Жанр: Любовные романы
Адвокат мог не знать
...жить
нельзя, но в любом случае симпатии большинства будут на нашей стороне. Мы
стремимся сохранить останки и обращаемся с ними бережно, а вы собираетесь
перепахать эти могилы и залить их бетоном, чтобы получить доход с ваших
вложений.
— Я заплатил за эту землю, — Долан воинственно выдвинул вперед
челюсть. — Заплатил по-честному. Земля принадлежит мне.
— По закону, да, безусловно, — кивнул Джейк. — Но в конечном
счете закон поддержит нас и то, что делаем мы на этой земле.
— Не говорите мне о законе! — Впервые с тех самых пор, как они
начали разговор, Долан вышел из себя и заорал. Джейка это не удивило, он
давно уже следил за тем, как напряжение незаметно нарастает. — Меня уже
тошнит от городских умников! Понаехали сюда и указывают, что мне можно
делать, а чего нельзя. Я прожил в этом округе всю жизнь. Мой отец начал это
дело пятьдесят лет назад, мы с ним всю жизнь положили на то, чтобы у наших
земляков было приличное жилье. И вдруг, откуда ни возьмись, свалились на
нашу голову какие-то чокнутые любители природы, какие-то там экологи, и
подняли вой, что мы, дескать, строим жилье на фермерских землях. Заметьте,
они не спрашивают у фермера, почему он решил продать землю. Может, ему
надоело гробиться день за днем, год за годом, а потом слушать, как люди
жалуются, что молоко все дорожает. Вы ничего не знаете об этой земле и не
имеете права приходить ко мне в контору и говорить мне, будто у меня нет на
свете ничего святого!
— Я не знаю, что для вас свято, мистер Долан. Но мы сейчас говорим не о
фермерской земле и не об утрате сельского простора. Мы говорим о находке
колоссальной научно-исторической важности. И чтобы ее сохранить, мы будем с
вами бороться до последней пяди этой земли. — Он поднялся на
ноги. — Мой отец — фермер в Аризоне, и я видел, как он гробил свою
задницу год за годом, чтобы прокормить семью. Он все еще этим занимается,
таков его выбор. Если бы он решил продать землю, это тоже был бы его выбор.
Я незнаком с вашей местностью и с людьми, которые ее населяют, мне знакомы
лишь пятьдесят акров местной земли, и к тому времени, как я закончу здесь
свою работу, она будет знакома мне лучше, чем вам знаком ваш собственный
двор. Люди жили здесь, работали и умирали. На мой взгляд, это означает, что
эта земля принадлежит им. И я добьюсь, чтобы их права были признаны.
— А я хочу, чтобы ваша шайка убиралась с моей земли.
— Поговорите со штатом Мэриленд, с земельной комиссией вашего округа, с
судебными органами. — Теперь его зеленые глаза были холодны, и голос
больше не звучал лениво. — Попробуйте выступить против нас, Долан, и
пресса похоронит вас задолго до того, как суд решит, кто из нас прав.
Компания
Долан и сын
станет историей.
Выйдя за дверь, Джейк вытащил сотовый телефон и набрал номер:
— Лео, смажь колеса правосудия. Долан горит желанием нас выпихнуть, и
погасить его запал мне не удалось. Наоборот, пожар разгорелся еще жарче. По
дороге я загляну к Лане Кэмпбелл. Адвоката Природоохранного общества надо
держать в курсе.
— Она все еще здесь.
— Ну тогда я еду.
В полутора милях от города Джей Каллен сидел в доме своей бывшей жены,
построенном на заказ компанией Долана, и смотрел на лицо Колли Данбрук на
экране видеомагнитофона со знакомым ощущением тяжести, стеснения в груди и
тошноты, которое наваливалось на него всякий раз, когда Сюзанна возвращала
его к вечному кошмару их жизни.
Джей был тихим человеком. Он окончил местную среднюю школу, женился на
Сюзанне Гроган, в которую влюбился с первого взгляда в шестилетнем возрасте,
и поступил в колледж, чтобы стать учителем.
Двенадцать лет он преподавал математику в своей родной школе. После развода,
почувствовав, что у него больше нет сил выносить совместную жизнь с
Сюзанной, одержимой поисками их пропавшей дочери, он переехал в соседний
округ и перешел на работу в другую школу.
