Жанр: Любовные романы
Дочь великого грешника
...ее фланелевую рубашку, чтобы добраться до кожи.
Ощутив прикосновение его мозолистой, сильной руки, Уилла обмякла, у нее
подкосились ноги, а палец Бена поглаживал ее сосок, и эти ритмичные движения
пронизывали ее тело разрядами электрического тока.
Уилла упала бы, если б не его объятия. Бен ощутил внезапную податливость ее
тела, и это возбудило его еще больше.
— Нужно довести дело до конца, — прошептал он, накрывая ее грудь
ладонью. — Конечно, соблазнительно было бы заняться любовью прямо
здесь, на кухне, но, боюсь, Бесс может войти.
— Отвали, — прошептала она, задыхаясь. — Мне дышать трудно.
— Мне тоже. Ничего, отдышимся попозже. — Он поцеловал ее в
подбородок. — Поехали со мной, Уилла. Я хочу, чтобы ты стала моей.
— А я этого не хочу.
Она высвободилась, оперлась о стол, чтобы не упасть. Нужно было собраться с
мыслями, но мозг отказывался повиноваться.
— Не приближайся ко мне! — вскрикнула она. — Стой, где
стоишь. Дай отдышаться.
В ее голосе звучал неподдельный испуг, и Бен остановился.
— Ладно, отдышись. Все равно теперь ничего не изменишь. Он хотел взять
кружку с кофе, но пальцы его дрожали.
— По правде говоря, я от всего этого не в восторге.
— Вот и отлично. — Она выпрямилась и окрепшим голосом сказала: —
Если тебе удалось завалить десяток баб, это еще не значит, что я стану для
тебя легкой добычей. Хотя, по правде говоря, гордиться особенно нечем — ведь
я никогда раньше этим не занималась.
— Не десяток, а дюжину, — поправил Бен. — А что
касается.. — Тут у него отвисла челюсть. — Что ты сказала? Никогда
этим раньше не занималась?
— Еще бы! А ты как думал?
— Никогда-никогда? — Он засунул руки в карманы.
Уилла с подозрением смотрела на него, ожидая, что он сейчас расхохочется.
Отличный будет повод его прикончить.
— А как же вы с Заком...
Бен не договорил, потому что думать об этом ему было неприятно.
— А что, Зак разве хвастался, что мы с ним... — Уилла угрожающе
нахмурилась.
— Нет, он ничего такого не говорил. — Бен рассеянно провел рукой
по волосам. — Просто я думал, что... Ну, не тогда, так позже... Ты же
взрослая женщина. Мне и в голову не приходило, что ты...
— Ты что же, думал, что я трахаюсь с кем ни попадя?
— Нет, конечно.
Что я делаю? — думал он. — Сам копаю себе могилу. Причем голыми
руками
.
— Ты ведь женщина красивая, — начал он и поморщился — получалось
как-то не очень складно. — В общем, я думал, что у тебя какой-никакой
опыт имеется.
— Ты ошибался.
Уилла начинала злиться, и это помогло ей взять себя в руки.
— Я сама решу, когда и с кем я это сделаю. Если вообще захочу.
— Само собой. Я бы не напирал так, если бы знал... — Он не мог отвести
от нее глаз — такая она была раскрасневшаяся, возбужденная. — Точнее,
действовал бы по-другому. Я ведь все время о тебе думаю.
Она подозрительно нахмурилась:
— Это еще почему?
— Сам не знаю. Но это правда. А теперь, после того, что случилось, я
буду думать о тебе еще чаще. За тебя приятно подержаться, Уилла. — Его
губы тронула чуть заметная улыбка. — И надо сказать, что для дилетантки
ты целуешься совсем неплохо.
— Ты не первый, с кем я целуюсь, и не последний.
— Я же не против того, чтобы ты на мне попрактиковалась. Когда
захочешь, конечно.
Он снял с вешалки шляпу и куртку.
— Ведь мы друзья, правда?
— Ничего такого мне не хочется.
— Так я тебе и поверил, — хмыкнул Бен и нахлобучил шляпу. —
Правда, боюсь, теперь мне будет хотеться этого еще больше, чем тебе.
На пороге он обернулся, окинул ее взглядом.
— У тебя такие губы, Уилла. Просто черт знает что такое.
