Жанр: Любовные романы
Лицо в темноте
Эмма Маккавой, дочь легендарного рок-музыканта, живет в блистательном и
сумасшедшем мире шоу-бизнеса. Она знает цену популярности — телохранители за
спиной, навязчивое внимание репортеров... А ей так хочется свободы!
Вырвавшись из-под опеки, Эмма за два года успела влюбиться, выйти замуж и
узнать горечь разочарования. Уход от мужа едва не стоил ей жизни. Но всегда
в трудную минуту рядом оказывались ее отец, его друзья-музыканты, ставшие ее
семьей, и, главное, — верный Майкл Кессельринг, человек, который любил
ее все эти годы.
Она резко нажала на тормоз, но машина все-таки врезалась в бордюрный камень.
Радио продолжало орать. Зажав рот обеими руками, она пыталась удержать
истеричный смех.
Удар из прошлого
, — объявил диск-жокей. Удар из
прошлого. Группа
Опустошение
.
Мозг, как ни странно, продолжал работать и отдавать приказы. Она машинально
выключила зажигание, вынула ключ, открыла дверцу. Несмотря на вечерний зной,
ее бил озноб. С ужасом оглядываясь по сторонам, она побежала по темной
лестнице.
Темнота. Она почти забыла, что в темноте можно спрятаться.
Рывком открыв дверь, она чуть не ослепла от яркого электрического света, но
не остановилась, сознавая, что ужасно напугана и кто-то, неважно кто, должен
ее выслушать.
Она бежала по коридору. Звонили телефоны, многочисленные голоса жаловались,
кричали, о чем-то спрашивали, кто-то непрерывно ругался. Увидев дверь с
надписью:
Расследование убийств
, она прикусила губу, сдерживая рыдание.
Он сидел, положив одну ногу на стол, прижимая трубку плечом и держа на
полпути ко рту чашку с горячим кофе.
— О боже, — сказала она, падая на стул. — Меня кто-то хочет
убить!
Впервые Эмма увидела отца, когда ей было три года. Но девочка знала его по
снимкам, которые мать постоянно вырезала из газет и журналов, развешивая по
всей их маленькой трехкомнатной квартире. Джейн Палмер таскала дочь от
фотографии к фотографии, а потом, усевшись на убогом диване, рассказывала о
прекрасной любви между ней и Брайаном Макавоем, солистом популярной рок-
группы
Опустошение
. И чем больше выпивала Джейн, тем прекраснее
становилась эта любовь.
Девочка понимала не все, но ей было ясно, что дядя на фотографиях — очень
важный человек, он играл даже для королевы. Эмма узнавала его голос, когда
он пел по радио или когда мать ставила одну из его пластинок-сорокапяток,
которые собирала. Эмме нравился и этот голос, и ирландский, как его назвали
позже, ритм песен.
Соседки жалели бедную девочку с верхнего этажа, мать которой отличалась
пристрастием к джину и необузданным характером. Порой они слышали ругань
Джейн и плач Эммы. Выбивая ковры и развешивая белье, соседки только
поджимали губы, обменивались многозначительными взглядами и качали головами.
Многие из них считали, что Джейн Палмер не заслуживает такого милого,
прелестного ребенка, но говорили об этом лишь между собой. В этой части
Лондона никто и не помышлял о том, чтобы вмешиваться в чью-то жизнь.
Конечно, Эмма не понимала значения слов
алкоголизм
и
нервное
расстройство
, зато, несмотря на свои три года, уже хорошо определяла
настроение матери: знала, когда та будет смеяться и обнимать ее, а когда —
ругаться и шлепать. Если тучи сгущались, девочка брала плюшевую собаку Чарли
и пряталась под кухонную раковину, где в темноте и сырости пережидала
очередную бурю.
Иногда, впрочем, Эмма делала это недостаточно быстро.
— Не ерзай.
Джейн провела щеткой по светлым волосам дочери, едва сдержавшись, чтобы не
ударить ее. Нет, только не сегодня.
— Я сделаю тебя красивой. Ты ведь хочешь сегодня быть особенно
красивой, не так ли?
Но Эмму не очень заботило, как она будет выглядеть, потому что от щетки у
нее уже болела кожа на голове, а накрахмаленное розовое платье сильно
царапало тело. Девочка продолжала ерзать на стуле, пока мать перевязывала ей
волосы лентой.