Ему удалось обрести некое, хотя и весьма относительное подобие покоя. Ему
случалось неделями подряд сознательно не вспоминать о дочери, но дня не
проходило, чтобы он не думал о Сюзанне. И вот теперь он сидел в доме, в
котором никогда не жил, и ему здесь было не по себе. Дом был слишком
большой, просторный, вычурный. А главное, они вернулись к исходной точке, к
началу кошмара, который затянул их в водоворот, разрушил их брак и разбил
его жизнь на куски.
— Сьюзи...
— Пока ты не успел доказать мне как дважды два, что она не может быть
Джессикой, позволь рассказать тебе остальное. Она была удочерена через
четыре дня после того, как похитили Джессику. Это было частное удочерение.
Она сидела на том самом месте, где ты сейчас сидишь, и говорила мне, что
хочет сдать кровь на анализ. Я не прошу тебя соглашаться со мной, Джей. Я
прошу тебя согласиться на анализы.
— А какой смысл? Ты ведь уже убедила себя, что это Джессика. Я по лицу
вижу.
— Ее надо убедить. И тебя, и Дага...
— Не вмешивай в это дело Дага, Сьюзи. Бога ради, пощади его хоть на
этот раз.
— Это его сестра.
— Это посторонняя женщина. — Джей рассеянно погладил голову Сэди,
когда она положила морду ему на колени. — Что бы ни показали анализы
крови, она все равно останется нам чужой. — Он отвернулся от лица на
экране, причинявшего ему физическую боль. — Нам никогда не вернуть
Джессику, Сьюзи. Как ни старайся, ты не сможешь повернуть время вспять.
— Ты предпочел бы не знать, да? — Горечь душила ее, мешала
свободно дышать. — Ты предпочел бы все забыть. Забыть ее, чтобы
спокойно плыть по жизни, не натыкаясь на подводные камни.
— Вот именно. Видит бог, я хотел бы все забыть, но не могу. Я не могу
забыть, но не могу и подчинить этому всю свою жизнь, как ты, Сюзанна. Я не
могу позволить мять и взбивать себя, как ты взбиваешь свое тесто. —
Джей опять погладил шелковистые уши Сэди, от души жалея, что нельзя вот так
же просто успокоить Сюзанну. — То, что с нами произошло двенадцатого
декабря, обернулось для меня не только утратой дочери. Я потерял жену —
своего лучшего друга. Я потерял все, что было мне дорого, потому что ты
перестала меня замечать. Все твои мысли были заняты только Джесси.
Эти слова ей приходилось слышать от него и раньше. И раньше она видела это
тихое отчаяние в его глазах. Это ранило ее до сих пор.
— Ты сдался. — Сквозь душившую ее горечь прорвались слезы. —
Ты отмахнулся от нее, забыл о ней, как будто речь шла о потерявшемся щенке.
— Это неправда. — Но его гнев уже сменился усталостью. — Я не
сдался и не отмахнулся от нее, но я смирился. Мне пришлось смириться. Просто
ты не понимала, что со мной творится, что я чувствую. Откуда тебе было знать
— ты же меня в упор не видела. А когда прошло семь лет, смотреть уже стало
не на что. От нас ничего не осталось.
— Ты во всем винил меня.
— О нет, дорогая, я никогда тебя не винил. — Он не мог этого
вынести, не мог видеть, как она снова погружается в пучину отчаяния, вины и
горя. — Ни разу в жизни.
Джей встал и обнял ее. Он обнимал ее и чувствовал, как она сотрясается от
плача. И знал, что ничем не может ей помочь, что он и сейчас не нужен ей,
как не был нужен и в тот момент, когда она позвонила ему и сказала, что
Джессика пропала.
— Я сдам анализы. Сделаю все, что ты скажешь.
Он позвонил врачу и договорился о визите прямо из дома Сюзанны. Ее это вроде
бы немного успокоило, зато сам Джей ушел от нее взвинченный, почти больной
от невыносимой тяжести в груди.
Он решил не ездить на раскопки. Сюзанна его уговаривала, чуть ли не умоляла,
чтобы он поехал и поговорил с этой Колли Данбрук. Но он не был к этому
готов. Да и что он мог ей сказать?