Захлопнув за собой дверь, Бен спустился по ступенькам. Присвистнул, покрутил
головой. Он-то думал, что немножко пофлиртует с Уиллой, чтобы отвлечь ее от
мыслей об убийстве. А получилось вон как.
Бен прижал руку к животу, потому что проклятая дрожь все не желала
униматься. Здорово Уилла подцепила его на крючок. А ведь даже понятия не
имеет, какие штуки мужчина и женщина могут проделывать друг с другом.
Эта мысль испугала его и возбудила.
Обычно Бен отдавал предпочтение женщинам, которые знают правила и тонкости
любовной игры. Таким хочется немного по — I развлечься — без взаимных обид,
без претензий. Встретились — разошлись.
Садясь за руль, он оглянулся на дом еще раз. С Уиллой так просто не
получится. Ведь он будет у нее первым.
Он выехал с ранчо, так и не решив, как ему действовать дальше. Ясно было
только одно: Уилле придется смириться с тем, что главная перемена в ее жизни
произойдет с участием Бена Маккиннона.
Проезжая мимо общежития, Бен вздохнул, вспомнив, сколько всего свалилось на
бедную девочку за последние недели. Другая на ее месте рассыпалась бы на
куски. Другая — но не Уилла.
Бен ехал домой. Он знал, что будет ждать Уиллу, нравится ей это или нет.
Торопиться он не будет. Попробует проявить терпение.
И будет ждать своего часа.
Глава 10
Снег в этом году выпал рано. Он был густым и обильным, накрыл белым покровом
пастбища, пригнул своей тяжестью изгороди. У скота не хватало
сообразительности искать под снегом траву, и ковбои работали днем и ночью,
чтобы накормить стада.
Ноябрь еще не кончился, а долина уже угодила в объятия зимы.
Появились первые лыжники. Горожане летели самолетами на местные курорты,
чтобы сломя голову скользить по заснеженным склонам, а по вечерам пить
бренди у камина. Тэсс с удовольствием составила бы им компанию. Вообще-то
она была не бог весть какой любительницей лыж, но бренди тоже попила бы. Во
всяком случае, там будут новые люди, цивилизация, легкий флирт.
Ради этого, на худой конец, можно и потерпеть — встать на две деревяшки и
немножко покататься по снегу.
Она все время звонила своему агенту, поскольку он превратился для нее в
единственную нить, связывающую ее с нормальной жизнью. Тэсс писала сценарий,
работа шла споро, в охотку. И еще каждый вечер она делала записи в дневнике.
Ее жизнь на ранчо вроде бы вошла в русло, хотя разве можно было это назвать
жизнью?
Тэсс по-прежнему отвечала за курятник и достигла в своей новой профессии
немалых успехов. Она очень гордилась тем, что может запросто выдернуть из-
под ворчливой наседки яйцо, а та и не пикнет.
Правда, однажды ей довелось испытать потрясение. Она не вовремя заглянула в
курятник и увидела, как Бесс уверенным, хорошо отработанным движением
сворачивает шею одной из ее подопечных.
Произошел нешуточный скандал. На земле валялись две умерщвленные курицы, а
женщины кричали и размахивали руками.
В тот день на ужин Бесс приготовила пирог с курятиной, однако Тэсс к этому
блюду не прикоснулась. Отныне она уже не пыталась давать своим пернатым
подружкам человеческие имена.
Каждый вечер Тэсс отправлялась поплавать в бассейне, расположенном в южной
части дома. Это было настоящее наслаждение — нежиться в теплой воде и
смотреть через стеклянную стену на снег.
Зато по утрам, глядя в окно на заснеженные равнины, Тэсс тяжело вздыхала и
грезила о пальмах и ресторанах.
Уроков верховой езды она так и не прекратила — из чистого упрямства. Мышцы
уже не ныли, в седле она держалась уверенней, а свою кобылу Мэйзи даже
полюбила. И все же скакать верхом под снегом и ветром, с ее точки зрения,
было забавой более чем сомнительной.
Холодным снежным днем сестры вышли из дома.
— Господи боже! — охнула Тэсс, кутаясь в толстую вязаную куртку.
Она пожалела, что не надела вторую пару кальсон. — Как будто вдыхаешь
толченое стекло. Как они тут только это выдерживают?
— Адам говорит, что после такой зимы весна радует вдвойне.