— Я же сказала, не дергайся! — почти взвизгнула Джейн, грубо
схватив дочь за шею, и та вскрикнула. — Никто никогда не полюбит
грязную отвратительную девочку.
Сделав два глубоких вдоха, Джейн ослабила хватку. Не нужно оставлять на коже
ребенка синяков. Она ведь любит Эмму, да и Брайан может заметить.
— Убери с лица это надутое выражение, — приказала она, стаскивая
дочь со стула.
Она была довольна результатом. Со светлыми локонами и голубыми глазами Эмма
походила на изнеженную маленькую принцессу. Прикосновения Джейн опять стали
ласковыми, когда она повернула дочь к зеркалу.
— Взгляни сюда. Разве не прелесть?
Изучив себя в грязном зеркале, Эмма упрямо надула губы:
— Щекотно.
— Леди приходится испытывать неудобства, если она хочет, чтобы мужчина
считал ее красивой, — ответила Джейн, чувствуя, как впился в тело
корсет.
— Зачем?
— Это часть женского ремесла.
Джейн закрутилась перед зеркалом, осматривая себя то с одной, то с другой
стороны. Темно-синее платье очень шло ей, подчеркивая округлые формы и
пышную грудь. Брайану всегда нравилась ее грудь. При этой мысли Джейн сразу
ощутила желание.
Господи, никто не сравнится с ним в постели. Свою первобытную ненасытность
он умело скрывал под внешней невозмутимостью и дерзостью. Они были знакомы с
детства, и в течение десяти лет Джейн периодически становилась его
любовницей. Только она знала, на что способен Брайан, если его хорошенько
завести.
На мгновение она представила, как он стаскивает с нее платье, его глаза
пожирают ее тело, а тонкие, чуткие пальцы музыканта расстегивают отделанный
рюшами корсет.
Им было хорошо вместе. Им опять будет хорошо.
Вернувшись к действительности, она схватила щетку и прошлась по волосам.
Последние деньги, отложенные для бакалейщика, она истратила в
парикмахерской, окрасив свои волосы под цвет волос Эммы. Ладно, с
сегодняшнего дня ей уже не придется беспокоиться о деньгах.
Она тщательно подкрасила губы бледно-розовой помадой, как у супермодели
Джейн Эшер на обложке последнего номера
Вог
, затем черным карандашом
добавила выразительности глазам.
Эмма зачарованно наблюдала за матерью. Сегодня от нее пахло одеколоном
Тигрица
, а не джином. Девочка осторожно потянулась к тюбику, но резкий
шлепок отбросил ее руку.
— Не трогай мои вещи, — рассердилась Джейн и опять ударила дочь по
пальцам. — Ведь я запретила тебе прикасаться к моим вещам. — Эмма
кивнула, готовясь заплакать. — И не вздумай реветь. Я не хочу, чтобы
при вашей первой встрече у тебя были красные глаза и распухшее лицо. Пора бы
ему приехать. Если он в ближайшее время не появится...
Тон матери заставил Эмму попятиться, но Джейн уже принялась изучать себя в
зеркале.
Отличаясь крупным телосложением, она никогда не толстела. Да, платье, может
быть, слишком облегает фигуру, зато эффектно подчеркивает грудь и бедра.
Пусть в моде тощие, она-то знает, что, когда гаснет свет, мужчины
предпочитают женщин с формами. Она уже давно живет за счет собственного тела
и поэтому может с уверенностью говорить об этом.
А ее уверенность росла по мере того, как Джейн смотрелась в зеркало,
сравнивая себя с бледными угрюмыми моделями, которыми восторгается Лондон.
Она не замечала, что новый цвет ей не идет, а прямые волосы делают лицо
грубым. Ей хотелось идти в ногу с модой. Она всегда так поступала.
— Возможно, он мне не поверит. Он не хотел. Мужчины никогда не хотят
иметь детей, — сказала Джейн, пожав плечами. Ее отец тоже не хотел,
пока у нее не стала развиваться грудь. — Запомни это, девочка. Мужчины
не хотят детей, женщины нужны им только для одного, и ты скоро поймешь это.
Получив свое, они уходят, а ты остаешься с большим животом и разбитым
сердцем.
Джейн закурила и принялась расхаживать по комнате. Жаль, что не травка,
сладковатая успокаивающая травка. Но отложенные на нее деньги она потратила
на платье для Эммы. Жертва, которую обязана приносить мать.
