Жанр: Любовные романы
Жертвоприношение
...ледуемая говорила правду. Или то, что правдой считала. Впрочем, имелись
некоторые пробелы и нестыковки, но Ева подумала, что это вполне естественно.
Она уже заглянула в результаты наркологической экспертизы и знала, что в
крови у девушки обнаружено несколько наркотических препаратов.
— Лейтенант! — В кабинет зашла Пибоди. — Меня только что
поймал Шульц из секретариата прокурора.
— И что там происходит?
— Адвокат не желает отступать. Она настаивает на тесте на детекторе
лжи, но Форт продолжает отказываться. Шульц считает, что она просто тянет
время — требует сорок восемь часов на ознакомление с уликами и
свидетельскими показаниями. Форта под залог не выпустили, так что он
останется за решеткой, но Лейла все-таки настаивает. Шульц думает, что Форт
готов сознаться, но она не дает.
— И Шульц вам все это поведал?
— А почему нет? Впрочем, по-моему, он просто хотел поболтать. Ему нужно
прийти в себя после недавнего развода.
— О-о! — многозначительно протянула Ева. — И ему нравятся
женщины в униформе?
— Думаю, сейчас ему просто нравятся женщины с большой грудью. Да, еще.
Он думает, что сегодня вечером нам ничего больше не добиться. Адвокат
требует для своего клиента передышки, и Шульц согласился продолжить разговор
завтра утром. Он уже ушел.
— Хорошо. Может, и лучше будет дать им обоим время поразмыслить. А мы
заглянем к Исиде. Вдруг удастся что-то из нее вытрясти.
— По-моему, пока все идет нормально, — заметила Пибоди, когда они
с Евой спускались в лифте в гараж. — Сегодня сможем расслабиться на
вечеринке.
— На вечеринке? — Ева остановилась. — У Мэвис? Что, правда
сегодня? Черт!
— Да, вы ведь у нас любительница светских развлечений, — с
усмешкой сказала Пибоди. — Я, например, только о ней и мечтаю. Неделька
была премерзкая.
— Хэллоуин — праздник для подростков, — заявила Ева. — В этот
день они могут шантажировать взрослых и клянчить у них разные вкусности. А
взрослые люди, бегающие в идиотских костюмах... Очень глупо.
— Это древняя традиция, восходящая к язычеству.
— Ой, обойдемся без лекций! — поморщилась Ева. — Вы что, тоже
собираетесь во что-то вырядиться? — Она с подозрением посмотрела на
Пибоди.
— А как же! Иначе мне не заработать сладостей, — ответила Пибоди с
невозмутимым видом.
И в магазине, и в квартире было темно. На звонки в обе двери никто не
реагировал. Ева посмотрела на часы и задумалась.
— Пожалуй, я подожду. Хочется побеседовать с ней именно сегодня.
— Вряд ли Исида рано вернется: она скорее всего на шабаше.
— Не думаю, что при данных обстоятельствах ее тянет танцевать голышом
под луной. Нет, я подожду. А вы можете воспользоваться городским
транспортом.
— Я могу и остаться, — пожала плечами Пибоди.
— В этом нет необходимости. Если через несколько часов она не появится,
я отправлюсь к Мэвис.
— В таком виде? — Пибоди взглянула на Евины потертые джинсы и
потрепанную куртку. — А вы не хотите одеться... как полагается?
— Нет. Увидимся там. — Ева села в машину, опустила стекло и
высунулась. — А что у вас будет за костюм?
— Это секрет, — загадочно улыбнулась Пибоди и направилась к
трамвайной остановке.
— Все-таки маскарад — глупое развлечение, — сказала сама себе Ева.
Взяв трубку, она позвонила Рорку в офис.
— Ты меня чудом застала, — сказал он. — Судя по всему, ты не
собираешься заезжать домой переодеться?
— Не собираюсь. Я часок-другой посижу здесь. Увидимся у Мэвис. Только
давай попробуем уйти оттуда пораньше, а?
— Да, чувствую, ты настроилась повеселиться.
— Хэллоуин... — Ева посмотрела на розового кролика шести футов ростом,
переходившего дорогу прямо перед ее машиной. — Не понимаю, что в этом
веселого.