Зябко кутаясь от ветра, Лили потуже замотала шарф. Вообще-то ей зима
нравилась. Она тут была такая мощная, величественная, а горы, закованные в
ледяной панцирь, казались барельефом, высеченным на синем полотнище неба. У
подножия гор темнел окаем лесов, а серебристые хребты и скалы были похожи на
складки гигантского волшебного одеяла.
— Здесь так красиво. Целый океан белизны. Только сосны темнеют. А небо
такое синее, что смотреть больно. — Лили улыбнулась. — В городе
снег совсем не такой.
— Я вообще к снегу не привыкла, поэтому сравнивать мне не с чем.
Тэсс пошевелила замерзшими пальцами.
Сестры направлялись к конюшне.
Во дворе еще ничего
, — думала Тэсс. Тропинки протоптаны, дороги
расчищены. Юный Билли с удовольствием прицепил к джипу снегоуборочную
насадку и расчистил завалы.
Тэсс выдохнула облачко пара и хотела было сказать еще что-нибудь нелестное
по поводу здешней зимы, но передумала. Что ж, тут действительно красиво.
Небо такое пронзительно-синее — того и гляди лопнет, как сосулька. А горы
просто неправдоподобны — такие бывают только на картинке. Снег вспыхивает
мириадами ослепительных искр, а когда подует ветер, над равниной взметается
целое облако бриллиантовой пыли.
Пальмы, солнечные пляжи и кулинарные изыски остались где-то на другой
планете.
— Чем она сегодня занимается? — спросила Тэсс, надевая солнечные
очки.
— Кто, Уилла? Уехала утром на джипе.
— Одна? — недовольно спросила Тэсс.
— Она почти всегда ездит одна.
— Ох, напросится. — Тэсс засунула руки поглубже в карманы. —
Она думает, ей все нипочем. А если убийца бродит где-нибудь неподалеку...
— Ты ведь так не думаешь?
Лили встревоженно огляделась по сторонам, словно из сугроба мог вылезти
маньяк.
— Полиция же ничего не обнаружила. А я думаю, что это сделал человек,
который прятался в горах. Если так, то он уже давно ушел. С тех пор ведь
прошло несколько недель.
— Все это так, — кивнула Тэсс, хотя доводы Лили ее ничуть не
убедили. — В такую погоду никакой маньяк в горах не продержится. Но все
равно мне не нравится, что Уилла ездит повсюду одна. Это меня
раздражает. — Она прищурилась, разглядев, что по дороге едет
джип. — А вот и она, легка на помине.
— Может быть, ты сама... — Лили не договорила.
— Давай уж, договаривай. Что
я сама
?
— Может быть, ты сама ее раздражаешь? Как будто нарочно стараешься.
— Это получается само собой, без стараний, — скривилась Тэсс. — Даже с удовольствием.
Тут и джип подъехал.
— Ставила рекорд на морозостойкость? — спросила Тэсс, когда Уилла
выглянула из кабины.
— А ты все еще здесь? Я-то уж думала, что ты отправилась на курорт
плескаться в джакузи и приставать к мужчинам.
— Подумываю об этом. Уилла взглянула на Лили.
— Если ты едешь куда-то с Адамом, далеко не уезжайте. Скоро начнется
снегопад. — Она посмотрела на небо, где над самым горизонтом клубились
темные тучи. — Скажи Адаму, что я видела на северо-западе стадо оленей.
Примерно в полутора милях. Вам будет интересно на них посмотреть.
— Да, очень интересно. — Лили похлопала себя по карману. — У
меня и фотоаппарат с собой. Может, поедешь с нами? Бесс выдала нам
здоровущий термос с кофе.
— Нет, дел много. Нэйт должен заехать.
— Правда? — с небрежным видом спросила Тэсс. — А когда? Уилла
включила первую передачу.
— Позже, — коротко ответила она и отъехала.
Она отлично понимала, что Тэсс положила на Нэйта глаз и Уилле это совсем не
нравилось. Ни к чему Нэйту связываться с этой хищной голливудской пираньей.
Нашел на кого клюнуть. Мужики всегда дуреют в присутствии красивых, наглых
баб. Уилла вылезла из машины, прихватив с собой термос. Что ж, Тэсс и
красивая, и наглая, подумала она не без зависти. Уверенная в себе, скорая на
язык. Она умеет использовать женственность как оружие. И вертит мужчинами
как хочет.
Наверное, и я выросла бы такой, будь жива мать, подумала Уилла. Тогда я бы
воспитывалась в нормальной женской обстановке, знала бы все про прически,
юбки, про губную помаду и духи.