Откровение снизошло на него в день совершеннолетия Джессики. Его дочери,
если она еще жива, — а он молил бога, чтобы она была жива, —
исполнился двадцать один год. Она стала взрослой женщиной. Она больше
никогда, никогда не будет принадлежать ему.
У Джея не было сил на обратный путь домой, ему страшно было даже думать об
одиноком вечере. Странное дело: ведь именно ради одиночества и покоя он
согласился на развод. После семи бурных лет, наполненных ссорами,
отчуждением и горем, он был готов не просто смириться с одиночеством, он
чуть ли не жаждал одиночества. Он уверял себя, что так и не женился во
второй раз именно потому, что предпочел одиночество. Но в глубине души Джей
Каллен так и остался женатым человеком. Если Сюзанна жила ради призрака
Джессики, ее муж жил воспоминаниями о своем браке.
Когда он, уступая уговорам друзей или зову своей собственной мужской
природы, приглашал куда-нибудь женщину, чтобы потом отвести ее в постель,
ему это казалось супружеской изменой. Никакое свидетельство о разводе не
могло его убедить в обратном. В душе он по-прежнему оставался мужем Сюзанны.
О других мужчинах в жизни Сюзанны он старался не думать. Он знал, что она
сказала бы ему на это: что это и есть его главный недостаток. Он всегда
предпочитал отгораживаться от всего, что его огорчало, что мешало
размеренному течению жизни. Ему нечего было возразить: это была чистая
правда.
Джей въехал в город, и его пронзила острая боль сожаления, смешанная со
сладостью воспоминаний. Здесь был его дом, хотя он давно уже жил в другом
месте. Его жизнь была здесь.
Мороженое и летние праздничные шествия. Учеба в школе, состязания и
тренировки Школьной лиги. В школу он ходил пешком. Срезал угол, пробираясь
через сад миссис Хобсон. Ее пес Честер с лаем преследовал его до самого
забора. А на углу его ждала Сюзанна. Когда они перешли из начальных классов
в среднюю школу, она стала делать вид, что вовсе его не ждет.
Он хорошо помнил и ее, и себя на всех этапах.
В первом классе она носила
крысиные хвостики
, перехваченные резинками.
Потом она стала носить распущенные волосы, закрепляя их такими смешными
маленькими заколочками с розовыми цветочками и голубыми бабочками.
В первый раз он поцеловал ее под старым дубом на углу Главной и Церковной
улиц. Их пораньше отпустили из школы из-за снега, и он проводил ее до дому,
хотя друзья звали его играть в снежки. И оказалось, что дело того стоило.
Его бросало в дрожь, ему было так страшно, что он обливался холодным потом,
но его муки были вознаграждены. Его губы коснулись губ Сюзанны. Им обоим
было по двенадцать лет.
Сердце у него билось так часто, что даже голова закружилась. Сюзанна
оттолкнула его, но улыбнулась. А потом засмеялась и убежала. Она смеялась,
как все девчонки смеются, потому что в этом возрасте они знают о жизни куда
больше, чем их сверстники-мальчишки.
А как они были счастливы, когда он получил диплом об окончании колледжа и
они перебрались обратно в Вудзборо! Квартирку, которую они снимали рядом с
колледжем, вряд ли можно было назвать настоящим домом. Их жизнь, пока он
учился, была какой-то ненастоящей. Они как будто были женаты понарошку, и
дом у них был невсамделишный. А вот когда они вернулись с совсем маленьким,
грудным Дугласом, они зажили как настоящая семья.
Джей остановил машину у тротуара и только потом сообразил, что именно это
входило в его намерения. Он вылез из машины и прошел полквартала до магазина
Бесценные страницы
. Роджер, стоя за прилавком, обслуживал покупателя, и
Джей, вскинув руку в знак приветствия, дал понять, что сам о себе
позаботится. Он отправился бродить вдоль полок, осматривая стоящие на них и
сложенные стопками на полу книги. Роджер всегда был ему ближе, чем его
родной отец, которого больше радовали очки, добытые сыном в бейсбольных
матчах, чем его высокие оценки на уроках.
И это он тоже потерял вместе с Джессикой. После развода Роджер сохранил свою
неизменную приветливость и доброжелательность, но это было уже не то, что
раньше.