— Ева, кое для кого это просто повод подурачиться, но для некоторых —
религиозный праздник. Самайн, начало кельтской зимы. Начало года. День,
когда старый год уже умер, а новый еще не родился. В эту ночь грань между
реальностью и фантастикой едва различима.
— Бог ты мой! — воскликнула Ева. — Я трепещу.
— Ладно, сегодня вечером, пожалуй, мы воспримем это как предлог
подурачиться. Хочешь напиться и предаться разврату?
— О! — улыбнулась она. — Звучит заманчиво.
— Можем начать прямо сейчас. Секс по телефону!
— По служебной линии? Это запрещено. Кроме того, в любой момент может
подключиться диспетчерская.
— Тогда я не буду рассказывать, как я хочу до тебя дотронуться. И
прижаться к тебе губами. Как это волнительно — чувствовать под своим телом
твое, входить в тебя, когда ты извиваешься в порыве страсти, прерывисто
дышишь, запускаешь пальцы мне в волосы...
— Перестань сейчас же! — воскликнула Ева, осознав, что внутри у
нее того и гляди разгорится настоящий пожар. — Встретимся у Мэвис —
домой поедем пораньше. Вот тогда все и расскажешь.
— Ева!
— Да?
— Я тебя обожаю. — С этими словами Рорк отключился.
Она вздохнула и пробормотала себе под нос:
— Ну когда я к этому привыкну?
Секс для Евы всегда был занятием расслабляющим, доставляющим легкое
удовольствие. Пока она не встретила Рорка. Он мог творить с ней такое, что у
нее во рту пересыхало от желания. А самое главное — он полностью завладел ее
сердцем, и от этого Еве становилось иногда страшно.
Тайну и необоримую силу любви она никак не могла постичь...
Ева нахмурилась и взглянула на окна квартиры над магазином. Когда-то ей
показалось, что именно там обитает любовь... Любовь и сила. Исида — сильная
женщина. И могущественная. Неужели любовь могла настолько ее ослепить?
Что ж, и такое возможно
, — решила Ева. Она же, например, знала, что
долгие годы Рорк скорее обходил закон, нежели ему следовал. Даже, черт
подери, нарушал его! Он воровал, обманывал, мошенничал. Не исключено, что и
убивал. Маленький оборвыш из дублинских трущоб боролся за место под солнцем
как мог. И за это она не могла его осуждать.
Но что бы она делала, если бы сейчас он воспользовался своим положением и
могуществом, чтобы уничтожить кого-то? Перестала бы его любить? На этот
вопрос Ева ответить не могла, но точно знала, что сразу бы обо всем
догадалась. А тот кодекс чести, которым она руководствовалась, не позволил
бы ей жить с убийцей.
Возможно, кодекс чести Исиды не так суров?
И все же, сидя в темной машине и глядя на неосвещенные окна, Ева
чувствовала: что-то здесь не сходится...
Но ведь Форт почти признался, — напомнила она себе. — Как только
я предъявила ему улики, он пошел на попятную... Нет, не совсем так. Он
изменил линию поведения, когда я упомянула Исиду. Он ее защищал. Пошел ради
нее на жертву
.
Пораженная этой новой для себя мыслью, Ева вылезла из машины и перешла
дорогу. На улице было полно народу, многие — в карнавальных костюмах. Едва
она ступила на тротуар, мимо нее пронеслась стайка галдящих во все горло
подростков. Никто не обратил внимания на женщину в кожаной куртке,
поднимающуюся по лестнице к неосвещенной квартире.
С минуту Ева стояла на крыльце, оглядывая улицу и близлежащие дома. В этом
районе все заняты только своими делами, — подумала она. — А соседи
давно привыкли к тому, что в эту квартиру ходят самые разные люди".
Чтобы проверить свою теорию, Ева подергала ручку двери. Дверь была закрыта,
поэтому она достала из кармана спецкарту и открыла электронный замок.
Несколько секунд ждала, что раздастся сигнал тревоги, но по-прежнему было
тихо.
Сигнализации нет
, — поняла Ева. Она боролась с искушением войти.
Конечно, у обычных граждан спецкарточек не бывает, но есть и другиехпособы
взламывать замки. Вчера в квартире тоже никого не было. Форт и Исида
находились в участке. Так что кто-то мог проникнуть внутрь и подложить в
комод измазанный кровью балахон.
