Жанр: Любовные романы
Лицо в темноте
...,
которую она делила с ребенком Брайана.
Но, будучи дочерью своих родителей, Бев твердо знала свои обязанности и неукоснительно их выполняла.
— Эмма, — с натянутой улыбкой сказала она, — наверное, тебе
пора выпить чаю.
Быстрее всего девочка научилась распознавать фальшивую улыбку и никогда ей
не доверяла.
— Я не хочу, — ответила Эмма, крепче прижимая к себе Чарли.
Раз уж они торчат здесь вдвоем, можно хотя бы поговорить. И Бев тоже присела
на подоконник.
— Вряд ли удастся спокойно попить чаю, когда вокруг такой грохот. Милое
здесь место. Наверное, стоит посадить еще роз. Как ты думаешь? —
Девочка лишь выпятила губу, и Бев с отчаянием продолжила: — Когда я была
маленькой, то любила выходить в наш чудный сад с книгой, слушала жужжание
пчел. Иногда я не читала, только мечтала. И голос Брайана я тоже впервые
услышала, когда была в саду.
— Он жил с вами?
Наконец-то она привлекла внимание Эммы. Для этого нужно было лишь упомянуть
имя ее отца.
— Нет, я услышала по радио
Страну теней
.
В полночь, когда тени
обнимают луну...
— начала тихо напевать Бев. Но она сразу умолкла, ибо Эмма
подхватила чистым и на удивление сильным голосом:
—
...а земля прекрасна и безмолвна, затаив дыхание, я жду тебя
.
— Да, эта. — Не отдавая себе отчета, Бев погладила девочку по
волосам. — Мне показалось, что Брайан поет только для меня. Наверное, о
том же думали все девушки.
Эмма молчала, вспоминая, что мать без конца ставит эту пластинку, выпивая
под нее и плача.
— Ты полюбила его за эту песню? — просила она.
— Да. Но когда мы познакомились, я полюбила его гораздо сильнее.
— Почему он уехал?
— Из-за своей музыки, своей работы. — пустив взгляд, Бев увидела в
глазах девочки слезы. от товарищ по несчастью, которого она не ждала и не
желала. — О, Эмма, я так скучаю по нему, но он вернется не скоро.
— А если не вернется?
Иногда Бев просыпалась среди ночи с той же мыслью.
— Конечно, вернется. Ему нужны люди, которые слушают его музыку, и он
должен быть там, где они. Только, уезжая, твой папа всегда будет
возвращаться. Он любит тебя, любит меня. — Она взяла Эмму за руку,
утешая больше себя, чем девочку. — И еще. Ты знаешь, откуда берутся
дети?
— Их делают женщинам мужчины, а потом не хотят их и уходят.
У Бев чуть не вырвалось ругательство, в этот момент она бы с радостью
придушила Джейн. Хотя ее собственная мать всегда была сдержанной и довольно
уклончиво говорила об интимных отношениях, Бев предпочитала в этом вопросе
откровенность.
— Если мужчина и женщина любят друг друга, они делают малышей вместе, и
в большинстве случаев оба их очень хотят. У меня тоже вот здесь
ребенок. — Бев прижала руку девочки к своему животу. — Ребенок
твоего отца. Когда он родится, у тебя появится брат или сестра.
Поколебавшись, Эмма провела рукой по ее животу. Как может там находиться
ребенок? Ведь у миссис Перкинс, которая жила напротив, до появления
маленького Дональда был огромный живот.
— Где он?
— Внутри. Он пока очень-очень маленький, ему еще почти шесть месяцев
расти.
— Он будет меня любить?
— Конечно. У вас общий папа. Брайан.
Эмма начала гладить ее по животу так же, как иногда ласкала своего Чарли.
— Я буду заботиться о твоем ребенке. Никто его не обидит.
— Да, никто его не обидит.
Бев обняла девочку за плечи, глядя на улицу. На этот раз Эмма не отпрянула и
не сняла руку с живота Бев.
— Я немножко боюсь становиться мамой. Ты разрешишь мне попрактиковаться
на тебе? — Бев встала, увлекая Эмму за собой. — Начнем прямо
сейчас. Давай поднимемся наверх, ты наденешь свое розовое платье, и
отправимся пить чай в ресторан. Мы с тобой будем самыми красивыми дамами в
Лондоне и поужинаем в
Ритце
.
К черту газетчиков, к черту любопытных и зевак.
