Жанр: Любовные романы
Обожествлённое зло
...ты и прочие кабинетные парни из большого города заполняли
леса, паля друг в друга чаще, чем в оленя и в основном промахиваясь. Но ведь
обитатели-то Эммитсборо в оружии разбирались прекрасно.
Если в городке начнется паника, ему придется просить мэра назначить еще
одного помощника шерифа, хотя бы временно, чтобы успокоить паникеров,
которым будет мерещиться Чарльз Мэнсон всякий раз, когда ветка дерева
стукнет в окно.
Он встал из-за рабочего стола и прошел в крошечную ванную комнату,
расположенную за кабинетом.
В ней пахло — нет, воняло, — подумал Кэм —
лизолем
. Это было дело рук Бада. Такой вот борец с микробами, а не помощник
шерифа.
Наклонившись над раковиной, он ополоснул лицо водой, пытаясь освежиться. Он
не спал последние тридцать шесть часов, и его мозг был почти таким же вялым,
как и тело.
Были времена, когда он вместе с напарником так же долго бодрствовали, сидя в
холодном или душном автомобиле, ведя наружное наблюдение. Дремали по
очереди, пили растворимый кофе, придумывали глупейшие игры в слова, лишь бы
скрасить невыносимую монотонность.
Он поднял голову и взглянул в запачканное зеркало, с лица его капала воды.
Он подумал, настанет ли когда-нибудь время, когда он перестанет вспоминать
прошлое. Или по крайней мере, когда эти воспоминания потускнеют и ему станет
легче их переносить.
Боже милостивый, как ему хотелось выпить. Вместо этого он насухо вытер лицо
и вернулся в кабинет, чтобы еще глотнуть кофе. Он как раз обжег язык, когда
вошла Клер. Она только кинула взгляд на тени вокруг его глаз и небритые щеки
и покачала головой.
— Ты совсем не спал.
Он сделал еще глоток, обжигая и так уже горевший рот. — Что ты здесь
делаешь?
— Я отослала Анжи приготовить чай и выскользнула из дома. Из нее и Жан-
Поля получились бы отличные надзиратели. Я подумала, что если я просто
позвоню тебе, то ты постараешься отделаться от меня. А так будет вернее.
— Она пришла в себя. Она не совсем хорошо помнит, что с ней произошло,
но смогла назвать свое имя, возраст и свой адрес.
— Ты сказал, что позвонишь мне.
— Я думал, что ты еще спишь.
— Ну так я не сплю. — Клер прошла к его столу, затем к окну,
пытаясь сдержать гнев. Но это ей не удалось. — Черт побери, Кэм, не
важно официальное ли это расследование или нет, я имею право знать.
— А я тебе и рассказываю, — сказал он ровным голосом.
— Я иду к ней. — Она повернулась к двери.
— Остановись.
— К черту все это. — Она резко повернулась, готовая драться до
конца. — Я не только имею право ее видеть. Я обязана это сделать.
— Ты не несешь ответственности. То, что с ней произошло, произошло в
лесу.
— Неважно, была ли она ранена до или после того, как я ее сбила, я
оказалась там.
— Ты не сбила ее, — поправил он. — На твоей машине нет таких
следов. Возможно она наткнулась на тебя, но не более того.
Она взвилась от негодования, несмотря на возникшее чувство
облегчения. — Черт побери, я ведь была там. И давай условимся —
продолжала она, не позволив ему вставить слова,—я не нуждаюсь и не хочу,
чтобы меня убаюкивали, опекали или оберегали. Если я дала тебе повод так
насчет меня думать, то что ж, очень жаль. Но я слишком долго сама
распоряжалась своей жизнью, чтобы разрешать тебе указывать, что мне можно, а
что нельзя делать.
Кэм остался сидеть, где сидел, считая, что так будет безопаснее для них
обоих. — Ты так много успеваешь за короткое время, Худышка. — Он
очень осторожно поставил стаканчик с кофе на стол. — Я думал, что тебе
будет интересно узнать, что я связался с братом Лайзы. Он уже направляется в
больницу, и когда Бад вернется и меня сменит, я тоже поеду туда.
— Прекрасно. — она почувствовала, что вела себя глупо и была
виновата, это ее рассердило. Но она все равно не могла сдержаться.
