Жанр: Любовные романы
Призраки озера
...свои таланты для того, чтобы оживить
углы и непонятного предназначения ниши в приемной. Оливия долго не могла
отвести глаз от чучела бурого медведя в одном из углов. Зверюга,
взметнувшийся на задние лапы, растопырив передние, был выше ее. Он казался
живым, и, увидев его, Оливия в первый момент в ужасе отшатнулась. Даже глаза
у чучела, казалось, горели живым огнем.
— Кто там? А-а, Оливия! — Чарли, в белом врачебном халате, из
нагрудного кармана которого торчала ручка, казалось, был очень рад
встрече. — Входи, входи!
Он приоткрыл дверь, ведущую в глубь офиса, и Оливия прошла внутрь. Проходя
следом за Чарли по коридору, Оливия заметила на одном из шкафов чучело белки
с пушистым хвостом. Чарли привел ее в свой кабинет и сел за стол, указав
Оливии на стул напротив. Занимая предложенное место, Оливия разглядывала
чучело огромной рыбы, водруженное прямо над головой Чарли.
— Чем могу служить, Оливия? — спросил Чарли, откидываясь в кресле
и заинтересованно изучая ее. — Это... Полагаю, это не просто светский
визит?
Оливия покачала головой:
— Помнишь, я говорила тебе о ночных кошмарах? О смерти моей матери?
— Да, конечно.
— Они продолжаются. Более того, каждый раз становятся все более
четкими. — Оливия смотрела на него почти умоляюще. — Дядюшка
Чарли, что произошло в ту ночь?
Он долго смотрел на нее, не говоря ни слова. Затем склонился к столу,
положил на него руки с переплетенными пальцами.
— Я мало что могу тебе рассказать об этой трагедии. Я оказался на
берегу озера довольно поздно. Мы все искали твою мать, поскольку Джеймс
забеспокоился, придя домой и не обнаружив ее в спальне. Было уже поздно,
далеко за полночь. Большой Джон заметил тело Селены в озере и поднял крик. Я
прибежал на его зов, вытащил ее на берег и постарался откачать. Но было уже
поздно. Она была уже мертва, когда я вытаскивал ее.
— На ней был ночной пеньюар — белый, до щиколоток, с широкими
кружевами? — внезапно спросила Оливия. Ей просто хотелось проверить все
детали сна, какие только возможно.
Чарли внимательно посмотрел на нее, потом моргнул:
— Ну... да. Белый пеньюар. Длинный — он закрывал ей ноги.
На секунду Оливия закрыла глаза, потом снова посмотрела на Чарли:
— А не заметил ли ты каких-нибудь деталей... Не возникла ли мысль, что
это могло быть не самоубийство?
— Извини, нет. Нет, никаких оснований так думать не было.
Оливия вздохнула.
— Ну и еще одно — мне бы хотелось, чтобы ты посоветовал мне хорошего психиатра. И гипнотизера.
Чарли удивленно заморгал.
— Насчет психиатра, я понимаю — у тебя кошмары, которые тебя мучают. Но
зачем гипнотизер?
— Я хочу выяснить, нет ли в моих кошмарах еще каких-то деталей, которые
я забываю, когда просыпаюсь.
Меня не оставляет чувство, что я упускаю что-то важное. Вот я и подумала,
что гипнотизер может мне помочь.
Чарли кивнул, потянулся за блокнотом и вынул из кармана ручку. Нацарапав что-
то на листке, он вырвал его из блокнота и принялся что-то писать на другом.
— С психиатром проблем нет. Я давно хорошо знаю Джона Холла, он живет
неподалеку от Батон-Руж. А вот гипнотизер... Что ж, мне нужно подумать.
Когда мне что-то придет на ум, я дам тебе знать.
— Постарайтесь не слишком долго тянуть с этим. — Оливия терпеть не
могла спешки, но сейчас был смысл поторопиться. Зная Сета, она могла
предположить, что если сама не займется собой, то этим займется он. Это в
его духе.
— Постараюсь выяснить как можно скорее. — Чарли подтолкнул к ней
через стол листок бумаги и поднялся. — Я записал номер Джона Холла.
Когда позвонишь, скажи, что ты от меня. А это рецепт на лекарство, которое
поможет тебе нормально спать. Если нельзя справиться с кошмаром одним
средством, нужно попробовать другое. На самом деле... — Оливия поднялась, и
он тоже встал, обошел вокруг стола. — Кажется, я могу помочь тебе.
