Жанр: Любовные романы
Жертвоприношение
...я бы их увидела.
Там не было никого, кроме кошки.
— Чего? — спросила Ева, и сердце у нее болезненно сжалось.
— Была какая-то кошка. Больше — никого.
— Кошка... — Ева подошла к окну: ей вдруг захотелось глотнуть свежего
воздуха. И тут она заметила на подоконнике длинное черное перо. — И
птица, — пробормотала она, достала пинцет и подцепила им перо. — В
Нью-Йорке, оказывается, еще встречаются вороны. Ворона и ворон — это ведь
одно и то же?
— Более или менее.
— Дайте пластиковый пакет, — велела Ева. — Я хочу отослать
его на экспертизу. — Она устало потерла глаза. — Ближайшая
родственница — Бренда Вожински, ее мать. Запросите адрес.
— Хорошо, мэм. — Пибоди достала свой портативный компьютер и вдруг
сказала, обернувшись к Еве:
— Лейтенант, я хочу извиниться за свое недавнее поведение и за
высказанные вам замечания.
Ева вытащила диск из магнитофона, запечатала его.
— Я не припоминаю что-то никаких замечаний, Пибоди, и вели вы себя
вполне корректно. — Она бросила на Пибоди многозначительный
взгляд. — Пока магнитофон включен, сделайте съемку всего помещения еще
раз. Пибоди понимающе усмехнулась.
— Я знаю, что магнитофон все еще включен. И хочу, чтобы это было
записано, лейтенант. Я нарушила субординацию и проявила неуважение к вам — и
как к старшему по званию, и как к человеку.
Вот упрямая чертовка!
— подумала Ева.
— Насколько я помню, вы не проявляли неуважения и субординации не
нарушали, сержант.
— Даллас! — вздохнула Пибоди и выключила магнитофон. — Я
позволила себе разнервничаться и не смогла справиться с ситуацией. Одно дело
— увидеть тело на месте происшествия и совсем другое — смотреть, как
человека подбрасывает в воздух и швыряет на мостовую. А ведь она находилась
под моим наблюдением!
— Я была чересчур жестка с вами.
— Да, мэм, были. Как и следовало. Ведь я же решила, что вы так
прекрасно держите себя в руках и выполняете свою работу потому, что вам
наплевать на происшедшее. Я была не права и приношу вам свои извинения.
— Они приняты. — Ева снова нажала на кнопку магнитофона. —
Теперь я хочу, чтобы это было зафиксировано. Вы выполняли приказ. И вы не
виноваты в том, что произошло сегодня ночью. Вы не могли ничего
предотвратить. Все, хватит об этом. Нам надо выяснить, почему она умерла.
Ева была уверена, что дочь полицейского сразу догадается — если в дом в пять
утра приходит другой полицейский, то дело серьезное. И, увидев лицо
открывшей ей дверь Бренды, поняла, что не ошиблась.
— Боже мой! Что?! Мама?
— Нет, не ваша мать, миссис Вожински. — Ева знала, что лучше не
тянуть. — Это Алиса. Мы можем войти?
— Алиса? — Она ухватилась рукой за косяк. — Алиса?..
— Полагаю, нам лучше пройти в дом. — Ева осторожно взяла Бренду
под руку. — Давайте где-нибудь присядем.
— Алиса? — снова повторила Бренда, и слезы хлынули у нее из
глаз. — Нет, только не это... Алиса, девочка моя...
Бренда покачнулась и, если бы Ева не успела ее поддержать, рухнула бы на
пол.
— Я сочувствую вашему горю, миссис Вожински. Сегодня ночью произошла
авария, и Алиса погибла.
— Авария? Наверное, вы ошиблись! Это был кто-то другой... Не Алиса...
— Увы! Мне очень жаль.
Бренда упала в кресло и закрыла лицо руками.
— Может, сделать ей чаю? — шепнула Пибоди.
— Да, идите на кухню. — Сообщать близким о чьей-то гибели всегда
было для Евы самым трудным — она понимала, что ни утешить, ни помочь не
может.
— Если хотите, я вызову к вам кого-нибудь. Вашу мать. Или брата...
— Маму. Боже мой, Алиса! Как же мы будем жить?! На этот вопрос дать
ответ невозможно, — подумала Ева. — Но как-то будут. Жизнь возьмет
свое".
