Жанр: Любовные романы
Мужчина для Аманды
...ash; Можешь считать это предупреждением, Калхоун. Ничего не закончено
между нами. Я собираюсь заполучить тебя.
— Получить меня? Попробуй! — Влекомая гордостью и яростью, она
шагнула к нему. — Почему бы тебе, тщеславному самовлюбленному сукиному
сыну...
— Сохрани такие лестные определения на будущее, — прервал
Слоан. — Когда немного позже, Аманда, мы останемся вдвоем, только ты и
я. Обещаю, что буду заниматься тобой очень долго. — В предвкушении
такой картины он улыбнулся. — Нет, дорогуша, когда я займусь с тобой
любовью, то уделю этому все свое время. — Он поправил пальцем ее
воротник. — И доведу тебя до безумия.
Она отшвырнула его руку.
— Ты уже этого добился.
— Благодарю, — он насмешливо поклонился. — Думаю, мне пора
идти завтракать. Доброго дня.
Ей бы этого хотелось, подумала она, когда он ушел, насвистывая. У нее
сложился бы прекрасный день, если бы он его не испортил.
Достаточно плохо, что пришлось работать допоздна, решила Аманда, но еще хуже
— необходимость выслушивать одну из нудных лекций мистера Стенерсона по
повышению эффективности труда. Как управляющий
Стража залива
тот
командовал сотрудниками, суетливо размахивая руками и постоянно жалуясь.
Любимый метод его руководства состоял в делегировании полномочий. Таким
образом он мог упрекать кого-то, если что-то пошло не так, и приписывать все
заслуги себе, если все было в порядке.
Аманда стояла в просторном в пастельных тонах кабинете, глядя поверх
лысеющей головы Стенерсона, пока он зачитывал свой еженедельный список
претензий.
— Горничные опоздали на двадцать минут. Во время выборочной проверки
третьего этажа я обнаружил вот эту целлофановую обертку под кроватью в
комнате 302. — Он махнул крошечной чистой бумажкой, как флагом. —
Надеюсь, вы будете лучше справляться со своими обязанностями, мисс Калхоун.
— Да, сэр. —
Назойливый скукоженный пенис, вот ты кто
. — Я
лично переговорю с обслуживающим персоналом.
— Посмотрим, на что вы способны. — Он поднял свой неизменный
планшет с зажимом.
— Скорость обслуживания номеров понизилась на восемь процентов. При
таких темпах доставка заказов в номера к разгару сезона понизится на
двенадцать процентов.
В отличие от Стенерсона Аманда проводила время на кухне в течение суматошных
завтраков и ужинов.
— Возможно, если бы мы наняли еще одного-двух официантов... —
начала она.
— Решение не в увеличении количества сотрудников, а в отборе наиболее
эффективных из тех, кто уже у нас работает. — Он ткнул пальцем в
планшет. — Я ожидаю увидеть, что к концу следующей недели обслуживание
номеров достигнет максимума.
— Да, сэр.
Высокомерный пустозвон, вот ты кто
.
— Надеюсь, вы закатаете рукава и сразу же возьметесь за дело, мисс
Калхоун.
Стенерсон сложил мягкие белые руки и отклонился на спинку кресла. Прежде чем
он снова открыл рот, Аманда уже знала, что услышит. Она могла бы пересказать
все его речи наизусть.
— Двадцать пять лет назад я доставлял подносы гостям в этой самой
гостинице. Именно благодаря решимости и положительным отзывам я прошел путь
до моего нынешнего положения. Если вы собираетесь преуспеть, возможно, даже
занять этот кабинет после моей отставки, то должны есть, спать и пить в
отеле. Эффективность труда персонала прямо отражает эффективность вашей
работы, мисс Калхоун.
— Да, сэр.
Очень хотелось сказать, что в следующем году у нее будут собственные
сотрудники и кабинет, и он сможет поцеловать на прощание своего мальчика для
битья. Но Аманда промолчала. Пока что она нуждалась в этом месте и
еженедельной зарплате.
— Я немедленно встречусь с персоналом кухни.
— Хорошо, хорошо. Ну что ж, сегодня вечером вы все должны
проконтролировать, потому что я буду лишен связи с внешним миром.
