Жанр: Любовные романы
Лицо в темноте
...звонить Эмме, но обстоятельства против него. Вздохнув, Майкл
занялся почтой.
— Эй, Кессельринг, с тебя десять баксов на рождественскую вечеринку.
Если он еще раз услышит слово
Рождество
, то кого-нибудь пристрелит.
Желательно самого Сайта-Клауса.
— Маккарти должен мне двадцатку. Возьми у него.
— Эй! — Услышав свою фамилию, тот подошел к ним. — Где твое
праздничное настроение?
— В твоем бумажнике, — ответил Майкл.
— Все грустишь, что твоя дама будет встречать Рождество в Лондоне?
Улыбнись, Кессельринг, на свете полно блондинок.
— Отвяжись.
Маккарти прижал руку к сердцу:
— Должно быть, это любовь.
Не обращая на него внимания, Майкл разглядывал конверт из плотной бумаги.
Странно, в тот момент, когда он думал о Лондоне, ему пришло оттуда письмо.
Адвокатская контора
, — подумал Майкл, глядя на обратный адрес. Что
понадобилось от него лондонской адвокатской конторе? Вскрыв конверт, Майкл
обнаружил сопроводительное письмо и еще один розово-голубой конверт,
надписанный затейливой вязью. Джейн Палмер.
Хотя Майкл не был суеверен, но все же некоторое время провел в размышлениях
о послании с того света. Наконец он вскрыл конверт, а через пять минут уже
стоял в кабинете отца, глядя, как тот читает письмо:
Дорогой детектив Кессельринг! Вы расследовали убийство сына Брайана
Макавоя. Я уверена, вы помните это дело. Если оно по-прежнему вас
интересует, приезжайте в Лондон. Мне все известно. Это была моя идея, но они
все испортили. Если вы заплатите за информацию, мы придем к соглашению.
С уважением, Джейн Палмер
.
— Что ты об этом думаешь? — спросил Майкл.
— Возможно, она что-то знала. Правда, в ночь убийства Палмер находилась
за шесть тысяч миль отсюда, и мы никак не связывали ее с этим делом.
Однако...
— На первом штемпеле стоит дата, когда Джейн была еще жива. По
утверждению адвокатов, письмо долго болталось на почте из-за неполного
адреса, а затем его приобщили к остальным бумагам покойной. В результате
прошло больше восьми месяцев, — с отвращением сказал Майкл.
— Восемь месяцев или восемь дней, какая разница. Она все равно была уже
мертва.
— Если Палмер говорила правду и действительно знала, кто убил мальчика,
то с ней, видимо, расправились. Причем этот человек не догадывался, что она
успела отправить письмо. Я хочу изучить материалы, поговорить со
следователем.
Лу вертел письмо в руках. Оно адресовано следователю, который вел дело, но
вряд ли Майкл примет это во внимание.
— Согласен. Впервые за двадцать с лишним лет у нас появилась какая-то
зацепка. — Вспомнив фотографию мальчика, Лу посмотрел на сына: —
Полагаю, ты летишь в Лондон?
Эмма раскатывала тесто. Она всегда любила Рождество, а в этом году впервые с
детских лет будет встречать его в кругу семьи. Пахло корицей и жженым
сахаром, по радио звучали праздничные мелодии, за окном падал легкий снежок.
Но сердце Эммы не радовалось празднику. Кажется, оно сейчас за шесть тысяч
миль отсюда, рядом с Майклом.
— Я так рада, что ты с нами. Это много значит для меня и твоего
отца, — обняла ее Бев.
— И для меня. — Выдавив печенье в форме снежинки, Эмма положила
его на противень. — В детстве ты позволяла мне делать это. Если бы
здесь оказался Джонно, то обязательно стащил бы несколько сырых печений.
— Как ты думаешь, почему я отослала его вместе с Браем? — Бев
смотрела, как Эмма посыпает готовое печенье разноцветной пудрой. — Ты
скучаешь по Майклу, а?
— Ужасно. — Она задвинула противень в духовку, включила
таймер. — Это глупо. Ведь прошло всего две недели. — Эмма снова
принялась за тесто. — Наверное, хорошо, что я уехала. Не стоит так
быстро давать волю чувствам.
— Кэтрин говорит, у тебя поразительные успехи.