— Увидимся там. — Выходя, она с силой хлопнула дверью. Не пройдя и
двух шагов, она столкнулась с Жан-Полем.
—О
, Боже мой.
— Я думал, может быть, ты здесь.
— Послушай, я ценю твою заботу, но очень спешу. Я отправляюсь в
больницу навестить Лайзу Макдональд.
Он слишком хорошо ее знал, чтобы спорить, и лишь взял ее за руку.
— Тогда мы сначала заглянем домой, чтобы успокоить Анжи, которая рвет
яа себе свои прекрасные волосы, и я отведу тебя.
Вышагивание по коридору в течение почти целого часа снова подстегнуло в Клер
чувство возмущения. В палату к Лайзе Макдональд допускались только близкие
родственники и медицинский персонал. Так распорядился шериф.
Хорошо, она
подождет, — решила Клер, — Если он рассчитывал, что она будет
спокойно отсиживаться дома, то очевидно, не понимал, с кем имеет дело
.
Возможно, в этом-то и была проблема. Они ведь действительно не знали друг
друга.
— Я принес тебе чай. — Жан-Поль протянул ей пластмассовую
чашку. — Успокоить нервы.
— Благодарю, но для этого потребуется больше, чем чашка чая.
— У них там не было водки в автомате. Она выдавила что-то вроде смеха и
глотнула чая, чтобы Доставить ему удовольствие. — Почему он не
разрешает мне войти и повидаться с ней? Что он такое себе позволяет, Жан-
Поль?
— Это его работа, дорогая.
Она с трудом выдохнула. — Сейчас на меня никакая логика не подействует.
Она увидела Кэма, как только тот вышел из лифта. Рядом с ним шла женщина с
папкой. Клер ткнула чашку в руку Жан-Поля и шагнула к Кэму.
— Что это, черт побери, за выдумки, Рафферти? Я имею право ее видеть.
Кэм только что двадцать минут ждал, пока лечащий врач разрешит ему
расспросить Лайзу.
— У Лайзы Макдональд есть свои права, — бросил он коротко. —
Если она захочет увидеться с тобой после того, как я поговорю с ней, то
отлично. — Говоря на ходу, он подал знак медсестре, вошел в палату
Лайзы и закрыл дверь.
Высокий человек со светлыми волосами, сидевший у постели Лайзы, немедленно
поднялся. Рой Макдональд прошептал что-то, наклонившись к сестре, и затем
подошел к Кэму.
На вид ему лет двадцать пять, — решил Кэм, — лицо
серьезное, с тонкими чертами
.
Его глаза и рот выдавали следы напряжения, а рука, протянутая Кэму, была
холодной, но твердой.
— Вы шериф Рафферти?
— Да. Я только что говорил с доктором Сью, мистер Макдональд. — Он
разрешил мне записать показания вашей сестры. Это миссис Ломаке,
стенографистка.
— Я останусь.
— Я думаю, так будет лучше. — Кэм дал знак стенографистке
приготовиться. — Наверняка это будет тяжело для нее. И для вас.
— Все что угодно, лишь бы узнать, кто сделал это с ней. — Рой
Макдональд сжимал и разжимал кулаки. — Доктор сказал, что изнасилования
не было.
— Нет, следов сексуального насилия не было.
— Слава Богу, хоть этого не случилось, — пробормотал Рой. —
Ее нога. — Он глотнул от волнения и перешел на шепот. — Повреждена
артерия и колено. Она ведь балерина. — В его взгляде на сестру боролись
беспомощность и гнев. — Была балериной.
— Я хочу вам сказать, что ее очень быстро доставили в хириругию, а
хирурги здесь не хуже, чем в любой другой больнице штата.
— Я полагаюсь на это. — Он на мгновение замолчал, боясь, как стал
бояться сразу же после утреннего звонка шерифа, что сорвется и причинит
Лайзе больше вреда, чем пользы. — Она еще не знает, что возможно,
никогда больше не сможет танцевать. Как только она начнет задумываться...
— Я постараюсь облегчить ей все это.
Рой вернулся к сестре, взял ее за руку. Когда она заговорила, голос звучал
хрипло и нетвердо:— Это мама и отец?
— Нет, их еще нет. Они скоро приедут, Лайза. Это шериф. Он хочет задать
тебе несколько вопросов.
