Жанр: Любовные романы
Обожествлённое зло
...енщина черная.
Клер непонимающе посмотрела на Мин. — В самом деле?
Сарказм отскочил от Мин, как мячик. — Что до меня, то во мне нет и
капли предрассудков. Мой девиз: живи и давай жить другим. В прошлом году я
даже наняла черную девушку из Шепердстауна убирать у меня в доме раз в
неделю. Конечно, пришлось уволить ее за лень, но это к делу не относится.
— Вы настоящий альтруист, миссис Атертон, — с ехидцей сказала
Клер.
От мнимого комплимента Мин расплылась в улыбке. — Ну, в конце концов,
все мы созданья Божьи.
— Спой аллилуйя, — тихо сказала Клер, и Лайза с трудом сдержала
смех.
— Но как я уже говорила, я собиралась зайти и поговорить с тобой.
Женский клуб хотел бы, чтобы ты выступила на нашем ежемесячном обеде.
— Выступила?
— С лекцией об искусстве, культуре и всем таком прочем. Мы подумали,
что смогли бы даже пригласить репортера из Хейгерстауна.
— Н, ну...
— Если ты годишься для
Нью-Йорк Тайме
, то ты хороша и для
Морнинг
Хералд
. — Мин потрепала ее по щеке. — Я знаю, как важна реклама,
ведь я сама жена политического деятеля. Ты просто все это предоставь мне. Ни
о чем не беспокойся, только надень нарядное платье. Не мешало бы тебе
сходить в салон к Бетти, чтобы она привела в порядок твои волосы.
— Мои волосы? — Клер запустила в них руку.
— Я знаю, что вы, художники, настоящая богема, но это Эммитсборо.
Нарядись и расскажи немного об искусстве. Может быть, захватишь с собой для
показа пару своих вещей. Газета, возможно, напечатает их снимки. Приходи к
нам в клуб в субботу, примерно в полдень.
— В эту субботу?
— Ну же. Клер, ты ведь должна помнить, что Женский клуб собирается
каждую первую субботу каждого месяца. Всегда так было, и всегда так будет.
Твоя мама сама была председательницей три года подряд. И не опаздывай.
— Да... но...
— Все будет отлично. Будь здорова, Лайза. Я скоро еще загляну.
— Спасибо. — Когда Мин вышла, Лайза усмехнулась. — Может
быть, позвать медсестру?
Клер заморгала. — Ты плохо себя чувствуешь?
— Нет, но зато у тебя такой вид, как будто тебя переехал грузовик.
— Подумать только, нарядное платье, — Клер с раз маху плюхнулась в
кресло. — Ненавижу эти дамские обеды. Лайза засмеялась, — Но в
газете появятся твои фотографии.
— А, ну раз так.
— Она женщина, каких поискать, — сказала Лайза.
— Первая леди Эммитсборо, и к тому же сидит в печенках у всех местных
жителей. Надеюсь, она не расстроила тебя?
— Нет, нисколько. Ей просто хотелось посплетничать. Но тот случай с
убийством...— Лайза взглянула на свою ногу. — Пожалуй, мне следует
теперь считать, что я еще легко отделалась.
— Доктор Сью — самый лучший хирург. — Увидев удивленно поднятые
брови Лайзы, она продолжила. — Я навела о нем справки. Если кто и
сможет поставить тебя на пуанты, то это только он.
— То же самое говорит Роб и родители, — произнесла Лайза,
разглаживая простыню. — Но я не могу так далеко загадывать, Клер.
— Ну и не надо.
— Я — трусиха. — Она слабо улыбнулась. — Я не хочу думать о
завтрашнем дне и пытаюсь забыть вчерашний. Перед приходом миссис Атертон у
меня в голове все время звучало это песнопение. Я пыталась вытеснить его из
головы, хотя понимала, что оно может что-то означать.
— Песнопение? — Клер дотронулась до ее руки. — Ты можешь
припомнить точнее?
— Одо сисале са. Зодо... что-то вроде этого. Тарабарщина. Но она не
выходит у меня из головы. Мне уже начинает казаться, что в моем мозгу что-то
сдвинулось, а врачи не могут определить, где.
— Думаю, это оттого, что ты начала вспоминать какие-то отдельные куски.