Ева прикрыла дверь и задумалась. Мириам назвала его имя. Назвала, когда
сидела на полу с окровавленными руками. Но ведьма страдает галлюцинациями,
очень внушаемая...
Черт подери! Ева спустилась с лестницы и вернулась к машине. Улики налицо.
Мотивы и возможности имеются. Все как по учебнику. Да и убийца уже в камере
— убийца, с которой Чез состоял в тайной связи, занимался с ней сексом и,
пользуясь своим влиянием, притащил в общину.
Все сходится, — сказала она себе. — Но в этом-то и проблема...
Словно кто-то специально все подстроил. Одно только никак не вписывается —
любовь. Бескорыстная, преданная, искренняя. Из-за нее картина получается
смазанной... А что, если все действительно разыграно по сценарию? Это
необходимо выяснить. Причем чем скорее, тем лучше
.
Ева собралась позвонить Пибоди, потянулась к трубке и тут вдруг услышала
душераздирающий вопль. Она выскочила из машины, держа наготове револьвер, и
увидела фигуру человека в черном, который тащил во тьму какую-то женщину.
— Полиция! — крикнула Ева, подбегая. — Назад! Человек тотчас
же отскочил и бросился бежать, а Ева кинулась к женщине, которая лежала
лицом вниз и стонала.
— Он вас ранил?
Приподняв женщину, Ева увидела клинок в ее руке. И узнала Седину.
— Мне достаточно одного движения, — улыбнулась та. — Для меня
это будет огромной радостью. Но только что...
Ева вдруг почувствовала странное головокружение. У нее потемнело в глазах,
она смотрела на Селину, не в силах пошевелиться.
— Вы проводите меня к машине. Во всяком случае, для окружающих это
должно выглядеть именно так. — Селина, не переставая улыбаться, обняла
Еву, словно та помогала ей подняться. — Если вы не будете в точности
исполнять мои приказания, я вам кишки выпущу.
У Евы по-прежнему кружилась голова, подкашивались ноги — скорее это Селина
вела ее по дорожке.
— Откройте дверцу, — приказала Селина. — И садитесь. Ева
повиновалась, хотя какая-то часть сознания и пыталась сопротивляться.
— Оказывается, лейтенант, вы не такая уж сообразительная. И не такая уж
хладнокровная. Мы вас заманили именно туда, куда хотели!
— Я... — Ева не могла ничего сообразить и озадаченно смотрела на
Селину. В этот момент она не чувствовала ни страха, ни злости.
Селина завела мотор.
— Кажется, вы не в состоянии вести. — Она запрокинула голову и
расхохоталась. — Доедем ко мне. Мы задумали одну очень увлекательную
церемонию с вашим участием.
Ева невольно вздрогнула.
— Значит, это не Форт? — пробормотала она. — Он ни при чем?..
— Вы об этом жалком подобии мужчины? Да он и мухи прибить не может! Но
он и его викканка заплатят за все. Вы ведь сами об этом позаботились,
правда? Глупцы! Они решили, что смогут спасти бедную маленькую Алису; ее
дедуля тоже так думал — и вот к чему их это привело. Каждый, бросивший мне
вызов, погибнет. Очень скоро и вы узнаете, какой силой я обладаю. Вы будете
умолять меня убить вас, чтобы кончились ваши мучения.
— Вы их всех убили?
— Всех до единого. — Селина наклонилась к Еве. — И многих
других. Больше всего мне нравятся детки. Они такие... свежие. А с
дедушкой... Я воспользовалась его слабостью к женскому полу. Пришла к нему,
зарыдала, сказала, что боюсь за свою жизнь, что Альбан хочет меня убить. А
потом подсыпала ему в питье наркотики. Жаль, конечно, что не пришлось
пустить ему кровь. Но какой у него был взгляд, когда он понял, что умирает!
Вы ведь знаете, что первыми умирают глаза, а, Даллас?
— Да. — В голове у нее по-прежнему был туман; руки и ноги не
слушались, и все же она постепенно приходила в себя. — Глаза умирают
первыми.