Но мне все это не нужно, уверила себя она, входя в дом. Зачем нужны все эти
глупые волнения и вздорные занятия. Хотя, как оказывается, без всей этой
чепухи чувствуешь себя перед мужчинами такой беззащитной...
А уверенность ей 6ы не помешала. Во всяком случае, в отношениях с одним
мужчиной.
Она сняла пальто и шапку, поднялась наверх, в кабинет. Термос прихватила с
собой.
В кабинете все оставалось по-прежнему, как при отце: охотничьи трофеи на
стенах, бутылки виски в баре. Каждый раз, садясь за письменный стол, Уилла
ощущала, как внутри у нее все сжимается.
От чего? От горя? Или от страха? Она сама не знала. Но в этой комнате на нее
волной накатывали неприятные воспоминания и тягостные думы.
Она редко входила сюда, пока отец был жив, — разве что если Джек
специально пошлет за ней. В подобных случаях Уилла садилась на стул напротив
письменного стола, а отец начинал ее за что-нибудь отчитывать или же просто
поручал какое-нибудь новое дело.
Она видела его перед собой как живого: между пальцев зажата сигара, на
подносе — стакан виски.
Он называл ее
девочка
. Почти никогда по имени.
Девочка, опять ты села в
лужу
.
Девочка, ты должна уметь за себя постоять
.
Найди-ка себе поскорей мужа, девочка, и нарожай мне внуков. Больше от тебя
все равно никакой пользы не будет
.
Хоть раз поговорил он с ней по-доброму? Уилла потерла виски. Вспомнить хотя
бы один такой момент, хоть один случай, когда она вошла в этот кабинет, а
отец ей улыбнулся. Ни разу, ни единого разу не сказал он, что гордится ею,
что она поступила правильно.
Улыбки и добрые слова были не в стиле Джека Мэрси.
А что бы он сказал сейчас? Вошел бы, увидел ее, узнал бы, какая каша
заварилась на ранчо после его смерти.
Он сказал бы:
Ну, девочка, и наломала же ты дров
.
Уилла уронила голову на скрещенные руки. Она знала, что ни в чем не
виновата, но ответственность давила на нее тяжким грузом.
— К черту, — прошептала Уилла, выдвинула ящик и достала оттуда
бухгалтерские книги.
Нужно было еще раз проверить поголовье, нагул, сведения по зерновым и
пастбищам. Скоро приедет Нэйт проверять отчетность. Все должно быть
идеально.
Противно, конечно, что приходится отчитываться перед чужим человеком, но тут уж ничего не поделаешь.
Уилла приступила к работе.
Милях в двух от ранчо Лили щелкала фотоаппаратом, фотографируя стадо оленей.
Они были ужасно смешные в своих лохматых зимних шубах и с полнейшим
презрением к окружающему миру. Лили знала, что в отличие от матери
фотографирует плохо и снимки получатся не в фокусе, но все равно
рассматривать их будет интересно.
— Извините, я вас задерживаю, — сказала она Адаму. —
Увлеклась.
— Время еще есть, — откликнулся Адам, внимательно посмотрев на
облака. Обернувшись к Тэсс, он сказал: — А вы стали неплохо ездить.
Понемногу учитесь.
— Инстинкт самосохранения, — небрежно ответила она, хотя похвала
была ей приятна. — Не хочу натирать себе задницу, как в первые дни. А
катаюсь, потому что мне не помешают физические упражнения.
— Бросьте. Я же вижу, что вам верховая езда нравится.
— Ну хорошо, нравится. Но если похолодает, я предпочту дожидаться
весны.
— Да, будут холода и посильнее. Но ваша кровь привыкнет,
загустеет. — Адам потрепал своего коня по холке. — И вас от
верховой езды уже за уши не оттащишь. Каждый пропущенный день будет для вас
мукой.
— Для меня мука — жить вдали от бульвара Сансет. Но я терплю.
Адам рассмеялся:
— Когда вы вернетесь на свой бульвар, будете тосковать по здешнему небу
и горам. И снова приедете.
Тэсс заинтригованно посмотрела на него поверх солнечных очков.
— Это еще что такое? Индейский мистицизм и предсказание будущего?
— Нет. Элементарная психология. Лили, можно я воспользуюсь
фотоаппаратом? Хочу сфотографировать вас обеих.