— Я не знаю. — Ее пальцы крепко обхватили его руку. — Не
уходи.
— Я не ухожу. Ты не обязана говорить, если не хочешь. — Он
подтянул стул поближе к ее кровати и сел. — Ты ничего не обязана
делать.
— Неважно. — Она чувствовала, как слезы жгут ей горло, но не
выходят наружу. — Неважно, — повторила она тем же хриплым шепотом.
— Мисс Макдональд. — Кэм встал с другой стороны кровати и
подождал, пока она повернула голову и смогла разглядеть его здоровым
глазом. — Я шериф Рафферти из Эммитсборо. Если вы в состоянии отвечать,
я бы хотел задать вам несколько вопросов. Стенографистка все запишет. Мы
будем продвигаться в удобном для вас темпе и остановимся, как только вы
этого захотите.
В ноге ее была боль, режущая боль, попеременно то отступающая, то
пересиливающая таблетки, которые ей давали. Она боялась, что боль будет
продолжаться. Боялась, что она прекратится. Рой ошибался: она уже знала, что
ей никогда не станцевать Дульсинею. — Хорошо.
Кэм взглянул на миссис Ломаке, та кивнула, приготовившись записывать. —
Не начать ли вам с того, чтобы рассказать мне все, что вы помните о
случившемся?
— Я не помню. — Ее пальцы, которые брат держал в руке, задрожали.
— У вас сломалась машина. — подсказал Кэм.
— Да. Я ехала из Филадельфии повидаться с Роем. Я хотела...— Но она не
могла говорить о балете, о своей группе, о сбывавшихся мечтах. — Я
заблудалась, повернула не там, где надо. — Она слабо улыбнулась
Рою. — Теперь ничего уже не изменишь.
Боясь разрыдаться, он только крепче сжал ее руку, не говоря ни слова.
— Я посмотрела на карту и решила, что нахожусь всего в паре миль от
Эммитс... Эммитс...
— Эммитсборо, — подсказал Кэм.
— Да. Эммитсборо. Я подумала, что если пойду пешком, то может быть
дойду до какого-нибудь дома. Я отправилась...
— Что произошло потом, миссис Макдональд? Она покачала головой. Между
ней и ее памятью опустился темный занавес. Тонкий, но непрозрачный. —
Автомобиль. — Она закрыла глаза, покачала головой. —
Автомобиль, — повторила она, но не могла как следует
сосредоточиться. — Там была женщина. — В ее мозгу звучал голос,
испуганный, прерывистый. Ощущение мягких пальцев, прикасащихся к
лицу. — Мне надо было, чтобы она помогла мне.
— Почему?
—Я боялась.
— Чего?
Лайза снова покачала головой. — Я помню только, что мне было страшно.
Она помогла мне сесть в машину. Нам надо было спешить. Нам надо было
поскорее уехать.
— От чего?
Ее глаза наполнились слезами, и соленая влага жгла больной глаз. — Я не
знаю. А там была женщина? Или мне все это почудилось?
— Нет, там была женщина.
Порой возникали моменты, когда ему надо было положиться на свою
интуицию. — Подождите минуту, — сказал он и пошел к двери.
— Клер?
Клер быстро повернулась и двинулась ему навстречу.
— Ты разрешишь мне увидеть ее?
— Я хочу, чтобы ты была готова к двум вещам. Первое — она в плохом
состоянии. Второе — все, что говорится в этой комнате, заносится в протокол.
— О'кей.
— Ты не обязана идти сюда. — Он продолжал загораживать ей
дорогу. — Ты можешь пригласить адвоката, прежде чем говорить что-либо.
Она посмотрела на него долгим, испытывающим взглядом.
— Мне не нужен адвокат. — Полная нетерпения, она прошла мимо него
и в нерешительности остановилась, когда мужчина, находившийся в палате Лайзы
Макдональд, встал и жестко посмотрел на нее.
Рой Макдональд понял. Как только он увидел ее, он понял. Вот эта женщина
сбила его сестру. Он быстро встал и подошел к двери.
— Что вы еще придумали, черт побери? Я не хочу, чтобы она даже
приближалась к моей сестре.
— Мистер Макдональд...