— А Алиса! Мне было даже немножко жаль, когда эта история подошла к
концу. Было так забавно, так возбуждающе мучить ее изо дня в день. Она так
пугалась кошечек и птичек! Разумеется, игрушечных, электронных. Той ночью
кошка говорила с ней моим голосом. Мы ждали ее у себя, у нас имелись на нее
планы, но она, дурочка, бросилась под машину. Так что то, что мы собирались
проделать с ней, проделаем с вами. Вот, мы уже приехали.
Когда машина подъехала к дому, Ева попыталась незаметно проверить, как
действует рука. В кулак она сжималась. Но потом распахнулась дверца, кто-то
сдавил ей горло — и все погрузилось во тьму.
— Она уже давно должна быть здесь! — В квартире собрались гости,
гремела музыка, сияли огни, а Мэвис словно ничего не замечала. — Она
ведь обещала...
— Она вот-вот подъедет. — Рорк едва увернулся от огромного быка,
пытавшегося насадить его на рога. Мимо в танце пролетел ангел, обнимающий
обезглавленный труп.
— Я так хотела показать ей, как мы с Леонардо все обустроили! —
Мэвис с гордостью указала на зал. — Она ни за что не узнает свою старую
берлогу.
Рорк взглянул на стены, заляпанные вишневым и светло-розовым. Вместо мебели
были огромные подушки и какие-то стеклянные трубы, в честь праздника повсюду
установили оранжево-черные светильники, вокруг которых танцевали скелеты,
ведьмы и черные кошки.
— Не узнает, — согласился он. — Ни за что не узнает. Вы здесь
сотворили... чудо.
— Мы в восторге от этого жилища. И у нас лучший в мире
домохозяин! — Мэвис поцеловала Рорка в щеку.
— А вы — мои любимые жильцы. — Рорк очень надеялся, что она не
перемазала его своей пурпурной помадой.
— Может, позвонить ей? — Мэвис тронула его за рукав; маникюр у нее
был в тон помаде. — Пусть поторопится.
— Да, конечно. Иди, занимайся гостями и не беспокойся. Я ее доставлю.
— Спасибо.
Она удалилась, звонко стуча каблуками алых туфелек, а Рорк задумался и вдруг
встретился взглядом с каким-то диковинным существом.
— Пибоди?!
Ее тщательно гримированное личико вытянулось.
— Вы меня узнали?
— С трудом. — Он улыбнулся и отступил на шаг, чтобы разглядеть ее
получше.
По плечам Пибоди струились белокурые локоны, грудь прикрывал крохотный
лифчик из двух ракушек, а ниже талии все было затянуто чем-то серебристо-
зеленым.
— Из вас получилась восхитительная русалка.
— Благодарю, — просияла она. — Я целую вечность в это
влезала.
— Как же вы ходите?
— Там есть прорези для ног. Под хвостом. — Пибоди
покачнулась. — Но двигаться трудновато. А где Даллас? — Она
оглянулась по сторонам.
— Ее еще нет.
" — Нет? — Пибоди взглянула на часы на руке Рорка. — Скоро
десять. Она собиралась несколько часов подождать Исиду у ее дома, а потом
ехать сюда.
— Я как раз намеревался ей звонить.
— Отличная идея. — Пибоди постаралась отогнать тревожные
мысли. — Она, наверное, просто не очень хочет сюда ехать. Не любит
таких сборищ.
— Да, верно.
Но все-таки Рорк беспокоился. Ева должна была приехать ради Мэвис. И ради
него.
Номер Евы не отвечал, и Рорк попробовал связаться с ней по рации. Ответом
ему было мерное гудение, свидетельствующее о том, что аппарат отключен.
— Что-то случилось, — сказал он, вернувшись к Пибоди. — Она
не отвечает.
— Подождите, я возьму сумку, там у меня рация.
— Я и по рации пробовал, — нахмурился он. — Не отвечает. Так
она была у Пути души"?
— Да, хотела поговорить с Исидой... Помогите мне снять этот дурацкий
костюм. Надо ее искать.
— Я не могу вас ждать.
Рорк начал пробираться сквозь толпу, а Пибоди, спотыкаясь, помчалась
разыскивать Фини.
Проснувшись, Ева решила, что все это ей приснилось. Было душно, кружилась
голова. Она попробовала поднять руку, но поняла, что не может.
