Жанр: Любовные романы
Призраки озера
...Комната тоже была пустой.
Стеклянная дверь закрыта.
— Ливви! — позвал он уже громче.
Наверное, она в спальне у Сары.
Повернувшись, Сет пошел в соседнюю комнату. На столике у кровати светил
маленький ночник — Оливия оставляла его включенным на всю ночь. Даже в его
слабом свете Сет увидел, что кровать Сары тоже пуста.
Простыни сброшены на пол, словно кто-то в спешке небрежно отбросил их в
сторону.
Маленький серый клубочек — котенок Сары, клички которого Сет не помнил,
вбежал из коридора в спальню и вспрыгнул на кровать.
Сара всегда засыпала с этим котенком. Сет вспомнил, что видел его
несколькими часами раньше, когда зашел предупредить Оливию, что уезжает в
Батон-Руж.
Кровь застыла в его жилах. Еще до того, как он разбудил Марту, Хлою, поднял
с постели Кейта, Сет уже знал, что случилось нечто страшное.
Пока Марта с Хлоей жались друг к другу в кабинете, а Кейт носился по всему
огромному дому, из комнаты в комнату, зажигая повсюду свет, Сет уже звонил
Айре. Он потребовал, чтобы шериф с помощниками немедленно выехали на
плантацию Ла-Анжель.
Глава 52
Дядюшка Чарли! Кляп, затыкающий Оливии рот, не позволял
говорить, но это открытие было подобно бомбе, с грохотом разорвавшейся в
голове. Она узнала его мгновенно, даже несмотря на чулок, который он натянул
себе на голову. Он скорчил гримасу, затем стянул с лица маску, засунул ее в
карман черного длинного пальто и посмотрел на нее едва ли не с грустью.
— Ну, ты и впутала нас в историю, Оливия.
Он начал стягивать с нее холщовый мешок, в котором принес ее. Сначала Чарли
освободил ей плечи, потянув мешок вниз, затем рывком выдернул его из-под
бедер. Оливия кожей ощутила холодную, гладкую металлическую поверхность, на
которой лежала. К поверхности были приделаны какие-то черные ремни, и Чарли
перебросил их вокруг пояса Оливии, накрепко пригвоздив ее к металлическому
ложу. Она увидела, что вся обмотана клейким пластырем. Серебристые ленты,
намотанные поверх розовой ночной рубашки, связывали ее щиколотки, колени,
намертво спеленали руки, примотав их к телу.
Теперь, когда Чарли снял с нее мешок, Оливия уловила тошнотворный запах и
инстинктивно поморщилась, оглядываясь по сторонам, чтобы понять, откуда идет
эта вонь.
— Да, здесь немножко попахивает гнилью, правда? — спросил Чарли,
словно прочитав ее мысли. — В следующий раз, наверно, нужно будет
захватить освежитель воздуха.
Он скатывал мешок в рулон, поглядывая на какую-то вещь у себя под ногами.
Оливия, до смерти перепуганная открывшейся взгляду картиной, не обратила на
это внимания.
Они находились в склепе — фамильном склепе Арче-ров. Она поняла это, увидев
четыре медные пластины размером с поднос, которые были вмурованы в мраморные
стены. Надписи на пластинах увековечивали память полковника Роберта Джона
Арчера, его жены Лавинии и двух детей. Несмотря на время, пластины почти не
потускнели. Оливия поймала себя на мысли, что, очевидно, давным-давно их
покрыли каким-то специальным составом. На каждой пластине стояло имя
усопшего, даты жизни, а чуть ниже шли еще несколько фраз, написанных
размашистым почерком, которые она не смогла разобрать, хотя лежала так
близко, что видела в бронзовых пластинах свое размытое отражение.
Первая волна ужаса накатила, когда Оливия разглядела это отражение. Она
лежала на спине на самодельной металлической столешнице, сверкающей
серебром, по бокам которой были проложены каналы-выемки. Похоже, они
предназначались для оттока жидкости. Мгновенно вспомнив об анатомическом
столе, залитом кровью, Оливия содрогнулась. Столешница ремнями была
прикреплена к двум большим, в человеческий рост, каменным гробам, без
сомнения, с останками полковника и его жены.
Но леденящий душу ужас ей еще предстояло пережить. Медленно переводя широко
раскрытые глаза из одного угла склепа в другой, Оливия окаменела.