Как всегда, подумала она, но пробормотала согласие.
— Ах, да, и проверьте, что забронировано на август. Я хочу увидеть
отчет о пропорции акции
Побег на выходные
и семидневных льгот. И
поговорите с парнем, обслуживающим бассейн, об отсутствующих полотенцах. Мы
не досчитались пяти только в этом месяце.
— Да, сэр.
Что-нибудь еще? Начистить тебе ботинки, вымыть автомобиль?
— Пока все.
Аманда открыла дверь и изо всех сил попыталась сохранить на лице
невозмутимую профессиональную маску. Все, чего ей на самом деле
хотелось, — несколько спасительных минут биться головой об стену. Но
прежде, чем она смогла спрятаться в каком-то уединенном тихом месте, ее
вызвали к стойке регистрации.
Слоан занял место в вестибюле только для того, чтобы дождаться ее. И с
удивлением заметил, что она все еще работает. Он целый день провел в Башнях,
потрепанный портфель возле стула распирало от примечаний, замеров и эскизов.
Он вполне созрел для хорошей порции пива и бифштекса с кровью.
Но Аманда была здесь, успокаивая гостей, инструктируя клерков, подписывая
различные бумаги. И выглядела такой же прохладной и свежей, как ключевая
вода. Он увидел, как она сняла серьгу и покачивала ее в ладони, пока
разговаривала по телефону.
Одно из маленьких удовольствий жизни — наблюдать за ней, решил Слоан. Все те
же быстрота и энергия, и врожденная властность. Почти врожденная, подумал с
усмешкой. Между бровями морщинка от расстройства, заметил он. Или от
раздражения. Возможно, просто от упрямства. Он ощутил мощное желание подойти
к ней и смягчить такое выражение лица. Вместо этого махнул рукой посыльному.
— Да, сэр.
— Здесь есть цветочный магазин?
— Да, сэр, немного ниже по улице.
Все еще глядя на Аманду, Слоан вытащил бумажник и выудил оттуда двадцатку.
— Не могли бы вы сбегать туда и купить для меня красную розу? На
длинном стебле, не до конца распустившуюся. Сдачу оставьте себе.
— Да, сэр. Спасибо, сэр.
В ожидании цветка Слоан заказал пиво из бара и зажег сигару. Вытянув ноги,
откинулся на спинку стула и продолжил наслаждаться.
Аманда сняла серьги, потом прижала руку к животу. По крайней мере, когда она
спустилась вниз ободрить кухонный персонал, смогла перехватить кое-что из
еды. Взгляд на часы подсказал, что у нее не останется времени на изучение
документов, которые могли бы помочь найти ключ к ожерелью. Если и
существовало что-то радужное в вынужденной сверхурочной работе, так это то,
что Слоана уже не будет в Башнях, когда она вернется.
— Прошу прощения.
Аманда подняла глаза и увидела привлекательного мужчину в костюме цвета
слоновой кости. Темные волосы были отброшены назад с высокого лба. Светло-
голубые глаза дружелюбно улыбались, пока он изучал ее. Легкий британский
акцент добавлял обаяние голосу.
— Да, сэр. Могу я помочь вам?
— Я хотел бы поговорить с управляющим.
У Аманды упало сердце.
— Извините, мистера Стенерсона сейчас нет. Если у вас возникла какая-то
проблема, я с удовольствием займусь ею.
— Никаких проблем, мисс... — он посмотрел на табличку с ее
именем, — ...Калхоун. Я бронировал номер нескольких недель назад.
Полагаю, что получу изолированные апартаменты-люкс.
— Конечно, мистер Ливингстон. Мы ждали вас. — Быстро и умело она
ввела информацию в компьютер. — Вы уже останавливались у нас прежде?
— Нет, — он снова улыбнулся, — что крайне прискорбно.
— Уверена, вы найдете ваши апартаменты очень удобными. — Аманда
передала ему форму для регистрации. — Если есть что-нибудь, что мы
можем сделать, чтобы ваше пребывание здесь стало более приятным, пожалуйста,
сообщите.