— Хорошо. Ты ведь не возражаешь? — спросила Лили у сестры.
— Никогда не бегала от света юпитеров.
Тэсс довольно ловко развернула лошадь и подъехала поближе к Лили.
— Ну как?
— В самый раз. — Он навел фокус. — Две красавицы на одном
снимке. — Щелкнул два раза. — Когда увидите фотографию, вам станет
ясно, до чего же вы похожи... Та же форма лица, одинаковый румянец, даже в
седле вы сидите одинаково.
Тэсс недовольно расправила плечи. Она в принципе неплохо относилась к Лили,
однако считала, что родственные чувства тут ни при чем.
— Адам, дайте-ка камеру мне. Я вас тоже сфотографирую. Виргинская
Магнолия и Благородный Туземец.
Тэсс закрыла рот ладонью.
— Ой, извините. Дурацкая привычка. Даю всем прозвища. Я не хотела вас
обидеть.
— А мы и не обиделись.
Адам передал ей фотоаппарат.
Тэсс ему нравилась. Сразу видно, что эта женщина знает, чего она хочет, и
прямо об этом говорит. Вряд ли ей понравится, если она узнает, что точно
такие же качества импонируют ему и в Уилле.
— А как вы называете себя? — спросил он.
— Мое прозвище — Пустышка. Вот почему мои сценарии так хорошо
продаются. Ну-ка, улыбочка.
— А мне нравятся твои фильмы, — сказала Лили, когда Тэсс опустила
камеру. — Они веселые, захватывающие.
— Соответствуют вкусам толпы, — резюмировала Тэсс. — Хотя я
лично ничего плохого в этом не вижу. Когда пишешь для масс, мозги прячешь
подальше. Тут чем проще, тем лучше.
— По-моему, вы недооцениваете свою аудиторию, — заметил Адам,
вглядываясь в близлежащую рощу.
— Может быть, но... — Тэсс не договорила. — Ой, там, среди деревьев, что-то шевельнулось.
— Да, вижу. Но сторона наветренная, не чувствую запаха. Как бы между
прочим он положил руку на приклад винтовки.
— Медведи ведь сейчас в спячке? — спросила Тэсс, облизывая
внезапно пересохшие губы. Она старалась не думать о человеке с ножом в
руке. — Это ведь не может быть медведь?
— Иногда они просыпаются. Вот что, поезжайте-ка домой. А я съезжу
посмотрю.
— Вам нельзя ездить туда одному!
Лили инстинктивно схватилась за поводья его лошади. Испугавшись внезапного
движения, конь вздыбился, ударил копытами по насту.
— Не делайте этого! Мало ли что там!
— Ничего там быть не может, — сказал Адам, успокаивая лошадь. В
воздухе мирно кружились снежинки, но, кажется, идиллия скоро нарушится,
подумал он. — Я съезжу посмотрю и догоню вас.
— Лили права, — передернулась Тэсс, вглядываясь в деревья. —
Да и снегопад начинается. Едем-ка отсюда.
— Не могу. — Адам смотрел в глаза Лили. — Скорее всего это
просто ерунда. Но всего в миле отсюда убили человека. Нужно проверить.
Поезжайте на ранчо, дорогу вы знаете. А я вас догоню.
Лошадь вела себя очень странно — явно чего-то боялась, но пугать женщин было
нельзя.
— Да, но...
— Пожалуйста. Очень прошу. Я не задержусь.
Лили поняла, что спорить бесполезно, и развернула лошадь.
— Не отставайте от нее, — сказал Адам старшей сестре и поскакал к
роще.
— С ним все будет в порядке, — сказала Тэсс, клацая зубами от
страха. — Скорее всего это какая-нибудь белка.
Вообще-то для белки ветки колыхались слишком уж сильно.
— А может, лось. Вот вернется Адам, и мы еще посмеемся над тем, как он
рисковал жизнью, спасая слабых женщин от свирепого лося.
— А если нет? — тихим, но звонким голосом спросила Лили. —
Вдруг полиция ошиблась, и этот человек еще бродит здесь? — Она натянула
поводья. — Мы не можем оставлять Адама одного.
— Но ведь у него ружье.
— Нет, я его не брошу.
Лили было очень страшно ослушаться Адама, но тем не менее она развернула
коня.