С этого начались доселе неведомые Эмме взаимоотношения с другой женщиной, в
которых не было места ни страху, ни унижению. Следующие дни они провели,
делая покупки в универмаге
Хэрродс
, гуляя в Грин-парке, обедая в
Савое
.
Бев игнорировала фотографов, ходивших за ними по пятам, и всячески потакала
желаниям Эммы, у которой обнаружилась страсть к красивой материи и ярким
цветам. За две недели маленькая девочка, попавшая в дом отца в одном
платьице, приобрела целый гардероб.
Но по ночам возвращалось одиночество, когда обе, лежа в своих постелях, тосковали по одному мужчине.
Только чувства Эммы были просты и бесхитростны. Про муки любви девочка еще
не знала, ей лишь хотелось, чтобы Брайан вернулся, поскольку с ним было
хорошо и спокойно.
А Бев страдала. Вдруг муж устал от нее и найдет себе более подходящую
женщину из того мира, в котором он живет? Недоставало ей также их близости и
упоительных минут после занятия любовью, когда они лежали рядом. Теперь,
одинокая в просторной бронзовой кровати, Бев гадала, не заполняет ли муж
другими женщинами паузы между концертами.
На рассвете зазвонил телефон.
— Бев.
Голос Брайана звучал встревоженно, и, мгновенно очнувшись от сна, Бев села
на кровати:
— В чем дело, Брай? Что случилось?
— Все. У нас сногсшибательный успех. С каждым вечером толпы становятся
все больше, пришлось даже удвоить охрану, а то девчонки прямо бросаются на
сцену. Это дикость, Бев. Сегодня какая-то девица вцепилась Стиви в плечо,
когда мы бежали к лимузину, и начисто оторвала рукав. Газеты называют нас
авангардом второй волны британского вторжения. Авангардом.
— Замечательно, Брайан. У нас показывали какие-то отрывки, но ничего
вразумительного.
— Представь себе гладиатора, стоящего на арене и слышащего рев
толпы. — Вряд ли он сможет описать ей все эти чувства, эту дрожь
восхищения и ужаса. — Кажется, даже Пит изумлен.
Бев улыбнулась, подумав об изумленном менеджере-прагматике, для которого на
первом месте всегда стояло дело. Как, впрочем, и на всех остальных местах.
— Тогда вы действительно нечто особенное!
— Ага. Жаль, тебя здесь нет.
Бев слышала в трубке громкую музыку, женский и мужской смех.
— Мне тоже.
— Тогда приезжай, — сказал Брайан, отталкивая полуголую блондинку,
которая пыталась заползти к нему на колени. — Собирай чемодан и
прилетай.
— Что?
— Я серьезно. С тобой было бы гораздо лучше. Конечно, мы все обговорили
и решили, что тебе лучше остаться дома, но мы были не правы. Ты должна
находиться рядом.
Глаза Бев наполнились слезами.
— Ты хочешь, чтобы я прилетела в Америку?
— И как можно быстрее. Встретимся в Нью-Йорке. Джонно, когда мы будем в
Нью-Йорке?
— А где мы сейчас, черт побери? — спросил тот, выливая в стакан
остатки виски.
— Ладно, не бери в голову.
Протирая уставшие глаза, Брайан попытался сосредоточиться. От выпивки и марихуаны кружилась голова.
— Пит все уладит, а ты собирайся.
— Что мне делать с Эммой? — Бев уже встала с кровати.
— Возьми и ее. — На радостях Брайан ухмыльнулся блондинке. —
Сегодня днем тебе кто-нибудь позвонит и скажет, что делать. Господи, как я
соскучился, Бев.
— Мы прилетим как можно быстрее. Я люблю тебя больше всего на свете,
Брай.
— Я тоже. Скоро поговорим.
Положив трубку, он потянулся за бутылкой. Ему хотелось, чтобы жена была с
ним сию минуту, а не через день и даже не через час, поскольку очень
возбудился, услышав ее голос. Он звучал как в вечер их знакомства — немного
застенчиво, неуверенно. Бев так мило не вписывалась в атмосферу накуренного
паба, где они тогда играли. Однако, несмотря на застенчивость, в ней
чувствовалось нечто надежное, подлинное. Брайан не мог выбросить ее из
головы ни в тот вечер, ни после.