— Возможно, он тебя и знать не захочет, но не сможет отрицать, что ты —
его дочь.
Прищурившись, она оглядела девочку, и у нее внутри даже шевельнулось что-то
похожее на материнское чувство. Несомненно, эта маленькая отмытая обезьянка
так хороша, будто сошла с картинки.
— Ты чертовски похожа на него, крошка Эмма. Газеты утверждают, что он
собирается жениться на этой сучке Вильсон — с деньгами и хорошими манерами,
но мы еще посмотрим, да, посмотрим. Он вернется ко мне. Я всегда знала, что
он вернется.
Она ткнула сигарету в стеклянную пепельницу со сколами. Сейчас ей необходимо
выпить, хотя бы почувствовать вкус джина, чтобы успокоить нервы.
— Ну-ка, садись на кровать, — приказала она дочери. — Сиди
здесь и веди себя тихо. Если тронешь мои вещи, то очень пожалеешь об этом.
К тому времени, когда в дверь постучали, она успела выпить два стакана. У
нее заколотилось сердце. Как и большинство алкоголиков, она чувствовала себя
привлекательной и всесильной, когда выпьет. Пригладив волосы, Джейн
изобразила, по ее мнению, страстную улыбку и открыла дверь.
Сначала она видела только его. Высокого, стройного, с вьющимися светлыми
волосами и строгим ртом, придававшим ему сходство с поэтом или апостолом.
— Брайан, как мило, что ты заскочил. — Но улыбка сразу исчезла,
едва Джейн заметила двоих мужчин. — Значит, теперь ты ходишь только с
сопровождением, Брай?
Брайана переполняла ярость. Зря он поддался на уговоры своего менеджера и
невесты, незачем было соглашаться на встречу с Джейн, но задерживаться у нее
он не собирался.
— Джонно ты помнишь, — сказал он, входя в квартиру. Запах джина,
пота и вчерашнего ужина напомнил ему о собственном детстве.
— Конечно. Мы неплохо устроились в жизни, а, Джонно? Джейн кивнула
высокому бас-гитаристу, который отрастил темную бородку и обзавелся
бриллиантом на мизинце. Тот, прищурившись, оглядел убогую квартирку.
— Некоторые из нас, несомненно, — неприязненно бросил он.
— А это Пит Пейдж, наш менеджер.
— Мисс Палмер, — любезно улыбнулся тот, протягивая ухоженную руку.
— Мне все про вас известно. — Она протянула ему руку для поцелуя,
но менеджер поспешно отступил. — Вы сделали наших мальчиков звездами.
— Я только открыл кое-какие двери.
— Играть перед королевой, выступать по телику. Новый альбом попал в
чарты, и вам предстоит большое турне по Америке.
Она взглянула на Брайана. Волосы ниспадают до плеч, лицо худое, бледное и
невероятно чувственное. Когда второй альбом
Полное опустошение
ворвался в
десятку лучших, фотографии Брайана украсили комнаты подростков по обе
стороны Атлантики.
— Ты получил все, что хотел.
Она ждет, что он почувствует себя за это виноватым? Не дождется.
— Верно, — бросил он.
— А кое-кто из нас получил даже больше, чем хотел. Джейн откинула назад
волосы, и стали видны облупившиеся золоченые серьги в виде шаров. Она снова
улыбнулась. В свои двадцать четыре года она считала себя более умудренной
жизненным опытом, чем Брайан, который был на год моложе ее.
— Я предложила бы вам чай, только я не ждала гостей.
— Мы пришли не на чай.
Сунув руки в карманы джинсов, Брайан угрюмо смотрел на нее. Да, он молод, но
уже не так глуп и не позволит спившейся неудачнице втянуть его в
неприятности.
— Я не стал обращаться в полицию, Джейн. В память о прошлом. Но
обязательно это сделаю, если ты не прекратишь звонить, угрожать и чего-то
требовать.
— Хочешь натравить на меня фараонов? — зло прищурилась
Джейн. — Валяй, малыш. Но понравится ли твоим молодым поклонникам и их
безмозглым родителям, когда они узнают, что ты бросил меня и свою маленькую
дочь на произвол судьбы, а сам купался в деньгах, ведя роскошную жизнь? Им
это понравится, мистер Пейдж? И сможете ли вы после этого устроить Браю и
его ребятам еще одно выступление перед королевскими особами?