— Я уже уверен, что времяпрепровождение здесь будет приятным. — Он
бросил на нее еще один долгий взгляд, потом стал заполнять форму. — К
сожалению, оно должно быть также продуктивным. Скажите, возможно ли
арендовать факс на все время моего нахождения в отеле.
— Мы предоставляем факс для удобства наших гостей, — сообщила
Аманда.
— Мне нужен собственный. — На мизинце сверкнул бриллиант, когда он
передал форму через стойку. — Боюсь, что не смогу полностью разобраться
со всеми делами, как надеялся. Просто непрактично — бегать сюда каждый раз,
когда я должен послать или получить документ. Естественно, я охотно заплачу
за необходимость такой услуги для меня. Если нельзя взять факс в аренду, я
готов купить его.
— Посмотрю, что можно сделать.
— Был бы очень признателен. — Гость протянул кредитную
карточку. — Кроме того, одну комнату я собираюсь использовать как офис.
И предпочел бы, чтобы горничная не трогала мои бумаги и оставила в покое
рабочий стол.
— Конечно.
— Могу я спросить вас, знакомы ли вы с островом?
Улыбаясь, Аманда вернула ему кредитку и вручила ключи от номера.
— Я здесь родилась.
— Замечательно. — Глядя ей прямо в глаза, он слегка сжал ее
руку. — Тогда я буду знать, что, если у меня возникнут какие-то
вопросы, мне надо обратиться к вам. Вы мне очень помогли, мисс
Калхоун... — он снова взглянул на табличку с ее именем, —
...Аманда. Спасибо.
— Добро пожаловать. — Ее пульс слегка ускорился, когда он отпустил
ее ладонь. Аманда махнула посыльному. — Желаю вам приятного отдыха,
мистер Ливингстон.
— Я уже наслаждаюсь.
Едва он скрылся в лифте, молодая сотрудница возле Аманды издала низкий
женский вздох.
— Кто это?
— Уильям Ливингстон.
Аманда поймала себя на том, что смотрит ему вслед, и подвинула к себе
распечатку данных.
— Великолепный. Если бы он посмотрел на меня так, как смотрел на тебя, я бы растаяла на месте.
— Таяние не входит в должностные обязанности, Карен.
— Нет, не входит. — С мечтательным видом Карен положила руку на
звонящий телефон. — Но совершенно точно является частью женской натуры.
Карен, регистратор отеля. Чем могу помочь?
Уильям Ливингстон, подумала Аманда, взяв в руку заполненную форму для
регистрации. Нью-Йорк, Нью-Йорк. Если он может позволить себе провести
несколько недель в апартаментах на острове, значит, обладает деньгами, так
же как обаянием, привлекательной внешностью и безупречным вкусом в одежде.
Если бы она искала себе мужчину, он вполне соответствовал бы самым
придирчивым критериям.
Открывая телефонную книгу, Аманда напомнила себе, что ищет факс, а не
мужчину.
— Эй, Калхоун.
Проводя пальцем по странице с предложением офисных товаров, она посмотрела
на говорившего. Слоан — в хлопчатобумажной рубашке, рукава закатаны до
локтей, растрепанные волосы вьются по воротнику — наклонился над стойкой.
— Я занята, — отмахнулась она.
— Работаешь допоздна?
— Прямо в точку.
— Ты с явной симпатией смотрела на того типа в костюме. — Он
протянул руку и провел большим пальцем по накрахмаленному красному отвороту
ее пиджака. — Весь из себя чопорный.
В отличие от небольшого скачка пульса, когда Уильям Ливингстон взял ее за
руку, Аманда вздрогнула от прикосновения Слоана. Потом раздраженно
отодвинулась.
— У тебя какие-то проблемы с номером?
— Нет. Красивая, прямо как на картине.
— С обслуживанием?
— Гладкая, как мокрая скала.
— Тогда извини, у меня еще куча дел.
— О да, знаю. Я последние полчаса наблюдал, как ты тянешь лямку.
Между ее бровями появилась морщинка.
— Ты наблюдал за мной?
Его пристальный взгляд задержался на ее губах, вспоминая, каковы они на
вкус.
— Ага, очень пикантная приправа к пиву.
— Должно быть, хорошо иметь так много свободного времени. А теперь...