И тут ее охватила паника. Руки у нее были связаны, а когда она была
ребенком, отец часто связывал ей руки. Привязывал к кровати, зажимал ей рот,
чтобы не было слышно криков, и насиловал ее...
Ева пошевелила рукой — и веревки тут же впились в запястья. Ноги тоже были
связаны у лодыжек. Она попыталась повернуть голову. По стенам комнаты
метались тени — повсюду горели свечи. Она видела себя в зеркале, висевшем на
стене.
Но она уже не ребенок, и это не отец ее связал!..
Нет, не паниковать. Не поможет. Никогда не помогало. Ее, наверное, накачали
наркотиками. Притащили сюда, раздели и привязали к мраморному столу. Селина
Кросс решила ее убить, и ей сейчас нужно сосредоточиться и подумать, как
выбраться отсюда.
Ева попыталась ослабить путы, но поняла, что это бесполезно. Где же она
находится? Скорее всего в доме Селины, хотя точно неизвестно. В клубе было
бы опасно: там слишком многолюдно. А здесь место уединенное. Алиса видела,
как убивали ребенка именно в этой комнате...
Интересно, сколько сейчас времени? Как долго она пробыла в беспамятстве?
Рорк наверняка злится.
Ева прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Они будут ее ждать, начнут
волноваться. Пибоди знала, где она была, и они поедут туда.
Но чем они ей помогут?
Ева прикрыла глаза и попыталась успокоиться. Она здесь одна, так что можно
рассчитывать только на себя. И надо как-то выжить.
Зеркальная стена отодвинулась, и вошла облаченная в черное Седина.
— А, проснулись! Очень хорошо. Я хотела, чтобы вы пришли в себя до
того, как мы начнем.
За ней вошел Альбан, тоже в черном. На голове — кабанья маска. Не говоря ни
слова, он взял толстую свечу и поставил ее между ног Евы. Потом отступил на
несколько шагов, взял с черной подушки атам с костяной ручкой и поднял его
над головой.
— Ну, приступим.
Рорк открыл дверцу машины, и тут зазвенел телефон.
— Ева?
— Это Джеми. Я знаю, где она. Они ее схватили! Вам надо спешить!
— Где она? — Рорк уже сидел за рулем.
— У этой стервы Кросс. Они отвезли ее к себе. Когда они вышли из
машины, я потерял связь.
Рорк не стал ждать, надавил на акселератор, и машина сорвалась с места.
— Джеми, какую связь?
— Я поставил жучки" у нее в машине. Хотел знать, что происходит.
Сегодня вечером я услышал, как Кросс усадила ее в машину, чтобы отвезти к
себе домой. Даллас, наверное, была под наркотиками, потому что не
сопротивлялась и говорила как-то очень странно. А Кросс рассказывала... Она
рассказала, как убила дедушку и Алису! — Голос мальчика дрогнул. —
Она убила их обоих. Убивала детей. Господи...
— Где ты?
— Перед их домом. Я собираюсь войти.
— Стой, где стоишь! Черт возьми, слушай меня! Не двигайся, я буду там
через две минуты. Вызови полицию. Скажи, что пожар, кража... все равно что,
но пусть они как можно скорее едут туда. Понял?
Рорк уже подъезжал к дому Селины, когда позвонила Пибоди.
— Рорк! Мы с Фини едем к Пути души"...
— Ее там нет. Она у Кросс, скорее всего — в особняке. Я уже там,
собираюсь войти.
— Боже! Только глупостей не наделайте. Я вызываю наряд. Мы с Фини едем
к вам.
— Тут еще мальчишка. Так что поторопитесь. И Рорк бросился ко входу в
особняк.
Они пели над ее головой. Альбан развел огонь в камине, и комната наполнилась
густым сладковатым дымом. Селина, скинувшая свой балахон, натирала себя каким-
то маслом.
— Тебя когда-нибудь насиловала женщина? Я уж постараюсь, чтобы тебе
было больно. И он тоже. Мы тебя будем убивать медленно, это гораздо
приятнее. Лобара и Тривана убили слишком быстро, это не так интересно.
Но с тобой все будет по-другому — очень медленно и нестерпимо больно...
Голова у Евы была абсолютно ясная. Запястья горели и кровоточили, но она все
еще пыталась ослабить путы.