Взяв стакан, Брайан сделал большой глоток. Похоже, брюнетка и Стиви не
намерены утруждать себя и уединяться для секса в одной из спален. Блондинка
оставила Джонно и теперь занималась барабанщиком Пи Эм, которому едва
исполнился двадцать один год. У него было круглое лицо с юношескими прыщами
на подбородке. Видимо, он замер от ужаса и счастья, когда блондинка спрятала
лицо у него в паху.
Посмеиваясь и немного завидуя, Брайан прикрыл глаза и тут же уснул.
Ему снилась Бев. Их первая ночь, которую они провели в его квартире,
разговаривая о музыке, поэзии, Йитсе, Байроне и Браунинге. Мечтательно
передавая друг другу сигарету с марихуаной, Брайан понятия не имел, что это
ее первое знакомство с наркотиками. Так же, как не имел понятия, что это ее
первое знакомство с сексом, пока не овладел ею на полу, при свете гаснущих
свечей.
Бев немного поплакала. Но ее слезы вызвали у Брайана не ощущение вины, а
желание быть защитником этой девушки. Он сразу и как-то поэтично влюбился.
Это произошло больше года назад, и с тех пор он не общался с другими
женщинами. В минуту искушения перед его глазами тут же возникало лицо Бев.
И женился Брайан только ради нее. В брак он не верил: глупый контракт,
заключенный на основе любви. Однако и не считал, что попался на крючок.
Впервые после безрадостного детства у него для утешения и возбуждения есть
нечто большее, чем музыка.
Я люблю тебя больше всего на свете.
Он бы не смог произнести эти слова с той же легкостью и искренностью, как
она. Видимо, никогда не сможет. Но он любил, а любя — хранил верность.
— Идем, парень, — сказал Джонно, поднимая его на ноги. — Тебя
ждет постель.
— И приезд Бев. Мы встретимся в Нью-Йорке. — Джонно взглянул на
сплетенные тела, а Брайан со смехом обхватил его за шею. — Едем в Нью-
Йорк, Джонно. В Нью-чертов-Йорк. Потому что мы — лучшие.
— Классно, да? — Крякнув, Джонно бросил его на кровать. —
Проспись, Брай. Завтра нам предстоит опять проходить через всю эту
чертовщину.
— Надо разбудить Пита, — бормотал Брайан, пока Джонно стаскивал с
него ботинки. — Паспорт для Эммы. Билеты. Я должен сделать так, чтобы у
нее все было хорошо.
— Сделаешь.
Покачиваясь, Джонно изучил недавно купленные швейцарские часы. Он знал, что
Пит не очень обрадуется, когда его разбудят, но тем не менее отправился на
подвиг.
Глава 4
Первый в своей жизни перелет Эмма совершила первым классом. Но малышку всю
дорогу тошнило, и ее не интересовали ни красивые облака за иллюминатором, ни
книжки с яркими картинками. Она едва замечала беспомощные рукопожатия Бев и
почти не воспринимала ласковый голос стюардессы.
Не радовали ее ни новая ярко-красная юбочка и пестрая блузка, ни обещание
подняться на самый верх небоскреба Эмпайр-стейт-билдинг. Не радовало Эмму
даже то, что она летела к отцу.
Когда самолет приземлился в аэропорту Кеннеди, девочка уже совсем ослабла и
не могла стоять. Измученная Бев несла ее на руках. Пройдя таможенный
контроль и увидев Пита, она чуть не заплакала.
Тот посмотрел сначала на ребенка с белым как мел лицом, затем на близкую к
истерике женщину и спросил:
— Долетели плохо?
— О нет, все прошло великолепно, — к его и своему удивлению, вдруг
засмеялась Бев. — А где Брайан?
— Он хотел приехать, но я запретил. Ребята даже не могут открыть
форточку и глотнуть свежего воздуха. Тут же начинается массовая истерия.
— И ты это обожаешь.
— Хотя я оптимист, но такого не ожидал, — ухмыльнулся Пит, ведя ее
к выходу. — Брайан станет очень богатым человеком, Бев. Мы все станем
богатыми.
— Для Брая деньги не главное.
— Но и отказываться от денег, когда они на него польются, он тоже не
станет. Идем, нас ждет машина.
— А как же багаж?
— Его доставят в гостиницу, — сказал Пит. — В журналах полно
и твоих фотографий.
На улице их ждал большой, как корабль, белый
Мерседес
. Заметив недоуменный
взгляд Бев, Пит снова ухмыльнулся:
— Пока ты замужем за королем, дорогая, можешь хотя бы кататься с шиком.