— Главное, не сколько у тебя времени, а как ты его проводишь. Поскольку
ты... отказалась позавтракать со мной, может, поужинаем вместе?
Хорошо понимая, что сотрудники навострили уши, Аманда наклонилась к нему
поближе и промолвила вполголоса:
— Ты не можешь вбить в свою голову, что я этим не интересуюсь?
— Не-а, не могу. — Слоан усмехнулся и подмигнул Карен, которая
парила настолько близко, насколько позволяла осмотрительность. — Ты
сказала, что не любишь тратить время попусту. Вот я и решил, что мы могли бы
быстренько поужинать и продолжить с того места, на котором остановились этим
утром.
В его объятиях, подумала Аманда, на мгновение потеряв голову. Мысли
затуманились, кровь толчками заструилась по венам. Она уставилась на его
рот, когда тот изогнулся, что вернуло ее к действительности.
— Я занята и не имею ни малейшего желания...
— Думаю, ты имеешь множество желаний, Аманда.
Аманда стиснула зубы, она бы с радостью назвала его лгуном и с полным на то основанием, но не могла.
— Я не хочу ужинать с тобой. Ясно?
— Как стекло. — Он щелкнул пальцем ей по носу. — Я буду
наверху, если проголодаешься. Номер 320, помнишь? — Он поднялся,
возвысившись над стойкой, и сунул розу ей в руку. — Не работай слишком
долго.
— Парочка красавцев за один вечер, — пробормотала Карен, наблюдая
за уходом Слоана. — Боже, он точно знает, как носить джинсы, не так ли?
Действительно знает, подумала Аманда, затем отругала себя.
— Он грубый, раздражающий и невыносимый.
Но провела розовым бутоном по щеке.
— Ладно, я возьму холостяка номер два. А ты можешь сосредоточиться на
мистере Красавчике из Нью-Йорка.
Черт побери, почему она настолько затаила дыхание?
— Я собираюсь сосредоточиться на своей работе, — поправила
Аманда. — Да, и тебе не помешает. Стенерсон встал на тропу войны, и
последнее, что мне нужно — какой-то жеребец-ковбой, мешающий нормально
работать.
— Хотела бы я, чтобы он мешал мне работать, — пробормотала Карен,
затем склонилась над своим компьютером.
Она не станет думать о нем, пообещала себе Аманда. Затем отложила розу в
сторону и снова взяла в руки. В конце концов, цветок не виноват. Он
заслуживает того, чтобы его поставили в воду и любовались его красотой.
Немного смягчившись, она фыркнула и улыбнулась. Очень мило. Неважно, каким
надоедливым Слоан мог быть, надо поблагодарить его.
Она машинально ответила, когда телефон зазвонил.
— Регистрация отеля, Аманда. Чем могу помочь?
— Мне просто захотелось услышать, как ты произносишь это, —
усмехнулся Слоан в трубку. — Спокойной ночи, Калхоун.
Проглотив проклятье, Аманда с треском швырнула трубку. Ради спасения
собственной жизни она не смогла бы понять, почему засмеялась, когда взяла
розу и пошла в свой кабинет за вазой.
Я бежала к нему. Такое ощущение, что это другая женщина кралась в
сумерках, чтобы участвовать в гонках на лужайке, вниз по каменистому склону.