— Эй, постой... Ах, чтоб вы все провалились! Прекрасный эпизод для
сценария, — пробормотала Тэсс и поскакала вслед за сестрой. — Но
учти, если он нас по ошибке пристрелит, виновата во всем будешь ты.
Лили лишь покачала головой, пустив коня галопом.
— Ты сможешь вернуться домой одна? — крикнула она, оборачиваясь.
— Думаю, да, но что за дурацкий разговор? Давай-ка лучше... Звук
выстрела прогрохотал раскатом грома.
Тэсс в ужасе вцепилась в гриву коня, а Лили приподнялась в седле и помчалась
еще быстрей.
Нэйт приехал не один, а с Беном, причем Маккиннон прихватил с собой жену
брата, Шелли, и маленькую племянницу. Шелли прямо с порога принялась
жизнерадостно стрекотать:
— Я знаю, нужно было позвонить, но Бен сказал, что уже выезжает,
поэтому я наскоро подхватила Абигайль и увязалась за ним, — частила
она, распеленывая ребенка. — Так надоело сидеть одной. Я знаю, Уилла,
сколько у тебя дел, но мы с Эби тебя не задержим. Уедет Бен — уедем и мы. Ты
ведь не возражаешь?
— О чем ты говоришь! Я так вам рада.
Она и в самом деле была рада приезду Шелли, ее звонкой болтовне, ее
счастливому смеху. Вот идеальная жена для Зака, думала Уилла. Они все время
цапаются, ругаются, но при этом живут душа в душу. Оба такие веселые,
энергичные.
Ребенок, избавленный от одежды, сучил ножонками на диване, а Шелли сняла
шапку и занялась своими золотистыми волосами. Стрижка у нее была короткая,
очень шедшая к ее хорошенькому личику, а глаза — цвета горного тумана.
— Я даже не спросила Бена, хочет он нас с собой брать или нет. Но,
честное слово, мешать вам не буду.
— Не говори глупостей. Я так соскучилась по твоей девочке. Как она
выросла! Правда, солнышко? — Уилла склонилась над малюткой, взяла ее на
руки. — Смотри-ка, у нее глаза зеленеют.
— Да, глаза у нее в Маккиннонов, — согласилась Шелли. — Я-то
надеялась, что девчонка пойдет в меня, — ведь это я таскала ее в пузе
целых девять месяцев. Так нет, она решила, что будет похожа на своего
папочку.
— А уши у нее твои, — сказала Уилла, чмокая ребенка в носик.
— Правда? — оживилась Шелли. — Представляешь, ей всего пять
месяцев, а она уже спит всю ночь, не просыпаясь. Меня так пугали бессонными
ночами, а на самом деле... — Она замахала руками. — Ну вот, я снова
завелась. Я же обещала, что не буду вам мешать. Зак говорит, что я кого
хочешь заболтаю.
— Он сам заболтает кого хочешь, — вставил Бен. —
Поразительно, что Эби не начала стрекотать с первой минуты своей
жизни. — Он пощекотал малышке пухлую щечку и улыбнулся Уилле. —
Хорошенькая штучка, правда?
— И с хорошим характером, не то что остальные Маккинноны, —
съязвила Уилла и не без сожаления отдала матери гугукающую крошку. —
Шелли, загляни на кухню. Бесс будет очень рада видеть вас обоих.
— Когда разберешься с делами, заезжай к нам в гости, ладно? —
сказала Шелли, коснувшись ее руки. — Сара тоже хотела приехать, но не
смогла вырваться. Мы о тебе все время говорим.
— Обязательно заеду. Скоро. А ты будь с Бесс полюбезней — может, она
даст тебе кусок пирога, который приготовила на ужин. — Обернувшись к
мужчинам, Уилла сказала: — Идемте наверх. Бумаги у меня в кабинете.
— Сама понимаешь, Уилл, мы это только так, для проформы, —
промямлил Нэйт. — Чтобы никто не упрекнул нас, будто мы нарушаем
условия завещания.
— Все понятно. Никаких проблем, — сухо ответила она и первой
начала подниматься по лестнице.
— Что-то твоих сестер не видно, — сказал Нэйт.
— Катаются верхом с Адамом. Наверное, скоро вернутся. Голливудская
девочка слишком хлипкая, чтобы продержаться на морозе больше часа.
Нэйт уселся возле стола, протянул свои длиннющие ноги.
— Я вижу, вы с не
...Закладка в соц.сетях