— Надеюсь. И я вернулась к работе, заканчиваю книгу. Год назад
Рождество было кошмарным. — Эмма повернулась к открывшейся двери кухни,
и форма с тестом упала на пол. — Майкл!
— Служанка разрешила мне пройти.
Радостно вскрикнув, Эмма бросилась ему на шею и закрыла рот поцелуем.
— Не могу поверить, что ты здесь. — Оторвавшись от Майкла, она
принялась счищать с него сахарную пудру. — Я тебя всего обсыпала.
— Извините, у меня куча дел. — Бев вытерла руки и торопливо
выскользнула за дверь.
— Ты говорил, что не сможешь приехать, — начала Эмма.
— Изменился график.
Майкл привлек ее к себе. Теплые губы дрогнули, прижимаясь к его губам, будя
в нем страсть.
— С Рождеством.
— Ты надолго?
— На пару дней. — Майкл посмотрел в сторону духовки. — Что
это за звук?
— Ой, мое печенье. — Выключив таймер, Эмма бросилась спасать
его. — Я готовила, думая о тебе. Если хочешь, я вернусь с тобой, Майкл.
— Конечно, хочу. Но тебе нужно побыть с родными. Я буду ждать твоего
возвращения.
— Я люблю тебя.
Слова так быстро прошли от сердца до языка, что Эмма поразилась.
— Скажи еще раз.
Глаза Майкла потемнели, и она успокаивающе погладила его по щеке:
— Я люблю тебя. Извини, что мне потребовалось столько времени, чтобы
произнести это. — Он лишь молча прижал ее к себе. — Я поняла это,
как только увидела тебя в Нью-Йорке на моей выставке. — С облегчением и
радостью Эмма уткнулась ему в шею. — И испугалась. Кажется, я прожила в
страхе много лет. А сейчас, когда ты вошел в эту дверь, все встало на свои
места.
— Теперь уж ты от меня не избавишься.
— Хорошо. — Эмма подняла голову. — Как насчет печенья?
Было неприятно лгать Эмме, но Майкл решил, что лучше пока не открывать ей
причину, которая привела его в Лондон. Он обнаружил, что британские коллеги
вежливы и полны желания помочь, хотя английская бюрократическая машина столь
же неповоротлива, как и американская.
Через два часа Майкл выяснил, что для ознакомления с делом ему надо опять
прийти завтра.
Свободное время он провел замечательно. Эмма с восторгом провела его от
Тауэра к Пиккадилли, показала смену часовых, отвезла в Вестминстерское
аббатство. Хотя Майкла уговорили остаться в доме Макавоев, он сохранил за
собой номер в гостинице. После экскурсии по городу они с Эммой провели
несколько часов в постели.
Материалы дела мало чем помогли ему. Заключение безоговорочно: смерть от
несчастного случая. Дактилоскописты обнаружили лишь отпечатки пальцев самой
Джейн, ее последней служанки и торговца, обнаружившего тело. Но эти двое
имели железное алиби. Соседи не могли сказать о покойной ничего хорошего, но
в день смерти они никого и ничего подозрительного не видели.
Майкл посмотрел снимки.
И меня еще считают неряхой
, — думал он, глядя
на запечатленную фотографом мерзость, в которой жила и умерла Джейн, и
сожалея о том, что в квартире давно все убрали.
Инспектор Карлсон, занимавшийся делом Палмер, терпеливо ждал.
— Это был какой-то свинарник, — заметил он. — Никогда не
видел ничего подобного. И не нюхал. Старуха пролежала там пару дней.
— На шприце только ее отпечатки?
— Да. Она все делала сама. Мы подумали о самоубийстве, но оно не
подходит по всем параметрам. Видимо, она раздобыла героин, будучи в
невменяемом состоянии, забыла развести его и отправилась в последний полет.
— Где она достала зелье? У этого Хитча? Инспектор сжал губы:
— Он только иногда балуется. У него нет связей, чтобы купить столь
качественный товар.
— Если не он, то кто?
— Этого мы не смогли установить. Наверное, она купила его сама. В свое
время она была известной личностью, и у нее оста вались знакомства.
— Вы видели ее письмо, отправленное к нам в департамент?