В тот момент не было никаких правильно
или неправильно
, никаких
обязанностей, кроме как по отношению к своему сердцу. И вправду именно
сердце вело мои ноги, мои глаза, мой голос. Он вернулся к морю. В первый раз, когда я увидела его, он стоял
над водой, воюя с красками и холстом. Теперь же в замешательстве смотрел на
волны. Я позвала его, и он резко обернулся. На его лице я увидела
зеркальное отражение моей собственной радости. Раздался смех, мой и его,
пока он мчался ко мне. Его руки обвили меня — сильно. В мечтах я знала, на что это будет
похоже — наконец оказаться в его объятиях. Его рот идеально подходил к моему
— такой сладкий, такой жадный. Время не остановить. Я сижу здесь и пишу, и знаю это точно. Но
тогда, о, тогда, оно замерло. Существовали только ветер, и звук моря, и
настоящий, чистый восторг от нахождения в его руках. Будто я ждала всю свою
жизнь, спала, ела, дышала — все ради того единственного драгоценного
мгновения. Даже если мне доведется прожить еще сотню лет, я никогда не
забуду этого момента. Он отстранился, провел ладонями по моим плечам, взял меня за руки
и поднес их к губам. Его глаза были такими же темными, как серый
туман. — Я собрал вещи, — произнес он, — и все подготовил
для отплытия в Англию. Пребывание здесь без тебя стало адом. Мысли о том,
что ты вернешься и что я никогда не получу возможность дотронуться до тебя,
почти сводили с ума. Каждый день, каждую ночь. Бьянка, я просто болел
тобой. Я гладила его лицо и думала о том, как часто мечтала об
этом. — Я решила, что никогда больше не увижусь с тобой. Молилась,
чтобы Господь не допустил этого. — Поскольку стыд пробивался сквозь мою
радость, я попыталась отвернуться. — О Боже, что ты должен думать обо
мне. Я жена другого мужчины, мать его детей. — Не здесь. — Его голос стал грубым, но руки оставались
нежными. — Здесь ты принадлежишь мне. Здесь, где я впервые увидел тебя
год назад. Не думай о нем. Он снова поцеловал меня, и я перестала думать о чем бы то ни было,
перестала беспокоиться. — Я ждал тебя, Бьянка, ждал сквозь зимний холод и весеннее
тепло. Когда бы я ни рисовал, именно твой образ часто посещал меня. Я видел,
как ты стояла здесь, с ветром в волосах, солнечный свет превращал их в медь,
потом в золото и, наконец, в пламя. Я старался забыть тебя. — Его руки
были на моих плечах, удерживая, в то время как его глаза, казалось, пожирали
мое лицо. — Пытался убедить себя, что это неправильно, что если не для
собственной, то для твоей пользы, должен покинуть это место. Думал о тебе, о
том, как ты танцуешь с ним на балу, посещаешь театр, принимаешь его в своей
постели. — Он напрягся. — Она его жена, говорил я себе. Ты не
имеешь никакого права хотеть ее, желать, чтобы она пришла к тебе. Жаждать,
чтобы она могла стать твоей. Я поднесла пальцы к его губам. Его боль была моей болью. И
подумала, что так будет всегда. — Я пришла к тебе, — ответила я ему. — И я
действительно твоя. Он отвернулся от меня, ведя сражение между совестью и любовью,
такой же сильной в нем, как и во мне. — Мне нечего предложить тебе. — Свою любовь. Я больше ничего и не хочу. — Она уже принадлежит тебе с первого мгновения, как я
взглянул на тебя. — Он снова повернулся ко мне и коснулся моей щеки. Я
видела сожаление и тоску в этих красивых глазах. — Бьянка, у нас нет
никакого будущего. Я не посмею и не смогу просить тебя бросить то, что ты
имеешь. — Кристиан... — Нет. Как бы я ни страдал, я не сделаю этого. Я знаю, ты
отдала бы мне все, что я попрошу, хотя я не имею никакого права просить, но
потом ты опомнишься и возненавидишь меня. — Нет. — Слезы хлынули из глаз, особенно горькие на
ледяном ветру. — Я никогда не стану ненавидеть тебя. — Тогда я возненавидел бы себя, — он снова прижал мои
пальцы к губам. — Но я умоляю тебя, пока лето, приходи сюда хотя бы на
несколько часов, когда сможешь, и мы притворимся, что зима никогда не
наступит. — Он улыбнулся и нежно поцеловал меня. — Приходи на
свидания со мной, Бьянка, при солнечном свете. Позволь мне нарисовать тебя.Я буду счастлив.
Итак, и завтра, и каждый день в течение этого сладкого
бесконечного лета я буду встречаться с ним. На скалах над морем мы возьмем
столько счастья, сколько сможем.Глава 4
— Ну, здравствуйте.
Услышав хриплое приветствие, Слоан оторвался от своих записей насчет
бильярдной комнаты и увидел гибкую цыганку в ниспадающей цветастой одежде.