— Так вот как вы вызываете демонов? Ваша религия — сплошное
шарлатанство. Вам просто нравится насиловать и убивать. Да вы просто
дегенераты!
Седина залепила Еве оплеуху.
— Я хочу убить ее немедленно!
— Не спеши, любовь моя, — остановил ее Альбан. — Надо
растянуть удовольствие.
Он достал из коробки черного петуха, который тут же захлопал крыльями и
закукарекал. Альбан поднес петуха к Еве, что-то сказал по латыни и отсек
птице голову. Кровь хлынула прямо на Еву. Селина в экстазе застонала.
— Кровь — для, нашего Господина!
— Да, любовь моя. — Он обернулся к ней. — Господин любит
кровь.
И тут Альбан сделал то, чего Ева никак не ожидала: быстрым четким движением перерезал Седине глотку.
— Ты была... слишком утомительна, — пробормотал он. —
Полезна, но утомительна.
Селина рухнула на пол. Альбан перешагнул через нее и снял маску.
— Надоели мне эти декорации. Ей нравилось, а мне опостылело. — Он
улыбнулся Еве. — Я не стану заставлять вас страдать. Незачем.
От запаха крови Еву тошнило. Собравшись с духом, она посмотрела в глаза
Альбану.
— Почему вы ее убили?
— От нее больше не было никакой пользы. Она ведь сумасшедшая. И
законченная наркоманка. Она любила, чтобы я ее бил, а потом трахал. —
Он покачал головой. — Иногда мне это даже нравилось. Особенно
бить. — Он рассеянно поглаживал Еву по ноге. — Она отлично
разбиралась в наркотиках и, когда ее умело направляли, могла вести дела. За
последние несколько лет мы заработали кучу денег. Плюс взносы от членов
общины. Люди готовы платить безумные деньги за секс и обещание бессмертия.
— Значит, все это надувательство?
— А что же еще, Даллас? Вызывание духов, продажа души, —
усмехнулся Альбан. — Это лучшая из моих афер, но надо уметь вовремя
остановиться. А Селина... — Он окинул равнодушным взглядом лежащее на полу
тело. — Она стала относиться ко всему слишком серьезно. Поверила, что
на самом деле обладает каким-то могуществом. Что может вызывать дьявола,
предчувствовать будущее... — Он снова улыбнулся и покрутил пальцем у виска —
этим жестом люди испокон веков обозначали чье-то безумие.
Шарлатанство, — подумала Ева. — Так, значит, все это — лишь
грандиозная афера...
— Аферисты обычно не приносят в жертву людей, — заметила она.
— Я не обычный аферист. А натуралистические штрихи помогали мне держать
Седину в узде. Она привыкла к крови, вошла во вкус. Да и я тоже, —
признался он. — Когда лишаешь человека жизни, так возбуждаешься... —
Альбан окинул Еву оценивающим взглядом. — Ты такая стройная, изящная.
Селина была слишком пышнотелая. Пожалуй, я все-таки тебя сначала поимею.
Глупо лишать себя удовольствия.
— Так это вы занимались сексом с Мириам, вы заставили ее убить Тривана
и свалить все на виккан, — догадалась Ева.
— Она оказалась на удивление податливой. Немного наркотиков, сеанс
гипноза, и она забывала все, что нужно было забыть.
— Значит, дело было не в Селине. Вот в чем я просчиталась. Не вы были у
нее на побегушках, а она у вас.
— Совершенно верно. Но она начала выходить из-под контроля. Старика
полицейского она убила сама. — Альбан презрительно усмехнулся. —
Это было начало ее конца: полицейских трогать опасно. Он бы все равно нас
никогда не достал, побродил бы вокруг и бросил.
— Вы ошибаетесь. Фрэнк не стал бы останавливаться.
— Ну, теперь это не имеет значения. — Альбан отвернулся, взял со
стола какой-то пузырек и шприц. — Я дам вам совсем немного, чтобы вы не
нервничали. Вы очень симпатичная. Думаю, вам понравится, как я буду вас
трахать.
— Да для этого всех наркотиков мира не хватит!
— Ошибаетесь, — сказал он и шагнул к ней.
Рорк заставлял себя действовать методично и бесшумно. Если Ева здесь, то его
поспешность может ей только повредить. Он тихо прикрыл за собой дверь
Закладка в соц.сетях
