
это Салли, и мы с ней как раз обсуждали, почему без мужчин мир был бы только
лучше.
— Это само собой разумеется. За исключением секса и ловли тараканов,
они ни на что больше не годятся.
— Для параллельной парковки, — вставила Клер, довольная, что Салли
снова засмеялась.
— Для ремонта автомобилей. — Салли насухо вытерла лицо
руками. — Мой отец очень здорово это умеет.
— Верно. — Клер поразмышляла секунду. — Но ведь женщина
всегда может обзавестись учебником.
Салли вздохнула и провела пальцем по стакану. — Я чувствую себя ужасно
глупой, от того как я себя вела.
— Нет никаких причин для этого, дорогая. Она сглотнула и уставилась на
стол. — Я не могу рассказать маме о том, чем мы с Эрни занимались.
— Думаешь, она рассердится? — спросила Клер. Салли покачала
головой. — Не знаю. С ней очень здорово разговаривать. Мы обсуждали
очень многое. Ну, вы знаете... Не то, чтобы она ожидала, что я вечно буду
девственницей, но... Я не могу рассказать ей, что я делала вместе с Эрни.
— Я думаю, решать тебе. — Она услышала, как подъехал Кэм. — А
вот и шериф Рафферти.
— О. — Салли закрыла лицо. — Ужасно, что он увидит меня в
таком виде. Я выгляжу отвратительно.
— Давай, я покажу тебе, где можно умыться, — предложила
Анжи. — Немного губной помады и глазных капель, и все будет в порядке.
— Спасибо. — Девушка порывисто обняла Клер, — Огромное
спасибо вам обеим.
Она поспешила выйти, как раз когда вошел Кэм. — Где Салли?
— Приводит себя в порядок, чтобы ты не увидел ее красные глаза и
сопливый нос. Ты говорил с Эрни?
— Да, я поговорил с ним.
— Не знаю, какая муха его укусила, когда он так отвратительно
разговаривал с Салли, но я твердо решила хорошенько сама с ним побеседовать.
— Держись от него подальше. — Он взял ее за подбородок. — Я
говорю серьезно.
— Подожди-ка минуту...
— Нет. Я не прошу тебя. Я требую. Пока я не буду уверен, что он чист, держись от него подальше.
— Чист? О чем ты говоришь?
— Почему, черт побери, ты не рассказала мне о кошке?
— О кошке? — Она слегка отодвинулась назад. — Какое вообще
это имеет отношение ко всему?
— Это может иметь чертовски большое отношение. Не отдаляйся от меня.
Худышка.
— Я и не думала. — Но на самом деле она как раз это и
делала. — Я вовсе не хочу этого, — поправилась она. — Просто
мне надо обдумать некоторые вещи. О'кей?
— Нет, не 0'кей. — Он вновь взял ее за подбородок, внимательно
посмотрел и опустил руку. — Но пока пусть так и будет. Мне надо
поговорить с Салли. — Он выругался про себя, понимая, что, чем сильнее
он нажимал, тем отчаяннее будет сопротивляться Клер. Он уже видел признаки
этого на ее лице, видел незаметную упрямую складку меж бровей, напряженный
рот. — Худышка, — он сел, взяв обе ее руки в свои. — Это
очень важно. Иначе я бы тебя об этом не просил.
— Ты сказал, что не просишь, а требуешь.
— О'кей. — Он чуть улыбнулся. — Я бы не требовал, если бы это
не было так важно.
— А мне, возможно, меньше бы хотелось послать тебя к черту, если бы ты
все объяснил.
Кэм ущипнул себя за переносицу. — Я объясню, как только смогу. —
Он взглянул на вошедшую в кухню Салли.
— Наверное, вы хотите поговорить со мной, — сказала она и
скрестила руки.
Кэм встал и предложил ей стул. — Как ты себя чувствуешь?
Она посмотрела себе под ноги, затем на стол. — Сбитой с толку.
— Не стоит. — Он так ласково посмотрел на нее, что ей пришлось
закусить губы, чтобы не расплакаться. — Когда-то я подрался с Сьюзи
Негли прямо у стойки заведения
У Марты
.
— Сьюзи Негли? — непонимающе спросила Салли.
— Теперь она Сью Найт.
— Миссис Найт? — Салли отвела глаза от стола и уперлась взглядом в
Кэма, пытаясь представить себе их прямую, как палка, учительницу английского
языка рядом с шерифом. — Вы когда-то... с миссис Найт?
— Когда она была в нежном шестнадцатилетнем возрасте. И она ударила
меня, почти снесла со стула. Вот тогда, действительно, я, что называется,
был сбит с толку.
Она усмехнулась и накатившие было слезы высохли. — Миссис Найт ударила
вас? В самом деле?
— Не стоит этого распространять. Мне кажется, все уже забыли об этом.
— Нет, не забыли, — сказала Клер, вставая. — Просто так он
лучше себя чувствует. Пожалуй, я оставлю вас вдвоем.
— А вы не могли бы...— Салли снова закусила губу. — А она не может
остаться? Я уже рассказала ей и... можно ей остаться?
— Конечно. — Кэм взглянул на Клер и кивнул в знак согласия. —
Мне надо задать тебе несколько вопросов. Ты давно знаешь Эрни?
—
...Закладка в соц.сетях