Ты рассказала об этом Кэму?
— Нет, я еще никому не рассказывала.
— Не возражаешь, если я ему расскажу?
— Нет. — Лайза пожала плечами. — Если это сколько-нибудь
пригодится.
— Эта Макдональд начинает припоминать кое-что. — Мэр Атертон
аккуратно погрузил вилку в горячий яблочный пай. — Возможно, придется
что-то предпринять.
— Предпринять? — Боб Миз дернул воротник своей рубашки. Он был
слишком тесен. Все казалось ему слишком тесным. Даже его боксерские трусы
жали ему. — Было темно. Она ничего толком не видела. А еще этот шериф,
он все время стережет ее. Не отходит.
Атертон промолчал и ласково улыбнулся Элис, когда та подошла налить ему еще
кофе. — Пай, как всегда, превосходный.
— Я передам ваши слова. Обязательно скажите миссис Атертон, что цветы,
которые Женский клуб высадил в парке, очень красивы. Такой чудесный оттенок.
— Она будет рада, что тебе они понравились. — Он подцепил вилкой
еще один кусок пая, дожидаясь, пока Элис отойдет к другому столику.
Рассеянно стал постукивать ногой в такт номера, исполняемого Уилли
Нельсоном. — Мы еще не знаем точно, что она видела, — продолжил
она. — А о шерифе вряд ли стоит беспокоиться.
Боб отхлебнул кофе и с трудом проглотил его. — Я думаю, то есть
некоторые из нас, которые думают, что дела немного пошли не туда...— Он
запнулся и онемел под взглядом Атертона, в глазах которого сверкнул холодный
огонь гнева.
— Некоторые из нас? — мягко спросил Атертон.
— Просто дело в том, что... раньше это было...— Весело, видимо, хотел
сказать Боб, но это словао показалось ему совершенно неподходящим. — Я
имел в виду, что раньше были животные, так ведь. И не было никаких
неприятностей. Никогда не было никаких неприятностей.
— Ты, наверное, слишком молод, чтобы помнить случай с Джеком Кимболлом.
— Нет. Вернее, я хочу сказать, что это было до меня. Но за последний
год — два многое стало меняться. — Взгляд Боба заметался по
комнате. — Эти жертвоприношения... и Бифф. Некоторые из нас
беспокоятся.
— Твоя судьба в руках Повелителя, — ровным тоном напомнил ему
Атертон, точно так же, как он бы напомнил нерадивому школьнику доделать
задание. — Ты подвергаешь сомнению его? Или меня?
— Нет-нет. Просто я... просто некоторые из нас подумывают, а не стоит
ли нам на время немного затихнуть, пока все не успокоится. Да и этот Блейр
Кимболл проводил расспросы.
— Репортерская болезнь, — сказал Атерторн, слабо отмахнувшись
рукой. — Он не долго здесь пробудет.
— Но Рафферти останется, — упрямо произнес Боб. — А когда
выяснится насчет Сары...
— Шлюха получила по заслугам, — Атертон наклонился вперед с
добродушным выражением на лице. — Что это еще за проявление слабости?
Оно меня беспокоит. — Я просто не хочу никаких неприятностей. Я должен
думать о жене и детях.
— Да, по поводу твоей жены. — Атертон снова откинулся назад,
слегка вытер губы бумажной салфеткой. — Может быть, тебе интересно
будет узнать, что твоя Бонни Сью спит с другим мужчиной.
Сначала Боб мертвенно побледнел, затем побагровел. — Это ложь! Грязная
ложь!
— Поосторожней. — Выражение лица Атертона нисколько не изменилось,
но Боб снова побледнел. — Женщины — потаскухи, — спокойно произнес
он. — Такова их суть. А теперь я хочу напомнить тебе, что нет пути
назад с дороги, которую ты выбрал. Ты отмечен. Были другие, кто пытался
свернуть с нее, но заплатили за это.
— Я не хочу никаких неприятностей, — промямлил Боб.
— Разумеется, не хочешь. У нас их и не будет, кроме тех, которые мы
сами навлечем на себя. Мальчик будет следить за Лайзой Макдональд. А что
касается тебя...— Тут он снова улыбнулся. — Для тебя у меня два
задания. Первое — передать всем недовольным, что есть только один верховный
жрец. И второе — вынести одну определенную статую из гаража Кимболл и
доставить ее на наше место в лесу.