— Я могу дать вам успокоительное. Или вызвать врача?
— Мама! Что случилось?
Бренда не ответила, а Ева обернулась и увидела стоявшего в дверях парнишку, который сонно тер глаза.
Алисин брат
, — вспомнила она.
Мальчик посмотрел на Еву, и взгляд у него стал по-взрослому напряженным.
— Что случилось? — повторил он. — Почему вы не отвечаете?
Черт возьми, как же его зовут?
— силилась вспомнить Ева, но потом решила,
что сейчас это не важно. Она встала. Парнишка был ростом с нее. На щеках —
следы от подушки, а плечи уже напряжены — готовится узнать что-то страшное.
— Произошла авария. Мне очень жаль, но...
— Алиса? — спросил он. Губы у него дрожали, но взгляд был
тверд. — Она погибла?
— Да. Мне очень жаль.
Он продолжал смотреть на Еву. Появилась Пибоди с чашкой в руке и поставила
ее на стол.
— Что за авария?
— Сегодня ночью ее сбила машина.
— Сбила и скрылась?
— Нет. — Ева пристально смотрела на него. — Она шагнула на
мостовую и попала под колеса фургона. Водитель не успел затормозить. Сейчас
автомобиль находится на экспертизе, но есть свидетель, подтвердивший слова
водителя. Думаю, его вины здесь нет. Он не пытался скрыться с места
происшествия.
Мальчик молча кивнул.
— Я позабочусь о маме. Будет лучше, если вы сейчас нас оставите.
— Хорошо. Если возникнут какие-то вопросы, вы найдете меня в
Центральном участке. Я лейтенант Даллас.
— Я знаю. Прошу вас, оставьте нас одних, — повторил мальчик и сел на пол рядом с матерью.
— Мальчишка что-то знает, — сказала Ева, когда они с Пибоди вышли.
— Мне тоже так показалось. Возможно, Алиса предпочитала делиться чем-то
именно с ним. Они ведь почти ровесники. Братья с сестрами постоянно
цапаются, но друг другу обычно доверяют.
— Вот об отношениях братьев и сестер мне ничего не известно. — Ева
завела машину и потянулась за кофе. — Кстати, где вы живете, Пибоди?
— А что?
— Заброшу вас домой. Поспите, а в участок явитесь к одиннадцати.
— А вы тоже отправитесь спать?
— Ага, — легко солгала Ева. — Так куда ехать?
— В Хьюстон.
Ева тихонько присвистнула.
— Ну что ж, все равно надо было делать крюк. — Она свернула на
юг. — Хьюстон? Так вы, Пибоди, тянетесь к богеме?
— Там жила моя двоюродная сестра. Когда она решила переехать в Колорадо
и заняться ковроткачеством, я заняла ее квартиру.
— Очень правдоподобная версия. Наверное, вы все время проводите в
литературных кафе и художественных клубах, а?
— На самом деле я предпочитаю клубы знакомств.
Там лучше кормят.
— Знаете, мне кажется, что, если вы будете думать о сексе чуть меньше,
вам скорее повезет.
— Вряд ли. Я эту тактику уже пробовала. — Она вдруг громко зевнула. — Прошу прощения.
— Ничего. Утром, когда придете, сразу же проверьте результаты вскрытия.
Я хочу убедиться в том, что по части токсикологии все чисто. И не забудьте
переодеть это идиотское платье.
Пибоди заерзала на сиденье. — — Оно совсем не идиотское. Нескольким
парням в Водолее" оно понравилось. И Рорку тоже.
— Да, он об этом говорил.
Пибоди изумленно вытаращилась на Еву.
— Правда?
Поразительно, как успокаивают всякие глупости
, — подумала Ева.
— Он сказал что-то насчет того, как привлекательно вы выглядели. Мне
даже пришлось ему врезать. На всякий случай.
— Привлекательно? Бог ты мой! — Пибоди просто сомлела. — Надо
будет просмотреть вещички, которые сшила мне мама. Привлекательно! —
Она вздохнула. — У Рорка случайно нет братьев или дядюшек?
— Насколько мне известно, Пибоди, он в своем роде единственный.