Джей замер, увидев Дугласа, занятого перестановкой книг в секции
биографической литературы. В последние годы он редко виделся с сыном и до
сих пор не мог привыкнуть к мысли, что этот высокий, широкоплечий мужчина —
его малыш.
— Есть что-нибудь для чтения на пляже? — спросил Джей.
Даг оглянулся через плечо, и его серьезное, даже мрачное лицо осветилось
усмешкой.
— Есть классная порнуха из моих личных запасов, но тебе это будет
дорого стоить. Что ты делаешь в городе? — Стоило ему задать этот
вопрос, как он уже угадал ответ. Усмешка угасла. — Все ясно. Мама
втянула тебя в это дело.
— Ты видел видеопленку.
— Я видел не только видеопленку. Я все видел крупным планом в прямом эфире при личном контакте.
Джей подошел поближе к сыну.
— И что ты думаешь?
— А что я должен думать? Я ее не знаю. Из-за нее мама опять вся в
кусках, вот и все, что я знаю.
— Твоя мать сказала мне, что она сама отправилась к этой женщине, а не
наоборот.
— Ну и что? — пожал плечами Даг. — Какая разница?
— А что думает Роджер?
— Он видел ее в новостях и был потрясен, но он держится. Ты же знаешь
деда.
— Он ездил на раскопки с ней повидаться?
— Нет. — Даг покачал головой. — Он говорит, что ему страшно.
Он считает, что, если мы начнем на нее давить, мозолить ей глаза, она просто
возьмет и уедет. Или откажется делать анализы. Но ему страшно хочется
съездить. Он начал читать книжки по археологии, чтобы было о чем поговорить,
когда мы все вместе вновь станем одной большой счастливой семьей.
— Если она твоя сестра... я говорю, если она твоя сестра, мы должны
удостовериться. Не знаю, что мы потом будем делать, но мы должны знать
точно. Я поговорю с Роджером. А ты присматривай за мамой, договорились?
10
Переполненный впечатлениями после первого визита на раскопки, Тайлер
вырвался из рук матери, как только они вошли в книжный магазин. Его лицо
светилось возбуждением и блестело от пота. Он подбежал к прилавку и протянул
кверху плоский обломок скальной породы.
— Смотрите, дедушка Роджер, смотрите, что я нашел!
Бросив виноватый взгляд на Джея, к нему поспешила Лана.
— Тай, не смей перебивать взрослых!
Не успела она подхватить сына на руки, как Роджер водрузил на нос очки и перегнулся через прилавок.
— Что там у тебя, большой парень?
— Это кусок копья, индейского копья, им убивали людей!
— Разрази меня гром! А что это там за пятно, уж не кровь ли?
— Не-а. — Но эта мысль заворожила Тайлера, он пристально вгляделся
в наконечник копья. — А может, и да.
— Извините. — Подхватив Тая, Лана по привычке усадила его к себе
на бедро. — Наш Индиана Джонс позабыл о хороших манерах.
— Когда я вырасту, буду сам откапывать кости.
— То-то будет весело! — Лана закатила глаза в комическом ужасе и
перехватила его поудобнее, с грустью осознав, что он уже становится
тяжеловат для нее. Еще немного, и она не сможет носить его вот так. —
Но большие парни не прерывают чужой разговор.
— Сгрузите-ка свою ношу вот сюда, — Роджер похлопал по
прилавку. — Лана, это мой... — Слово
зять
чуть было не сорвалось у
него с языка самым естественным образом. — Это Джей, отец Дугласа.
Джей, это Лана Кэмпбелл, самая красивая леди-адвокат в Вудзборо, и ее сын
Тайлер.
Усадив Тайлера на прилавок, Лана протянула руку:
— Рада познакомиться с вами, мистер Каллен. — Она узнала глаза
Колли и нос Дага. — Мы с Тайлером только что посетили раскопки на ручье
Антитам.
Он знает, — догадалась она, увидев, как дрогнуло и напряглось его лицо
от нахлынувшего чувства. — Он знает, что его дочь, отнятая у него много
лет назад, работает там, всего в нескольких милях от города
.
— И у них там скелеты, и куча камней, и эти... Как они
называются? — спросил Тайлер у матери.
— Окаменелости.