Откинувшись на сиденье и закурив сигарету, Бев с надеждой думала, что она
чувствует себя такой чужой и опустошенной только из-за ужасного полета.
Эмма, севшая между ней и Питом, мирно проспала всю дорогу.
Менеджер не стал задерживаться в вестибюле гостиницы
Уолдорф
и сразу повел
их к лифту. Он еще не понял, радоваться ему или огорчаться, что на них пока
не обратили внимания. Фанаты в аэропорту и перед отелем, конечно, создали бы
неудобства, но зато могла бы появиться очередная статья в газете. А это
увеличивает спрос на пластинки.
— Я снял вам люкс с двумя спальнями.
Дополнительные расходы беспокоили Пита, но, с другой стороны, присутствие
жены сделает Брайана более покладистым и вдохновит на творчество. К тому же
совсем неплохо, если пресса узнает, что Брайан ездит в турне вместе с
семьей. Раз ему не удалось раскрутить музыканта как одинокого сексуального
мужчину, он раскрутит его как любящего супруга и отца. Лишь бы сработало.
— Мы все живем на одном этаже, — сказал Пит. — И правила
безопасности очень строгие. В Вашингтоне двум девчонкам удалось пробраться в
номер Стиви в тележке горничной.
— Забавно.
Пит только пожал плечами. К счастью, гитарист оказался не слишком пьяным и
резонно рассудил, что две шестнадцатилетние девочки равны одной
тридцатидвухлетней женщине. Стиви предпочел одну взрослую.
— Сегодня у ребят намечено интервью, а завтра шоу Салливана.
— Брайан не сказал, куда мы отправимся дальше.
— В Филадельфию. Затем Детройт, Чикаго, Сент-Луис...
— Не утруждай себя.
Какая разница, куда они едут. Не имеет значения, что она безумно устала, а
руки ноют от тяжести спящей Эммы. Главное — она здесь, она почти ощущает
присутствие Брайана.
— Вот и хорошо, — сказал Пит, доставая ключ. — До начала
интервью остается пара часов. Для какого-то нового журнала, первый номер
выйдет осенью.
Роллинг стоунз
.
Бев взяла ключ, радуясь тому, что у менеджера хватило такта не мешать им с
Брайаном.
— Спасибо, Пит. Я позабочусь, чтобы он был готов к интервью.
Едва Бев открыла дверь, из спальни выбежал Брайан и схватил их с Эммой в
объятия.
— Хвала господу, — бормотал он, осыпая поцелуями лицо жены. Потом
взял у нее сонную Эмму. — Что с ней?
— Теперь уже ничего. Но в самолете ей было плохо. Думаю, когда она
поспит, все образуется.
— Хорошо, стой на месте.
Он отнес Эмму во вторую спальню. Та зашевелилась, только когда он укрывал ее
одеялом.
— Пап?
— Да, поспи немного. Все в порядке. Успокоенная его голосом, Эмма снова
заснула.
Оставив дверь открытой, Брайан остановился на пороге и глядел на жену,
бледную от усталости, с темными кругами, отчего ее глаза казались огромными,
почти черными. Его охватили чувства более сильные и глубокие, чем когда-либо
прежде. Он молча поднял Бев на руки и отнес в кровать.
Он не мог вымолвить ни слова, хотя всегда был ими полон. Слова превращались
в стихи, стихи в песни. И он еще будет переполнен потоками слов, рожденных
этим, возможно, самым драгоценным часом, проведенным с Бев.
Радиоприемник у кровати был включен, телевизор, стоящий в ногах, тоже.
Брайан всегда изгонял тишину музыкой, но, едва он прикоснулся к Бев, все
звуки умерли.
Он раздевал ее медленно, разглядывая, впитывая в себя прекрасную гармонию ее
тела. Шум улицы за окном позже станет нотами в басовом и скрипичном ключах.
Тихим контрапунктом отзывались нежные стоны Бев. Он даже различал мелодию
своих рук, скользящих по ее коже.
Тело Бев едва заметно изменилось. Он прикоснулся к округлившемуся животу,
изумленный, пораженный, кроткий.
Глупо, но Брайан чувствовал себя солдатом, возвратившимся с войны, покрытым
ранами и увешанным медалями. Хотя, возможно, не так уж и глупо. Он не мог
взять Бев на арену, где сражался и побеждал. Она вынуждена лишь терпеливо
ждать его. Брайан видел это обещание в ее глазах, ощущал в руках, нежно
обнимавших его, в губах, приоткрывшихся ему навстречу. Чувство Бев,
спокойное, менее эгоистичное, как бы уравновешивало его, Брайана, нетерпение
и подчас неукротимое желание. С ней он чувствовал себя мужчиной, а не просто
символом в этом мире, столь падком на кумиров.