— Вы хотите, чтобы я украл эту металлическую штуку прямо из-под носа
Клер?
— Прояви изобретательность. — Атертон похлопал Боба по
руке. — Я знаю, что могу рассчитывать на твою преданность. И твой
страх.
Кэм еще раз позвонил во Флориду. Потратив массу времени и проявив максимум
настойчивости, он сумел проследить путь бывшего шерифа из Форта Лодердейла в
Неаполь, из Неаполя в Аркадию, из Аркадии в Майами, а оттуда до маленького
городка на берегу озера Окичоби. Паркер сменил все эти города за шесть
месяцев. На взгляд Кэма, это скорее походило на бегство. Но от чего он
бежал?
— Шериф Арнет слушает.
— Шериф Арнет, это шериф Рафферти, Эммитсборо, Мэриленд.
— Мэриленд, вот как. Какая у вас там погода? Кэм выглянул в
окно. — Похоже, собирается дождь.
— А у нас жара и солнце, — довольно заметил Арнет. — Чем могу
быть полезен, шериф?
— Я пытаюсь разыскать человека, занимавшего раньше мой пост. Его имя
Паркер. Гэррет Паркер. Он и его жена Беатрис год назад переехали на вашу
территорию.
— Я припоминаю Паркеров. — Сказал Арнет. — Они арендовали
участок у озера. Купили себе трейлер. Сказали, что собирались
попутешествовать.
Кэм потер начавший болеть затылок. — Когда они уехали?
— Так они и не уехали. Оба вот уже десять месяцев как на кладбище.
— Они умерли? Оба?
— Их дом сгорел дотла. Там не было дымоуловителя. Сгорели в своих
постелях.
— Причина пожара?
— Курение в постели, — сказал он. — Дом был весь из дерева.
Сгорел как спичка. Говорите, он до вас был там шерифом?
— Верно.
— Странно. Здесь он всем говорил, что раньше работал в страховой
компании и ушел на пенсию, и что они из Атланты. Есть какое-нибудь
соображение, почему он так говорил?
— Вполне возможно. Шериф, я бы хотел посмотреть копии полицейских
рапортов.
— Я бы мог в этом помочь, если скажете, что там у вас назревает?
— Есть вероятность того, что смерть четы Паркеров связана с убийством,
которое я сейчас расследую.
— Вот как? — Арнет помолчал, соображая. — Может, мне стоит
самому еще раз все это просмотреть?
— К ним приезжал кто-нибудь?
— Никто. Держались очень замкнуто. Такое впечатление, что жене хотелось
осесть, а Паркеру не терпелось сорваться с места. Похоже, он не успел
вовремя это сделать.
— Да, похоже, что не успел.
Спустя пятнадцать минут Кэм обнаружил Бада, на-клетивающего штрафную
квитанцию на
Бьюик
, припаркованный в неположенном месте перед
библиотекой. — Не знаю, почему миссис Атертон все время паркуется
здесь, — начал он. — Боюсь, она заявится и спустит с меня три
шкуры.
— Мэр заплатит штраф. Бад, мне надо поговорить с Сарой.
Я хочу, чтобы, ты пошел со мной.
— Конечно. — Он положил в карман квитанционную книжку. — У
нее неприятности?
— Не знаю. Давай пройдемся пешком.
Бад пригладил торчащий вихор. — Шериф, мне не хотелось бы... Я просто
хочу сказать, что у Сары сейчас сложности. Она и моя мамаша последнее время
много ссорятся.
— Извини, Бад, мне просто надо задать ей пару вопросов.
— Если она что-то натворила...— Он подумал о всех тех мужчинах,
поднимавшихся к ней в комнату по черной лестнице. — Может, она
послушает меня. Я бы попытался как-то научить ее уму-разуму.
— Мы просто поговорим с ней. — Они прошли вдоль парка, где Митци
Нобейкр раскачивала на качелях своего младшего ребенка, а мистер Финч
прогуливал собак. — Женский клуб посадил в этом году очень красивые
цветы.