Их было четверо. Четыре девочки в полный рост, наряженные в дорогие
платьица, волосы тщательно завиты локонами. Полная гамма роскошных волос:
каштановые, совсем светлые, рыжие, потрясающей красоты, и черные. Подобно
прекрасным куклам, они стояли, слегка согнув руки. Единственной фальшивой
нотой в этой страшной коллекции были их лица — из плотного, напоминающего
кожу материала. Глаза тускло поблескивали, отражая свет фонарика, который
Чарли водрузил на столешницу в ногах у Оливии. Оливия подумала, что, может
быть, глаза сделаны из стекла, уж слишком естественно они выглядели.
— Ну, как, тебе нравятся мои девочки?
Чарли неожиданно выдернул у нее изо рта кляп, и Оливии показалось, что
вместе с тряпкой он содрал кожу с ее губ и языка. Она судорожно попыталась
сглотнуть и не смогла: горло пересохло. Откашлявшись, она повторила попытку,
на этот раз удачно.
— Это... манекены? — удалось ей произнести чужим, хриплым голосом.
Чарли укоризненно покачал головой.
— Нет, дорогая. Они самые настоящие девочки, над которыми я славно
потрудился. Познакомься — Бекки, Мэгги, Кэтлин и Саванна. Саванна — это моя
гордость. Знаешь, ее избрали Маленькой мисс города.
— О господи! — Оливия ощутила дурноту. Тошнота подступила к горлу,
голова пошла кругом. Это дети. Точнее, это
были дети. И
ее дядюшка Чарли, ее добрый доктор Чарли...
— Ты их убил?
— Да. К сожалению, это часть технологии. Ты чуть было не стала пятой,
Оливия. Ты должна была стать следующей после Саванны, но твоя мать... Твоя
мать... — Его лицо потемнело.
— Ты ее утопил, правда?
У одной из мраморных стен в изголовье Оливии стоял металлический шкаф, и
Чарли что-то извлекал оттуда, между делом разговаривая с ней. Он бросил на
нее взгляд через плечо.
— Я так и знал, что рано или поздно ты вспомнишь, — заметил он
покорно. — Теперь понимаешь сама, у меня не было выбора. Не знаю уж,
как, но Селена заметила меня в ту ночь. Одна-единственная из всех остальных
мамаш. Не знаю, как это произошло, но, когда я уже вышел из дому, она
бросилась следом за мной, чтобы выяснить, что у меня в мешке. Понятно, там
была ты, но не мог же я ей этого сказать. Пришлось ударить ее, потом
отключить хлороформом и тащить уже вас двоих. Как ты можешь себе вообразить,
это было нелегкое путешествие. Вы были не из худеньких. Она очнулась и
принялась бороться со мной на берегу озера, так что мне пришлось бросить
тебя и заняться ею. Когда я с ней справился — а она оказалась борцом, твоя
мать! — ты уже успела удрать. Пришлось ударить тебя, отключить
сознание. Но больше я ничего не успел сделать, потому что подоспел Большой
Джон. А к тому моменту, как я вытащил Селену из озера и попытался оказать ей
первую помощь, ты уже сумела добраться до дома. Какое-то время после этого я
не спускал с тебя глаз, но, похоже, ты ничего не помнила, не считая ночных
кошмаров. Не знаю уж, почему — то ли я слишком сильно ударил тебя по голове,
то ли это последствия истерической амнезии. Я склонялся к истерической
амнезии, но это всего лишь мое мнение. Понятно, что, когда ты заявилась ко
мне сегодня утром и сказала, что тебе нужен психиатр и гипнотизер, у меня не
оставалось выбора. Я знал, что рано или поздно ты все вспомнишь.
Оливия медленно, глубоко вздохнула. В склепе было душно, к тому же этот
запах... Она почувствовала, что на лбу выступил пот, тело стало влажным,
прилипло к металлической поверхности, на которой она лежала. Но она должна
сохранять хладнокровие, должна искать путь к спасению. Иначе — она поняла
это со всей очевидностью — ей придется скоро умереть.
Сара. Сет. Эти имена молнией пронзили сознание. Она не хочет покидать их. Не
сейчас. Не таким образом.
Но не нужно сейчас о них думать. Нельзя, если она хочет держать себя в
руках.
— Мне всегда казалось, что Большой Джон что-то заподозрил в ту
ночь, — продолжал Чарли свое повествование. — Я уже промок
насквозь до того, как мы с ним бросились в озеро за Селеной. Так и не знаю,
заметил ли он это. Но потом, когда все уже было кончено, он дотошно
расспрашивал меня о событиях той ночи. Заставил изрядно понервничать.