Позже, когда утомленная любовью Бев задремала на скомканных простынях,
Брайан сидел рядом, думая о том, что все, чего он когда-то желал, о чем
мечтал, теперь лежит у его ног.
— Пит распорядился снять на пленку концерт в Атланте. Господи, это было
настоящее безумство. Иногда за шумом почти не слышно, что поешь. Это
похоже... не знаю... как будто стоишь на взлетной полосе, а кругом ревут
самолеты. Но в море орущих есть люди, действительно поглощенные музыкой.
Когда в свете прожекторов и сигаретном дыму вдруг замечаешь одно лицо, можно
петь только для него. А потом Стиви начинает риффы, как в
Тайне
, и опять
зал впадает в безумство. Это похоже... Не знаю, на массовый секс, что ли.
— Жаль, меня там не было.
— Я так рад, что ты приехала, — засмеялся Брайан, сжимая ей
щиколотку. — Это лето особенное, Бев. Нечто удивительное носится в
воздухе, читается на лицах людей. И мы — часть этого. Мы уже не вернемся
назад, Бев.
— В Лондон?
— Нет. — Его и позабавило, и огорчило столь буквальное
восприятие. — Мы не вернемся к прежней жизни. Когда приходилось
умолять, чтобы разрешили выступить в каком-нибудь пабе, и радоваться, если
получишь взамен бесплатное пиво и чипсы. Господи, Бев, мы в Нью-Йорке, и
скоро нас услышат миллионы. А это чего-то стоит. Мы чего-то стоим. Именно
этого я только и хотел.
— Ты всегда чего-то стоил, Брай, — сказала она, взяв его за руки.
— Нет. Я был лишь одним из многих певцов. Теперь все изменилось, Бев.
Люди нас слушают. Деньги позволят нам экспериментировать, подняться над
роком для мальчиков и девочек.
Идет война, Бев, целое поколение взбудоражено, мы можем стать его голосом.
Бев не понимала таких глобальных мечтаний, но именно идеализм Брайана в
первую очередь привлек ее к нему.
— Только не забудь за всем этим меня.
— Я и не смог бы, — искренне произнес он. — Ты получишь все,
Бев. Ты и ребенок. Клянусь. А сейчас мне пора одеваться. — Поцеловав ей
руки, Брайан откинул назад растрепанные волосы. — Пит жаждет, чтобы
наше интервью появилось в этом новом журнале, который выйдет в ноябре.
Пошли.
— Я считала, что мне лучше остаться в номере.
— Бев, ты моя жена. Люди хотят знать о тебе, о нас. Если мы бросим им
какую-нибудь мелочь, они не станут травить нас в погоне за сенсациями. Это
особенно важно из-за Эммы. Пусть все видят, что у нас одна семья.
— Семья — личное дело.
— Возможно. Но история Эммы здесь уже известна. Брайан видел десятки
статей, где девочку называли
дитя любви
. Могло быть и хуже, ведь Эмма
явилась плодом того, что даже отдаленно не походило на любовь. Он нежно
провел рукой по животу Бев. Вот этот ребенок действительно плод любви.
— Мне нужна твоя помощь.
Бев неохотно встала с кровати и начала одеваться. Двадцать минут спустя в
дверь постучали, и на пороге возник Джонно.
— Я знал, что ты не вынесешь разлуки со мной, — улыбнулся он Бев
и, схватив ее в объятия, поцеловал. Она засмеялась, а Джонно, глядя на
вышедшего из спальни Брайана, сказал: — Ладно, раз он застал нас на месте
преступления, нам лучше во всем сознаться.
— Где ты раздобыл эту нелепую штуку? — спросил Брайан.
— Нравится? Это настоящий писк. — Джонно опустил Бев на пол и
поправил белую шляпу.
— В ней ты похож на сводника, — заметил Брайан, направляясь к
бару.
— Я знал, что сделал правильный выбор. Она чуть не стоила мне жизни, но
я вырвался и походил по магазинам на Пятой авеню. Не откажусь, сынок, —
Джонно кивнул на виски.
— Ты выходил из гостиницы? — Брайан замер с бутылкой в одной руке
и стаканом в другой.