Менеджер уже провел много часов, обдумывая, как выйти из положения. Но
сейчас он понял, что лишь даром терял время. Выход здесь один — деньги...
— Мисс Палмер, — спокойно возразил он, — вряд ли вы хотите
публично обсуждать ваши личные отношения. К тому же не имеет смысла
настаивать на том, что он вас бросил, поскольку ничего подобного не было.
— О-о-о. Это твой менеджер, Брайан, или проходимец-адвокат?
— Ты не была беременна, когда мы расстались.
— Я не знала! — крикнула она, вцепившись в его куртку. —
Убедилась только спустя два месяца, а к тому времени ты уже исчез. Я не
представляла, где тебя искать. Я могла бы избавиться от ребенка, мне бы это
устроили, но я боялась.
— И она родила, — констатировал Джонно и, усевшись на подлокотник
кресла, прикурил
Голуаз
от массивной золотой зажигалки. За прошедшие два
года у него появились очень дорогие привычки. — Но из этого не следует,
что ребенок твой, Брай.
— Конечно, его, тупой урод!
— Ну-ну, — произнес Джонно и, затянувшись, выпустил дым ей в
лицо. — Какие мы воспитанные, а?
— Успокойся, Джонно, — вмешался Пит. — Мисс Палмер, мы здесь
для того, чтобы уладить все тихо.
— Не сомневаюсь. Ты же знаешь, Брайан, в то время я больше ни с кем не
гуляла. Помнишь наше последнее Рождество? Мы сильно накачались и почти
обезумели. Мы ничем не пользовались. Эмме в сентябре исполнится три года.
Брайан помнил, но очень бы хотел забыть об этом. Ему было девятнадцать,
тогда он впервые понюхал кокаин и почувствовал себя племенным жеребцом,
изнывающим от желания.
— Значит, у тебя ребенок, и ты считаешь, что девочка моя. Почему же ты
заговорила о ней только сейчас?
— Я долго не могла тебя найти.
Джейн облизнула губы, жалея, что не выпила еще. Не стоит говорить Брайану,
что она некоторое время наслаждалась ролью мученицы, бедной незамужней
матери, совсем одинокой. И нашлись мужчины, облегчившие ее тяжкую долю.
— Я воспользовалась программой для девушек, попавших в беду. Знаешь, я
даже хотела отдать будущего ребенка приемным родителям. Но когда Эмма
родилась, я уже не смогла: она так похожа на тебя. Я боялась, что, если
отдам ее, ты узнаешь, очень разозлишься и больше не дашь мне ни шанса.
Джейн заплакала, а поскольку слезы были искренними, они производили гнетущее
впечатление.
— Я всегда знала, Брайан, что ты вернешься. Я слышала твои песни по
радио. Видела твои портреты в музыкальных магазинах. Ты пошел вверх. Я
всегда знала, что у тебя получится, хотя даже не предполагала, что ты
поднимешься так высоко. Я начала думать...
— Готов поспорить, что начала, — буркнул Джонно.
— Я начала думать, — процедила Джейн сквозь зубы, — что тебе
захочется узнать о малышке, пришла на твою старую квартиру, но ты переехал,
и никто не говорил мне куда. Но я думала о тебе каждый день. Смотри. Я
вырезала про тебя все, что только могла, и сохраняла.
— О господи!
— Я звонила в твою компанию грамзаписи, даже ходила туда, сказала, что
я — мать дочери Брайана Макавоя, а меня вы швырнули за дверь. — Она
умолчала о том, что была пьяной и напала на секретаршу. — Затем начали
писать о тебе и Беверли Вильсон, и я пришла в отчаяние. Конечно, после
всего, что было между нами, она не могла ничего для тебя значить, но мне
хотелось переговорить с тобой.
— Звонить Бев и устраивать скандалы — не лучший способ добиться этого.
— Ты не знаешь, Брай, что такое беспокоиться о плате за жилье, гадать,
хватит ли денег на еду. Я больше не могла покупать красивые платья и ходить
на вечеринки.
— Тебе нужны деньги?
Она колебалась на мгновение дольше необходимого.
— Мне нужен ты, Брай, мне всегда нужен был ты! Джонно загасил сигарету
в горшке с искусственным цветком.
— Здесь много разговоров о девочке, но я что-то не вижу никаких ее
следов, — сказал он, привычным движением откидывая назад блестящие
темные волосы.