— Доктор Лео разрешил мне взять этот наконечник, а ему миллионы лет,
представляете?
— Бог ты мой, — улыбнулся Роджер. — Значит, он даже старше
меня.
— Чес-слово? — Тай пристально уставился на изборожденное морщинами
лицо Роджера. — Хотите, я возьму вас с собой на раскопки? Я вам все
покажу. А еще я нашел конфету. Доктор Джейк вытащил ее прямо у меня из уха!
— Да что ты говоришь? — Роджер наклонился, словно собираясь
осмотреть ухо мальчика. — Видимо, ты все съел.
— Она была всего одна, — начал оправдываться Тайлер. — Доктор
Лео сказал, что это фокус и что у доктора Джейка еще много чего есть в
рукаве. Но я больше ничего не видел.
— Я вижу, у тебя был день, богатый впечатлениями. — Джей с улыбкой
похлопал Тая по запачканной коленке. — Можно мне посмотреть наконечник?
— Ладно. — Тай заколебался. — Только не насовсем!
— Нет, я только посмотрю. — Джею хотелось хотя бы прикоснуться к
чему-то, что имело отношение к Джессике. — Это здорово. Я сам
коллекционировал камни, когда был мальчишкой. И еще у меня было несколько
пуль времен Гражданской войны.
— Они кого-нибудь убили? — спросил Тай.
— Может быть.
— Тай в последнее время стал жутко кровожадным. — Тут Лана краем
глаза уловила движение и обернулась. — Привет, Даг.
— Лана.
Дуглас внимательно разглядывал мальчика, который ерзал на стойке от
беспокойства и желания потребовать назад свою собственность у незнакомого
дяденьки.
Славный мальчик, — подумал он. — Похож на мать
. Он
рассеянным жестом провел рукой по растрепанным волосам мальчика.
— Ты кого-нибудь убил в последнее время?
Глаза Тая округлились.
— Нет... А вы?
— Тоже нет. — Даг забрал у отца наконечник копья, повертел его в
руке и вернул Таю. — Ты станешь археологом?
— Нет, я буду... Мам, как это другое слово?
— Палеонтолог, — подсказала Лана.
— Вот кем я буду. Потому что они находят динозавров, а динозавры лучше
всех. У меня целый альбом с динозаврами.
— Верно, динозавры лучше всех. У меня самого была коллекция динозавров.
Они вечно дрались, хотели сожрать друг друга. Помнишь, папа?
— Трудно забыть леденящие душу крики и хруст костей.
— Он твой папа? — удивленно спросил Тай.
— Точно.
— А мой папа отправился в рай, но он все равно обо мне заботится,
потому что на то и нужны папы, правда?
— Мы стараемся, — Джей почувствовал, как его окатила новая волна
горя.
— А вы играете в бейсбол? — Тая, как всегда, взволновали мысли о
том, что у кого-то есть отец. Он начал болтать ногами. — Я играл в
тибол, а мама мне помогала. Только она ловить как следует не умеет.
— Ну спасибо! — Лана ткнула Тая пальцем в живот. — У тебя
есть минутка? — спросила Лана у Дага. — Мне надо с тобой
поговорить.
— Ладно.
Так как он не сделал никакого движения, чтобы увести ее куда-то, где они
могли бы остаться наедине, Лана повернулась и бросила полный нетерпеливой
досады взгляд на Роджера.
— Оставьте большого парня со мной, — предложил Роджер. — Даг,
почему бы тебе не пригласить Лану в заднюю комнату, не угостить ее чем-
нибудь холодненьким?
— Ладно. — Даг шутливо щелкнул Тая по носу. — Увидимся позже,
Тай-Рекс. В чем дело? — обернулся он, услышав, как ахнула Лана.
— Да так. Ничего. Спасибо, Роджер. Рада познакомиться, мистер Каллен.
Тай, веди себя хорошо.
С этими словами Лана последовала за Дагом в заднюю комнату.
— Итак, — она откинула назад волосы, пока он полез в мини-
холодильник за прохладительным, — мне кажется, что, в отличие от меня,
тебе наш первый совместный ужин удовольствия не доставил.
Даг сразу насторожился.
— Я же сказал, что мне понравилось.
— Но ты же не позвонил, чтобы пригласить меня еще раз.