Бад взглянул на петунии. Он понимал, что Кэм старался как-то смягчить
неприятную ситуацию. Но ничего из этого не выходило. — Сара просто
запуталась. Она никогда не получала того, что ей хотелось. Парни всегда
бегали за ней, но толку от них не было. — Он посмотрел на Кэма,
отвернулся и откашлялся.
— Это все было давно, Бад. И от меня тогда не было толку.
Они дошли до заведения Клайда и обошли его сзади. — Ее машины здесь
нет.
— Я вижу, — пробормотал Кэм. — Узнаем, когда начинается ее
смена.
Он заколотил по задней двери бара.
— Черт побери, закрыто. Откроемся только в пять.
— Это Рафферти.
— А мне плевать, даже если сам Христос Всемогущий придет за пивом. Мы
закрыты.
— Я пришел не за выпивкой, Клайд. Я ищу Сару.
— Ты и еще половина мужчин в городе. — Клайд распахнул дверь, вид
у него был угрюмый. Из его крошечной конторы доносился музыкальный лейтмотив
очередной мыльной оперы. — Разве человек не имеет права посидеть
спокойно хоть пять минут?
— Когда должна придти Сара?
— Эта дрянная...— он осекся, так как Бад вызывал у него
симпатию. — Должна быть здесь в половине пятого. Точно так же, как
должна была придти в половине пятого и вчера, позавчера. Но она не
удосужилась появиться на этой неделе.
— Она не приходила на работу?
— Нет, не приходила. Разве я не сказал этого только что? С субботы не
показывала здесь своей задницы.—Он выставил палец перед Бадом. —
Увидишь ее, скажешь, что она уволена. Теперь вместо нее работает Дженкинс.
— Она поднималась к себе наверх? — спросил Кэм.
— Откуда, черт возьми, мне знать? Я один из немногих в городе, кто не
лазает к ней туда наверх. — Он отвернулся, огорченный выражением лица
Бада. Но, черт побери, они помешали смотреть его любимую передачу.
— Ты не против, если мы поднимемся и посмотрим?
— А мне-то что. Ты представитель закона, а он ее брат.
— Как насчет ключа, Клайд?
— Боже милостивый. — Он повернулся и стал рыться в ящике. —
Передай ей, что, если она в конце недели не заплатит за жилье, я выставлю ее
отсюда. У меня здесь не постоялый двор. — Он ткнул Кэму в руку ключи и
хлопнул за собой дверью.
— Вот за что я люблю его, — сказал Кэм. — За его веселую
улыбку и яркую индивидуальность.
— Это непохоже на Сару пропускать работу, — сказал Бад, когда они
поднимались по лестнице. Она ведь хотела накопить денег и уехать в большой
город.
— Она ссорилась с матерью, — подчеркнул Кэм. — Может, решила
взять несколько дней, чтобы успокоиться. — Постучав сначала в дверь и
подождав, он затем сунул ключ в замок.
Комната была почти пуста. Овальный ковер с бахромой, потертый по краям,
лежал на месте. Кровать с мятыми красными простынями из полиестера была не
убрана. Была еще лампа, комод без одного ящика и туалетный столик. На
поверхности его осела пыль, и Кэм мог видеть светлые пятна на месте стоящих
там бутылочек и банок. Он открыл шкаф, тот оказался пуст.
— Похоже, что она смоталась.
— Она бы просто так не уехала. Я знаю, она разозли-ласть на мамашу, но
мне бы она сказала. Кэм открыл ящик. — Ее одежда исчезла.
— Да... но...— Бад почесал в затылке. — Кэм, она бы просто так не
уехала. Не уехала бы, не сказав мне.
— О'кей, мы все здесь осмотрим. Займись-ка ванной комнатой.
Кэм выдвинул остальные ящики, вытащил их и оглядел сверху донизу. Он
старался не думать о Саре, как о конкретном человеке, не вспоминать, какой
она была когда-то. Или о том, как она выглядела, когда он встретил ее
последний раз. Был небольшой шанс надеяться, что она сорвалась с места, так
как ей здесь все осточертело. И что она вернется, когда кончатся деньги.
Но обследуя пустые ящики туалетного столика, он не мог отделаться от мысли о
телефонном звонке воскресной ночью.