Оказалось, Белинда решила, что у меня с Селеной был роман, поскольку я
частенько слонялся по ночам вокруг Большого дома, и поделилась своими
соображениями с отцом. А я-то просто ждал удобного случая, чтобы выкрасть
тебя. — Он хихикнул. — Мне удалось его тогда обмануть. И все же я
думаю, что он заподозрил в смерти Селены что-то неладное. После этого я
перестал собирать свою коллекцию, понимаешь, и перевез сюда своих девочек.
Просто на тот случай, если Большой Джон слишком глубоко начнет вникать в
происходящее. Но он не начал. Думаю, он просто выбросил все случившееся из
головы. А потом, когда увидел тебя снова, получил инфаркт. Это все от
чувства вины, я уверен. За то, что молчал все эти годы. Знаешь, он начал
бормотать что-то насчет смерти Селены больничным сиделкам. Я даже испугался,
что он выболтает лишнее. Пришлось успокоить старикана. Сегодня, когда
разберусь тут, пойду позабочусь о нем. Что делать? Он всегда мне нравился. И
ты тоже, Оливия. Никогда бы не пошел на это, но ты не оставила мне выбора.
Он вынул еще что-то из шкафа и закрыл дверцу.
— Ты хочешь превратить меня... в одну из них? — Оливия мотнула
головой в сторону девочки с рыжими волосами.
Чарли покачал головой:
— О, нет. Нет. Ты утопишься в озере, как твоя мать. От безысходности, я
думаю, поскольку ты влюблена в Сета, а он собирается жениться на Мэлори.
Филипп рассказал мне, что видел, как вы целовались, так что история
получится очень правдоподобная.
— Но... Сет с Мэлори разорвали помолвку. Еще вчера. — Оливия
отчаянно пыталась ухватиться за соломинку, пытаясь переключить его внимание
на что-то другое.
Чарли пожал плечами:
— Это не имеет значения. Кто знает, что заставило молодую,
впечатлительную женщину убить себя? К тому же тебя мучили кошмары, связанные
с самоубийством матери. Как раз сегодня ты приходила ко мне, просила
порекомендовать психиатра. И ты была очень подавлена. Я готов в этом
поклясться.
Улыбнувшись Оливии, Чарли поднял руку. Увидев, что в ней, Оливия похолодела:
это был шприц, наполовину заполненный какой-то желтоватой жидкостью.
— Не бойся, тебе не будет больно. Я никогда никому не делаю больно. Так
и с остальными моими девочками. Сначала мне нравится поиграть с ними, но все
хорошее когда-нибудь кончается. Когда же я бываю готов расстаться с ними, я
ввожу им по пять кубиков содиум-пентотала, чтобы они заснули, а потом —
пятьдесят кубиков пакурониума-бромида, который парализует мускульную
систему. А чтобы парализовать сердце, завершаю процедуру уколом потассиум-
хлорида. Они ничего не чувствуют. Так будет и с тобой — от содиум-пентотала
ты уснешь, а я брошу тебя в озеро. Смерть наступит от утопления. Все
признаки налицо, даже озерная вода в легких. А коль скоро свидетельство о
смерти выписываю я, то не придется беспокоиться по поводу таких пустяков,
как токсикологическое заключение. Но тебе не нужно бояться. Ты не
почувствуешь боли — все произойдет в одно мгновение.
— Дядя Чарли, прошу тебя... — Оливия знала, что умолять его бесполезно.
Если бы в этом человеке была хоть крохотная толика сострадания, ей не
пришлось бы смотреть на мумифицированные останки четырех малышек. И все же
нужно попробовать. Необходимо. Она так хочет жить...
Тихий звук, похожий на всхлип, донесся откуда-то от изголовья столешницы, и
Оливия испуганно дернулась на металлическом столе.
— Вот и ты проснулась, Сара, — удовлетворенно сказал Чарли. —
Она станет моей пятой девочкой, Оливия. Подожди минутку, пока я посажу ее в
клетку.
— Папочка, что-то случилось с Оливией и Сарой?
Услышав вопрос дочери, Сет обернулся и взглянул на нее. Хлоя, закутанная
поверх желтой пижамки в легкое голубое покрывало, сидела на кушетке,
прижавшись к Марте. На бледном лице выделялись огромные испуганные глаза.
Сет вышел в коридор, чтобы дать Айре короткий отчет о случившемся. По его
команде помощники уже развернули поиски пропавших по всему имению. В самые
первые безумные минуты после того, как Сет обнаружил, что Оливия с Сарой
пропали, он уже выяснил, что из гаража не выезжала ни одна машина. Значит,
они где-то поблизости.