Пройдем в приемную, я принесу таблетки.
Оливия вышла, и спустя какое-то время он присоединился к ней и протянул
небольшую светлого стекла бутылочку с желтой этикеткой.
— Принимай по две штуки перед сном — и все твои проблемы останутся в
прошлом, даже без помощи психиатра.
— Спасибо, дядюшка Чарли, — тепло улыбнулась Оливия и потянулась
за чековой книжкой.
Чарли остановил ее, махнув рукой.
— Об этом не беспокойся, — сказал он. — А теперь ступай и не
забудь сообщить мне, как пойдут дела.
Оливии ничего не оставалось, как только снова поблагодарить его, положить
таблетки в сумочку и отправиться на работу.
Хорошо, что Сет все утро занят с клиентами
, — подумала она. В конце
концов, у нее тоже полно дел, а он — это мощный отвлекающий фактор.
Сначала она позвонила слесарю, попросив поменять задвижку на двери спальни,
затем села к компьютеру Иль-за поначалу искоса поглядывала на нее, но Оливия
упорно молчала, и ближе к обеду коллега, похоже, забыла о подозрениях,
зародившихся у нее накануне. За несколько минут до перерыва в офис вошла
женщина с огромным букетом пурпурных роз и высокой хрустальной вазой. Ильза
с Оливией бросили работу, удивленно рассматривая цветы.
— Это вам, миссис Моррисон, — сообщила женщина, и Оливия узнала в
ней Дану Пельтц, единственную владелицу цветочного магазина в Ла-
Анжеле. — Две дюжины самых лучших роз. Я боялась, что не наберу
столько. Куда их поставить?
— На... На мой стол, — отозвалась Оливия, стараясь не потерять
самообладания. Ну, конечно же, они от Сета! От этой мысли теплая волна
прошла по телу.
— Всего доброго! — Дана Пельтц, поставив розы, одарила женщин теплой улыбкой и удалилась.
Стараясь не обращать внимания на Ильзу, удивленно наблюдающую за
происходящим, Оливия подошла к столу и склонилась над розами, вдыхая их
аромат.
— Кто?.. — начала было Ильза, но тут же умолкла: в офис вошел
Карл.
Он был тщательно выбрит, причесан и необыкновенно элегантен. Похоже, сегодня
Карл потратил на свою внешность вдвое больше времени, чем обычно.
— Ты получила мое сообщение? — начал Карл и тут же остановился,
заметив розы, над которыми склонилась Оливия. — Прекрасные цветы.
В момент появления Карла у Оливии промелькнула мысль — неужели их прислал
Карл? Но по тому, как он смотрел на цветы, стало ясно, что он тут ни при
чем. Нашу-пав в букете карточку, Оливия прочитала:
С любовью — Сет
.
Она облегченно вздохнула.
— Спасибо, — сказала она Карлу.
Ильза не сводила с нее недоуменного взгляда.
— Итак, мы встречаемся в пятницу вечером? — спросил Карл. — Я
заеду за тобой в шесть, мы пообедаем в Батон-Руж, а затем продолжим...
Но Оливия не дала ему закончить:
— Извини, Карл, я не смогу.
— Почему? — Он нахмурился. — Мне казалось, тебе понравился
наш прошлый ленч.
Оливия собралась с силами:
— Да, но... У меня свидание.
Брови сошлись у Карла на переносице:
— Свидание? С кем? И когда же ты успела?.. — Его подозрительный
взгляд метнулся к розам.
— Что ж, на сегодня довольно! — В офис вошел Сет. Остановившись у
двери, он посмотрел на Оливию, потом перевел взгляд на цветы.
— Это ты! — воскликнул Карл, уставившись на Сета. —
Признавайся!
— О чем это ты? — Взгляд, которым Сет наградил Карла, трудно было
назвать родственным.
— Ты увиваешься вокруг Оливии! Это низко! Это так низко! Я поверить не
могу, что ты на такое способен! Мэло-ри... — Карл едва не задохнулся от
негодования. Он смотрел на Сета с нескрываемой воинственностью.
Оливия быстро вышла из-за стола на случай, если kioto из противоборствующих
сторон начнет терять самообладание. Она встала между мужчинами,
предостерегающе покачала головой, не желая, чтобы они сцепились.