— Темные очки, цветастая рубашка... — Джонно сморщил нос. — И
любимые четки. Великолепная маскировка. Работала, пока я не захотел
вернуться назад. Потерял любимые четки. — Джонно отхлебнул из стакана,
который ему протянул Брайан, и, удовлетворенно вздохнув, упал в
кресло. — Место как раз для меня, Брайан, друг мой. Я и есть Нью-Йорк.
— Пит оторвет тебе голову, если узнает, что ты самовольно выходил из
гостиницы.
— Ох уж этот Пит, — усмехнулся Джонно. — Он не совсем в моем
вкусе. А где маленькая проказница?
— Спит, — ответила Бев.
В дверь снова постучали. Вошедший Стиви меланхолично кивнул Бев и сразу
направился к бару. За ним следовал Пи Эм с бледным и каким-то помятым лицом.
Дотащившись до кресла, он тут же в него плюхнулся.
— Пит сказал, что интервью будут брать здесь. Он приведет журналиста
сюда. Где ты достал такую шляпу? — поинтересовался у Джонно барабанщик.
— Это долгая и печальная история, сынок. — Обернувшись, Джонно
увидел Эмму, стоящую у приоткрытой двери спальни. — Кажется, вся
компания в сборе. Эй там, хорошенькая мордашка!
Девочка решила, что ей приснилось, будто папа уложил ее в кровать и
поцеловал. Но, оказывается, это был не сон, Брайан стоял в комнате и
улыбался ей.
— Я хочу есть, — радостно сказала она.
— Неудивительно. — Брайан поцеловал ее ямочку у рта. — Как насчет шоколадного торта?
— Суп, — вставила Бев.
— Торт, суп. И чай, — заключил он.
Опустив дочь на пол, Брайан направился к телефону и позвонил горничной.
— Поди-ка сюда, Эмма. У меня для тебя кое-что есть. — Джонно
похлопал по дивану рядом с собой.
Девочка колебалась. Ее мать часто говорила так, а
кое-что
потом
оказывалось щипком. Но у Джонно была искренняя улыбка, и, когда Эмма все-
таки подошла, он достал из кармана маленькое прозрачное яйцо с перстеньком
внутри.
Джонно вложил яйцо девочке в руку, и та, раскрыв от удивления рот, крутила
игрушку, в которой перекатывался перстенек.
Все произошло случайно. Просто Джонно попался автомат, а у него после
стремительного рейда по магазинам еще осталась какая-то мелочь. Тронутый
сильнее, чем ему хотелось показать, он открыл яйцо и надел колечко Эмме на
палец.
— Теперь мы помолвлены.
Эмма просияла, глядя то на подарок, то на Джонно:
— Можно к тебе на колени?
— Хорошо, — разрешил он и прошептал ей на ухо: — Но если ты
наделаешь в штанишки, помолвка будет расторгнута.
Девочка засмеялась и, усевшись к нему на колени, стала играть с перстеньком.
— Сначала моя жена, теперь моя дочь, — заметил Брайан.
— Причины для беспокойства появятся лишь в том случае, если у тебя
родится сын. — Бросив эти слова с той же легкостью, с какой глотал
виски, Стиви тут же захотел откусить себе язык. — Извини, —
пробормотал он в наступившей тишине. — Похмелье. Настроение мерзкое.
В дверь опять постучали, и Джонно лениво протянул:
— Изобрази-ка лучше свою знаменитую улыбку, сынок. Приближается время
шоу.
Джонно был в ярости, но умело скрыл это, когда к ним подсел молодой
бородатый журналист. Как только его не обзывали — гомик, педик,
голубой
.
Слова ранили Джонно больше, чем побои, выпадавшие на его долю. Он знал, что
ему превратили бы лицо в месиво не один раз, если бы не верность Брайана и
его всегда готовые к бою кулаки.
Десятилетними мальчишками они потянулись друг к другу, объединенные общими
невзгодами, среди которых не последнее место занимали их отцы-пьяницы.
Нищета была обычным явлением в восточных районах Лондона, где всегда
находились ребята, готовые за пенс сломать тебе руку. Но всегда найдется и
путь к спасению. Для них с Брайаном это была музыка.
Элвис, Чак Берри, Мадди Уотерс. Они собирали все деньги, которые удавалось
заработать или украсть, чтобы покупать драгоценные сорокапятки. В двенадцать
лет они вместе сочинили первую песню, довольно убогую, как теперь понимал
Джонно, с рифма
...Закладка в соц.сетях