ОНИ УБИВАЮТ ЕЕ.
При осмотре нижнего ящика он обнаружил приклеенную к его задней стенке пачку
денег, завернутую в пластиковый пакет. Пересчитав их, он почувствовал
усиливавшуюся резь в желудке.
— Она оставила полбутылки крема для лица и немного...— Бад застыл в
дверях ванной. — Что это?
— Это было приклеено к ящику. Бад, здесь четыреста тридцать семь
долларов.
— Четыре сотни? — Широко раскрытыми глазами Бад растерянно
уставился на банкноты. — Она копила. Копила, чтобы уехать. Кэм, она бы
ни за что не уехала без этих денег. — Опустившись на краешек постели,
он вопрошающе смотрел на Кэма. — О, Боже. Что нам теперь делать?
— Вызовем федеральную полицию и объявим розыск. И поговорим с твоей
матерью. — Он сунул пакет с деньгами в карман. — Бад, а у Сары
было что-нибудь с Паркером до того, как он уехал отсюда?
— С Паркером? — Бад непонимающе посмотрел на него, затем
покраснел. — Может, и было. Ради Бога, Кэм, неужели ты думаешь, что она
отправилась во Флориду к Паркеру. Она часто смеялась над ним. Ничего у нее к
нему не было. Просто он... Она копила деньги...— пробормотал он.
— Она когда-нибудь тебе что-нибудь о нем рассказывала? Например, что он
был членом какого-то клуба?
— Клуба? Что-нибудь вроде клуба охотников?
— Что-то вроде.
— Он часто болтался в
Легионе
. Ты сам это знаешь. Уверяю тебя, она бы
не уехала к Паркеру. Она его с трудом выносила. Она бы не уехала отсюда ради
Паркера, оставив деньги и близких родственников.
— Да, согласен. — Он положил руку на плечо Бада. — Бад, а с
кем она еще спала?
— Боже мой, Кэм.
— Прости. Но нам надо с чего-то начать. А был у нее кто-нибудь более
постоянный?
— Дэви Ридер все время просил ее выйти за него замуж, но она только
смеялась над этим. Оскар Руди делал вид, что сильно неравнодушен, но я
никогда не слыхал, чтобы он поднимался сюда. Сара говорила, что он боится
своей жены. Думаю, как и многие другие. Она говорила, что здесь перебывало
большинство взрослого населения Эммитсборо и треть штата. Но то, что она так
болтает, еще ничего не значит.
— О'кей. Пойдем звонить.
— Кэм, ты думаешь, с ней что-то случилось? Что-то нехорошее?
Иногда ложь бывает предпочтительнее. — Я думаю, что она, наверное,
разозлилась и удрала. Сара всегда сначала делает что-то, а потом думает.
— Да. — Бад ухватился за эту мысль как за последнюю
соломинку. — Когда немного остынет, она вернется и уговорит Клайда
снова взять ее на работу.
Но покидая маленькую комнатку, никто из них не верил в это.
Джолин Баттс сидела за кухонным столом и спешно составляла списки гостей.
Она первый раз за многие недели взяла свободные полдня. Правда, в середине
недели после обеда в пиццерии было не так уж много работы, и она
рассчитывала, что Уилл справится и без нее.
Ведь не каждый день твой сын кончает школу.
Ее огорчало то, что Эрни не проявлял интереса к колледжу, Но она старалась
не придавать этому большого значения. В конце концов, она и сама не училась
в колледже, а все вот как хорошо обернулось. Уилл же уже видел Эрни с
дипломом колледжа и был страшно разочарован. Но ведь он, собственно, так и
не примирился и с тем, что Эрни отказался работать в пиццерии после школьных
занятий.
Оба они с Уиллом и подготовили это
, — решила она. Они так усердно
трудились, чтобы добиться успеха и ввести Эрни в процветающее дело. А он
предпочел качать бензин.
Что ж, мальчику почти восемнадцать. В этом возрасте она-то
уж. точно принесла родителям массу разочарований. Но ей
все-таки хотелось... Джолин отложила в сторону ручку. Ей все-таки хотелось,
чтобы ее сын почаще улыбался.