Господи, спаси и сохрани их!
— Зайчик, я не знаю. Оставайся здесь с Мартой, а мы с Айрой постараемся
их найти.
— Они умерли, как Нана? — Хлоя принялась плакать. — Я не
хочу, чтобы они умирали, папочка! Я не хочу больше мигающих звездочек,
которым нужно махать рукой. Я хочу, чтобы они остались на земле.
— Хлоя...
Бросив на Айру беспомощный взгляд, Сет приблизился к дочери. Обняв девочку
обеими руками, он крепко прижал ее к себе и поцеловал в щеку.
— С ними все в порядке. Мы найдем их. Не плачь. Марта, заберите ее.
Хлоя, мне нужно идти искать их. Оставайся здесь с Мартой. Марта, не
позволяйте ей ни на шаг отходить от вас.
— Не беспокойтесь, мистер Сет. Со мной Хлоя в безопасности, —
горячо заверила Марта.
Она вела себя стоически, хотя так же, как и Сет с Хлоей, была страшно
испугана как случившимся, так и тем, что еще может случиться.
Господи, спаси и сохрани их!
Сет осторожно высвободил дочь из объятий, и девочка с рыданиями повернулась
к Марте. Он вышел в коридор, где его ждал Айра. С тех пор, как умерла Келли,
Айра похудел, под глазами залегли мешки, которых раньше не было.
— Если они здесь, в имении, мы их скоро найдем, — мрачно пообещал
Айра, когда Сет подошел к нему.
Сет кивнул. Больше всего его пугала мысль, что Оливии и Сары здесь нет. Все
машины были на месте, но их мог похитить человек, который увез несчастных в
своей машине...
Возьми себя в руки
, — жестко приказал себе Сет. Что же могло
произойти?
Он с ужасом вспомнил, как Оливия входила в озеро в тот день, когда он
бросился следом за нею. К тому же последнее время ее мучили кошмары,
связанные со смертью матери. Что, если она отправилась на берег озера в
сомнамбулическом состоянии? А Сара почему-либо побежала за нею? Нет,
сознательно Оливия не стала бы топиться. В этом он уверен. И все же это
случилось с ее матерью. Возможно, Оливия не отдавала себе отчета в том, что
делает. В тот день, когда он бросился за ней в озеро, она, казалось,
находилась в состоянии транса.
Господи, пожалуйста, спаси и сохрани их!
— Я пойду к озеру, посмотрю там, — быстро сказал он Айре и
поспешил к выходу.
— Я уже отправил людей обследовать берег озера. — Айра шел следом.
— Не имеет значения. Я тоже иду туда.
— Я с тобой.
Выйдя на веранду, Сет с облегчением увидел у входной двери одного из людей
Айры. Сет знал его — Майкл Симмз, человек очень порядочный.
— Побудь в доме, рядом с моей малышкой, ладно? — попросил
он. — Избави бог, если с ней что-нибудь случится.
Кинув быстрый взгляд в сторону Айры, подтвердившего приказ, Симмз кивнул и
вошел в дом.
Сет быстро зашагал в сторону озера, Айра поспешил следом.
— Нет, нет, нет!
Оливия так резко повернула голову, пытаясь рассмотреть, что делает Чарли,
что на мгновение едва не потеряла сознание. Чарли оставался вне поля ее
зрения, где-то у нее в изголовье, а когда появился на виду, в руках у него
была Сара. Ее дочь, ее малышка, в нарядной, как у сказочной Золушки, ее
любимой ночной рубашке. Чарли держал ее на руках, как ребенка. Очевидно,
Сара была чем-то одурманена, ее головка болталась у него на груди, глаза
смотрели сонно, руки беспомощно свисали.
— Дядюшка Чарли, пожалуйста! — умоляюще крикнула Оливия, напрасно
пытаясь освободиться от уз. — Пожалуйста, не делай ей больно! Она всего
лишь ребенок. Пожалуйста, отпусти ее. Пожалуйста!
Весь ужас случившегося, о котором она запрещала себе даже думать, теперь,
когда угроза нависла над Сарой, выплеснулся на поверхность. Несмотря на
страшную духоту склепа, Оливия похолодела от ужаса. Сердце гулко
заколотилось, она быстро, судорожно задышала, ее стала бить дрожь.
Боже, боже милостивый, спаси Сару!