Длинные пряди рыжих волос струились по ее плечам и спине. Мечтательные
зеленые глаза оценивающе прошлись по нему, прежде чем она впорхнула в
комнату, будто эта женщина имела все время мира и желала щедро его
потратить.
— Привет.
Слоан уловил ускользающий аромат сорванных полевых цветов до того, как она
протянула ему руку.
— Я Лила. — Ее голос был таким же ленивым и кокетливым, как и
глаза. — Вот уже несколько дней нам не удавалось встретиться.
Если существует мужчина, который не получил бы удар от такого зрелища,
подумал Слоан, то тот просто уже умер и похоронен.
— Я по-настоящему жалею об этом.
Она засмеялась, потом радушно пожала ему руку. Первые впечатления очень
высоко ценились Лилой, и она уже решила, каков он.
— Я тоже. Особенно сейчас. Чем занимаетесь?
— Стараюсь прочувствовать это место и людей, живших здесь. А что делали
вы?
— Была занята выяснением того, влюблена ли я.
— И?
— Нет.
Лила мягко пожала плечами, но он уловил задумчивость в ее глазах, прежде чем
она повернулась, обходя комнату.
— Итак, что вы планируете здесь сделать, Слоан O'Рили?
— Элегантный обеденный зал в стиле рубежа веков.
Он отодвинул назад виндзорский стул, на котором сидел, и махнул рукой на
разбросанные по библиотечному столу бумаги.
— Вон там уберем часть стены, откроем проход в смежное помещение,
добавим несколько стеклянных раздвижных дверей и получим гостиную.
— Точно такую же, как это?
— Точно такую же, как это... после того, как решим строительные
проблемы. Я нарисую несколько предварительных эскизов для вашего семейства и
Трента, чтобы вы могли рассмотреть их через несколько дней.
— Странное чувство, — пробормотала Лила, проводя пальцем по
старому пыльному подлокотнику стула, — представить это место новым и
возродившимся, и людей здесь. — Если бы она закрыла глаза, то смогла бы
совершенно ясно увидеть это помещение таким, каким оно было когда-то. —
Они часто давали большие приемы, изысканные и шикарные. Могу себе вообразить
моего прадеда, стоящего здесь около бильярдного стола, потягивающего виски и
обдумывающего разные махинации. — Она повернулась к Слоану. — Вы
думаете обо всех этих вещах, когда рисуете эскизы, ощущаете давление этого
места?
— Собственно, именно так я и действую. Там на полу есть
подпалина. — Он махнул карандашом. — Представляю себе, как какой-
нибудь толстяк в вечернем костюме попыхивает сигарой, обсуждая войну в
Европе. Несколько других стоят у окна, сняв пиджаки, покачивают стаканы с
бренди и рассуждают о фондовой бирже.
— А может, слушают игру на фортепьяно и сплетничают о последней
парижской моде. — Лила склонила голову. — Или продумывают
возможности повлиять на голосование.
— Согласен.
— Думаю, вы именно тот человек, который нужен Башням, — решила
она. — Могу я взглянуть на ваши рисунки или тем самым помешаю вам
работать?
— Мой жизненный принцип — никогда не отказывать красивой женщине.
— Какой вы проницательный и умный. — Она подошла, оперлась на его
плечо и подвинула к себе бумаги. — Это что — императорская комната?
— Что?
— Императорская комната, так мы называем лучшую гостевую комнату. Там
на потолке должны быть арфы и херувимы. — Откинув волосы через плечо,
девушка наклонилась ближе. — Здорово.
Гардеробная превратится в уютный салон, отметила она, укомплектованный
небольшим баром с напитками и закусками и развлекательным центром, который
будет скрыт за оригинальной деревянной обшивкой. Ванная почти не изменится,
но дополнится джакузи, поставленным туда, где раньше была кладовая.
— Непревзойденное совершенство этого столетия, — пробормотала
Лила. — Вы только слегка изменили первоначальное расположение.
— Трент предупредил, что хочет получить роскошь и удобство, не изменяя
атмосферу. Мы сохраним большинство оригинальных материалов и сделаем копии
того, что восстановить уже нельзя.
— У вас все получится. — Увиденное явно понравилось ей, глаза
загорелись, и она положила руку ему на плечо. — От
...Закладка в соц.сетях