— Отлично, — процедил Сет сквозь зубы. — Значит, давай
договоримся. — Его слова предназначались не только для ушей Карла, но и
Ильзы. — Ты можешь раззвонить об этом всей фирме и всему городу, но
покончим с этим. Мы с Мэлори разорвали помолвку. Мы встречаемся с Оливией.
Больше мне добавить нечего.
Карл уставился на Оливию:
— Ты встречаешься с Сетом?
Оливия кивнула.
— Что ж, прекрасно... — Похоже, Карл до конца так этому и не поверил,
но последние слова произнес с особой напыщенностью: — Ты вольна встречаться
с кем бы то ни было! — Метнув в Сета непримиримо воинственный взгляд,
он добавил: — Быстро сработал, братишка. — И, развернувшись на
каблуках, вышел из офиса.
Когда объяснение состоялось, Оливия почувствовала заметное облегчение.
— Я собираюсь в обед в Батон-Руж проведать Большого Джона, —
ровным голосом, словно ничего не случилось, сказал Сет. — Хочешь
поехать со мной?
— С удовольствием, — отозвалась Оливия.
Сет кивнул.
— Дай мне минутку на сборы, и двинемся. — Он вошел к себе и закрыл
за собой дверь.
— Ого! — воскликнула Ильза, все еще не сводя глаз с Оливии.
Оливия решила, что пришла пора посвятить подругу в свои сердечные дела.
— Я с ума по нему схожу, — призналась она. — Это заметно?
— Как луч прожектора в пещере! — Ильза восторженно хлопнула в
ладоши. — Я так за тебя рада! Я всегда считала, что он слишком хорош
для Мэлори!
Дверь кабинета распахнулась, и Ильза мгновенно уткнулась носом в шкаф,
занявшись бумагами, успев заговорщицки подмигнуть Оливии, когда та в
сопровождении Сета покидала офис.
Глава 49
Оливия только начала чтение очередной главы из книжки
Домик в огромном
лесу
, когда кто-то постучал в закрытую дверь спальни Сары. Обменявшись с
дочерью быстрыми взглядами, Оливия положила раскрытую книжку на кровать и
пошла узнать, кто там.
Это оказался Сет. Последний раз они виделись примерно час назад, на кухне,
где он вдалбливал в упрямую головку Хлои таблицу умножения. Сара, получившая
то же задание, успела выучить таблицу еще в школе, на переменках, а потому
Оливия оставила Сета с Хлоей внизу, а сама поднялась с дочерью наверх.
— Извини, что помешал, — сказал он и взглянул через ее плечо на
Сару, которая устроилась в постели рядом со свернувшимся клубочком
Смоки. — Привет, Сара. — Потом, слегка понизив голос, добавил: —
Выйди на минутку.
— Я скоро вернусь, — бросила Оливия дочери и вышла следом, прикрыв
за собой дверь.
Сет притянул ее к себе и жадно поцеловал в губы.
— Мне только что позвонили из больницы. У Большого Джона начались
перебои с дыханием, мне нужно туда ехать. Дэвид уже в больнице, Белинда в
пути.
— О боже! — Оливия прикоснулась к его руке. — Хочешь, я поеду
с тобой?
Он покачал головой:
— Лучше оставайся здесь, с девочками. Я просто хотел сообщить тебе,
чтобы ты не беспокоилась, куда я пропал.
Оливия снова улыбнулась, в глазах засветилось тепло:
— Я буду скучать.
— Что скажешь, если после больницы я проберусь прямо к тебе в
постель? — шепнул он ей на ухо.
— Буду только рада.
— Ливви... — Он снова поцеловал ее, коротко и крепко. — Ложись, не
жди меня.
Вернувшись в спальню Сары, Оливия почувствовала на себе пристальный,
всевидящий взгляд дочери.
— Ма-а, — начала девочка прежде, чем Оливия подошла к
кровати, — тебе и правда нравится Сет?
От неожиданности Оливия остановилась, внимательно посмотрела на дочь.
— Конечно, нравится. А почему нет?
— Ма-а, — в голосе девочки послышался упрек. — Я хочу
сказать,
по-настоящему. Как мужчина женщине или как
там...
— Сара, — начала было Оливия, но вдруг решила сказать
правду. — Да, думаю, что по-настоящему. Тебе не нравится, что мы
встречаемся?
— Да нет же, — поспешила заверить ее Сара. — Мне он тоже
нравится. Только... Ты выйдешь за него замуж?