Краем глаза она заметила свое отражение в медной пластине, расположенной
слева. Продолжая бороться, стараясь высвободиться из пут, Оливия сумела
приподнять плечи и голову над металлической столешницей. Она боролась изо
всех сил, тщетно пытаясь вырваться, спасти Сару, вкладывая в эту борьбу
столько сил и энергии, что на мгновение ей показалось, что ее отражение в
медной пластине раздвоилось. Как будто бы их двое...
— Неужели ты не видишь, Оливия, что я сделаю ее бессмертной. Она
навсегда останется прелестной, невинной восьмилетней малышкой...
— Пожалуйста, не трогай ее, — молила Оливия. — Прошу тебя, о
боже. Прошу тебя...
— Мамочка? — услышала она слабый голосок: Сара приподняла головку
и посмотрела на нее сонным взглядом. — Мамочка, что случилось?
Казалось, отчаяние, охватившее Оливию, проникло даже сквозь одурманенное
сознание девочки. Сара осмотрелась, заморгала, на секунду затихла в руках
Чарли и вдруг принялась изо всех сил вырываться, колотить его.
— Ага, — почти нежно проговорил Чарли и, крепко обхватив ее обеими
руками, подавил сопротивление. — Не надо делать этого, или папочке
придется наказать тебя. Вот так, давай-ка посидим в этой славной клеточке,
подождем, пока папочке захочется поиграть с тобой.
Он обошел вокруг стола, и Оливия заметила в другой медной пластине отражение
огромной клетки, запертой на замок. Он намерен посадить Сару в собачью
клетку! Снова ужас ледяной волной прокатил по спине.
— Дядя Чарли, не надо! Прошу тебя! Сара! Сара!
— Мамочка...
И снова Оливия заметила в медной пластине два своих отражения. Только на
этот раз одно как бы стояло около стола, а другое оставалось неподвижным,
распластанным и привязанным к столу. Она успела заметить, что у первого
отражения более широкие скулы, чуть длиннее нос и... На нем был белый ночной
пеньюар.
— Мама! Мамочка!
— Мама, помоги мне! — закричала Оливия и тут же уловила легкий
аромат духов
Белый лен
.
Она видела, как Чарли, одной рукой пытаясь удержать брыкающуюся Сару,
нагнулся и резко рванул дужку замка. Дико оглядевшись, Оливия увидела на
краю стола, в ногах, электрический фонарь. Собрав все свои силы, она
попыталась подтянуть ноги и резко ударить по фонарю. Взвившись, фонарь
отлетел в сторону, хотя Оливия готова была поклясться, что ее босые ноги его
не коснулись. Ударившись в металлические двери склепа, фонарь разбился.
Сверкающие осколки стекла рассыпались вокруг. В последнее мгновение перед
тем, как лампочка взорвалась и погасла, погрузив склеп во тьму, Оливия
увидела, как Чарли резко обернулся на звук, споткнулся, упал на одно колено
и выпустил из рук Сару. От удара фонаря дверь склепа слегка приоткрылась, и
внутрь со свистом ворвалась струя прохладного воздуха. Там, за дверью,
звала, тревожа, манила ночная тьма.
— Беги, Сара! Беги! Скорее! — закричала Оливия.
Девочка вскочила, нетвердо держась на ногах, бросилась к двери и выскочила
наружу, крича во все горло, словно за нею гналась вся свора демонов
преисподней. Похоже, так оно и было. Чарли бросился следом, пытаясь
протиснуться в щель. Оливия не столько увидела, сколько почувствовала, как
его огромная тень метнулась к выходу вслед за малышкой. Все еще связанная по
рукам и ногам, она осталась в склепе одна, продолжая кричать. Она звала на
помощь, кричала Саре, чтобы та быстрее бежала, кричала до тех пор, пока не
надсадила горло и не потеряла голос.
Она поняла, что все кончено, когда громадная темная тень заслонила манящую
на свободу полоску у входа. Чарли вернулся в склеп один. Сара была свободна.
Она должна была спастись, иначе он приволок бы ее обратно. Оливия
почувствовала, как спадает напряжение, обмякает натянутое струной тело,
смятение покидает сознание, и мысленно поблагодарила бога за спасение
дочери.
Она смотрела, как Чарли, неуверенно двигаясь в темноте, подошел к шкафу, на
ощупь нашел дверцу и что-то извлек из него. Через мгновение он уже был около
нее. В слабом лунном свете, просочившемся в дверной проем, Оливия разглядела
наполненный какой-то жидкостью шприц в его руке. Ужас снова сковал ее тело.