Рорка она застала спящим. Не в спальне, а на диване в кабинете. Но стоило ей
войти, он тотчас открыл глаза.
— У вас была тяжелая ночка, лейтенант? Иди-ка сюда. — И он
протянул ей руку.
— Нет, мне надо в душ, а потом я должна выпить кофе. И мне еще надо
звонить.
Рорк не так давно включил телевизор и знал, чем ей пришлось заниматься.
— Иди сюда, — повторил он, ухватив ее за руку. — Неужели ты
не можешь позвонить через час?
— Могу, но...
Он притянул ее к себе, и Ева оказалась на диване. Сопротивлялась она
вполсилы и дала себя обнять.
— Поспи немного, — сказал он, целуя ее в макушку. — Не надо
себя загонять.
— Она была такой молодой, Рорк.
— Знаю. Забудь об этом, хоть ненадолго.
— А что насчет информации? Ты нашел файлы Фрэнка?
— Об этом поговорим, когда ты проснешься.
— Ладно. Но только часок. — Не выпуская его руки из своей, она
провалилась в сон.
Глава 5
Сон помог. Так же, как горячий душ и заказанный Рорком завтрак. Ева
поглощала яичницу и одновременно смотрела на экран монитора.
— Это больше похоже на дневник, а не на отчет о расследовании, —
заметила она. — Очень много личных комментариев. Он безумно волновался
за Алису. Я даже представить себе не могу, насколько они покалечили ее
душу". Слова дедушки, а не полицейского. Ты это обнаружил в его
домашнем компьютере?
— Да. Он закрыл файл на пароль. Подозреваю, не хотел, чтобы это
прочитала жена.
— А как же ты его открыл?
Рорк достал из резной шкатулки сигарету и стал внимательно ее разглядывать.
— Лейтенант, вы что, действительно хотите, чтобы я вам это объяснил?
— Нет. — Ева подцепила на вилку очередной кусок яичницы. —
Пожалуй, не стоит. И все же его личные соображения и тревоги мало чем нам
помогут. Мне необходимо знать, что он смог выяснить и как далеко зашло его
расследование.
— Есть еще кое-что. — Рорк пролистал несколько страниц. —
Посмотри, здесь он говорит о том, что напал на след Седины Кросс, и называет
некоторых из ее... соратников.
— Но тут нет ничего особенного. Он подозревает ее в торговле
наркотиками. Считает, что она устраивает в своем клубе и, возможно, дома какие-
то оргии. Он видел там явно подозрительные личности. Но все это — сплошные
эмоции, никаких фактов. Фрэнк слишком долго не занимался живой
работой. — Ева отодвинула тарелку в сторону и встала. — Если он не
хотел вмешивать в это дело полицию, почему не нанял частного сыщика?
Постой... А это что такое?
Она нахмурилась и наклонилась поближе к экрану. Кажется, она меня победила.
До конца я не уверен, но у меня такое впечатление, что она ведет меня туда,
куда нужно ей. Мне придется скоро делать новый ход. Алиса в ужасе, она
умоляет меня оставить в покое Селину Кросс, да и ее саму тоже. Бедная
девочка проводит слишком много времени с этой Исидой. Исида, возможно,
вполне безобидная знахарка, но она не может хорошо влиять на Алису. Я сказал
Салли, что задержусь на работе. Сегодня я отправлюсь туда. По четвергам
Кросс вечером бывает в клубе. Квартира должна быть пуста. Если мне удастся
пробраться внутрь и найти хоть что-то, подтверждающее убийство ребенка, я
анонимно сообщу об этом Уитни. Она заплатит за то, что со своим грязным
любовником делала с моей девочкой. Так или иначе, но она заплатит.
— Боже мой! Незаконное вторжение в чужое жилище и обыск! — Ева в
отчаянии обхватила голову руками. — О чем, черт возьми, он думал? Он
должен был знать: все, что он обнаружит, в суде не будет считаться
доказательствами. Ему не удастся их ни в чем обвинить.
— Я подозреваю, что он думал не о суде, Ева. Он жаждал справедливости.
— А теперь он мертв. И Алиса тоже... Ладно, что там еще?