— Я требую, чтобы она вышла. — Он бросил враждебный взгляд на
Кэма. — Разве недостаточно того, что из-за нее моя сестра оказалась на
больничной койке?
— Мистер Макдональд, ваша сестра уже была ранена, когда выбежала из
леса, еще до всякой встречи с мисс Кимболл. Разве вы не хотите узнать, что
там произошло?
Рой сдержал свою вспышку гнева, в которой на три четверти был страх, и
мрачно кивнул в знак согласия, прежде чем взглянуть на Клер. — Только
посмейте ей сказать что-нибудь такое, хоть что-нибудь, что расстроит ее, я
вышвырну вас отсюда.
Почувствовав реакцию Кэма, Клер положила свою руку ему на плечо.
— Ваше право.
Она так хотела увидеть Лайзу, Так настаивала на этом. Но она не представляла
себе, как трудно будет пересечь кафельный пол, чтобы подойти к постели
больной. Что это будет так страшно. Лежащая на кровати женщина была так же
лишена всякой краски, как бинты на ее лице и руках. Один ее глаз был прикрыт
марлей, а нога помещена-в сложную металлическую конструкцию.
— Лайза. — Клер сжала губы и ухватилась за сетку кровати. — Я
Клер Кимболл.
По мере того, как она смотрела на нее, дыхание Лайзы учащалось. Она
зашевелилась, пытаясь сесть повыше. Брат поспешил успокоить ее и поудобнее
устроить подушки.
— Не волнуйся, дорогая, никто тебя не тронет. Она сейчас уйдет.
— Нет.—Лайза ощупью дотянулась до руки Клер. — Я вас помню.
— Простите. Я так виновата.
В груди у Клер теснились слезы, когда она сделала беспомощный жест
рукой. — Я знаю, что ничем не могу вам это возместить, как-то
исправить. Но я хочу, чтобы вы знали, что все, что вы захотите, все, что
угодно...
— Этим займутся юристы, — сказал Рой. — Сейчас не время
очищать свою совесть.
— Не время. — Клер взяла себя в руки. — Лайза...
— Я помню вас,—повторила Лайза. — Вы спасли мне жизнь. — Так
как ее рука начала дрожать, она крепче ухватилась за руку Клер. — Вы
были там, на дороге. Они хотели убить меня, те мужчины. В лесу. Вы их
видели?
Клер только покачала головой.
— Как вы попали в лес, Лайза? — тихо спросил Кэм.
— Я не помню. Я не помню. Я бежала. Я потеряла свой фонарь, карманный
фонарь. — Ее рука дрогнула. — Я ударила его им и побежала. Я
подумала, что они меня изнасилуют. Поэтому я убежала. В лесу было так темно.
Я ничего не видела. Кто-то напал на меня сзади — я упала. Он повалил меня.
О, Боже, моя нога. Мое колено. Было так больно. Рой...
— Я здесь, дорогая.
— Было больно. Я чувствовала запах крови. Моей крови. Я увидела его
глаза. Он собирался убить меня. Он душил меня, и я не могла дышать. Я
умирала. Но мне удалось вырваться. Там было еще много их, и я побежала. Моя
нога так болела. Я знала, что не смогу далеко убежать, и они меня поймают.
Найдут меня. Я увидела свет. Я должна была вырваться на свет. Кто-то
закричал. Ваша машина. — Она посмотрела на Клер.
— Мои фары, — сказала Клер. — Мой автомобиль сшиб вас.
— Нет, я бросилась прямо к автомобилю. Я боялась, что вы уедете, а они
меня поймают. Поэтому я выбежала перед машиной, чтобы остановить вас. Она
меня сбила. Вы усадили меня в машину. Вы увезли меня.
— Лайза. — Кэм заговорила очень тихо.—Вы видели того, кто напал на
вас?
— Черный.
— Чернокожий?
— Нет, не думаю. Он был одет в черное. В длинный черный балахон с
капюшоном. Его глаза. Я видела его глаза.
— Что-нибудь еще? Цвет волос, черты лица, голос?
— Только его глаза. Мне показалось, что я вижу ад. — Она зарыдала,
закрыв неповрежденный глаз.
— Остановимся на этом. — Кэм уже использовал больше времени, чем
разрешил врач. — Я вернусь завтра. Если вы еще что-нибудь вспомните,
хоть что-нибудь, просто позвоните мне.