— Дядя Чарли... — с трудом выдохнула она, не зная, о чем можно молить
этого свихнувшегося садиста.
Он остановился у стола и улыбнулся. Даже во мраке склепа она увидела, как
сверкнули в улыбке его зубы.
— Оливия, дорогая, у меня в руках шприц с потассиум-хлоридом, —
проговорил он любезным тоном. — Если ты не забыла, он останавливает
деятельность сердца.
Когда Сет услышал первый крик, он был на берегу озера Призраков в том самом
месте, где в тот день Оливия вошла в воду. Высвечивая фонариком черную гладь
озера, он изо всех сил молил бога о спасении.
Поначалу крики были едва различимы среди обычных ночных звуков. Даже не
успев до конца осознать свои действия, Сет уже бросился бежать в том
направлении, откуда доносились звуки. Спотыкаясь на неровной лесной тропе,
которая змеилась вдоль берега озера, он мчался со всех ног, призывая Айру не
отставать и следовать за ним.
Он уже понял, что это за крики. Это кричала Сара, кричала Оливия. И тут же
заметил маленькую фигурку, скатившуюся вниз по тропе, ведущей на вершину
утеса к старому кладбищу. Сет бросился наперерез, высвечивая фонариком
бегущую фигурку, и с ужасом и облегчением одновременно узнал в ней Сару.
Сара жива, она мчится сломя голову, словно от своры гончих псов, и кричит во
все горло. Но где Оливия?
О господи, где Оливия?
— Сет, Сет, Сет, — закричала девочка, бросившись в его объятия,
когда он догнал ее, обхватила его обеими руками, прильнула к нему всем
телом, вцепившись в него, дрожа, задыхаясь и плача. — Сет, он схватил
маму, он схватил маму!
— Где он? — заорал Сет, надеясь, что его крик услышит Айра. Судя
по светлым бликам от фонарика, высвечивающим тропу, ведущую на утес, Айра
был неподалеку.
— Наверху! На кладбище! — всхлипывая, ответила девочка.
— Беги к Айре! Видишь луч фонарика? Беги туда! — оторвав от себя
Сару, Сет развернул ее и подтолкнул в нужном направлении, а сам бросился
вверх по тропе. Сердце его сжимала тревога, жуткий ужас леденил душу.
Крики внезапно прекратились.
Попасть на кладбище можно было через массивные ворота. Они были открыты, но,
чтобы попасть в них, надо было преодолеть немалое расстояние. Не задумываясь
ни секунды, Сет оперся рукой о кладбищенскую ограду и единым махом
перескочил через нее. Он оказался в призрачном мраке святилища, где в
свежевыкопанной могиле нашла свой последний приют его мать, где каменные
ангелы торжественно несли печальную стражу, а мертвенный свет луны,
пробившейся сквозь облака, казалось, вселял в них мрачноватую жизнь.
Безжизненная, призрачная тишина обрушилась на него.
— Оливия! — закричал он что было сил. — Оливия!
— Сет!
Ее голос прозвучал слабо, приглушенно, словно из подземелья. Сет осветил
фонариком территорию кладбища, пристально всматриваясь в каждый уголок, и
едва не упустил из внимания, что дверь в мраморную усыпальницу слегка
приоткрыта.
Одним прыжком он оказался рядом и рывком распахнул ее. На удивление, дверь
поддалась и легко открылась, словно кто-то заботливо смазал маслом старые
петли.
Картина, представшая его взору, когда он осветил фонариком внутренность
склепа, заставила его окаменеть.
Оливия лежала распростертая на устрашающего вида металлическом столе и
смотрела на него, слегка приподняв голову. Связанная по рукам и ногам,
словно рождественская индейка, она была белее мела, а в широко открытых
глазах застыл ужас. Рядом с нею стоял Чарли со шприцем в руках, готовясь
сделать укол в пульсирующую на ее шее жилку.
Еще не понимая, что происходит, Сет уже знал, что свершается нечто ужасное.
— Чарли, не надо, — предостерегающе произнес он. Черт побери, где
этот чертов Айра со своим пистолетом?
— Если ты сделаешь хотя бы шаг, мне придется ввести лекарство Оливии
прямо в сонную артерию, — сказал Чарли ровным, будничным тоном, так что
Сет тряхнул головой, чтобы поверить своим ушам и глазам. Одного взгляда,
брошенного на Оли
Закладка в соц.сетях