Рорк вывел на экран последнюю запись. Здание серьезно охраняется. Я не смог
пробраться внутрь. Слишком давно я не занимался следственной работой. Надо
попросить кого-нибудь помочь мне. Я заставлю эту дрянь платить по счетам!
Даже если это будет последнее, что мне удастся совершить.
— Больше ничего нет. Это было написано вечером того дня, когда он умер.
Я, конечно, посмотрю другие файлы...
Значит, он не смог заставить ее заплатить, — подумала Ева. — И у
него не хватило времени позвать кого-либо на помощь
. Она испытывала грусть
и облегчение одновременно: то, что она прочла, снимало все подозрения и с
Фрэнка, и с Фини.
— Но ты считаешь, что больше ничего нет?
— Думаю, нет. Видишь, даты записей идут подряд. Кроме того, он не был
таким уж спецом в компьютерах. Вскрыть его код оказалось проще простого. Но
на всякий случай надо просмотреть все. Если что-нибудь найдем, все равно
понадобится время, чтобы взломать коды. Но это позже. У меня с утра
несколько важных встреч.
Ева обернулась к нему. Странно — она совершенно забыла, что он с ней не
работает. У него свои дела, причем весьма далекие от того, чем занимается
она.
— Так много миллиардов и так мало времени...
— Ты абсолютно права. Но сегодня вечером я обязательно с этим повожусь.
Она вдруг вспомнила, что он даже не просмотрел с утра биржевые сводки, не ответил ни на один звонок.
— Слушай, ты на меня столько времени тратишь!
— Не спорю. — Рорк подошел к столу и облокотился на него. — И
расплачиваться, лейтенант, вы будете своим временем. Я потребую от тебя
день, а то и два. Но это — когда мы оба будем чуть посвободнее. — Он
вдруг коснулся обручального кольца у нее на руке. — Ева, я не люблю
вмешиваться в твои дела, но сейчас я прошу тебя быть предельно осторожной.
— Хороший полицейский всегда осторожен.
— Нет, — возразил Рорк и взглянул ей в глаза. — Увы, не
всегда. Смел, умен, блистателен, но не всегда осторожен.
— Не волнуйся. На моем пути встречались персонажи пострашнее Селины
Кросс. — Она чмокнула его в щеку. — Мне надо в участок. Я
постараюсь позвонить, если буду задерживаться.
— Обязательно! — приказал он, глядя ей вслед. Она
ошибается, — подумал Рорк. — Вряд ли ей приходилось сталкиваться с
персонажами страшнее Селины Кросс. И я не позволю ей лезть в это дело в
одиночку". Рорк снял трубку, связался со своей секретаршей и отменил
все поездки на ближайший месяц.
Он решил быть как можно ближе к дому. И к своей жене.
— Никаких наркотиков, — сообщила Ева Пибоди, прочитав отчет
токсикологов. — Никакого алкоголя. Так что это не было опьянением. Но
вы слышали, как она говорила с кем-то невидимым, а потом метнулась под
колеса машины. Она явно была не в себе, еще когда говорила со мной в клубе,
а пение по телефону ее окончательно доконало. Они отлично знали, как на нее
воздействовать.
— Законом пение по телефону не запрещено.
— А угрозы?
— Их надо еще доказать, — возразила Пибоди.
— С этого и начнем. Если нам удастся доказать, что Селина Кросс имела к
этому звонку отношение, мы будем разыгрывать эту карту. Так или иначе,
думаю, настала пора с ней встретиться. Как насчет путешествия в ад, а,
Пибоди?
— Давно мечтала.
— Вот и я тоже. — Ева собралась встать из-за стола, и тут в
кабинет ворвался Фини — небритый, с запавшими глазами.
— Почему расследование гибели Алисы поручили тебе? — воскликнул
он, даже не поздоровавшись. — Это же ДТП. С каких пор такими вещами
занимаются лейтенанты отдела по расследованию убийств?
— Фини...
— Она была моей крестной дочерью. Ты мне даже не позвонила! Я узнал об
этом из выпуска новостей.
— Извини, я не подумала. Сядь, Фини. Ева тронула его за рукав, но он
судорожно отдернул руку.
— Не хочу я садиться! Я хочу, черт подери, чтобы ты ответила на мои
вопросы, Даллас.
Ева выразительно взглянула на Пибоди, и та сразу же вышла, прикрыв за собой
дверь.