— Эмма в спальне. И я не собираюсь пускать к ней всю толпу. Это касается только нас с Брайаном.
— Все лучшее у тебя всегда было связано со спальней, не так ли,
милашка? — ухмыльнулся Джонно. На одно мгновение их взгляды
скрестились, в них читалось отвращение, которое они испытывали друг к
другу. — Брай, когда-то она была первоклассной шлюхой, но сейчас только
второй сорт. Может, раз влечемся?
— Чертов педик! — бросилась на него Джейн, но Брайан обхватил ее
за талию. — Ты не будешь знать, что делать с настоящей женщиной, даже
если она укусит тебя за твой отросток.
Джонно продолжал улыбаться, но его глаза сверкнули.
— Не желаешь ли попробовать, дорогуша?
— На тебя всегда можно положиться, Джонно, ты все устроишь тихо, —
пробормотал Брайан, поворачивая Джейн к себе. — Ты сказала, что дело
касается только меня, ну и предо ставь его мне, я должен взглянуть на
девочку.
— Но не эти двое. Только ты. Я хочу, чтобы все осталось между нами.
— Чудесно. Ждите здесь, — сказал он, ведя ее к спальне. Комната
оказалась пуста. — Мне надоели эти игры, Джейн.
— Она прячется. Испугалась такого количества народа. Эмма! Выходи
скорее к мамочке. — Заглянув под кровать, Джейн неуверенно поднялась и
открыла узкий шкафчик. — Наверное, она в сортире.
— Брайан, — позвал из кухни Джонно, — здесь кое-что есть,
возможно, ты захочешь взглянуть. — Потом обратился к Джейн: — Не будешь
возражать, милочка, если я немного выпью? Бутылка уже открыта.
Зацепившись ногой за оторванный линолеум, Брайан вошел в кухню и открыл
дверцу шкафчика под мойкой, на который ему указал Джонно.
Он разглядел забившуюся в угол фигурку с белокурыми волосами, держащую в
руках что-то темное. У Брайана заныло сердце, но он попытался улыбнуться:
— Эй, там, привет.
Девочка спрятала лицо в пушистый черный комок.
— Маленькая дрянь, я покажу тебе, как от меня прятаться! — Джейн
попыталась схватить ее и тут же замерла под взглядом Брайана.
Улыбнувшись, он протянул руку к девочке:
— Я сюда не залезу, может, выглянешь к нам на минутку? Никто тебя не
обидит.
У него такой приятный голос. Как музыка. Этот человек ей улыбается. А волосы
сияют. Как нимб у ангела. Хихикнув, Эмма неуверенно выглянула из шкафчика.
Новое платье испачкалось и помялось, светлые волосы намокли от воды из
подтекающего крана. Девочка улыбнулась, показав белые зубки с кривым резцом.
Брайан провел языком по такому же у себя во рту. У Эммы такая же ямочка на
левой щеке и такие же синие глаза, как у него.
— Я ее привела в нормальный вид, — пожаловалась Джейн, глотая
слюну от запаха джина, но не решаясь выпить. — Я сказала ей, как важно
быть сегодня опрятной. Разве я не говорила тебе, Эмма? Сейчас ее умою.
Она рванула дочь к себе.
— Оставь.
— Я только собиралась...
— Оставь, — тихо повторил Брайан, но в его тоне слышалась угроза.
Если бы он не смотрел на Эмму, та, возможно, юркнула бы назад под раковину.
Его ребенок.
— Привет, Эмма. — Теперь в его голосе появилась мягкость, которая
так нравится женщинам. — Что это у тебя?
— Чарли. Моя собачка. — Девочка доверчиво протянула ему
игрушку. — Она очень красивая.
Брайану захотелось погладить дочь, но он сдержался.
— Ты знаешь, кто я?
— По фотографиям, — ответила Эмма, доверчиво касаясь его
лица. — Красивый.
— Верь мнению женщин, — засмеялся Джонно, глотнув джина. Брайан
потрогал влажные локоны девочки:
— И ты красивая.
Болтая всякие глупости, он внимательно изучал ребенка. Ноги стали ватными, а
желудок сжимался и расслаблялся, словно пальцы на грифе гитары. Эмма
засмеялась, и ямочка обозначилась еще сильнее. Ему казалось, что он
разглядывает самого себя. Конечно, проще и удобнее все отрицать.
Но хотел он того или нет, это — его ребенок. Только признать еще не означает
принять.