— Пожалуйста. — Она крепче сжала руку Клер. — Я хочу
поблагодарить вас. Я всегда буду помнить, как подняла голову и увидела ваше
лицо. Это поможет мне. Вы еще придете?
— Конечно.
Когда Клер выходила, ноги ее были как ватные. Она остановилась с другой
стороны двери и прижимала руки к лицу, чтобы успокоиться.
— Пойдем, Худышка, я раздобуду тебе стул.
— Со мной все в порядке. Ты можешь сказать мне, каково ее физическое
состояние?
— У нее повреждена роговица. Врачи не считают, что это непоправимо, но
пока еще слишком рано утверждать это. Повреждены два ребра и кроме того
горло. Еще несколько дней ей будет трудно разговаривать.
— А ее нога? — Она заметила, что он старался уйти от этого
вопроса. — Насколько это серьезно?
— Они не знают.
— Ты будешь мешать мне навещать ее?
— Это зависит от того, что скажет врач.
— Извините. — Рой закрыл за собой дверь. — Мисс Кимболл... я
должен перед вами извиниться.
— Нет, не должны. У меня тоже есть брат. Я думаю, в подобных
обстоятельствах он реагировал бы точно так же. Я хочу оставить свой телефон
у медсестры. Вы можете позвонить, когда ей захочется меня видеть.
— Благодарю. — Он повернулся к Кэму. — Я хочу быть в курсе
каждого вашего шага, шериф. Я хочу быть уверенным в том, что тот, кто сделал
это с моей сестрой, заплатит за это. — Он шагнул назад в палату и
закрыл за собой дверь.
— Мне надо кое-что выяснить. — Кэм с трудом удерживался от желания
помассировать пульсирующий от головной боли висок. — Ты справишься?
— Справлюсь.
— Возможно, мне понадобится снова поговорить с тобой. Официально.
Она кивнула. — Ты знаешь, где найти меня, шериф. Она ушла, оставив его
стоящим в одиночестве.
ГЛАВА 17
Салли Симмонс подъехала к автозаправочной станции
Амоко
, но на самом-то
деле ее не интересовали ни заправка машины, ни проверка масла. Ее
интересовал Эрни Баттс. Этот интерес часто вызывал у нее стыд и смущение. И
вместе с тем возбуждение.
За все те недели, что она гуляла с Джошем, она позволила ему дотронуться до
себя лишь выше талии. Хотя она разрешила ему снять с нее бузку, даже
прильнуть жарким, ищущим ртом к ее груди, она всякий раз обрывала его, когда
его руки тянулись ниже молнии на ее джинсах.
Не то, чтобы она была занудой или чем-то в этом роде, ведь она знала, что
многие другие девушки из группы поддержки уже проделали то самое. Но она
была романтична, как книги, которые она читала, и всегда воображала, как
безумно и безудержно влюбится в какого-нибудь потрясающего, мятежного и,
вероятно, совершенно неподходящего парня.
Эрни соответствовал всем этим требованиям.
В своем роде он даже был страшновато красивым и задумчивым, таким, как Салли
представляла себе Хитклиффа, своего любимого трагического героя.
Червоточина, которую она в нем чувствовала, только добавляла ему
таинственности. Было несложно убедить себя, что она влюблена в него. А он в
нее.
Ее мать очень откровенно говорила с ней о сексе, противозачаточных
средствах, ответственности, последствиях. Страхи перед СПИДом, нежелательной
беременностью, абортом в сочетании с огромным желанием поступить в колледж и
изучать журналистику оказались более чем достаточными, чтобы она не потеряла
голову с Джошем.
Но с Эрни Баттсом было совсем по-другому. Когда он провел ее в свою комнату,
все ее соображения об ответственности, о будущем, о предупреждениях матери
словно испарились.
Он зажег черные свечи, включил музыку, от которой ее кровь забурлила. Он не
просил. Не шутил и не возился неловко, как Джош. Он был груб, и это ее
сначало испугало. А затем он стал проделывать такое, о чем ее мать никогда
ей не говорила. Такое, что заставляло ее кричать, рыдать, визжать. И жаждать
еще.
Даже сейчас, при одном воспоминании об этом она покрывалась потом и
испытывала нервную дрожь.