Оливия удивленно застыла. Она пока не позволяла себе загадывать так далеко:
— О свадьбе не было и речи.
Сара скривила рожицу:
— Если вы все же поженитесь, значит, мы с Хлоей будем сестрами?
— Послушай, Сет не предлагал мне выйти за него замуж, так что об этом
тебе не стоит беспокоиться.
— И все-таки? — настаивала на своем Сара.
Оливия вздохнула:
— Наверное, да.
— Вот и Хлоя так говорит.
— Хлоя говорит, что, если мы с Сетом поженимся, вы с ней станете
сестрами? — Оливия не могла прийти в себя от изумления. — Она что,
считает, что мы собираемся пожениться?
Сара пожала плечами:
— Она просто сказала, что если вы поженитесь, то она станет старшей
сестрой, а, значит, я должна ее слушаться и должна привыкать к этому. Это
было на переменке, когда мы скакали на скакалках. Она хотела, чтобы кто-то
подержал для нее скакалку, а я не хотела.
— Сара, — Оливия присела на краешек кровати дочери и взяла ее
ручку в свою, — сейчас Сет — просто мой близкий друг. Если мы решим
пожениться — заметь, я сказала
если
, — мы обязательно скажем об этом
вам с Хлоей. И все будем решать вместе. Договорились?
— Договорились, — кивнула девочка. — Я вовсе не против Сета,
но мне нужно привыкнуть к тому, что мы станем одной семьей.
— Лучше не думать об этом раньше времени, — посоветовала Оливия и
взяла в руки книжку.
К тому времени, как она вышла из спальни дочери, приняла ванну, надела свою
самую нарядную ночную рубашку — розовую, с тонкими бретельками и вырезом в
виде сердечка, — потом проверила, спит ли Сара, и вернулась к себе, шел
уже двенадцатый час. Сета еще не было. Если он вернулся, она б узнала об
этом первая. Забираясь в свою постель, Оливия подумала, что ей без него
одиноко, и тут же возмутилась своим эгоизмом. Просто удивительно, насколько
быстро она привыкла засыпать в его объятиях, чувствовать рядом его сильное,
теплое тело, слышать его дыхание!
Она совсем потеряла голову и влюбилась, как семнадцатилетняя девочка. Оливия
улыбнулась. Она продолжала улыбаться даже во сне.
Проснулась она от звука открывшейся двери и не могла понять, сколько прошло
времени — минута или часы. Сет тихо прошел в комнату — она смутно различала
в темноте его фигуру — и осторожно прикрыл за собой дверь, стараясь не
разбудить ее. Оливия взглянула на часы: 1.22 ночи.
— Привет, — сонно проговорила она, поворачиваясь к нему.
Он замер на мгновение и вдруг совершенно неожиданно бросился на нее. Больно
схватив Оливию за волосы, он закинул ей голову и, когда она попыталась
закричать, сунул в лицо влажную вонючую тряпку.
Это не Сет. Это не Сет!.. Она задохнулась, забилась, попыталась вырваться из рук незнакомца, и
последнее, что мелькнуло в ее затухающем сознании, была мысль о том, что
подобное с ней уже случалось.
Она вспомнила. Вспомнила. Вспомнила, как однажды ее уже выносили из дома,
спеленатую таким же образом, словно мумию, не способную двигаться, едва
способную дышать. Она вспомнила ужас, леденящий душу ужас, отдававший во рту
лекарственным привкусом, и ледяные мурашки, ползающие по спине. Она
вспомнила, как ее подняли и понесли куда-то, вспомнила звуки ночи, ставшие
вдруг чужими и пугающими, вспомнила чье-то тяжелое дыхание.
Она вспомнила. Боже, она все вспомнила.
Это уже произошло с ней однажды, давным-давно, когда она была девочкой, еще
меньше, чем Сара. Кто-то пробрался к ней в спальню среди ночи, схватил ее,
сонную, сунув какую-то вонючую тряпку в лицо. После этого она потеряла
сознание, а когда очнулась, услышала отчаянный женский крик.
Кричала ее мать. Оливия слышала крики матери так отчетливо, словно это
происходило сейчас, в эту самую минуту. Она была еще совсем маленькой, она
лежала на земле в каком-то мешке и очнулась от отчаянных криков матери. Ей
удалось выбраться из мешка, и она увидела, как мама борется с каким-то
человеком на берегу озера. Озера Призраков. Луна ярко светила, оставляя на
глади озера тонкую серебристую дорожку, похожую на полоску на шкурке скунса.