— Нам пора на репетицию, — сказал Брайан менеджеру.
— Ты уходишь? — метнулась к нему Джейн, загораживая дорогу. —
Достаточно одного взгляда на нее, чтобы все увидеть.
— Я увидел. — Заметив, что Эмма бросилась назад к шкафчику, он
почувствовал стыд. — Дай мне время подумать.
— Нет! Ты уже уходил. Как всегда, ты думаешь только о себе — что лучше
для Брайана, что лучше для карьеры Брайана. Я не позволю тебе снова бросить
меня. — Схватив дочь, она догнала его у двери. — Если ты уйдешь, я
покончу с собой. Брайан оглянулся. Знакомая песня.
— Это уже давно перестало действовать.
— И с ней.
Бросив угрозу, Джейн осеклась, и оба задумались. Ее рука, обхватившая Эмму,
начала сжиматься, и малышка вскрикнула. Услышав крик ребенка, своего
ребенка, Брайан испугался:
— Отпусти девочку, ты делаешь ей больно.
— А тебе какое дело? — взвизгнула Джейн, заглушая крики
дочери. — Ты же уходишь.
— Нет, не ухожу. Мне просто нужно, время, чтобы все обдумать.
— Надеешься, что твой заумный менеджер что-нибудь под скажет тебе,
да? — спросила она и крепко стиснула вырывавшуюся Эмму. — Ты
передо мной в долгу, Брайан.
— Отпусти ребенка, — приказал он, сжимая кулаки.
— Я убью ее, — спокойно произнесла Джейн. Наконец-то она нашла
выход. — Перережу горло ей, а затем себе. Сможешь ли ты после этого
жить, Брайан?
— Она блефует, — пробормотал Джонно, но ладони у него взмокли.
— Мне терять нечего. Жить вот так, не имея возможности куда-нибудь
выйти и повеселиться? Подумай, Брай, подумай о том, что напишут газеты. Я
все расскажу им перед тем, как убью нас обеих.
— Мисс Палмер, — успокаивающим жестом поднял руку Пит, — даю
вам слово, что мы придем к соглашению, которое устроит всех.
— Пусть Джонно уведет Эмму на кухню, а мы поговорим. — Брайан
осторожно шагнул к ней. — Мы найдем взаимовыгодное решение.
— Я хочу, чтобы ты вернулся.
— Я никуда не ухожу, — произнес он, заметив, что Джейн
расслабилась, и слегка кивнул басисту. — Мы обо всем поговорим. Почему
бы нам не сесть?
Джонно неохотно взял девочку из рук матери, чуть поморщившись при виде
грязи, которую она собрала под раковиной, и понес на кухню. Усадив плачущую
девочку на колено, Джонно потрепал ее по голове.
— Ну же, крошка, не надо. Джонно не допустит, чтобы с тобой случилось
что-нибудь плохое. — Он состроил рожицу, пытаясь угадать, как бы в
такой ситуации поступила его мать. — Хочешь печенье?
Эмма кивнула. Несмотря на слезы и грязь, Джонно решил, что малышка
очаровательна. И несомненно Макавой — Макавой с головы до ног.
— Откуда его можно стащить?
Улыбнувшись, девочка показала на высокий буфет, а через полчаса они уже
доканчивали вазочку с печеньем, запивая его сладким чаем, который приготовил
Джонно. Глядя в открытую дверь на смеющуюся дочь, Брайан подумал, что в
трудную минуту на Джонно всегда можно положиться.
— Эмма, хочешь прокатиться в машине? — спросил он, входя на кухню,
и погладил малышку по головке.
— Вместе с Джонно?
— Да, вместе с Джонно.
— Я — гвоздь сезона, — изрек тот и отправил в рот последнее
печенье.
— Эмма, мне хочется, чтобы ты осталась со мной, у меня дома.
— Брай...
— Это очень красивый дом, у тебя будет своя комната.
— Так надо?
— Ведь я — твой папа, Эмма, и хочу, чтобы ты жила со мной. Попробуй, а
если тебе не понравится, мы придумаем что-нибудь еще.
Выпятив нижнюю губу, девочка какое-то время изучала его. Она привыкла к
этому лицу, хотя оно чем-то отличалось от фотографий. Эмма не знала чем, да
и не хотела знать. От его голоса становилось хорошо и спо
...Закладка в соц.сетях