— Поэтому мы и хотим снова открыть дело. Если действительно речь идет о
преступлении, которое связано с убийством в вашей стране, можете
рассчитывать на сотрудничество. — Инспектор поправил очки на горбатом
носу. — Прошло двадцать лет, а никто из нас не забыл, что случилось с
маленьким Дарреном Макавоем.
Да, никто не забыл
. Сидя в кабинете Брайана, обитом дубом, Майкл наблюдал
за тем, как тот читает письмо бывшей возлюбленной.
В камине весело потрескивал огонь, перед ним стояли уютные кресла. Стены и
полки были украшены призами, наградами и фотографиями. Но нераспакованные
коробки свидетельствовали о том, что сюда переехали совсем недавно.
Заваленный бумагами и фотографиями письменный стол принадлежал скорее
бизнесмену, а не рок-звезде. У стены красовались синтезатор
Ямаха
и
огромный катушечный магнитофон. В баре стояли только минеральная вода и
прохладительные напитки. Майкл подождал, когда Брайан закончит чтение, и
сказал:
— Мы с отцом решили, что вы должны знать.
— Вы считаете его подлинным?
— Да.
Брайан нервно суетился с зажигалкой. В нижнем ящике стола лежала
нераспечатанная бутылка ирландского виски. За шесть недель и три дня с тех
пор, как Брайан отказался от алкоголя, ему никогда так не хотелось выпить,
как сейчас.
— Господи Иисусе, я думал, что знаю, на что она способна, но этого не
могу понять. — Он втянул дым, словно утопающий глоток воздуха. —
Если она... почему она захотела навредить ему? Нет, она хотела сделать
больно мне.
— Мы по-прежнему считаем, что смерть мальчика — случайность. По логике,
мотивом являлось похищение с целью выкупа.
Едва ли это утешение
, — подумал Майкл.
— Я уже платил ей за Эмму. — Брайан потер лицо руками, затем
уронил их на стол. — Она готова была убить Эмму прямо у меня на глазах.
В порыве ярости она способна на все, но замыслить нечто подобное... Не могу
поверить.
— Ей помогли.
Брайан сорвался с места и забегал по комнате, наполненной многочисленными
доказательствами его успеха. Золотые и платиновые диски, премии
Грэмми
,
все американские музыкальные награды. Знаки того, что его музыка имеет
значение.
Борясь с ними за место в интерьере, на стенах пестрели фотографии.
Опустошение
вчера и сегодня. Брайан с другими певцами, музыкантами,
политиками, знаменитостями. Среди них фотография Эммы и Даррена, сидящих на
берегу ручья и щурящихся на солнце.
Двадцать лет растаяли в одно мгновение, и Брайан снова очутился на залитой
солнцем траве, услышал смех своих детей.
— Я думал, это осталось позади, — сказал он, отворачиваясь от
фотографии. — Я не хочу, чтобы узнала Бев... пока. Я скажу ей сам в
подходящий момент.
— Решать вам. Но вы должны знать, что я собираюсь открыть дело снова.
— Такой же упрямый, как и твой отец?
— Хочу надеяться.
— А как насчет Эммы? Ты собираешься допрашивать ее? — Брайан взял
бутылку имбирного пива. Жалкая замена виски. — Бев считает, что ты
любишь ее.
— Люблю. — Майкл качнул головой, отказываясь от пива. — И
собираюсь жениться на ней, как только она будет готова.
— Я не хотел, чтобы она связалась с Дрю, но вел себя неправильно. Если
бы я не возражал, если бы не давил на нее, возможно, Эмма подождала бы?
— Латимер хотел приблизиться к вам, рассчитывал на то, что вы можете
для него сделать. А мне нужна только Эмма.
— Она всегда была самой незаменимой и прекрасной частью моей жизни. То,
что я бездумно сотворил, оказалось необыкновенно хорошим. — С подобием
улыбки, так похожей на улыбку дочери, Брайан посмотрел на Майкла. — Ты
заставил меня понервничать, когда Эмма привела тебя в тот жуткий особняк Пи
Эм в Беверли-Хиллз. Взглянув на тебя, я подумал:
Этот парень отберет у меня
Эмму
. Должно быть, ирландская кровь. Многие из нас — поэты, пьяницы и
прорицатели.
— Я могу сделать ее счастливой.
— Полагаюсь на твое слово. — Брайан опять взял письмо. — Как
для меня ни важно узнать, кто убил моего сына, но еще важнее, чтобы Эмма
была счастлива.