Ночь была душная и сырая, звенели цикады, пронзительно верещали древесные
лягушки, и от воды, подобно костлявым пальцам, поднимался, расползаясь во
все стороны, туман.
Оливия попыталась подняться, подойти к матери, чтобы помочь ей, но ноги
отказывались служить, подгибаясь в коленях, в голове странно шумело, а к
горлу подкатывала тошнота.
Потом мама перестала кричать, словно кто-то вдруг выключил звук. Подняв
голову, Оливия увидела, что мама уже в воде, почти по пояс, а незнакомый
мужчина окунает ее голову в воду и долго держит там, так что по воде, словно
масляное пятно, расплываются ее темные волосы.
Он причиняет боль ее маме. Она должна спасти маму. Поднявшись на ноги, Оливия пошатнулась и ухватилась
за дерево, чтобы не упасть. Как раз в этот момент лицо матери показалось на
поверхности озера. Мама захлебывалась, хрипела, хватала широко раскрытым
ртом воздух. Казалось, ей удалось вырваться из рук незнакомца, она
развернулась, вытянула руки к берегу, как бы пытаясь выбраться.
Потом мама увидела ее под деревьями и снова отчаянно закричала.
Убегай, Оливия! Беги! Беги прочь! Прочь!
Незнакомец снова схватил маму за талию и потащил в озеро, и крики матери
сразу же сменились бульканьем — он снова окунул ее под воду.
Беги!Беги прочь! Прочь! Эти крики эхом отзывались в ее
ушах. Оливия повернулась и бросилась бежать, спотыкаясь на непослушных
ногах, ударяясь о деревья, пока не выбралась на тропинку. Там она обернулась
и снова посмотрела озеро.
Мама была уже на середине озера, лицо ее было обращено к берегу, широко
распахнутые глаза исполнены ужаса, рот открыт, словно в крике. На ней был
белый ночной пеньюар с белыми кружевами, тот самый, что так нравился Оливии.
Мама протягивала к берегу руки, стараясь выбраться из воды. Затем рядом с
ней вынырнул незнакомец, снова схватил ее за талию, потащил за собой и
скрылся под водой вместе с нею.
Последнее, что увидела Оливия, — это вытянутая к небу над поверхностью
озера Призраков рука матери. Потом исчезла и она.
Повернувшись, Оливия побежала по тропинке, ведущей через лес, к Большому
дому. Голова кружилась, ее тошнило, она была страшно напугана. Незнакомец
гнался за нею, она знала это. Он схватит ее и тоже утащит в озеро...
Он постепенно приближался — промокший, запыхавшийся. Он хочет схватить ее.
Оливия слышала позади хлюпающие звуки шагов, слышала тяжелое дыхание.
Одновременно откуда-то со стороны дома она услышала другие звуки. Голоса
людей. Она закричала, правда, крик получился слабый, похожий скорее на писк.
Затем что-то тяжелое ударило ее сзади по голове...
Когда спустя несколько дней Оливия пришла в себя, ей сказали, что ее мама
умерла. Дядюшка Чарли лечил девочку, приводя в себя после шока, и беседовал
с ней о жутких кошмарах, которые терзали ее.
Потом она выздоровела, окрепла, и жизнь в Ла-Анжеле пошла своим чередом. Дни
шли за днями, месяцы за месяцами, один год сменялся другим, Оливия ничего не
помнила о той ночи. Она похоронила воспоминания о тех ужасных событиях где-
то в глубине сознания, чтобы выжить. Постепенно память о происшедшем совсем
стерлась, пока возвращение на плантацию Ла-Анжел ь не заставило их всплыть в
подсознании.
Как могло случиться, чтобы подобное произошло с нею во второй раз? Когда
кошмары слились в воспоминание, а воспоминание, обретя силу, заставило снова
работать сознание, Оливия поняла, что случившееся сегодня — это не проблеск
памяти, не сон. Ее чем-то одурманили, заткнули рот кляпом, связали по рукам
и ногам, чтобы она не могла двигаться, и куда-то унесли из дома.
Лишенная возможности видеть, поскольку лицо тоже было чем-то замотано, она
мобилизовала другие чувства, пытаясь определить, что происходит. Ее куда-то
несли, перекинув через плечо. Судя по росту и силе, это, несомненно, был
мужчина. Ее голова свисала у него за спиной, слегка покачиваясь при ходьбе.