— Извини, Фини, я не знала, что ты ее крестный. Я говорила с матерью и
с братом и решила, что остальным членам семьи они сообщат о случившемся
сами.
— Бренда сейчас на таблетках, — грустно вздохнул Фини. — А
чего ты ожидала? За несколько дней она лишилась отца и дочери. Джеми всего
шестнадцать. Пока он вызывал доктора, успокаивал мать, звонил Салли, я успел
все узнать. Боже мой! Она была совсем ребенком. — Он отвернулся, втянул
голову в плечи. — Я катал ее на закорках, кормил леденцами...
Как же трудно терять тех, кого любишь!
— подумала Ева. И еще подумала о
том, что ей повезло: она любила немногих.
— Пожалуйста, сядь, Фини. Не надо было тебе сегодня приходить.
— Я уже сказал, что садиться не намерен! — Он обернулся к ней,
стараясь взять себя в руки. — Ответь на мой вопрос, Даллас. Почему ты
расследуешь гибель Алисы?
Времени на раздумье у Евы не было, а лгать не хотелось.
— Пибоди оказалась свидетельницей происшествия, — начала она
осторожно, радуясь тому, что хоть это может сказать. — У нее был
свободный вечер, она возвращалась из клуба и видела, что случилось. Пибоди
была в шоке и сразу позвонила мне. Я не совсем поняла, что произошло,
сказала ей, чтобы она связалась с диспетчерской, вызвала наряд и поехала
туда. Ознакомившись с ситуацией на месте, я решила сама известить ближайших
родственников: подумала, что им будет легче, если это скажет не совсем
посторонний человек. — Ева зябко повела плечами. Ей было не по себе от
того, что она вынуждена что-то утаивать. — Мне хотелось сделать хотя бы
то немногое, что я могу.
— И это все? — спросил Фини, не сводя с нее глаз.
— А что может быть еще? Вот, я только что получила результаты
токсикологического анализа. Наркотиков она не принимала, пьяна не была.
Возможно, она была чем-то расстроена, я не знаю. Или просто не заметила этой
проклятой машины. Погода была отвратная — дождь, туман.
— Этот сукин сын превысил скорость?
— Нет. — Она не могла доставить ему и этого удовольствия —
обвинить в гибели Алисы кого-то конкретного. — Скорости он не превышал.
Тесты не показали наличия в крови алкоголя или наркотиков. И ранее он
нарушений не совершал. Фини, она кинулась ему прямо под колеса, и он ничего
не мог сделать. Пожалуйста, пойми это. Я лично говорила с водителем и
осмотрела место происшествия. Его вины нет. Ничьей вины нет.
— Чья-то наверняка есть! — Фини стукнул кулаком по столу. —
Неужели двое близких мне людей погибли без всякой причины? Я хочу поговорить
с Пибоди.
— Дай ей время прийти в себя, хорошо? — Ева почувствовала, что к
грузу, придавившему ее плечи, прибавилось еще и чувство вины. — Пибоди
и так досталось. Я хочу, чтобы она пока что занималась другими делами.
Фини тяжело вздохнул. Горе его было велико, но все-таки он сознавал, что
лучше, если дело его крестницы будет вести человек, которому он доверяет.
— Ты сама его доведешь до конца, да? И дашь мне всю информацию?
— Обещаю, Фини, я сама доведу его до конца.
— Спасибо. Извини, что я на тебя набросился.
— Ничего. — Ева легонько пожала ему руку. — Иди домой, Фини.
Тебе нечего здесь сегодня делать.
— Наверное, я действительно пойду. — Он взялся за дверную ручку,
потом снова обернулся к Еве. — Она была такая милая, Даллас... — тихо
сказал он. — Господи, я не вынесу еще одних похорон!
Фини ушел, а Ева тяжело опустилась в кресло. Боль, тоска, отчаяние раздирали
ей душу. Внезапно она вскочила и схватила сумку. Пожалуй, сейчас самое время
повидаться с Сединой Кросс.
— Как вы намереваетесь себя вести? — спросила Пибоди, стоявшая
рядом с Евой у входа в изящный особняк в центре города.