Она услышала, как он вошел в переднюю дверь и сразу же повеселела. Они уже
так давно не садились поговорить на кухне. Как когда-то, когда он
возвращался из школы и они ели что-нибудь вкусное, а затем вместе решали
длинные примеры.
— Эрни. — Она слышала, как он остановился на лестнице.
Мальчик
слишком много времени проводит у себя в комнате, — подумала она. —
Слишком часто сидит один
. — Эрни. Я на кухне. Иди сюда.
Он вошел в дверь, сунув руки в карманы джинсов. Ей показалось, что он был
немного бледен, но она тут же вспомнила, что в воскресенье он плохо себя
чувствовал.
Просто волнуется перед выпуском
, — решила она и
улыбнулась ему.
— Что ты здесь делаешь?
Это звучало как обвинение, но она сдержалась. — Я освободилась на
несколько часов. Я никак не могу запомнить твое расписание. Ты работаешь
сегодня?
— Только с пяти часов.
— Хорошо, значит у нас есть немного времени. — Она встала и сняла
крышку с широкой керамической посудины для сладких блюд. Я приготовила
шоколадный пудинг.
— Я не голоден.
— Ты почти не ешь вот уже два дня. Ты все еще плохое себя
чувствуешь? — Она протянула руку, чтобы пощупать ему лоб, но он
отдернулся.
— Не хочу никаких пудингов, слышишь?
— Хорошо. — Ей казалось, что она смотрит на незнакомца, у которого
глаза были слишком темны, а кожа слишком бледна. Он то и дело вынимал и
засовывал руки в карманы. — Удачный был день в школе?
— Мы там ничего не делаем, только тянем время.
— Ну...— Она почувствовала, как улыбка сходит с ее лица и снова
заставила себя взбодриться. — Я знаю, как это бывает. Последняя неделя
до выпуска это все равно, что последняя неделя до истечения кредита. Я
прогладила твою выпускную мантию.
— Хорошо. У меня полно дел.
— Я хотела поговорить с тобой. — Она стала собирать списки. —
Насчет приема гостей.
— Каких гостей?
— Ты знаешь, мы ведь обсуждали это. В воскресенье после окончания
школы. Приедут бабушка и Поп, тетя Марси, а также Нана и Фрэнк из Кливленда.
Я, правда, не знаю, где все они будут спать, но...
— Зачем им приезжать?
— Как зачем? Ради тебя. Я знаю, что ты получил только два билета на
само торжество, так как школа небольшая, но это не значит, что мы не можем
собраться все вместе и устроить вечеринку.
— Я же сказал, что не хочу никаких гостей.
— Нет, ты сказал, что тебе все равно. — Она положила списки на
стол, изо всех сил стараясь сдержаться.
— Так вот, мне не все равно, и я не хочу никаких вечеринок. Я не хочу
видеть никого из этих людей. Я вообще не хочу никого видеть.
— Боюсь, что тебе придется это сделать. — Она слышала интонацию
собственного голоса, ровную, холодную, неуступчивую, и поняла, что она
звучит точно так же, как у ее матери.
Круг замкнулся
, — устало
подумала она. — Эрни, уже все предусмотрено. Мать и отчим твоего отца
приедут уже в субботу вечером вместе с несколькими твоими кузенами.
Остальные приедут утром в воскресенье. — Она подняла руку, как бы
отталкивая его несогласие, подобно дорожному полицейскому, отгоняющему назад
машины.
Еще одна манера ее матери
, — подумалось ей. — Что ж, ты
можешь не хотеть их видеть, но они все хотят видеть тебя. Они гордятся тобой
и хотят присутствовать при этом событии в твоей жизни.
— Я заканчиваю школу. Почему, черт побери, из-за этого такой шум?
— Не смей говорить со мной таким тоном! — Она приблизилась к нему.
Он был намного ее выше, но на ее стороне была власть материнства. — Мне
все равно, сколько тебе лет, семнадцать или сто семь, но никогда больше не
смей говорить со мной подобным образом.
— Я не хочу, чтобы здесь болталась куча идиотских родственников. —
Он начал заикаться и испугался, что не сможет это преодолеть. — Мне не
нужно никакого торжества. Ведь это я кончаю школу, не так ли? Разве я не
им
...Закладка в соц.сетях