Она приходила к нему снова и снова, каждый вечер, под предлогом подготовки
задания по химии, до которого ей уже не было дела. К ее слепой, ужасной
потребности в нем примешивался страх. Она сознавала, как это обычно бывает у
женщин, что он охладевает к ней, что он иногда думает 6 ком-то другом в их
самые интимные моменты. Она нуждалась в утешении. Жаждала этого утешения.
Она припарковалась у автозаправочной и вышла из машины, сознавая, что
отлично выглядит в своих плотно облегающих шортах и свободной майке. Салли
справедливо гордилась своими ногами — самыми длинными и красивыми в команде
поддержки. Она погрузилась в косметические средства, специально хранимые ее
матерью, и провела целый день, накручивая волосы на особые бигуди, чтобы они
выглядели потоком закрученных спиралью локонов. Она чувствовала себя очень
зрелой и опытной. Когда Эрни появился, она облокотилась о дверцу машины и
улыбнулась. — Привет.
— Привет. Хочешь заправить, машину?
— Да. — Она постаралась подавить в себе разочарование оттого, что
он не поцеловал ее. В конце концов он даже за руку никогда не брал ее в
школе.
— Я очень рада, что сегодня пятница. — Она смотрела, как он
вставляет шланг в бак своими длинными, костистыми пальцами, и
вспоминала. — Еще одна неделя, и школа окончена.
— Да. —
Велика важность
, — подумал про себя Эрни. Она
вытерла повлажневшие руки о шорты. — Мэри Элис Уэсли устраивает большую
вечеринку по случаю окончания школы. Она сказала, что я могу придти вдвоем.
Ты хочешь пойти?
Он посмотрел на нее этим своим особенным, странным и пронзительным взглядом.
— Я не хожу на вечеринки. Сколько бензина тебе нужно?
— Можешь наполнить доверху. — Она облизнула губы. — А ты
пойдешь завтра на парад?
— У меня есть занятия получше, чем стоять и глазеть, как кучка идиотов
вышагивает по улице.
Она тоже должна была участвовать в параде, и ей стало обидно, что он этого
не помнил. Из далекого Ричмонда собирался приехать ее дедушка и снять
видеокамерой ее последнее выступление как главы группы поддержки школы
Эммитсборо. Но сейчас ей не хотелось упоминать об этом. — После всего
мы устраиваем вечеринку у меня дома. Просто гамбургеры и все такое. Может
быть, ты смог бы придти?
Ему было все это настолько неинтересно, что сама мысль о том, чтобы
рассиживать на заднем дворе у Салли, поедать гамбургеры и запивать их
лимонадом, не вызвала у него даже усмешки. — Мне надо работать.
— О. Ну, пикник будет длиться весь день, так что если у тебя найдется
время...
Ее голос сникал по мере того, как она в своем унижении пыталась найти какой-
нибудь подход. — Сегодня вечером машина в моем распоряжении, так что,
если ты хочешь покататься или еще что-нибудь после работы...
Он снова взглянул на нее, вытаскивая шланг из бака.
Похоже, что бак самой Салли тоже опустел. Он ухмыльнулся. Да, она по-
настоящему разорячилась. Прикажи он, и она, наверняка, сделает для него что
угодно прямо не сходя с места.
— Подъезжай примерно в половине десятого, может быть, я и надумаю.
— О'кей.
— С тебя пятнадцать пятьдесят за бензин.
— Сейчас достану кошелек.
В тот момент, когда она накопилась к окну автомобиля, подъехала Клер. Эрни
тут же забыл о существовании Салли.
— Привет, Эрни.
— Заправить машину?
— Да. — Она улыбнулась, изо всех сил стараясь не смотреть на его
брелок. — Последнее время тебя совсем не видно.
— Был занят.
— Надо думать. — Она оперлась локтем об окно машины и наклонила
голову. Она только что еще раз навестила в больнице Лайзу Макдональд. Она
чувствовала усталость, но ощущение вины исчезло. — У тебя, наверное,
масса дел за неделю до окончания школы.
— Ваши друзья еще не уехали.
— Они останутся еще на парад. А ты пойдешь? Он только пожал плечами.
— Уж я то не пропущу такое событие, — продолжала Клер. —
Говорят, что будут жаре
...Закладка в соц.сетях