— Я собираюсь играть в открытую. Сообщу ей, что Алиса говорила со
мной... Что я подозреваю ее в сексуальных надругательствах и в подготовке
убийства. Если у нее все в порядке с мозгами, она, конечно, догадается, что
доказательств у меня нет. Но я по крайней мере дам ей пищу для размышлений.
Ева оглядела дом — окна украшены лепниной, на фасаде усмехающиеся рожи
горгулий.
— Раз она живет в таком месте, значит, деньги у нее водятся. А нам надо
выяснить, где она их берет. Пибоди, ведите запись. И будьте внимательны —
меня интересуют ваши впечатления.
— Одним могу поделиться прямо сейчас. — Пибоди смотрела наверх, на
круглое окошко с замысловатыми переплетами. — Это перевернутая
пентаграмма, любимый символ сатанистов. Да и у горгулий не слишком-то
дружелюбный вид. На мой взгляд, скорее изголодавшийся, — усмехнулась
она.
— Я говорила о впечатлениях, а не о фантазиях, Пибоди. — Ева
шагнула к камере у входа.
— Назовите себя и сообщите, по какому вопросу вы пришли, — прозвучал металлический голос.
— Лейтенант нью-йоркской полиции Ева Даллас с помощницей. — Она
предъявила значок. — Мы пришли к Седине Кросс.
— Она вас ожидает?
— Думаю, она нашему визиту не удивится.
— Одну минуту.
Ева огляделась по сторонам. Улица была из оживленных — много машин и
пешеходов, но большинство из них предпочитало тротуар на противоположной
стороне. На здание, у которого она стояла, прохожие поглядывали с опаской. И
еще одно показалось Еве странным — поблизости не было видно ни одного
торговца с тележкой.
— Можете войти, лейтенант. Пройдите, пожалуйста, к первому лифту.
— Хорошо. — Ева подняла голову и заметила, что за окном под крышей
мелькнула какая-то тень. — Подтянитесь, Пибоди, — шепнула
она. — За нами наблюдают.
Замки щелкнули, решетки поднялись, двери распахнулись, огонек на охранном
устройстве сменил цвет с красного на зеленый.
— Какая мощная охрана, — буркнула Пибоди и, стараясь унять дрожь в
коленках, шагнула следом за Евой. — Странно, в частном доме...
Они оказались в вестибюле. На багровом ковре были изображены двухглавый змей
и какая-то фигура в черном, перерезающая глотку белому козлу.
— Как мило, — усмехнулась Ева и добавила, заметив, что Пибоди
старается не наступить на змея:
— Шерстяные гады не кусаются.
— Осторожность никогда не помешает. — Войдя в лифт, Пибоди
опасливо оглянулась. — Терпеть не могу змей. Мой брат ловил их в лесу,
а потом пугал меня.
Лифт мгновенно доставил их наверх, но Ева успела заметить в кабине
глазок" еще одной камеры слежения.
Они оказались в широком коридоре с полом из черного мрамора. По бокам
арочного проема стояли два обитых пунцовым бархатом диванчика с
подлокотниками в виде оскалившихся волков. В вазе, имевшей форму кабаньей
головы, стоял пышный букет.
— Аконит, белладонна, наперстянка и пейот, — тихо сказала Пибоди.
Поймав на себе изумленный взгляд Евы, она пожала плечами. — Моя мама
всегда увлекалась ботаникой. Могу сказать, что подбор цветов достаточно
необычный.
— Но все обычное ужасно скучно, не правда ли? Они обе вздрогнули,
услышав этот голос. Первое появление удалось Селине Кросс на славу. Она
стояла, опершись рукой о полукружье арки, — в черном балахоне, босая, с
кроваво-красным педикюром. И улыбалась.
Кожа у нее была мертвенно-бледной, а алый рот напоминал по цвету свежую
кровь. Длинное узкое лицо хоть и не было красивым, обладало почти магической
привлекательностью. Глаза сверкали диким зеленоватым блеском, волосы,
расчесанные на прямой пробор, спускались черной волной до пояса. На всех
пяти пальцах поднятой в приветствии руки сверкали кольца. От каждого из них
тянулись тонкие серебряные цепочки, позвякивавшие от малейшего движения.
— Вы лейтенант Даллас и сержант Пибоди
...Закладка в соц.сетях