— Занят был. — Он протянул ей банку кока-колы. — Но я думал
об этом.
— Читать твои мысли я еще не научилась.
Пока Лана открывала банку, Даг подумал, что она классно выглядит в тугих
джинсах.
— Может, оно и к лучшему, — улыбнулся он.
— Может, ты решил, что это комплимент?
— Ну, мои мысли были довольно лестными. — Даг оторвал крышечку и
поднес банку ко рту, но по пути успел еще раз смерить Лану взглядом с ног до
головы. — Вот уж не думал, что у тебя есть пара джинсов. Раньше ты
всегда была разряжена.
— Раньше я либо была на работе, либо ужинала в ресторане с очень
интересным, как мне казалось, мужчиной. А сегодня я играю со своим сыном.
— Славный парнишка.
— Да, мне он тоже нравится. Если ты собираешься пригласить меня
поужинать, самое время сделать это сейчас.
— Почему? — Он вдруг почувствовал, что шее стало тесно в воротнике
рубашки. — Ну ладно, ладно. Черт! Хочешь поужинаем завтра?
— Да, хочу. Во сколько?
— Ну не знаю... — Дагу казалось, что его осторожно, но методично
пропускают через соковыжималку. — В семь.
— Прекрасно. — Поскольку с личными делами было покончено, Лана
положила свой портфель на письменный стол Роджера. — Теперь, когда о
свидании мы договорились, хочу сообщить тебе, что я как адвокат представляю
интересы Колли Данбрук.
— Не понял?
— Я представляю Колли Данбрук в деле установления ее личности.
Теперь на шее у него вздулись вены, мускулы напряглись.
— Какого хрена ей понадобился адвокат?
— Это касается только моей клиентки и меня. Однако есть один момент,
который я, по ее желанию, должна довести до твоего сведения. — Лана
открыла портфель и вытащила бумаги. — Этот документ я составила по ее
требованию. Она хочет, чтобы один экземпляр я отдала тебе.
Он не протянул руку за документом. Ему пришлось удержаться от искушения
спрятать руки за спиной. Сперва эта дамочка выбила из него приглашение на
свидание. Уже второе свидание, напомнил он себе. А потом она сбросила на
него бомбу. А сама даже глазом не моргнула. И выглядит так, будто только что
спорхнула с обложки модного журнала. Даром что в джинсах.
— Что ты задумала?
— В каком смысле?
Даг с размаху опустил жестянку на стол.
— Ты зачем сюда пришла? Чтобы выцыганить у меня свидание или вручить
мне повестку в суд?
Лана задумчиво вытянула в трубочку губы.
— Полагаю, слово
выцыганить
точно отражает суть дела, хотя и не
льстит мне. Но у меня и в мыслях не было вручать тебе повестку в суд. Я
вручаю тебе копию документа, составленного по требованию моей
клиентки. — Лана осторожно поставила свою банку с колой на
промокательную бумагу, чтобы на полировке стола не остался круг. — А
если тебе не хочется общаться со мной, потому что я представляю Колли, я
буду уважать твои чувства. — Она взяла банку и отпила крохотный
глоточек. Не потому, что ей пить хотелось, а чтобы произвести на него
впечатление. — Хотя я считаю, что это глупо.
— Ты умеешь манипулировать, — пробормотал Даг.
— Такова профессия адвоката. И учти: все анекдоты на этот счет я уже
слышала. Так ты хочешь отменить завтрашнее приглашение?
Он так и кипел бессильной злостью.
— Это было бы глупо и недальновидно.
Она улыбнулась сладенькой-сладенькой улыбочкой.
— Вот именно. К тому же ты лишил бы себя моего волнующего общества.
Даг невольно рассмеялся, но отступил от нее на шаг.
— Меня тянет к тебе. Нет. Это глупо. Ты мне нравишься. Правда, я еще
сам не понял — почему. Но ты мне нравишься, поэтому я тебе прямо скажу: я не
кандидат в мужья.
— А может, мне хочется бездумного секса.
У него открылся рот.
— Ну... черт...
— Нет. Не хочется. — Она опять взяла свою банку и протянула ему.
Судя по виду Дага, ему не помешало бы что-нибудь покрепче. &m
...Закладка в соц.сетях