— Папа, у Пи Эм и Аннабель родился ребенок. Ой, извини те. — Эмма
застыла у двери. — Майкл, я не знала, что ты здесь.
— Тебя не было, когда я вернулся. — Майкл забрал у Брайана письмо
и небрежно сунул в карман.
— Что случилось?
— Ничего. — Выйдя из-за стола, Брайан поцеловал дочь. —Я
допекал Майкла. Похоже, у него есть кое-какие мысли насчет моей дочери.
Эмма улыбнулась, но тут увидела глаза отца:
— В чем дело?
— Я же сказал тебе.
Брайан обнял ее за плечи и собрался увести, но Эмма стряхнула его руку и
обратилась к Майклу:
— Ты мне покажешь тот конверт?
— Да, но я предпочел бы сделать это позже.
— Папа, оставь нас на минутку. Пожалуйста.
— Эмма...
— Пожалуйста.
Брайан неохотно закрыл за собой дверь.
— Я тебе верю, Майкл, — начала Эмма. — Если ты скажешь, что
вы с папой говорили здесь только обо мне, я поверю тебе.
Как бы ему хотелось сказать это.
— Нет, мы говорили не о тебе. Сядь.
Сейчас будет плохо. Эмма стиснула руки на коленях, как делала еще со
школьных времен, когда боялась услышать то, что ей предстояло услышать.
Майкл достал конверт и молча протя-щит ей.
Когда Эмма увидела имя, у нее по спине пробежал холодок.
Послание с того
света
, — подумала она, вынимая письмо.
Она так похожа на своего отца
, — отметил Майкл. То же выражение лица,
те же глаза, полные страдания, то же горестное молчание. Сложив письмо, Эмма
вернула конверт Майклу:
— Ты здесь поэтому?
— Да.
— А я думала, что ты не можешь без меня, — печально сказала она.
— Не могу.
— Ты веришь этому письму?
— Дело не в том, верю или не верю, — осторожно начал Майкл.
— А я верю. — Эмма вспомнила Джейн, какой видела ее в последний
раз: стоящей в дверях грязного дома со злобной обидой на лице. — Она
хотела причинить боль папе. Хотела заставить его страдать. Я до сих пор не
забыла, как она смотрела на него, когда он забирал меня. Я была тогда совсем
маленькой, но помню. — Эмма вздохнула. Слезы теперь бесполезны. —
Как же можно так любить и ненавидеть человека? Как можно исказить эти
чувства настолько, чтобы участвовать в убийстве маленького мальчика? Прошло
почти двадцать лет, а она до сих пор заставляет папу страдать.
Майкл опустился перед ней на корточки:
— Возможно, Джейн задумала нечто такое, что позволит нам узнать, кто
убил Даррена и почему.
— Я знаю. — Эмма зажмурила глаза. — Это глубоко скрыто у меня
внутри, но я знаю. И на этот раз собираюсь докопаться.
Когда зазвучала музыка, она стояла в темном коридоре в своей любимой ночной
рубашке, крепко прижимая к себе Чарли. Плакал Даррен. Она хотела вернуться в
кровать, к свету ночника. Но она обещала заботиться о Даррене, а он плачет.
Она вышла в коридор, хотя ее ноги не касались пола. Казалось, она плывет в
темно-сером облаке, слышит злобное рычание тварей, которые любят темноту.
Тварей, которые едят маленьких девочек, как говорила ей мама.
Она не знала, куда идти. Было слишком темно, и отовсюду доносились звуки,
накладываясь на музыку. Она шла к своему плачущему брату, стараясь быть
совсем маленькой и незаметной, чтобы никто ее не увидел. У нее по спине
струился пот.
Она медленно повернула дверную ручку. Толкнула дверь. Открыла ее.
Чьи-то руки больно стиснули ее шею.
— Я говорил тебе: не пытайся от меня убежать, Эмма. — Дрю начал
душить ее. — Я говорил, что найду тебя.
— Эмма! — Майкл прижал ее к себе. — Проснись, Эмма, проснись!
Это всего лишь сон.
Она не могла отдышаться. Даже осознав, где находится и кто рядом с ней, она,
казалось, еще чувствовала на своем горле пальцы Дрю.
— Свет, — выдавила Эмма. — Пожалуйста, зажги свет.