Его руки крепко сжимали ее бедра и поддерживали под коленями. Под ее
тяжестью ему приходилось нелегко. Она слышала, как тяжело, натужно он дышит,
чувствовала, как замедляется его шаг. Оливия улавливала запах его тела —
легкий запах пота и каких-то лекарств. Эти запахи смешивались, растворяясь,
с дурманящими ароматами ночи. Вот ее похититель сошел с травы на посыпанную
гравием дорожку — она услышала хруст камешков под его ногами.
Куда он ее несет?
Оливия понимала, что у нее нет никакого шанса справиться с ним, даже если
начать бороться, — связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту, она
была обречена на поражение. Усилием воли Оливия заставила себя расслабиться,
притвориться, что она все еще без сознания.
Внезапно ее пронзила ужасающая догадка: что, если он собирается утопить ее в
озере?
Единственное, что она могла сделать сейчас, — это не паниковать, не
делать глупостей, которые могут стоить ей жизни. Если похититель заподозрит,
что она пришла в себя, то, без сомнения, снова постарается что-нибудь
предпринять, и тогда исчезнет последняя и единственная надежда на спасение.
Оливия услышала странный скрежет металла о металл, затем мужчина повернулся
вместе со своей ношей. Похоже, что он никак не может справиться с какой-то
дверью или не может в нее пройти. Похититель еще раз повернулся, и она
ударилась головой обо что-то твердое. От неожиданности Оливия не смогла
сдержаться и чуть слышно застонала. Совсем слабо, но он ее услышал.
— А-а, так ты очнулась, — сказал он, и она с ужасом осознала, что
голос этот ей знаком. Страшно, пугающе знаком. Оливия не могла поверить
самой себе и признаться, что похитивший ее негодяй — это...
Мужчина тем временем опустил ее на твердую гладкую поверхность и начал
стаскивать с Оливии закрывавшую ее лицо плотную ткань.
Сет устал. Устал настолько, что едва хватало сил подняться по лестнице. Даже
для того, чтобы просто переставлять ноги по ступенькам, требовались усилия.
Если б его не ждала Оливия в своей теплой, уютной постели, он бы просто
рухнул мешком на кушетку в кабинете.
Сознание, что Оливия ждет его, придавало сил. Сет быстро преодолел последние
ступеньки.
Сейчас он войдет в ее спальню, быстро скинет с себя одежду, рухнет в кровать
рядом с нею, обнимет ее и заснет до утра. Конечно, это ужасно — признаться,
что он так устал, что ему не до занятий любовью, но она сможет его понять.
События последней недели совершенно вымотали его.
Смерть матери стала тяжелым ударом, от которого он еще долго не оправится.
Боль от этой потери останется с ним до самой смерти. Если бы не Оливия, он,
похоже, не смог бы справиться со своим горем.
Оливия — это его причал в бушующем море. Приют в холодную зимнюю ночь. И все
прочие поэтические красоты, которые он знает, но никогда не решится сказать
их вслух.
А теперь вот похоже, что и Большой Джон может их скоро покинуть. Сет всегда
считал, что старик слишком упрям, чтобы умереть. Сегодняшний кризис отчасти
был вызван какой-то путаницей с лекарствами, которую обнаружил новый лечащий
врач, взявшийся по настоянию Дэвида вести больного. Прямой угрозы жизни он,
к счастью, не представлял, поскольку курс лечения вовремя изменили, но Чарли
не понравилась идея передать лечение Большого Джона в чужие руки. Он
обиделся, и сегодня его в больнице никто не видел. Но если Чарли и впредь
будет допускать ошибки в лечении, тогда его придется заменить.
Потеря Большого Джона стала бы для всех членов семьи тяжелейшим ударом,
особенно если учесть, что это могло случиться вскоре после смерти Келли.
И единственное, что может помочь ему вынести все невзгоды, — это
Оливия.
Сет подошел к ее спальне, повернул ручку и вошел внутрь. Как всегда, наверху
было темно, и он едва различал очертания ее кровати в слабом зеленоватом
отсвете циферблата будильника.
Стрелки будильника показывали 1.59. Кровать Оливии казалась пустой.
— Ливви, — тихо позвал он.
Ответа не последовало.
Охваченный тревогой, Сет нащупал выключатель на стене и включил верхний
свет.
Кровать была пуста, хотя, несомненно, в ней спали.
...Закладка в соц.сетях