— Хорошо. Держись. Ну вот. А теперь посмотри на меня. Эмма, посмотри на
меня.
Майкл приподнял ее подбородок. Лицо у Эммы побелело и блестело от пота.
— Это сон, — тихо сказал Майкл. — Я рядом.
— Со мной все в порядке.
— Сейчас я принесу тебе воды. — Он накинул на дрожащую Эмму одеяло
и поспешил в ванную.
Прижав колени к груди, она слушала, как льется вода. Она знала, где
находится. В гостиничном номере с Майклом. Она захотела провести с ним ночь
перед его возвращением в Штаты. Хотя Эмма понимала, что это всего лишь сон,
она до сих пор ощущала хватку Дрю.
— Выпей.
Эмма сделала глоток, но вода не обожгла горло, как она боялась.
— Извини, Майкл.
К черту извинения. Он потрясен не меньше, чем она. Эмма кричала так, словно
задыхалась во сне, пытаясь судорожно глотнуть воздух, застрявший в горле.
— Часто это бывает?
— Слишком часто.
— Поэтому ты отказывалась провести со мной ночь? Она лишь пожала
плечами.
— Ты слишком красива для тупицы, Эмма. — Положив на место подушки,
Майкл привлек ее к себе. — Расскажи об этом.
Она уже закончила, а он все продолжал глядеть в пустоту. Теперь Эмма
успокоилась, у него же нервы были натянуты до предела.
— Вероятно, толчком послужило письмо. Раньше я молила бога, чтобы
кошмары прекратились. Теперь не хочу. Я хочу войти в комнату и увидеть.
— Ты веришь мне? — спросил Майкл, целуя ее волосы.
— Да.
— Я сделаю все, чтобы найти виновного в смерти твоего брата.
— Это случилось так давно.
— У меня есть кое-какие мысли. Посмотрим, сумею ли я Чего-то добиться.
Эмма прижалась к нему, страстно желая всегда находиться рядом с ним, и положила голову ему на плечо.
— Я сказала, что поеду с тобой, если ты хочешь, но мне не обходимо
остаться. Я должна поговорить с Кэтрин. Потребуется несколько недель.
Майкл помолчал, свыкаясь с мыслью, что ему снова придется жить без Эммы.
— Пока ты здесь, подумай, сможешь ли ты быть женой полицейского. Хорошо
подумай, ладно?
— Да. — Эмма обвила его шею руками. — А сейчас люби меня,
Майкл.
Клуб был заполнен до отказа молодыми парнями в тесных джинсах и длинноногими
девицами в узких мини-юбках. Громкая тяжелая музыка, выпивка, разбавленная
водой, крутящиеся разноцветные прожектора, искажающие лица. Пары на
танцплощадке вынуждены были кричать, чтобы слышать друг друга. Наркотики и
деньги переходили из рук в руки так же просто, как бумажки с номерами
телефонов.
Он к этому не привык. И уж конечно, подобные заведения были не в его вкусе.
Но он пришел, втиснулся за угловой столик, заказал виски.
— Если тебе захотелось поговорить, мог бы найти место получше.
Его собеседник, ухмыльнувшись, залпом проглотил виски.
— Лучшее место для тайн — на людях. — Он поднес к сигарете
зажигалку с монограммой. — Ходят слухи, что Джейн провела тебя?
— Мне известно о письме.
— И ты не счел нужным упомянуть об этом?
— Точно.
— Не забывай, что все касающееся тебя касается и меня.
— В письме речь идет только о Джейн, а поскольку она мертва, письмо не
имеет никакого значения. — Он замолчал, дожидаясь, пока официантка
поставит его стакан. — Возможно, есть кое-что более неотложное. Эмме
снятся неприятные сны.
— Ее сны меня не волнуют.
— А должны. Так как они касаются нас обоих. Эмма лечится у психиатра
Стиви. — Пригубив виски, он решил, что оно пригодно даже для поливки
цветов. — Она может начать вспоминать.
На лице его собеседника отразился страх, который тут же сменился яростью.
— Ты должен был позволить мне убить ее несколько лет назад.
— Тогда в этом не было необходимости. Возможно, она появится сейчас.
— На данном этапе, старина, я не собираюсь марать руки. Позаботься о
ней сам.
— Я разобрался с Джейн. А за Эммой пока достаточно следить. Если дело
сдвинется с мертвой точки, решать тебе.
— Хорошо. Но не потому, что ты приказываешь. Просто за ней должок.
— Мистер Блэкпул, можно взять у вас автограф? Положив зажигалку, он
улыбнулся рыжеволосой девице с пышными формами:
— Конечно, дорогая. С радостью.
Глава 41
Из окна гостиной Эмма видела, как на живой изгороди тает последний
новогодний снег.
— Майкл хочет, чтобы я вышла за него замуж.
Кэтрин даже бровью не повела.
— А что ты сама чувствуешь?
Стандартный вопрос врача пациенту. Эмма чуть не засмеялась.
— Много чего. Но только не удивление. Я давно знала, что он только и
ждет подходящего момента. Когда мы вместе, я начинаю верить, что все у нас
может получиться. Дом, семья. То, что я всегда хотела.
— Ты любишь его?
— О да.
Без колебания
, — отметила Кэтрин.
— Но относительно замужества ты не уверена?
— У некоторых людей это получается. Чего не скажешь обо мне.
— Между Майклом и Дрю есть что-нибудь общее?
— В каком отношении? Оба мужчины. Привлекательные, решительные.
— Еще что-нибудь?
Эмма прошлась по комнате. В доме было тихо. Ежедневно в три часа ее
оставляли дома одну для бесед с Кэтрин. Сегодня Эмма собиралась говорить не
о Майкле, а о кошмарах, но думала в основном о нем.
— Даже узнав буйный и жестокий характер Дрю, я не смогла их сравнить.
Они совершенно разные. Дрю никогда не заботился о людях, ни к кому не
чувствовал истинной привязанности. Он мог быть очень умным и очень
романтичным, но за все требовал оплаты.
— А Майкл?
— Он заботится. О людях, о своей работе, о семье. Верность для него...
ну, как цвет глаз. Неотъемлемая принадлежность. Я даже не предполагала, что
после Дрю снова захочу быть с мужчиной. Заниматься сексом. Когда мы с
Майклом впервые занялись любовью, я почувствовала то, к чему всегда
стремилась, но испытать так и не смогла.
— Отношения с Дрю ты назвала сексом. А с Майклом занималась любовью.
— Правда?
Эмма одарила Кэтрин одной из редких улыбок. Она вспомнила Джонно, который
сидел однажды ночью в ее комнате на Мартинике.
Когда это происходит с кем-
то, кого ты любишь, это становится почти святым
.
— Вряд ли для решения подобной загадки нужен медицинский диплом.
— Да, — удовлетворенно сказала Кэтрин. — Тебе комфортно... в
физическом смысле... вместе с Майклом?
— Нет. Но это очаровательное неудобство.
— Волнующее?
— Да. Но я никак не могу... проявить инициативу.
— А хочешь?
— Не знаю. Думаю, мне хотелось бы, но, видимо, я боюсь сделать что-то
не так.
— В каком смысле?
— Точно не знаю, — смутилась Эмма. — Ну сделаю что-то такое,
а он рассердится или... — Недовольная собой, она отвернулась к окну. —
Не могу отделаться от Дрю, его замечаний о том, насколько я тупа и никчемна
в постели.
Она ненавидела себя за то, что до сих пор позволяла Дрю вмешиваться в ее
жизнь.
— А ты не задумывалась, что в этом мог быть виноват твой партнер или
обстоятельства?
— Да. Тут, — показала Эмма на висок, — я знаю, что не
холодная и не бесчувственная, что способна испытывать желание и страсть. Но
боюсь сделать шаг навстречу Майклу, боюсь что-нибудь испортить. —
Замолчав, она взяла хрустальную призму и стала глядеть на игру
преломляющегося в ней света. — И еще кошмарные сны. Я боюсь Дрю почти
так же сильно, как при его жизни. Мне почему-то кажется, что я смогу
проявить инициативу в отношениях с Майклом, только если уберу из снов Дрю,
сотру в подсознании его лицо и голос.
— Тебе это так необходимо?
— Разумеется. Неужели ты думаешь, я хочу, чтобы меня продолжали
наказывать?
— За что?
— За то, что я исполняла его желания недостаточно быстро или
неправильно. Что я надела не то платье. Что люблю Майкла. — О
...Закладка в соц.сетях
